«След на коже»

Нести портфель, набитый книгами, было непривычно для Альдо Рейна. Вес был не тем, что у чемодана с бриллиантами — он был рассредоточенным, неуклюжим, книги предательски скрипели и бились о стенки при каждом шаге. Но это было ничто по сравнению с внутренним состоянием капитана. Его челюсть так сильно была сжата, что начинала ныть. Слова «Большое спасибо», выдавленные им в адрес Грина, стояли в горле комом вежливости, от которого хотелось вырвать. Вся эта пантомима — «доктор Ландер», «ломбардские орнаменты», этот весь высер — вызывала у него физическое отвращение. Он ненавидел ложь, которая не вела прямо к цели. Ложь во спасение, ложь-уловку он понимал. Но этот театральный, интеллектуальный пафос Ланды был для него как язык с другой планеты, на котором говорят исключительно для того, чтобы продемонстрировать собственное превосходство. Он вышел на холодную площадь, глотнул ледяного воздуха, но ком в горле не прошел. Его пальцы, сжимавшие ручку портфеля, благо не мёрзли, так как перчатки он не снимал. Альдо чувствовал себя не солдатом, выполнившим задание, а актером, которого заставили сыграть унизительную роль в пьесе, которую он презирал. Фонтан на площади был выключен, чаша покрыта коркой грязного льда, а ведь ещё пару дней назад было тепло.. Альдо сел на скамейку расположившуюся около ряда фонарей, поставил портфель между ног, и да, опять закурил. Дрожь в руках была не от холода, а от сдерживаемой ярости и глубокого дискомфорта. Он ждал Ланду, и каждая минута ожидания лишь разжигала в нем кипящую злость. Но на кого? На Ланду, за его пьесу? На себя, за то, что в ней участвовал? На весь этот чертов мир, где, чтобы выжить и получить свое, нужно было надевать натягивать давящую маску какого-то учёного червя? Через семнадцать минут.. он правда считал, из темноты появилась прямая фигура в тёмном пальто. Ланда шёл своей привычной беззвучной походкой, его лицо в свете уличного фонаря было слишком безмятежным. Он медленно подошёл и сел рядом, не глядя на Альдо. — Всё в порядке? — тихо спросил Альдо, не поворачивая головы. — Всё прошло гладко, — так же тихо ответил Ланда. — Грин вышел через служебный выход, сел в машину и уехал. Никакого наблюдения. — Он помолчал, словно формируя мысль на английском. — Белая книга была тестом на бдительность. Если бы мы занервничали или начали искать красную, он бы ушёл, и сделка бы сорвалась. Хейл проверял, работаем ли мы с непредвиденными обстоятельствами или слепо следуем инструкциям. — А ты знал? — Альдо вдруг повернулся к нему, в его холодных голубых глазах горело что-то заинтересованное. — Знал, что книга будет другая? Ланда встретил его взгляд. В его собственных глазах не было ни торжества, ни извинений. — Я предполагал такую возможность. Хейл — параноик. Он мог изменить деталь, например какую-то незначительную и маленькую, как сейчас. Поэтому я и встроил в наш сценарий гибкость. «Сокровища Агры» были лишь удобным предлогом для начала разговора. Суть была в упоминании Хейла и в «тяжелом фолианте». Альдо фыркнул и швырнул окурок под ноги. — Прекрасно. Просто зашибись. Ты там вставлял свои умные словечки, а я... — он с силой ткнул пальцем в свою грудь, — ...я должен был сидеть и улыбаться, как идиот, и говорить «спасибо». Мне противно, Ланда. До тошноты. Ланда терпеливо слушал его, а собственное лицо оставалось непроницаемым. Но когда Альдо закончил, он тихо сказал: — Я знаю. — утешительно сказал он Рейну, на что тот только фыркнул. — Что ты знаешь? – рявкнул на него Альдо. — Знаю, что это для тебя противно. — Ланда посмотрел куда-то в темноту фонтана. — А для меня — нет. Для меня это язык. Такой же инструмент, как отмычка или пистолет. Но я знаю, что для тебя это — насилие над собой. И я ценю, что ты это сделал, без любых возражений. Это требовало от тебя больших усилий, чем от меня — весь этот план. Это признание, сказанное ровным, констатирующим тоном, ошеломило Альдо больше, чем любая насмешка. Ланда не то что бы извинялся.. он лишь констатировал факт: понимал его дискомфорт и признавал его жертву. Альдо ничего не сказал. Он просто сидел, и чувствовал, как ярость внутри него медленно оседает, оставляя после себя лишь пустую, никакую усталость. — Ладно, — хрипло выдохнул он. — Дело сделано. Когда деньги? — Через неделю, в сейфовой ячейке, как и договаривались, — сказал Ланда, вставая. — А теперь нам нужно исчезнуть. На несколько дней. Пока Хейл не убедится, что за камнями не идут «любители блестяшек», и не произведет расчет. Он протянул руку, чтобы помочь Альдо подняться, но тот проигнорировал её, поднявшись сам. Он взял свой бесполезный теперь портфель с книгами. — Куда? — мрачно спросил Альдо, поднимаясь со скамейки. Ланда, уже сделавший несколько шагов, остановился. Он обернулся, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то неуверенное — то самое, что заставляло его говорить о кошке в неподходящие моменты. — Ко мне, — сказал он, и в его голосе не было привычной уверенности. Это прозвучало как признание, а не как приказ. — Домой. Альдо замер, не веря своим ушам. — Ты... совсем с катушек слетел? После всего этого? Ты хочешь вести меня к себе домой? Туда, где тебя могут найти? — Никто не знает моего настоящего адреса, кроме миссис Эберхардт, — быстро, почти оправдываясь, произнес Ланда. — И... там есть хорошая еда, нормальная кровать. А не эта консервная банка. И... — он запнулся, словно борясь с собой, и добавил тише: — Мне нужно проверить Луну. Миссис Эберхардт вчера звонила. Что-то про «неожиданный сюрприз» и что она «забрала её к себе на пару дней для ухода». Это... нехарактерно. Альдо смотрел на него. Ганс Ланда, только что блестяще проведший рискованную операцию по обмену, стоял перед ним и нервничал из-за кошки и непонятного звонка соседки. Это было настолько нелепо, что парализовало любые аргументы. — Ладно, — сдался Альдо и махнул рукой. Он был слишком уставшим, слишком опустошенным, чтобы спорить. — Веди. К твоей кошке. Только если она на меня нассыт, я за себя не отвечаю. Ланда не ответил на эту угрозу. Он лишь кивнул и зашагал быстрее. Путь до его квартиры показался Альдо бесконечным. Он молча следовал за Ландой, наблюдая, как тот на ходу проверяет, не ведет ли кто-то слежку, с маниакальной тщательностью, но при этом его мысли явно были где-то далеко. Когда они спустя какое-то вошли в холл того самого респектабельного дома, швейцар снова почтительно кивнул «мистеру Ландерсу» и бросил на Альдо беглый, но оценивающий взгляд. Ланда проигнорировал его. Войдя в квартиру, они попали в царство тишины и порядка. Но на этот раз порядок был нарушен. На кухонном столе лежала не одна, а три записки от миссис Эберхардт, написанные всё более нервным почерком. Ланда схватил первую. «Дорогой мистер Ландерс! Луна сегодня очень вялая и много ест. Я забрала её к себе, присмотрю. Ваша, М.Э.» Вторую: «Мистер Ландерс! Кажется, у Луны... будут котята. Она устроила гнездо в моем бельевом шкафу. Не волнуйтесь, я всё беру на себя.» Третью, самую свежую, подсунутую под дверь, видимо, сегодня: «Ганс (простите за фамильярность, но ситуация!), Луна родила четверых. Все здоровы, она замечательная мать. Но она... она их прячет и рычит на моих котов. Что мне делать? Я оставила всё необходимое в коробке в вашей ванной. Позвоните, как только вернётесь!» Ланда стоял, сжимая последнюю записку в руке. Все краска сбежала с его лица. Он выглядел абсолютно опустошенным, как генерал, проигравший решающее сражение из-за непредвиденного мятежа в тылу. — Котята, — произнес он голосом, полным неверия и какой-то детской обиды. — Она... родила. У неё... потомство. И я... я даже не заметил. Альдо наблюдал за этой сценой, и его первоначальное раздражение начало растворяться в чём-то похожем на... жалость. — Ну, поздравляю, дедушка, — хрипло выдавил он, не в силах сдержать смех. — Ты теперь дедуля четырёх усатых-полосатых. Хех.. Ланда медленно опустился на стул. Он не ответил на колкость. Ганс просто сидел и смотрел в одну точку. — Я был не здесь. Я был занят.., — прошептал он, в его голосе звучало неподдельное, паническое недоумение. — Я не рассчитал... её биологические циклы. И миссис Эберхардт... она подпустила к ней своего кота. Персидского уродца. Альдо не выдержал и тихо смеясь поинтересовался. — И что теперь? — спросил Альдо, снимая пальто и бросая его на стул — нарушая безупречный порядок гостиной. — Ты будешь их воспитывать? Строить им кошачий детский сад с гестаповской дисциплиной? Ланда поднял на него взгляд, в этом взгляде, среди растерянности, Альдо увидел знакомый расчётливый блеск. — Нет, — тихо сказал Ланда. — Это... непредвиденное.. Это нужно ликвидировать. Котят нужно будет раздать. Луну — стерилизовать. — Он говорил так, будто планировал ликвидацию ячейки сопротивления. Но его руки всё ещё слегка дрожали. Альдо понял, что Ланда не справится с этим в одиночку. Не сейчас и не дай боже не в таком состоянии. И, к своему собственному ужасу, он быстро уловил и другое: он не сможет просто уйти и оставить этого чокнутого немца или кто там Ланда по национальности, одного с его кошачьим кризисом и чемоданом мысленных бриллиантов. — Ладно, спасибо хоть топить не собираешся, — вздохнул он, подходя к телефону. — Давай позвоним твоей бабуле. Узнаем, что там за дела. А потом решим, что делать с твоим «троянским конём».