Математика нежности: закон запретной любви

Джисон с предвкушением ждал шести часов вечера. Он не мог сидеть на месте, поэтому медленно побрёл на улицу в магазин за баночкой газировки. Это позволит скоротать время. Он позволил себе не надевать ветровку, так как на улице было довольно тепло. Конец мая, всё-таки. Выскользнув на улицу и сунув руки в карманы, парень медленно, прогулочным шагом вышел за пределы школы и пошёл к ближайшему круглосуточному. Солнце нещадно светило, заставляя тело покрываться испариной. Напевая какую-то незамысловатую мелодию и думая о том, какой следующий пост выложить в свою группу, Джисон свернул в переулок, где был тенёк и блаженно зажмурился. Он не любил жару, да и холод не выносил. Парень мечтал, чтобы погода всегда была около двадцати с небольшим, тёплым ветерком, а также кратковременным дождём, после которого наступала приятная прохлада и растениям было не так грустно. Он почти дошёл до освещённой солнцем улицы, когда словно из ниоткуда выросли фигуры. Одна, две, три... Десять? Больше? Сердце Хана подпрыгнуло в небольшом волнении. Эта была та самая компания, точнее её часть, которая приставала тогда к Феликсу, называя подстилкой для Хёнджина. Хан сжал губы. Ему нужно просто пройти мимо, проигнорировать. Эта компания явно не стоила его внимания. — Смотрите-ка, кто это у нас тут, — протянул один из них, когда Джисон «вошёл» в эту тучу людей. Это был здоровенный парень с мерзкой улыбочкой. От него пахло самыми дешёвыми сигаретами и чем-то ещё более отвратительным. — Джисон, да? Слышали, как ты Феликса защищаешь. Милый мальчик, отымел бы его в белоснежную попку. Остальные в голос рассмеялись, как будто это последний прикол века. Хан правда пытался игнорировать, но упоминания лучшего друга, да ещё и в током тоне, взорвало его изнутри. Он не стал тратить время на пустые угрозы. — Пошёл ты, — процедил брюнет, сжимая кулаки. Он был готов ответить на любой удар, который мог последовать далее. Тело напряглось, а на лице застыло непоколебимое выражение. В мыслях же Джисон был вообще где-то далеко. Он разрывался между тем, чтобы наброситься на ублюдков и тем, чтобы их проигнорировать, вернуться в школу и встретиться с Минхо. При первом выборе это вряд ли получится сделать, но он не мог по-другому. — Ой-ой, какой грозный, — заржал другой, а толпа за ним повторила. — Хочешь показать, какой ты сильный? За своего дружка? Или сам хочешь, чтобы твою попку поимели? Ты тоже ни чё такой. — Феликс – не ваш дружок, и вы к нему не подойдёте, — голос Джисона дрожал от ярости. Он пропустил мимо ушей последние фразы, так как они не заслуживали его внимания. Парень явно не собирался отступать. Но это было ошибкой. Первым ударом был толчок в грудь. Сильный, от которого Джисон пошатнулся. Он уже на этом моменте понимал, что дела плохи. После посыпались оскорбления, несмешные шуточки, и первый кулак врезался ему в челюсть. Звёзды брызнули перед глазами. Он пытался отмахнуться, ударить в ответ, и у него это даже получалось, но ненадолго. Их было слишком много. Прежде чем удар в живот выбил воздух из лёгких, Джисон успел сломать нос придурку, который говорил про «белоснежную попку», но это лишь разъярило остальных. После удара Хан упал на колени, пытаясь прикрыть голову руками, но они были повсюду. Тупые, тяжёлые удары обрушивались на тело парня. Он слышал смех, улюлюканье, их злые выкрики. Джисон сделал рывок, когда смог вдохнуть, и, встав на ноги, начал быстро наносить удары. Он дрался, как загнанный зверь, бездумно, инстинктивно. На него навалились, и теперь потасовка стала ещё больше походить на избиение. Хан чувствовал, как что-то хрустнуло в рёбрах, как кровь потекла по лицу. Он задыхался, голова кружилась, мир расплывался в кроваво-красном тумане. Тело уже не сопротивлялось, упало мешком на землю. — Я же говорил, что мы придём за тобой, гнида, — эту фразу прошипел именно тот «главарь» банды, с которым Хан недавно сцепился, так как они приставали к его лучшему другу. Он решил проигнорировать его, чем только заслужил ухмылку. Послышался громкий смех прямо на его головой. Кто-то присел на корточки рядом с Джисоном, почти ласково поглаживая по голове. — Нет, ты правда симпатичный, если отсосёшь, может мы отпустим тебя, — слова еле пробирались в сознание Хана, а смысл и вовсе потерялся. Другие начали выкрикивать «И мне», «и мне», «и мне!». Его под руки поставили на колени и окружили в некий круг, нагло ухмыляясь, потирая свои причиндалы. Джисону вдруг резко стало плохо, его едва ли не вырвало. Ему не давали упасть, но колени не хотели держать, а голова вдруг стала такой тяжёлой, как будто булыжник привязали к ней. — Молчание – знак согласия, — парень подошёл к Хану, взял того за щёки одной рукой и поднял голову так, чтобы встретиться с ним взглядом. — Даже если ты потеряешь сознание, мне всё равно. Рот же будет открыт, а может и что-нибудь друг... — Что вы там творите?! А ну разошлись! — со стороны послышался громкий мужской голос. — Чёрт, бежим! Перед тем, как полностью погрузиться в темноту, Хан увидел перед собой Минхо, у которого в глазах читалась явная паника. Он что-то кричал парню, но тот не мог разобрать и слова, но понимал одно, его Минхо сейчас очень переживает и его нужно успокоить. — Всё..всё хорошо, не переживай.. — его рот еле открывался, возможно, была сломана челюсть, но Джисону было всё равно. Он еле улыбнулся и прикоснулся окровавленной ладонью к щеке, потирая большим пальцем нежную кожу. А через секунду глаза закрылись и дали темноте завладеть сознанием Хана.

***

Ли Минхо в душном кабинете математики объяснял слабому ученику, который за среднюю школу так и не научился делить столбиком, как это делать. Уже в десятый раз мужчина даёт ему лёгкий пример, где нужно лишь посчитать, а парень стоит, чешет свою голову и не может решить. Не смотря на это, голос Минхо был ровный, терпеливый, мелодичный. Другие ученики давно ушли вперёд, решая следующие номера в тетради. Ли, чтобы не наседать своим взглядом на бедного мальчишку, отвернулся к окну, рассматривая верхушки деревьев, которые колыхались от майского ветерка. Краем глаза он заметил какое-то движение вдалеке. Мужчина опустил глаза. Группа подростков — обычное дело. Минхо уже хотел отвернуться обратно к классу, как взгляд зацепился за знакомый силуэт. Сердце мужчины пропустило удар. Это был Хан Джисон. Он прищурился, пытаясь приглядеться, и то, что он увидел, заставило его кровь мгновенно заледенеть в жилах. Джисона били. Нет, не просто били — его избивали. Целая стая, больше десятка парней, окружили его, пинали, били кулаками, как дикие звери, набросившиеся на жертву. Джисон был на земле, свернувшись в комочек. Он пытался несколько раз встать, отвечать, но всё бесполезно. Он был один против них всех. Мел, который Минхо держал в руке, с грохотом упал на пол. Слова застряли в горле. Вся его учительская невозмутимость, его спокойствие, его рациональность — всё рухнуло в мгновении ока. В голове со скоростью света пролетали мысли. Почему? За что? Но все они заглушились только одной: «Джисон. Ему больно. Он там совсем один. Его убивают!» Леденящий ужас пронзил мужчину насквозь. Он видел, как Джисон дёргается под градом ударов, как его голова безвольно запрокидывается. Он видел, как один из них с размаху бьёт его ногой в бок, а другой пинает в голову. Это было не просто жестоко.. Это было бесчеловечно! — Нет! — вырвалось у Минхо хриплым, нечеловеческим рыком, когда Джисона ударили с большим «усилием». Ученики вздрогнули, подняв головы. Но Минхо уже не видел их. Его глаза были прикованы к окну, к этой ужасной картине. Вены на шее вздулись, кулаки сжались так, что побелели костяшки. Внутри него поднялась волна ярости такой силы, что ему казалось, он сейчас взорвётся. Он должен был быть там. Он должен был защитить его. Почему он просто сидел здесь, читая эти чертовы уравнения, когда Джисона убивали?! Чувство вины и беспомощности схватило его за горло, заставляя задыхаться. — Учитель Ли, что... — начал было кто-то из учеников, но Минхо уже сорвался с места. Он опрокинул стул, не замечая этого. Его ноги сами понесли его к двери. — Сидите здесь! Никому не выходить и не шуметь! — проговорил он, как скороговорку, но в голосе читались нотки отчаяния. Мужчина вылетел из кабинета, доставая телефон из кармана и набирая номер скорой помощи. Его сердце колотилось, как сумасшедшее, отбивая бешеный ритм в висках, а в голове только одно: быстрее, быстрее, быстрее! Лишь бы успеть! Лишь бы успеть! Когда Минхо ответили, он уже спускался по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, едва не споткнувшись на последней. — Здравствуйте! Ученик находится в критическом состоянии, немедленно пришлите машину в школу... — он быстро продиктовал адрес, говоря, что будет рядом с учеником, и чтобы они поторопились. К счастью, Ли не стали больше ни о чём спрашивать, лишь сказали, что машина уже в пути и отключились. Лёгкие горели, но он не чувствовал усталости, перед глазами был только Джисон. Минхо выбежал на улицу. Его глаза метались, ища их. Пересекая ворота, он бежит в то место. Когда вдалеке были видны очертания, Ли, немного запыхался, остановился, переводя дыхание. Он набрал воздух в лёгкие и, что есть мощи, крикнул: — Что вы там творите?! А ну разошлись! Парни, как только увидели перед собой взбешённого учителя, сразу кинулись в рассыпную, но это Минхо сейчас вообще не волновало. Он запомнил несколько лиц, чтобы дать показания директору, который решит эту проблему. Ли рванул из последних сил к лежавшему парню. — Джисон! — крикнул он, и этот крик был полон боли, страха и отчаяния. Он упал на колени рядом с ним, не обращая внимания на лужу крови под головой Хана. Парень лежал, свернувшись в неестественной позе. Лицо было опухшим и окровавленным, губа разбита, из носа текла кровь. Глаза были немного приоткрыты. Минхо осторожно коснулся его щеки. Она была холодной. — Джисон? Слышишь меня?! Джисон! — его голос дрожал, а руки, которые ещё минуту назад писали уравнения, теперь неуклюже пытались найти пульс на шее Хана. Он дышал. Слабо, прерывисто, но дышал. — Всё..всё хорошо, не переживай.. — вырвался сиплый, совсем не похожий на Хана голос. Огромная волна облегчения смешалась с ещё большей волной ужаса. Он жив, но в каком состоянии? Минхо нежно поднял его голову, прижимая к своей груди. Он чувствовал, как дрожит тело Джисона, как оно горячее от лихорадки. И вдруг мысли хлынули новой волной. Почему Хан успокаивает его, когда сам находится в критическом состоянии? — Ты дурак?! Какой всё хорошо? Нет, не говори, не шевелись, помощь уже совсем рядом, — Ли путался в словах, повторяя одно и то же по несколько раз. Голова постоянно вертелась по сторонам. — Где же эта скорая? Джисон? Джисон! Когда Хан потерял сознание, из глаз Минхо вырвались слёзы. Он прикусил губу, пытаясь сдержать слёзы и привести парня в чувства, а у самого сердце билось с такой силой, что, казалось, оно сейчас вырвется из груди и улетит далеко-далеко отсюда. — Очнись, Джисон, не покидай меня.. — он низко наклонился, сильно сгорбившись. Его тело затрясло ещё сильнее. Он не мог умереть, не мог. Зазвучали сирены скорой помощи...