«След на коже»

Запах кофе был настолько хорош, таким наглым контрастом всему утреннему адреналину, что Альдо не выдержал. Он встал, налил себе полную кружку, выпил залпом, не обжигаясь. Жидкость была крепкой, горьковатой и чертовски бодрящей. «Знает гад, как варить», — с неохотой признал он про себя. Мысль о том, что Ланда, такой ровный и невозмутимый, может быть под кайфом от чего-то покрепче табака, прочно засела в голове. Это объясняло бы и его феноменальное спокойствие, и эту дурацкую, клоунскую реакцию утром. «Опиум? Кокаин? Какие-нибудь новые штучки?» — строил догадки Альдо, глядя на дверь наверх. Чувство несправедливости грызло: если уж медленно сходить с ума в этом партнерстве, то почему он один должен делать это на сигаретах и нервах, а другой — на каком-то секретном зелье? Он помыл и убрал за собой кружку, механически вымыл подгоревшую кастрюлю. Холодильник, который он открыл в поисках хоть какой-то еды, оказался пустым, если не считать полупустой бутылки молока, пачки масла и заплесневелого куска сыра. Шкафы тоже не радовали: частично наполненная пачка овсянки, чай, сахар. Армия на марше питалась бы лучше. В этот момент сверху послышались шаги. Ланда спускался, уже в своем обычном, безупречном обличье: свежевыбритый, в чистой сорочке и жилете, никаких следов утреннего балагана на лице. Он посмотрел на Альдо, который стоял у пустого холодильника. — Проблемы с провизией? — спросил он, как ни в чем не бывало. — Да нет, всё заебись, — саркастично буркнул Альдо. — Пир горой. Только и жду, когда гости придут. Ланда кивнул, как будто не уловил сарказма. — Да, я признаю, гастрономическая сторона нашего укрытия оставляет желать лучшего. Мне нужно сходить в магазин. Несколько необходимых вещей до вечера. Вы присмотрите за... домом? Это был идеальный шанс. Ланда уйдет, и у Альдо будет время на обыск. — Ладно, — не глядя на него, согласился Альдо. — Только смотри вернись. А то я тут один весь твой заплесневелый сыр съем. Ланда лишь усмехнулся, взял пальто и вышел. Правда Горгонзолу так ещё никто не оскорблял. Альдо подождал, пока за ним закроется дверь, потом высунулся в окно, чтобы убедиться, что тот действительно удаляется по улице. Затем он ринулся наверх. Комната Ланды была такой же аскетичной, как и всё остальное. Кровать заправлена с армейской четкостью, на столе — ничего, кроме лампы, чернильного прибора и стопки бумаг, финансовые выкладки, ничего личного. Альдо начал с книжного шкафа, перетряхнул каждую книгу — между страниц ничего. Ощупал корешки и задние стенки — никаких тайников. Он открыл ящики стола, аккуратно разложенные бумаги, конверты, карандаши, линейка. Ни шприцов, ни порошков, ни странных ампул. В спальне он заглянул под матрас, в тумбочку — там лежали только запасная пара носков и чистая рубашка с биркой. Разочарование начинало переходить в раздражение. Может, Ланда носил это с собой? Или хранил в тайнике, как чемодан с бриллиантами? Альдо опустился на корточки, стал простукивать пол. Он уже собирался уйти, когда его взгляд упал на небольшой, ничем не примечательный кожаный чемоданчик для туалетных принадлежностей, стоящий на стуле в углу. Он распахнул его, обычный набор: бритва с опасными лезвиями, помазок, мыло, одеколон с резким, запахом лаванды, зубной порошок, щетка... И маленькая, плоская жестяная коробочка, похожая на аптечную. Альдо открыл ее.. внутри лежали не наркотики. Лежали аккуратные ряды таблеток и капсул разного цвета. На каждой была наклеена крошечная, каллиграфическая этикетка на немецком. Альдо всмотрелся, вытащив одну. «Pervitin», затем вторую. «Methamphetamine», третью. «Morphium». Адреналин и морфий, стимуляторы и обезболивающее. Армейская классика. Не для кайфа, а для контроля. Чтобы не спать, когда нужно, чтобы не чувствовать боль или усталость. Чтобы оставаться собранной, безэмоциональной машиной. Ланда не курил «что-то покруче». Он принимал легальные для его прошлого препараты. Альдо захлопнул коробочку, положил ее на место. Чувство было странным... Не то что бы разочарование, а какое-то леденящее понимание. Этот человек не искал утешения или бегства. Он химически конструировал себя для выживания. И утренняя «игривость»... могла быть просто побочным эффектом, сбоем в дозировке, кратким замыканием в этой безупречной системе самоконтроля. Он быстро привел комнату в порядок и спустился вниз. Когда через полчаса вернулся Ланда с сеткой, в которой были яйца, хлеб, колбаса и кофе, Альдо сидел за кухонным столом и курил, глядя в стену. — Нашёл что-нибудь интересное? — спокойно спросил Ланда, разгружая продукты. Альдо медленно выпустил дым и уставился на него. — Ничего, что помогло бы понять, какого хрена ты сегодня утром из себя клоуна строил. Ланда поставил пакет молока в холодильник и обернулся. Его лицо было серьезным. — Это, капитан, называлось деэскалацией. – Чё? – Ты был готов меня убить. Бить в ответ или пытаться говорить с тобой рационально было бы бесполезно. Оставалось только... сломать шаблон. Вывести ситуацию в абсурд. Ты ведь ненавидишь абсурд. Это заставило бы тебя остановиться. Не самый изящный метод, признаю, но эффективный. Он сказал это так, будто отчитался о проведенном эксперименте. И, по сути, так оно и было. Никакой химии, кроме холодного расчета. Альдо фыркнул, но внутри что-то дрогнуло. Этот человек управлял всем, даже собственным срывом, как тактической операцией. — Ладно, — буркнул он. — Готовь завтрак. А потом — в библиотеку. Надеюсь, твой план там окажется менее... дурацким. Ланда кивнул, в его глазах промелькнула знакомая искра — удовлетворение от того, что система снова работает, а партнер, несмотря ни на что, все еще тут, терпит.