Математика нежности: закон запретной любви

Резкий рывок из сна. Хёнджин открыл глаза, и первое, что он почувствовал — неприятный сквозняк, который образовался из-за двух открытых окон. Было ещё темно, лишь тонкая полоска серого цвета пробивалась сквозь щель в шторах, предвещая рассвет. Он повернул голову и накрылся одеялом по самую шею. «Так лень.. НЕ буду вставать» — промелькнуло в мыслях Хвана, который чуть прищурился и улыбнулся сам себе. Тепло начало охватывать его тело, приятно проходя по каждому сантиметру тела. Парень закрыл глаза и вновь задремал. Сегодня выходной и ему уж точно не нужно было никуда торопиться. Царство Морфея настигло Хёнджина довольно скоро. Ему снился блондин, который лежал рядом с брюнетом в постели, свернувшись калачиком. Его дыхание было ровное и спокойное, золотистые волосы рассыпались по подушке, а ресницы отбрасывали мягкие тени на щёчки, брови были расслаблены, идеальной, по мнению Хвана, формы. Чуть приоткрытые губы были изогнуты в мягкой, едва заметной улыбке. Он тихо выдыхал воздух, почти бесшумно, веснушки, которые так естественно осыпали его лицо, как будто улыбались Хвану. «Какой же он идеальный» — вслух Хёнджин по понятным причинам не сказал, но в мыслях прокручивал эту фразу, как мантру. Феликс казался брюнету произведением искусства, ведь его красота не была броской, хотя образы всегда выглядели так, будто он собрался на показ мод гуччи, если не выше, она была успокаивающей, умиротворённой, хотелось постоянно любоваться, никому не отдавая. С таким настроением Хёнджин проснулся окончательно. На часах было половина девятого, в полне неплохо для выходного. Сев на кровати, Хван потёр лицо, стирая остатки приятного сна и возвращаясьв суровую реальность с навязчивыми мыслями. Хёнджин очень сильно хотел пригласить Феликса на свидание. Эта мысль преследовала его весь вчерашний день, потом вечер и половину ночи. Он репетировал. Сотни раз. В душе, пока вода стекала по лицу, скрывая заметно проявившийся румянец. Перед зеркалом, пытаясь придать голосу непринуждённость, которая каждый раз оборачивалась неловким писком. Парень пробовал разные фразы: «Эй, хочешь сходить куда-нибудь?» — отвратительно. Слишком слэй. Тем более Феликс может позвать кого-то ещё. Например, Джисона. «У меня есть два билета в то тематическое кафе, где расписывают кружки, ты хотел сходить.» — слишком похоже на то, что Хван всё спланировал, блондин может обо всём догадаться. «Может, сходим в субботу вдвоём?» — слишком прямолинейно. У Хёнджина от этого панический страх в груди. Ладони вспотели. Он медленно вылез с кровати, подошёл к окну и, распахнув шторы, закрыл одно. На улице город только просыпался: редкие люди только-только пошли выгуливать собак, птички летали в поисках пищи, кошки, собравшиеся недалеко от окна брюнета, обменивались мяуканьями. Это было прекрасное утро, но почему-то Хёнджин чувствовал, будто его сегодня казнят. Или закончат общение. Или ещё хуже... Он неспеша налил полный стакан воды, сделал большой глоток, но язык всё равно оставался сухим. Все мысли сводились к Феликсу, к его улыбке, к его заразительному смеху, к тому, как его глаза-звездочки загорались, когда он был чем-то увлечён. И к тому, как он, Хёнджин, может все это разрушить одним неверным словом. «Сейчас или никогда..» — резко выдохнул тот, беря в руки телефон. Сердце сделало кульбит, пальцы дрожали, когда он открывал чат с Феликсом. ‘Доброе утро, Ликси! Надеюсь, ты хорошо спал сегодня.’ — Хёнджин поспешно стёр, чуть ли не ударяя себя по голове. «Это ужасно, может он ещё спит» — брюнет прикусил губу, снова начиная печатать. ‘Доброе утро, Ликси! Ты проснулся?’ «Ещё хуже. Слишком прямолинейно» — он сделал глубокий сдох. — «Хёнджин, тебе нужно действовать непринуждённо. Как будто эта просто мысль, которая только что пришла в голову» ‘Доброе утро!’ Ничего больше не добавляя, он сразу отправил, после прикусил губу, думая о дальнейшем сообщении. ‘Ты упоминал, что хочешь сходить в кафе расписных кружек и нарисовать что-нибудь. Если ты не против, мы можем пойти сегодня вдвоём’ — палец завис над кнопкой «отправить». Он перепечатал это сообщение, наверное, раз десять. «Вдвоём» — это было ключевое слово, но достаточно ли оно прямолинейно, чтобы Феликс понял? Хёнджин сделал глубокий вдох и выдох. «Была не была» — он нажал на enter. Сердце стучало в ушах. Он положил телефон на стол и отошёл обратно к окну, притворяясь, что занят чем-то важным. Каждая секунда тянулась, как час. Что, если он увидит сообщение и просто проигнорирует? А если он занят именно сегодня? Прошло полчаса, час, а Феликс всё не отвечал. К Хёнджину уже приходила домработница, говоря, что завтрак подан, а также, что родители тоже на нём будут. Эта новость слегка опечалила Хвана, но он сказал, что сейчас спустится. Обычно парень ел один и его это более чем устраивало. Он ненавидел такие дни, как сегодня. Ещё раз осмотрев телефон на наличие сообщений, вздохнул и вышел из комнаты. Спускаясь по мраморным ступенькам, в голове у парня было только одно: «Ты не можешь убежать». Его буквально пару минут назад светившиеся глаза сейчас казались тусклыми, словно затянутыми пеленой плохого предчувствия. Огромный стол в столовой уже накрыт. У них был только он — стол на двадцать персон, неуютный, зато богатый и все партнёры отца были более чем удовлетворены таким изысканным предметом интерьера. Хёнджину же он казался чужим, ужасным, каким-то..искусственным, неуютным. Даже сейчас стол был шикарно накрыт, ломился от блюд разных направлений, как будто это не завтрак, а какое-нибудь рождество. Аромат свежесваренного кофе и жареного бекона – запахи, которые для других были чем-то приятным и аппетитным, а для Хёнджина – подташнивающим, отвратительным. Родители Хвана уже сидели на своих местах: отец, погруженный в утреннюю газету, даже не поднял глаз, мать, безупречно одетая, с холодной, но вежливой улыбкой, направленной разве что на свою кружку, потягивала чай. Хёнджин сел, стараясь особо не привлекать внимание. Он взял в руки вилку, чтобы положить немного омлета. — Хван Хёнджин, дорогой, — голос матери был мягок, но каждое слово, казалось, было выточено из льда. — Ты по-прежнему держишь вилку, как будто это лопата. Мы же учили тебя этикету. «Я держу её так же, как всегда. Разве это так важно? Разве это не просто вилка?» — внутри парня поднялось глухое раздражение. Он сжал рукоять чуть крепче, но внешне лишь слегка поправил положение пальцев. Он начал, стараясь быть осторожным и делать всё «правильно». Но не успел проглотить и кусочка, как отец, оторвавшись от газеты с нескрываемым раздражением посмотрел на сына. — Хёнджин, не могли бы ты есть чуть… тише? Ты жуешь так, будто голодал неделю. Это некрасиво, — голос мужчины с виду звучал спокойно, но сам парень чувствовал, как отец разозлён. Он замер, кусок еды застрял в горле. Ему хотелось кричать, что он живой человек, а не робот, но Хван всего лишь кивнул, опустив глаз в тарелку. — Мы столько в тебя вложили, — продолжила мать, словно читая его мысли. — Лучшие школы, репетиторы, уроки этикета... А ты до сих пор не можешь освоить элементарные вещи. Посмотри на сына господина Пака. Он на год младше тебя, а уже ведёт себя, как настоящий джентльмен. Или дочь семьи Ким — такая воспитанная девочка. Сравнения. Они были как острые иглы, вонзающиеся в самое сердце, которое сжималось от обиды и бессилия. В голове вспыхнула картинка из детства. Ему было лет шесть. Он, любопытный и неуклюжий, как все дети, играл на кухне и случайно опрокинул на себя чашку горячего чая. Боль была невыносимой, жгучей, пронзительной. Он закричал, слёзы текли ручьём. Родители прибежали на крик. — Хёнджин, что ты натворил?! — голос матери был полон досады, а не беспокойства. — Этот чайный сервиз был привезён из Италии. Он стоит тысячу долларов! — Как ты мог стать таким неуклюжим? — добавил отец, его брови нахмурились. — Другие дети в твоём возрасте уже умеют быть осторожными. Сын господина Ли никогда бы не обжёгся из-за такой глупости. Тогда, как и сейчас, он хотел сказать, что ему больно, что ему нужна помощь, а не упрёки и глупые сравнения. Но брюнет мог лишь плакать, прижимая обожжённую руку к груди. В итоге, родители, ограничившись лишь упрёками, вызвали домохозяйку. Именно её нежные, заботливые руки обрабатывали его рану, именно она успокаивала его тихим шёпотом, пока родители обсуждали, как их сын «снова подвёл их ожидания». Шрама практически не осталось, но он до сих пор напоминал о себе небольшим зудом и тупой болью, которая расползалась по всему телу и оседала глубоко в сердце. Вернувшись в настоящее, Хван незаметно встряхнул головой. Он почувствовал, как желудок сжался от спазма. «Опять несварение заработал» — глубоко в себе Хёнджин печально вздохнул и положил вилку на краешек тарелки. — Кстати, Хван Хёнджин, — голос матери вновь отвлёк его от мыслей, но на этот раз в нём появилась нотка...деловитости. — Мы с отцом долго обсуждали твоё будущее. Отец отложил газету и серьёзно посмотрел на сына. В его руке появились несколько тонких, элегантных рамок. В каждой – портрет молодой женщины. — Мы считаем, что тебе пора подумать о создании семьи, — продолжила женщина, указывая на фотографии. — Ты скоро заканчиваешь школу, и пора брать на себя ответственность. Мы подобрали несколько достойных кандидатур. Все они из очень хороших семей, с отличным образованием и репутацией. Хёнджин не смог скрыть удивление, проявившееся на его лице. Это какая-то шутка? Его мозг просто отказывался обрабатывать информацию. — Мы ещё не решили, на ком из них ты женишься, — добавил отец, словно выбирая мебель, а не будущую жену для своего сына. — Но после выпускного, конечно. Нам просто нужно выбрать наиболее подходящую. Шок ударил по Хёнджину с такой силой, что он едва не поперхнулся воздухом. Его глаза расширились, сердце забилось, как пойманная птица, отчаянно бьющаяся о ребра. — Но, я... Я планировал пойти учиться в университет. Я не хочу жениться.. — внутри него кричал ураган, бушевали гнев, отчаяние и полное неверие, но он говорил тихо, не смея даже, чтобы голос вздрогнул. — Ты имеешь право нам перечить?! И так ничего путёвого из тебя не вышло, так что сиди молча и принимай наше благословение на твою счастливую жизнь! — мужчина говорил с таким ледяным тоном, что внутри парня всё окаменело. Слова Хёнджина застряли в горле, которое только плотнее сжалось, не давая сказать и слова. Он помнил. Правило номер один, которое его родители установили ещё далеко в детстве. «Не перечить». Вообще их было несколько, но это самое первое и самое главное. Тогда маленький мальчик впервые решил высказать свою точку зрения, за которую его потом отец запер под арест на две недели. Больше этого не повторялось. И все были довольны. Почти все. — Мы уверены, что ты будешь счастлив, — спокойно произнесла мать, убирая портреты, будто ничего и не было. Хёнджин молчал. В его голове звучал лишь один вопрос, который он никогда не осмелится произнести вслух: «Счастье по вашему мнению — жить с нелюбимым человеком? Слушать правила, строить своих детей и не давать им летать, придавливая к траве ногами?» — Ты нас понял? — с нажимом повторил отец, едва заметно хмуря брови. — Да, отец, — едва слышно пробормотал Хван младший, сдавшись окончательно. — Вот и славно. Завтрак продолжался в тишине, нарушаемой лишь позвякиванием серебра и тихим шелестом газеты. А Хёнджин чувствовал себя так, словно его только что приговорили к смертной казни.

***

Тёплый луч солнца играл с волосами Феликса, пока тот сопел в подушку. Его поза сна была довольно странной: одеяло перекрутилось, закрывая только половину тела, оставляя охлаждаться левую сторону туловища, голова была немного запрокинута вверх из-за подушки, которая уползла к краю. Блондин почувствовал нежное прикосновение по голове, а за ним последовал лёгкий поцелуй, который лёг на его макушку. От этого по телу парня разлилось приятное тепло. — Ёнбок-а! Ну ты и соня, конечно. Так весь завтрак проспишь! — прошептал знакомый, любимый голос мамы. В её словах не было ни капли упрёка, только ласка и лёгкая игривость. Феликс сладко потянулся, не открывая глаз, сел в кровати, а на губах само собой появилась нежная улыбка. Он чувствовал витающий в воздухе аромат свежей выпечки и кофе, которое в семье пил только его папа – безошибочный знак того, что утро действительно началось. Выпутавшись из одеяла, Феликс обнял маму, которая сразу улизнула из комнаты, сказав умыться и спускаться. Парень так и сделал. Он зашёл в собственную ванну, сразу включая воду в кране и начиная чистить зубы. Кухня сияла утренним светом, залитая солнцем из большого окна. Стол был уже накрыт: золотистые сырники с горкой, рядом стояла сметана, сгущёнка и клиновый сироп, а также вазочка с домашним вишнёвым вареньем, свежие фрукты были немного в стороне, в небольшой чайничке заварен ароматный чай, травы которого мама Феликса лично собирает каждое утро в саду, чтобы порадовать всё семейство. Хоть глава семьи не слишком любил полезный напиток, но ради жены пил его со всеми за завтраком. — Доброе утро, Ёнбок, — с улыбкой на глазах поприветствовал Феликса мужчина. Он только что разговаривал со своей женой о каких-то незначительных глупостях, отпуская шутки практически в каждом предложении. — Доброе, пап, — улыбнулся в ответ блондин и сел на своё место, сладко потягиваясь. — Мам?! Ты сама приготовила?! — Как ты узнал? — рассмеялась женщина, протирая руки полотенцем. — Миссис Шу взяла вчера отгулы на три дня, — напомнил парень, беря руками один сырник и сразу откусывая огромный кусок. Феликс сразу заохал, пытаясь потушить пожар во рту из-за горячего блюда. Отец рядом только посмеялся, а мама покачала головой, но не осуждающе, а с улыбкой. — Аккуратно, дурачок ты наш. Их смех звенел в воздухе, перемешиваясь с моментами жевания. Разговоры не прекращались ни на минуту. — Сынок, чем будешь заниматься сегодня? У нас с папой работа до вечера, так что мы убежим после завтрака, — отпивая из крушки ароматный чай, проговорила женщина. — А! Я найду, чем заняться, что вы со мной, как с маленьким, — отмахнулся Феликс, взяв в руку уже седьмой сырник. Во время еды уголки его губ собрали на себе остатки варенья, но на это никто не обращал внимания. — Если будет скучно или одиноко, приходи к нам в офис. — Обязательно! Доев и допив, Феликс положил в раковину пустую тарелку и кружку, поцеловал родителей в щёки и унёсся к себе в комнату. Ему нравилось, как ворковали мама с папой, но долго смотреть на это было ужасно. Зайдя и рухнув на кровать, блондин удовлетворённо похлопал себя по животу. Он дотянулся до тумбочки, чтобы проверить сообщения на телефоне. Смахнув несколько чатов с рекламными пабликами, он заметил два сообщения от Хёнджина. Сердце забилось быстрее в моменте, когда тот открывал переписку с брюнетом. Феликсу нравилось переписываться и общаться с Хваном. Будто он знал его всю жизнь. ‘Доброе утро!’ ‘Ты упоминал, что хочешь сходить в кафе расписных кружек и нарисовать что-нибудь. Если ты не против, мы можем пойти сегодня вдвоём’ Сердце Феликса пропустило удар. Широкая, неконтролируемая улыбка расцвела на его лице. «Сегодня? Почему только вдвоём? А.. Хани, наверное, занят» — размышлял блондин. В душе становилось слишком жарко, ведь... Хёнджин помнил! Помнил о его давнем желании, о котором сам Феликс лишь вскользь упоминал пару дней назад, когда они разговорились после школы. Джисон постоянно пропускал мимо ушей даже самую ценную информацию, а тут такая мелочь. Феликс невольно прижал телефон к груди, словно пытаясь успокоить бушующие внутри эмоции. Он чувствовал, как его щеки горят, а в животе порхают тысячи бабочек. Пальцы зависли над экраном. Что ответить? Он стёр несколько слов, прежде чем найти идеальную формулировку. ‘Конечно! Я был бы очень рад! Во сколько?’ Отправив сообщение, Феликс счастливо откинулся на подушки. Вся сонливость вмиг прошла. В голове уже роились мысли: что надеть? Как подготовиться? И самое главное – предвкушение идеального дня, проведённого с лучшим другом.

***

Flashback

В один из спокойных вечеров

Сегодня дома было тихо и спокойно. Отчима пригласили в гости в субботу, а он так и не вернулся, мама же пошла с ним. Но это Хану было только на руку. Весь пол был усыпан листками А4, на которых были неровно написаны ноты. Иногда, целые мелодии, но большинство не нравилось парню. — Агрх, ничего не подходит! — с жаром он откинул от себя ещё один листок с недописанным произведением. — Хо, он же.. Такой спокойной, нежный, внимательный... А эта музыка... Ужасна.. Разочарованно вздохнув, Джисон взял в руки гитару и стал бессвязно брянькать первые попавшиеся ноты. Камеру сразу включил, чтобы потом либо выложить, либо запомнить мелодию и какие аккорды взял. Спустя некоторое время, так ничего и не придумав, Хан решил записать хотя бы что-то, что более менее подходит под его влюблённость. Мелодия звучала спокойная, но продлилась недолго. Понимаю, что настроения совсем нет, Джисон выключил камеру, подредачил, обрезал и выложил ещё один пост: И снова всем добрый вечер! Пока у вашего дорого и любимого Хана нет вдохновения, послушайте эту песню. Ведь она как нельзя кстати подходит под мои чувства к этому человеку. Посвятить её не могу, потому что она не моя, но... Надеюсь, что он всё равно улыбнётся хоть чуть-чуть. До скорой встречи~

Flashback ends