Код Обмана

      Лондон оказался ещё более серым, чем Россия на первый взгляд. И если в России было ярко, красочно и весело, то Лондон больше отдавал холодом и безразличием. Словно город был вымыт дождём — начисто от всяких эмоций. И если в другое время Хеджин не обратила бы на это внимания и искренне наслаждалась пребыванием здесь, изучая его историю и культуру, то сейчас этот город угнетал её ещё больше. Серые здания, такие же улицы, серые лица прохожих, тёмные облака в небе. Казалось, что весь мир вокруг потерял цвет.       Она вышла из аэропорта Хитроу и вызвала такси. Машина промчалась по улицам мимо бесконечных рядов кирпичных домов — однообразных и безликих. Хеджин с тоской смотрела в окно. Она ожидала от Лондона чего-то другого, чего-то более яркого и вдохновляющего. Она представляла себе узкие улочки с разноцветными витринами, старинные пабы с уютной атмосферой, парки с зелёными лужайками и цветущими клумбами. Но вместо этого она увидела лишь унылую картину, от которой становилось тоскливо на душе.       Отель, который она забронировала, находился в районе Паддингтон. Номер оказался небольшим и неуютным, с видом на серую кирпичную стену соседнего здания. Хеджин бросила сумку на пол и устало опустилась на кровать. Она чувствовала себя совершенно разбитой. Побег из Хельсинки, бессонные ночи, кошмары, паранойя — всё это вымотало её до предела.       Она посмотрела в зеркало и увидела в нём бледное измученное лицо с тёмными кругами под глазами. Она больше не узнавала себя. Где та уверенная красивая женщина, которая могла обвести вокруг пальца любого? Она превратилась в тень — испуганную и загнанную.       Хеджин решила выйти на улицу, прогуляться по городу, в надежде, что это поможет ей развеяться. Она надела пальто и вышла из отеля. Она шла по улицам, не зная, куда шла. Она проходила мимо магазинов, кафе, ресторанов, но ничего не привлекало её внимания. Всё казалось одинаковым, серым и безжизненным.       Несомненно, Лондон был красивым, но эта серость убивала все цветы внутри Хеджин, что расцвели с таким трудом. Возможно, голос подруги сможет придать ей сил? В Лондоне уже было довольно поздно, но в Сеуле сейчас было раннее утро. Разница в восемь часов казалась пропастью для Хеджин, но она надеялась, что Джиа ответит.       Немного прогулявшись, Хеджин нашла работающую телефонную будку. На сколько она знала, отследить из неё звонки крайне трудно, если вообще возможно. Как только закрылась дверь телефонной будки, порывы ветра и лондонская какофония отступили. Хеджин думала, что никогда не сможет привыкнуть к этому городу: он слишком шумный, слишком серый и… Слишком другой. Из-за своей серости он даже на долю процента не был похож на Сеул.       Набрав необходимый номер, Хеджин прикусила губу в ожидании ответа. Секунды тянулись словно часы, но спустя пару долгих минут она наконец услышала родной голос:       — Слушаю вас, — по-английски ответила ей девушка.       — Джиа… — на глаза наворачивались слёзы, как же давно она не слышала голос подруги.       — Хеджин? Ну, наконец-то! Ты где сейчас? В каком городе? — взволнованно спросила её подруга. Последние несколько месяцев Джиа буквально сходила с ума, переживая за подругу. Последний раз она выходила на связь с Джисоном, когда была в Москве. Это было в июне, а сейчас уже был январь. Прошло больше полугода.       — Я сейчас в Лунденвике, — прошептала Хеджин, стараясь сдержать рыдания. — Скоро куплю сим-карту и смогу тебе написать. У меня всё хорошо, не переживай. До связи, — коротко оповестила она подругу и поспешно положила трубку. Горькая усмешка тронула её губы.       «Всё хорошо», — как часто она произносила эту фразу в последние несколько месяцев, скрывая правду. Она улыбалась всем, кто пытался с ней сблизиться, открывала часть своей души, но когда понимала, что заходила слишком далеко, спешила отдалиться, говоря, мол, всё хорошо, просто устала. А после этого уезжала из страны.       Уже почти год ничего у неё не хорошо. Раньше она мечтала путешествовать, увидеть мир, а сейчас мечтала вернуться домой, в Корею. К Джисону и Джиа. Но она понимала, что это невозможно. Что она больше никогда не сможет вернуться домой. Что она навсегда останется беглянкой, скитающейся по миру в поисках убежища.       Постоянные кошмары с Чаном не давали ей даже передышки. Днем она невольно вспоминала его касания, улыбку, поцелуи, а ночью дрожала от страха, что он найдёт её и убьёт. Может, в глубине её души и теплилась надежда, что всё это лишь игра её мозга, но добраться до этого луча света не выходило: тьма была слишком густой.       Хеджин вышла из будки, и холодный ветер мгновенно обвил её, пронизывая до костей. Она поплотнее запахнула тонкое пальто, понимая, что лондонская зима не прощает легкомыслия в одежде. Усталость и ощущение потерянности накапливались с каждым новым переездом всё стремительнее. Казалось, что человек в ней умер, осталась лишь пустая оболочка, что пытается выжить.       Пытается сбежать не только от Чана, но и от самой себя. Сейчас она как никогда ясно осознавала: даже на свободе она остается взаперти. Во власти своих собственных чувств, эмоций, переживаний, кошмаров и… Любви к нему. Она ненавидела себя за это. За то, что не может забыть его, за то, что до сих пор любит его.       Впереди показалась небольшая кофейня. Хеджин решила зайти, чтобы согреться и немного собраться с мыслями. Запах свежесваренного кофе и тепло, исходившее из помещения, показались ей глотком надежды в этом холодном и чужом городе. Заказав чашку капучино, она села у окна, наблюдая за уличной суетой.       Капучино был далёк от того, что она привыкла пить в своих любимых кофейнях в Сеуле, но сейчас это было всё, что она могла себе позволить. От вкуса этого кофе хотелось взвыть. Он был горьким, больше похожим на пережжённую воду, чем на благородный напиток. Но Хеджин молча пила его, стараясь не морщиться. Она не заслуживала ничего лучшего. Она заслуживала страдать, она заслуживала быть одинокой и несчастной.       За окном проезжали двухэтажные автобусы, спешили прохожие, горели фонари. Лондон жил своей жизнью, не замечая её, не обращая на неё никакого внимания. И это лишь усиливало отчаяние. Она чувствовала себя никем, пустым местом, лишней в этом мире.       Она допила кофе и вышла из кофейни. Она шла по улицам, не зная, куда направлялась. Она просто хотела немного побродить, почувствовать город, попытаться понять, сможет ли она здесь выжить. Но Лондон словно отвергал её, стоило ей увидеть свет этого города, как он тут же затухал на глазах.       Её новое имя — Лилия Блэк — отражало всю суть существования в Лондоне. Оно было таким же тёмным, как и её мысли, таким же блеклым, как и весь Лондон.       С каждым днём ей становилось всё хуже. Кошмары становились всё более реалистичными, паранойя всё более невыносимой. Она почти перестала спать, почти перестала есть. Она чувствовала, как медленно умирала. Но она ничего не могла с этим сделать. Она была в ловушке: своего прошлого, своих страхов, своей любви.       Хеджин проводила дни, бесцельно блуждая по улицам Лондона, рассматривая чужие лица, пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть что-то, что могло бы дать ей надежду. Но она находила лишь серость, безразличие и отчаяние.       Она посещала музеи, парки, церкви, но нигде не находила утешения. Искусство не трогало её душу, природа не радовала её глаз, вера не давала ей сил. Она была мертва внутри.       Вечерами Хеджин возвращалась в свой унылый номер в отеле и просто лежала в постели, глядя в потолок. Она думала о Чане, о Джисоне, о Джиа, о своей счастливой семье, пока родители не оставили её одну. Она думала о том, что могла бы сделать, чтобы всё было по-другому. Но она не находила ответа.       С каждым днём ей становилось всё труднее дышать. Ей казалось, что её лёгкие заполнены пеплом, что её сердце разбито на тысячу осколков. Она чувствовала, что скоро умрёт. И она больше не боялась смерти. Она ждала ее, как избавление от мук.       Лондон не просто угнетал её. Он убивал её. Медленно, мучительно, неотвратимо. И она ничего не могла с этим сделать. Она была сломлена, раздавлена, уничтожена.       Она проклинала тот день, когда встретила Чана. Она проклинала тот день, когда совершила свои преступления. Она проклинала себя за то, что она такая, какой была.       Она хотела исчезнуть, раствориться в серости Лондона, стать ничем. Но она знала, что это невозможно. Что её прошлое всегда будет преследовать её. Что ей никогда не удастся убежать от самой себя.       И в этом была её самая большая трагедия.       Дни в Лондоне слились в один бесконечный серый кошмар. Хеджин почти перестала выходить из отеля. Комната стала её тюрьмой, а собственное сознание — надзирателем. Она целыми днями лежала на кровати, уставившись в потолок, погружаясь в пучину отчаяния. Ей не хотелось ни есть, ни пить, ни говорить. Ей хотелось просто исчезнуть, раствориться в небытие.       Кошмары стали её постоянными спутниками. Чан преследовал её во сне с особой жестокостью. Он не только кричал и обвинял, но и пытал её, заставляя переживать все свои преступления заново. Она просыпалась в холодном поту с криком, задыхаясь от ужаса. Сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди.       Она знала, что сходила с ума. Она чувствовала, как её разум медленно разрушался, как реальность смешивалась с кошмаром. Она перестала различать сон и явь. Ей казалось, что Чан повсюду, что он наблюдал за ней, что он ждал момента, чтобы напасть.       Она перестала смотреть в зеркало. Она боялась увидеть в нём своё отражение, боялась увидеть ту безумную, испуганную женщину, которой она стала. Она закрывала окна шторами, чтобы не видеть серый лондонский пейзаж. Она выключала свет, чтобы не видеть ничего.       Единственное, что ещё как-то удерживало её на плаву, — это воспоминания о Джисоне и Джиа. Она вспоминала их лица, их голоса, их смех. Вспоминала те счастливые моменты, которые они провели вместе. Эти воспоминания были словно маленькие огоньки во тьме, которые не давали ей окончательно утонуть в отчаянии.       Она достала из сумки старую фотографию, на которой они были втроём — улыбающиеся и беззаботные. Она долго смотрела на эту фотографию, сжимая её в руках. Слёзы текли по щекам. Она знала, что никогда больше не сможет быть с ними, что она навсегда потеряла их. Но она надеялась, что они счастливы, что они живут хорошей жизнью.       Она пыталась связаться с Джисоном, но не решалась. Она боялась, что Чан следил за ней, что он перехватит её звонок. Она не хотела подвергать Джисона опасности.       Она снова и снова прокручивала в голове тот роковой день, когда её жизнь рухнула. Она вспоминала каждое слово, каждое движение, каждую деталь. Она спрашивала себя, что она могла сделать по-другому, как она могла избежать этой трагедии. Но она не находила ответа.       Она чувствовала себя виноватой перед всеми, кого она обидела, перед всеми, кого она обманула. Она знала, что она заслуживала наказания, что она заслуживает страдать.       Она думала о самоубийстве. Ей казалось, что это единственный выход, что это единственный способ прекратить свои мучения. Но она не могла решиться. Она боялась смерти, боялась неизвестности.       Однажды вечером она вышла из отеля и пошла к Темзе. Она стояла на берегу реки, глядя на тёмную воду. В голове крутились хаотичные мысли. Ей казалось, что река звала её, что она предлагала ей покой и забвение.       Она сделала шаг вперёд, к краю. Но вдруг она услышала голос:       — Не делайте этого, — сказал кто-то.       Хеджин обернулась. За ней стоял незнакомый мужчина. Он был одет в старый плащ и шапку. Его лицо было изборождено морщинами, но глаза светились каким-то внутренним светом.       Хеджин молчала, не зная, что сказать.       — Я знаю, что вам тяжело, — сказал мужчина. — Но жизнь — это дар. Не отказывайтесь от него.       Хеджин посмотрела на него с недоверием и отчаяньем.       — Вы не понимаете, — сказала она. — У меня нет будущего.       — Будущее есть у всех, — ответил мужчина. — Просто иногда его нужно найти.       Он подошёл к ней и протянул руку.       — Пойдёмте, — сказал он. — Я покажу вам кое-что.       Хеджин колебалась. Но потом взяла его за руку.       Мужчина повёл её по улицам Лондона. Они шли долго, пока не пришли к небольшому парку. В парке горели фонари, играла музыка. Люди гуляли, смеялись, танцевали.       Хеджин удивилась. Она не знала, что в Лондоне есть такие места.       — Посмотрите, — сказал мужчина. — Жизнь продолжается. Даже в самом тёмном городе есть свет.       Хеджин смотрела на людей и чувствовала, как в её душе начинала зарождаться надежда. Может быть, всё ещё не потеряно? Может быть, она ещё сможет найти своё место в этом мире?       Мужчина улыбнулся ей.       — Не сдавайтесь, — сказал он. — Боритесь за своё счастье.       Он повернулся и ушёл. Хеджин стояла в парке одна, слушая музыку. Она чувствовала, как в её сердце начинала возвращаться жизнь. Очень медленно, но она чувствовала это. Она чувствовала, что её сердце ещё стучало. Билось, моля о пощаде.       Она решила начать всё сначала. Она переедет в другой город, где будет светло и будет жизнь. Она заведёт новых знакомых, побалует себя любимыми вещами: купит новую сумку, несколько дорогих нарядов от известных брендов. Она будет жить, несмотря ни на что.       Хеджин улыбнулась. И впервые за долгое время её улыбка была искренней.       Стараясь ни о чём не думать, она бросилась в отель собирать сумку. Каждую мысль, что невольно зарождалась, она отбрасывала, словно мусор. Если она снова позволит взять страху над собой верх, выжить она уже не сможет. Эта мысль, как спасательный круг, помогала ей снова не утонуть в море отчаяния. Она хваталась за неё, как за последнюю надежду.       Два месяца в Лондоне пролетели для неё за один миг, оставив после себя лишь горечь и разочарование. Она покидала этот город с чувством облегчения, но и с тревогой. Куда она направится теперь? Где найдёт убежище? Ответы на эти вопросы пока оставались загадкой.       Она достала из сумки карту Европы и принялась её изучать. Она искала место, где смогла бы затеряться, место, где её душа снова сможет расцвести. Место, где она сможет жить. Она думала о маленьких городках в Ирландии, о горных деревушках в Швейцарии, о рыбацких поселках в Норвегии. Но ни одно из этих мест не казалось ей достаточно воодушевляющим.       Пока её взгляд не зацепился за Францию. Ну конечно! Париж — город любви, куча бутиков, сладкие багеты и изысканные круассаны. Этот город должен, нет, просто обязан стать её спасением. Хеджин собиралась добраться до Парижа и рвануть в Дьепп и Сержи. Ей хотелось увидеть не только Париж, но и подготовить свою душу, свои умершие цветы к новому городу. Ведь если она этого не сделает, велика вероятность окончательно сойти с ума. Она будет аккуратно, шаг за шагом менять свои внутренности на цветущие сады.       В аэропорту она прошла регистрацию и села в зале ожидания. Она постоянно оглядывалась по сторонам, опасаясь увидеть Чана. Ей казалось, что он вот-вот появится, что он стоял у неё за спиной. Несмотря на то, что видела она его в последний раз в Китае, осторожность никогда не может быть лишней, особенно если ты в бегах.       Наконец объявили посадку на её рейс. Она встала и пошла к выходу. Она шла медленно, пытаясь не выделяться из толпы.       Она села в самолёт и пристегнула ремень безопасности. Тот взлетел, и Лондон остался позади. Хеджин посмотрела в окно и увидела, как город уменьшался, как он превращался в маленькое серое пятно.       Закрыла глаза и вздохнула с облегчением. Она покидала Лондон, покидала кошмар. Она летела навстречу новым садам, что непременно должны зацвести в ней.