«След на коже»

Привычка курить как паровоз — не просто дурная, а саморазрушительная — вцепилась в Альдо после того самого леса. Это был нервный тик, так сказать ритуал. Замена действию, когда действие было невозможно. Врач в госпитале, куда он попал после войны с неглубоким, но гноящимся ранением в бок (осколок от гранаты, не мстящий укус от Ганса), хмурился, тыкал пальцем в рентгеновский снимок и говорил что-то про «копоть на легких», «сужение сосудов» и «безрассудство». Альдо разумеется вежливо.. ну, по своим меркам послал его к черту. Лёгкие должны были доставить его в ад или в Теннесси, а не в кабинет какого-то щуплого докторишки. И вот уже больше двух лет каждый стресс, каждая пустота, каждая вспышка памяти о том, как холодная кожа Ланды поддавалась лезвию, закуривались новой сигаретой. Они не успокаивали, они просто заполняли паузы ядом. Тем временем, за стеной, Ганс Ланда спал с безмятежностью ягненка. Никакие кошмары, никакие бессонницы его не тревожили. Гансев сон был глубоким, восстановительным, лишенным ясных сновидений — или, возможно, населенным образами столь логичными и упорядоченными, что они не тревожили, а планировали. Утро началось с сердитого грохота. Альдо, провевший вторую половину ночи в тлеющем напряжении, сорвался с кровати рано и принялся крушить на кухне все, что попадалось под руку, пытаясь сварить нормальный кофе. Кастрюля упала со стола, кружка неожиданно упала, прокатилась по полу и о чудо – не разбилась. Он ругался сквозь зубы, хриплый кашель вырывался из его груди после каждой затяжки утренней сигареты. На этот шум и вышел Ланда. Безупречно свежий, в чистой рубашке и лёгких брюках, лишь слегка помятых после сна. Он наблюдал за метаниями Альдо секунду, его нос чуть сморщился от запаха гари и дешёвого табака. — Капитан, если вы собираетесь приготовить кофе методом устрашения, у вас неплохо получается, — заметил он спокойно, подходя к плите и выключив огонь под подгоревшим кофейником. — Позвольте мне. А вам я бы рекомендовал... не курить натощак. Особенно учитывая звук вашего дыхания. Напоминает угольные копи. Это было сказано с той самой, фатальной, аналитической вежливостью, которая взрывала Альдо лучше любой грубости. Альдо резко обернулся, отшвырнул сигарету в раковину, и та с шипением угасла. — А тебя, блядь, кто спрашивал, Ланда? Ты тут главный по здоровому образу жизни? После всего, что ты делал? — Его голос был сиплым от сна и никотина. — Я просто ставлю тебя перед фактом, — Ланда начал с невозмутимой точностью отмерять свежий кофе в новый фильтр. — Вы негодный инструмент в таком состоянии. Дрожащие руки, неконтролируемая агрессия, кислородное голодание. Сегодня нам нужна точность, а не истерика. Слово «инструмент» стало последней каплей. Альдо шагнул к нему, сжав руки в кулаки. Все напряжение после ночи, кошмара, двух лет немой ненависти и этих нескольких суток вынужденного союза вырвалось наружу. — Я тебе сейчас покажу инструмент, сука! Я не твоя пешка! И не твой «годный инструмент»! Он замахнулся, на Ланду полетел не расчетливый удар боксера, а сокрушительный, грубый замах, предназначенный для того, чтобы смести с лица земли всё это холодное, спокойное превосходство. Но Ланда не стал принимать удар. Он не отпрыгнул и не блокировал. Он просто... увернулся. Легким, танцевальным движением корпуса, отступил на полшага. Кулак Альдо со свистом рассек воздух в сантиметре от его виска. И тогда Ганс... улыбнулся. Широко, почти радостно так, по-юношески. И чуть прыгнул в сторону. — Ой-ой-ой, капитан в гневе! — провозгласил он с преувеличенной, театральной игривостью, которой Альдо отродясь у него не видел. — Надо бежать! Спасайся кто может! И он, к невероятному, абсолютно сюрреалистическому изумлению Альдо, развернулся и почти вприпрыжку, лёгкими, быстрыми шажками, помчался к лестнице. Он взбежал наверх, его смех — странный, живой, лишенный привычной насмешки — катился за ним вслед. Альдо застыл посреди кухни, все еще в боевой стойке, его кулак медленно разжимался. Он смотрел на пустую лестницу, слушал, как наверху поспешно захлопывается дверь в комнату Ланды. В ушах звенела пустота, нарушаемая лишь его собственным хриплым дыханием и бешеным стуком сердца. Он не знал, что его бесило больше: сама ссора, промах, или эта... эта клоунская, невыносимая реакция Ланды. Тот превратил его яростную атаку в абсурдный фарс, где он, Альдо, предстал неуклюжим, пыхтящим быком. «Что за нахер.., — подумал Альдо, медленно опускаясь на стул. — Он точно табак курит, а не травку для поднятия настроения?». Но даже эта мысль уже не приносила привычного удовлетворения. Начиная с того что эта сволочь не делится, даже если курит что-то покруче табака. И за ней маячил другой вопрос: а что, черт возьми, это было? Что за новая реакция? Игра? Флирт? Провокация? Единственный способ разрядить ситуацию, не доводя до настоящей крови, которая сорвала бы все их планы? Снизу донесся запах свежесваренного кофе — Ланда, видимо, все же поставил его на огонь перед своим «побегом». Альдо сидел, кулаки медленно разжимались, но к своему удивлению, он чувствовал не чистую ярость, а полную растерянность. Этот человек был непознаваем.. это пугало, но так завораживало.