"Подарок"

4 часть

Феликс успел на частный рейс до столицы, собрав какие-то необходимый вещи в дорогу, и ближе к ночи уже шёл по лабиринтам аэропорта Инчхона. Он так погрузился в это путешествие под сводами уникального строения, воображая себя как на борту космостанции, чтобы отвлечься от сна. Он шёл, оглядываясь по сторонам как в первый раз, поглощенный ощущениями от визуальной картинки, забыв просто о себе и о цели приезда. Влажный воздух вернул его в реальность, огромные просторы и гул взлетающих самолетов расслабляли и устранили хаос в голове. Отправьтесь в путешествие, почувствуйте себя другим-это работает! Такси его везло по ночному городу в безумии огней- у него, наверное, всегда была бессонница, но по-другому он уже не мог. Для себя Феликс уже всё решил, и ему уже не нужны были состязания. Он прибыл в этот город победителем за призом, наградой, он жил в ожидании этого. Он всё поставил на кон, и проиграть он не мог. Хван должен был торжествовать-он поставил его на пьедестал. Феликс был началом истории, сюжета, Хван же был потом, следуя всегда за ним, становясь продолжением, их продолжением. С этой надежной, с новым таким ощущением, он подъехал к дому Хвана. Было ночное время, но не для глубокого сна замученных уставших людей. Кругом было тихо и это многих пугало. Он решил подняться по лестнице, нагрузив себя физически, и приводя мысли в порядок, оглядывался на отражения в окнах. Сомнений не было –он видел только себя. У его двери витали воспоминания бесформенные, милые, цветные, и он их вдыхал и хотел большего. Несколько звонков и слабый стук в дверь не вернули в реальность Феликса. Наконец она открылась, и на пороге появился Хёнджин. Он, ссутулившись ото сна, и пропуская Феликса, долго ещё стоял к нему спиной, не закрывая дверь. Наконец захлопнув её с размахом, он окончательно разбудил обоих. Феликс медленно оглядывался, улавливая все перемены, коих не было. Удручающий коричневый преобладал, воздух не двигался, даже обувь валялась как-то обыденно. Окно было закрыто наглухо, и Феликс сразу ощутил нехватку кислорода. Всё в этот момент было так остро бессмысленно, как будто он попал не в то место, зашёл не в ту дверь. Он бросил взгляд в угол, где у Хвана были его работы, картины. Что-то поменялось, но среди них не было ярких цветов и оттенков. В глубине стоял мольберт, полотно ждало, линии были бессмысленные, всё сливалось с настроением в квартире. Феликс цепенел и дышал с трудом. Он чувствовал, как сковывает лицо, скулы. Лёгкая дрожь появилась в руках, и он стал судорожно сжимать пальто, переключаясь на всякие мелочи. Чувство нереальности происходящего ознобом потянулось по спине. Он искал спасение, но Хван был безучастен. Феликс сел в жесткое, одинокое кресло у стены, бросая взгляды на окно и на Хвана. Он стоял всё это время незаметным. Он незаметно ходил в офис, возвращался обратно ровно по часам одной и той же дорогой мимо бара, и так по кругу. Феликс всматривался в него, он вытаскивал память, эти цвета и безумства, и пытался примерить их на уставшую фигуру Хёнджина. Длинные, черные волосы были прекрасны, как и невозможно-притягательная худоба, но почему-то к обнаженной спине именно сейчас не хотелось прикоснуться -Какого черта, Феликс...,-чуть повернувшись, выдавил с трудом Хван, продолжая стоять спиной. Он не хотел смотреть на Феликса, ощущая всю глубину перемен. - Ты не подумал, что я могу быть не один, -вдруг бросил неожиданно и с укором, зло. Он стоял всё еще спиной, выражая презрение, непонятно только к кому. Наконец-то он повернулся к нему лицом, чтобы встретиться взглядами и застыть в безмолвие. Время замерло, слова, мысли тоже. Феликс восседал сейчас как тогда, весь в чёрном, заполняя комнату мощью, уверенностью. Вены на шее напрягались, сердце билось учащенно, но взгляд был невозмутим. В дежурном освещении ярко блестел металл часов, украшений на Феликсе, разбавляя монотонность окружения. Феликс, криво улыбнувшись и прыснув смехом с издевкой, выдал: -Я бы их убил ...просто. Зачем нам свидетели, верно? -Пошёл на хер, Феликс,-бубнил Хван. И вдруг переключившись на брошенную вещь на полу, неожиданно улыбнулся, слегка снисходительно, но мило-Ты всё тот же псих. И вот оно, то невидимое, как разряд из прошлого заставило засмеяться Хвана как прежде. Вернулось что-то из памяти, из забытых углов одинокой квартиры, отразилось от стен и задвигалось, как живое в этом бескислородном пространстве. Но оно было еле уловимое, слабое, и еле теплилось. Сев на кровать с краю, он смотрел исподлобья на Феликса прошлогодними глазами в ожидании. Тот пожирал его взглядом, его бледность, изгибы такие непривычные. Он был таким желанным и таким чужим одновременно. Господи, как ему хотелось в этот момент закрыть его глаза своей ладонью, мягко касаясь его губами, и следом сжать со всей силой ему шею, задыхаясь в вопросе: «Что с тобой случилось? Что...?!» Его трясло, ему не хватало воздуха. Он бросал истошные взгляды на окно не раз, расстегивая ворот рубашки. И устремляя взор на Хван с укоризной, шептал, проглатывая обиду. Такая минутная неподвижность, бездействие тянулось, расползалось. И Феликс всеми силами притягивал ураган, шторм, войну, чтобы оно разметало эту безжизненность для начала чего-то нового. Он любил Хвана где-то там, вытащив из прозы жизни. Реальность его душила, сковывала. Он сделал ещё шаг. -Полетели в Японию, билеты у меня на руках. Наш вылет скоро, но есть время собраться…- опустив голову, слегка монотонно, но уверенно, с привычным хрипом в голосе, произнес Феликс. Отстраняясь, он наконец-то поднял взгляд на Хвана. -Что там в Японии? -Хёнджин пытался стряхнуть то ли сон, то ли недоумение. Он наконец-то улыбнулся, приходя в себя, играя бровями и чуть прикусывая губу. В нем была ещё та живость, это зверство в скулах, что-то змеиное в глазах и прищуре, и ядовитом выдохе. Опираясь чуть на локоть, он прилег на кровать, бросая взгляды на Феликса, но это уже не работало. -Подарок... Ещё один. Помнишь? -неожиданно для себя, Феликс залился ярким, непривычным, вдохновляющим смехом. Его лицо порозовело, и мотая головой, он наполнялся осознанием того, что ждало его там на склоне. -Не забывай ничего, Хван... Возьми самое главное, ценное…,-какой-то странной, соблазнительно и пожирающей, улыбкой Феликс одарил Хвана у двери. -Я жду тебя в аэропорту. Имеет ли значение расстояние от начальной точки до финала в достижении именно этого результата, что поставили как самоцель. Поменяется ли тот образ вдали от наших усилий или минутной слабости на этом пути. Или он приведет в какие-то другие дали, о которых и сам не ведаешь, если вдруг отпускаешь ситуацию и позволишь собой руководить какой-то силе на всём маршруте следования. Предав себя, простишь ли все эти слабости, дойдя до цели. Феликс просто ехал в черном такси, пялясь в одну точку, не обращая внимание на спящий мир вокруг. Он недолго ждал в аэропорту Хвана. Тот, буквально с дорожной сумкой через плечо, прошёл через турникеты и нырнул под стеклянные своды суперкомплекса здания аэропорта. Небо чернело в исчерченных, белых сводах купола с матовыми разводами света. Прожектора бродили сонно, жизнь двигалась за ними следом, обещая что-то новое на взлетной полосе. Феликс шёл впереди, и полы его пальто мелькали, разлетаясь в стороны, Хван ступал по его следу. Он впитывал этот ход, это новое сердце от каждого шага на ускорении. Он боялся потерять Феликса, потеряться вообще. Но натянув капюшон и маску, он слился с толпой. Он ускорял шаг, оживая с каждой секундой только от одного факта движение, непривычного для него за последние дни, месяцы. Он не строил планов-он всегда жил одним моментом. И сейчас это был побег из замкнутого круга. Он просто следовал –это единственное, чего он ждал-перемен, движения. Ему хотелось поскорей выбраться из этого города, и ощутить свободу за закрывающимися дверьми аэропорта на взлетной полосе. Перед ним было тысяча выходов, лестниц и зеркальных переходов, и его просто трясло от мысли, что это окружение задумано, чтобы исчезнуть. Ему хотелось решить всё и разом. Он торопился. Феликс же надеялся, что Хван остановит его вопросом, прикосновением. И стоя у главных, стеклянных, двигающихся дверей перед посадочной полосой, и даже преграждая кому-то путь, Феликс ждал этого всем телом. Он вдруг представил, как Хван кладет ему руку на плечо, останавливая на мгновение. Он горел мыслью, что тот отведёт его в сторону, куда-то за колонны, в полумрак, и наконец-то встретит долгожданным взглядом, полным огня, он так скучал по прежнему Хвану. Люди шли мимо, задевая плечами, толкая сумками и бросая сердитые взгляды. Двери двигались, открывая и закрывая этот путь, и ему вдруг захотелось, чтобы, по какому-то сигналу, всё резко замерло и остановилось. И все стояли и ждали бы безмолвно, глядя в одну точку, держа поклажу и всматриваясь на этот монотонный, бессмысленный ход дверей. Только Хван смог нарушить эту неподвижность, этот его сон. Хван прошёл мимо с толпой. Динамики грозно объявляли, люди суетились. Дверь открылась для всех, и он, недоумевая от ступора Феликса, двигался, запинаясь и оглядываясь. Приостановившись на секунду и зовя рукой, он слился с этим потоком, бросая странные взгляды и исчезая дальше. Он был растерян, но был движем своей целью. Оказавшись на воздухе, он вдохнул сладость от этого момента. Гул от реактивов самолетов и ощущение преодоления какой-то неведомой черты, заглушили вскрик Хвана к Феликсу. Он пытался остановиться, но его толкали, кто-то выругался, теряясь в темноте. Феликс же был как скала. На него падали тени, и никто не видел на его лице каких-то других эмоций, что были раньше: он принял решение, он упивался этим моментом. Он был как то животное, что, имея сверх способности для общения или крика о помощи, плыл в невозможных глубинах сейчас в полном одиночестве. Толпа забралась на борт, их места были не рядом. Хван, в суете и ненужной болтовне с другими пассажирами, пропустил появление Феликса. Он был безмятежен, и не верил, что это всё происходит с ними именно сейчас. Он может и сдвинулся бы с места, предпринял какие-то действия, но неожиданно услужливый стюард принёс шампанское и фрукты, и Хван забыв обо всём и растворившись в этом моменте, откинулся в кресле. Объявили о скором прилете, И Хёнджин, в лёгком дурмане, двинулся наконец в поиске Феликса. Он нашёл его в другом отсеке салона самолёта, и остановившись с лукавой улыбкой, сдвигая брови, начал с упрека: -Это что? Бизнес класс? -указывая нелепо, держа в руке бокал с шампанским, расплывался в милой улыбке Хван. Людей там было мало, где-то в конце. Дежурный свет чуть брезжил, Хёнджин не унимался. Феликс млел от его непосредственности, но боялся почему- то посмотреть ему в глаза. -Я дал тебе возможность вдоволь упиться вином, как ты любишь! -прохрипел Ли пересохшим голосом. Его ломало. Он читал Хвана как книгу, ему это нравилось, всё было просто. Но это уже было. -Спасибо, Феликс! Ты ангел! - указывая на него рукой с остатками шампанского в бокале, Хван произнёс вдруг последнюю фразу на английском так мило, вычурно, смешно до глупости, что заставило растаять, хоть на секунду, сердце Феликса. Тот прогонял нахлынувшие чувства, этот потраченный, забытый трепет, что стало невыносимо странно и тепло одновременно - просыпалась надежда. Но Феликс не давал ей шанса, уходящая фигура Хвана тоже. Сон настигал, ночь окутывала. Феликс сел впереди в такси, бросив сумку в багажник. Хван наслаждался моментом, сидя на заднем сидении авто. Опять движение, опять порывы. Этот круговорот событий закружил Хвана неосознанно так, что он поддался, и принял весь этот мир целиком и без остатка именно сейчас, бесконтрольно и поглощающе. Всё вокруг менялось как набор иллюстраций, видеороликов, показывая лишь поверхность происходящего вокруг, которое можно получить сразу, даже не соприкасаясь с этим. Он подсаживался на быстрый дофамин в надежде получить такое микросчастье любым способом и незамедлительно. Он спешил, теряясь окончательно. Феликс же с каждой минутой на скорости движения теней по ночному городу, возвращался в мыслях на склон в тот мучительный момент в прошлом, когда Хван пришёл помочь ему, уберечь от самого себя, такого пугающего в принятии неизбежности, этого финала, и он был всё время там, в его воспоминаниях. Сейчас он горько проверял пульс на левой руке, и поправив прекрасные, длинные волосы, стал разминать шею, пропадая в мелькающих огнях в ночной мгле. Он делал движения, он бросал вызов, ждал ответа. В этот момент он так нуждался в Хване, в его силе, трепетности и жадности, что вдруг положил правую руку себе на левое плечо, с силой её сжимая. Он замирал, и следом бросал взгляды в салонное зеркало, чтобы уловить движение теней на заднем сидении. Он чувствовал, что ещё секунда, и Хван скрестив свои руки на его груди, пусть неудобно, и где-то даже неуклюже, заглянет ему в глаза. И этот шепот на ухо откуда-то сзади, эти слова будут самыми значимыми в его жизни, как для пробуждения ото сна или наркоза на пути к выздоровлению. Машина резко затормозила у дома, не дав ни малейшего шанса. Феликс с тоской и отрешенностью, осмотрев место, понял, что это конец. Он прибыл к нему, не изменив себе и своего мнения на протяжении всего пути. Ничего не произошло, ни одного слова не было произнесено впустую. Ожидание осталось валяться в проходном такси на полу, оглушенное резким ударом двери, которую Феликс закрыл окончательно. Он ещё с минуту стоял, положив руки на крышу авто, глядя, на как Хван с игривой улыбкой забирал вещи из багажника.