«След на коже»

Рейн оставил чашку и вышел вслед за Гансем. А Ланда, окончательно придя в себя, застегнул пальто на все пуговицы и поднял воротник. На улице действительно похолодало, а его европейская кровь плохо справлялась с сырым нью-йоркским ветром. Чтобы заполнить тягостное молчание, Альдо, к своему же удивлению, спросил: – Ну и как там твоя Луна? Не обиделась, что ты её бросил с бабкой? Это было как нажать на секретную кнопку. Ланда повернул к нему лицо, и на нём появилось выражение самой искренней озабоченности. – Миссис Эберхардт, при всём её добросердечии, совершенно не разбирается в сбалансированном питании для кошек. Она закармливает её этим дешёвым сухим кормом, который состоит в основном из кукурузной муки и сои! – В его голосе прозвучала неподдельная тревога. — ...и главная проблема не в самом сухом корме, — продолжал вещать он, сделав изящный жест рукой в перчатке, — а в его составе. Слишком много злаков, слишком мало настоящего мяса. Это всё равно что кормить волка овсяной кашей! У неё уже начала тускнеть шерсть на боках, вы представляете? Это крик организма о помощи! Альдо шёл рядом, ковыряя в зубах зубочисткой и думал о том, что, возможно, спросить про кошку было худшей идеей в его жизни. Но отступать было поздно — Ланду конкретно так завело. Они свернули в более тихую, плохо освещенную улицу, застроенную невысокими доходными домами. Здесь пахло разлагающимся мусором и угольной пылью. Именно тут их и заметила компания из трех человек, вывалившихся из соседнего бара. Парни в засаленных комбинезонах и кепках, с красными, опухшими лицами — типичное послеработное сборище. Сначала они просто пялились. Двое хорошо одетых мужиков, один — вообще в пальто, как какой-нибудь профессор, в их районе смотрелись диковинкой. А потом их уши уловили обрывки разговора. Ланда, увлеченный диетологическими проблемами Луны, на мгновение забылся. Указывая на воображаемую кошку, он с возмущением воскликнул: — Das ist doch purer Wahnsinn! [Да это же чистое безумие!] Фраза на немецком, здесь это хуже ругательства. Троица замерла, а один из них, самый крупный, с бычьей шеей и крошечными глазками, выплюнул на тротуар. —Еб... Немец? — его голос был густым от пива и ненависти. Второй, тощий, с хищным лицом, присвистнул. —Смотри-ка, Фрэнки. Два пид*раса-шпиона гуляют. Один щегол, а второй... — его взгляд скользнул по Альдо, оценивая его более грубые черты и позу, — ...видимо, охранник. Или «дружок». Третий, помоложе, просто тупо ухмылялся, похоже накачивался храбростью от компании. Ланда замолчал, не стал делать резких движений, лишь медленно повернул голову в их сторону, его лицо стало непроницаемым. Но он понял ошибку. Глупую, детскую ошибку. — Ребята, — начал Альдо, его голос был низким и ровным, но в нём уже вибрировала командирская нота. — Идите своей дорогой. Не ищите приключений на- — О, слышишь, он нам угрожает! — заорал быкошеий Фрэнки, делая несколько шагов в их сторону. — В нашей стране, сукины дети! После того что вы там устроили! Моя сестра... — он не договорил, но ярость на его лице говорила сама за себя. Кто-то из его близких не вернулся с европейского театра. — Я американец, — отрезал Альдо, оставаясь на месте, но его рука уже незаметно скользнула внутрь пиджака. — А он-то?! — ткнул пальцем тощий в сторону Ланды. — Он то точно не с Бруклина! Он вон как лопочет! Они начали расходиться, пытались окружить. В воздухе запахло мордобоем, а то и чем похуже. Для них это было просто развлечением — выместить послеработную злобу и патриотический гнев на двух «не таких». Ланда лишь вздохнул. Это было очень досадно. Не из-за опасности, а из-за непредвиденной задержки и внимания. — Капитан, — тихо сказал он, не сводя глаз с нападавших. — Минимизируйте ущерб. И по возможности — тихо. Нам не требуется внимание местной жандармерии. Альдо даже не ответил, не поправил. Он видел, как тощий лезет в карман, возможно, за кастетом или бритвой. Медлить было никак нельзя. Когда Фрэнки с рёвом бросился на Ланду, Альдо двинулся. Не назад, а вперед. Короткий, жёсткий удар ребром ладони пришелся в горло тощему — тот захрипел и рухнул, хватая себя за шею. Молодой замер в нерешительности, Альдо воспользовался этим — тому прилетел резкий пинок в коленную чашечку и заставил того с визгом сложиться пополам. Фрэнки же, который был целью Ланды, неожиданно для себя оказался в захвате. Ланда не стал бить, он сделал быстрый, точный шаг в сторону, пропустил мимо себя инерционную массу нападавшего, и, используя его же движение, резко дёрнул за руку и толкнул в спину. Фрэнки с размаху грохнулся лицом о кирпичную стену дома с глухим стуком. Там он и остался, медленно сползая на землю. Всё заняло менее минуты. На улице снова стало тихо, если не считать сдавленных стонов троицы. Ланда поправил перчатку, на лице его не было ни капли волнения.. чужая кровь не в счёт. — Грубо, но эффективно, — совершенно спокойно сказал он, глядя на работу Альдо. — Пойдёмте. Пока они не пришли в себя и не начали орать. Они быстро зашагали прочь, оставили позади кучку стонущего быдла. Альдо шёл и чувствовал знакомое, приятное последействие адреналина. Ланда же, казалось, уже выбросил инцидент из головы. — Как я говорил, — продолжил он, как будто не было ни паузы, ни трёх потенциальных калек на мостовой, — ключ — в добавлении сырого фарша из куриных сердечек. Это естественный источник таурина. Вы не представляете, как преображается шерсть... Альдо посмотрел на спокойный профиль Ганса в свете редкого фонаря, и тихо фыркнул. Этот человек был слишком интересен что бы расстаться, так и не узнав его получше.