Математика нежности: закон запретной любви

— ...ни!... ани!... ДЖИСОН! — брюнет вздрогнул, несколько раз моргнув, и посмотрел на своего лучшего друга, который уже закатывал глаза и складывал руки на груди. — Ты почему в облоках летаешь? Мне как до тебя сегодня достучаться? — Прости, — Джисон моргнул несколько раз, пытаясь прийти в сознание. — Прощаю, — отмахнулся он. — Ты мне ответь на вопрос лучше. Ты все вещи собрал? В голове у Джисона возник диссонанс. Вещи? Куда? Они куда-то собирались? В голове, которая секунду назад была забита только одним человеком, теперь было совсем пусто. По спине пробежал внезапный холодок, который Хан тут же попытался унять. Он поймал себя на том, что смотрит на Феликса с выражением лица, которое обычно бывает у людей, забывших, зачем пришли в комнату. — Прости...... — слишком виноватый вид Хана блондина явно успокоил. Он придвинул свой стул поближе и наклонился, чтобы продолжить общение. — Ты сегодня слишком много извиняешься. Я уже привык, что ты – это ты, поэтому забей. Ну так что, собрал вещи в школьную поездку? — О.. Да-да, конечно! А почему ты спрашиваешь? — Джисон понизил голос, будто чувствовал, что услышит какую-то откровенность. — Да я тут узнал кое-что. И это кое-что заставит пересмотреть твой багаж сегодня же.. — Да не томи ты уже, выкладывай. — Помнишь, наша классная руководительница сказала, что не сможет с нами отправиться, потому что ей нужно быть рядом с ребёнком? Феликс хитро подёргал бровями, Хан же вытянулся в лице. Конечно он знал, что у Минхо не было никакого классного руководства. И думал, что тот в любом случае не сможет поехать, да и не захочет, наверное. — Ты уже себе такого напридумывал, — вздохнул блондин и встряхнул парня за плечи. — нас будет сопровождать Бан Чан. Хан почувствовал, как внутри него что-то оборвалось, и это было не просто разочарование — это было внезапное, почти физическое падение с высоты. Он моргнул, пытаясь переварить информацию. Бан Чан. Весёлый, добрый, понимающий, но.. не он. Он ожидал услышать что угодно. Что поедет Минхо, потому что классная руководительница не может. Что вообще никого не будет, и они поедут сами. Что угодно, что дало бы ему шанс на эти несколько дней, проведённых вдали от дома, в тесном контакте с тем, кто занимал все его мысли. Он уже мысленно перебирал сценарии: как Минхо будет сидеть рядом в автобусе, как они случайно столкнутся на экскурсии, как, может быть, даже… Джисон перевёл взгляд в окно, где солнце светило слишком ярко. Он знал, что Минхо не поедет. Он знал это. Но... но где-то глубоко, в спрятанном уголочке его души таилась надежда. Парень цеплялся за мысль, что если Минхо окажется в их группе, этот отъезд станет тем самым катализатором, той самой возможностью, чтобы наконец поговорить о том, какое решение мужчина принял. Грустные мысли вдруг оборвались тяжёлым вздохом Феликса, который сидел, подперев рукой щёку и со скукой смотрел на друга. — Ты опять надумал, а я даже не договорил. У нас будет Бан Чан, а с параллельным классом, то есть с классом Хёнджина, поедет Ли Минхо. Хан резко перестал смотреть в окно. Его тело напряглось, как будто его ударило током. Он медленно повернул голову к Феликсу. — Что? — выдохнул он, и это слово прозвучало так тихо, что он сам едва его услышал. Феликс, который до этого выглядел утомлённым, вдруг оживился, заметив, как изменилось выражение лица Хана. — Я же сказал, я не договорил! — Феликс подался вперёд, его глаза сияли от внезапного интереса к реакции друга. — Бан Чан с нами, да. Но он поставил ультиматум директору, что никуда не поедет без Минхо, представляешь?! Поэтому им отдали оба наши класса. Ли же у них вроде как куратор или помощник, я не знаю, но он точно там будет! Как и Чан. — ... Вау.. ФЕЛИКС, — внезапно заорал и поднялся со своего стула Хан, тем самым заставив блондина чуть ли не отпрыгнуть от неожиданности. Джисон полез обнимать своего друга и целовать поочерёдно в обе щёки. — КАК ЖЕ Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, ПОЧЕМУ ТЫ ТАКОЙ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ?

***

Минхо только что вышел из учительской и направился в свой кабинет. У него было окно, поэтому мужчина не сильно спешил. Он, держа в руках стопку проверенных тетрадей, замедлил шаг, проходя мимо приоткрытой двери класса, где сейчас находился Джисон. Это вошло у него в привычку, но Ли было необходимо хотя бы краем глаза раз в день посмотреть на него. Вдруг внезапный крик Джисона заставил Минхо вздрогнуть всем телом. Ли быстро приоткрыл дверь, чтобы оказать помощь, если потребуется, но замер, не сумев сдержать нейтральное выражение лица, изумлённо вытаращил глаза. Минхо увидел, как Джисон вскочил со стула и бросился к Феликсу. В его глазах мелькнула сцена, которую он воспринял буквально: Джисон обнимал Феликса и целовал его поочерёдно в обе щеки. Внутри Минхо что-то ледяное опустилось в желудок. Он его любит, но в то же время испытывает чувства к кому-то другому? Но слова, сказанные Феликсу, были такие искренние. Профессиональная маска, которую Минхо так старательно поддерживал, дала трещину. Он почувствовал укол острой, совершенно нелогичной ревности. Мужчина должен радоваться. Ему не придётся отказывать и разбивать бедному парню сердце, но... Его кулаки сжались вокруг тетрадей. Он должен был войти, прервать эту сцену, потребовать тишины, напомнить Джисону о субординации. Но он не двинулся с места. Минхо резко отвернулся от двери, делая вид, что внезапно заметил важную трещину в штукатурке на стене коридора. Он не мог подойти. Если бы он вошёл сейчас, его лицо выдало бы всё, что он почувствовал. Он не мог позволить Джисону увидеть, как он реагирует на его бурные проявления чувств к кому-либо другому. Потому что они вообще не должны ничего понимать и принимать. Минхо учитель, Джисон же – его ученик. Так и должно быть. Ли сделал глубокий вдох, стараясь унять внезапную тошноту. А после, довольно быстрым шагом направился в свой кабинет, глядя только себе под ноги.

Несколько дней спустя

Хан проснулся от резкого, пронзительного звука будильника, который, казалось, вибрировал прямо в его черепе. Он открыл глаза и увидел, что за окном уже светло, но не так, как должно быть в раннее утро. Солнце стояло высоко. «О нет!» — пронеслось в голове Хана. Он вскочил с кровати, чувствуя, как сердце колотится в груди. На экране телефона горело время: 9:45 утра. Автобус должен уехать через пятнадцать минут! Джисон лихорадочно начал одеваться, натягивая джинсы и толстовку, не глядя, зацепляясь ногами и руками за всё подряд, больно ударяясь и получая мелкие ушибы. Даже не умывшись, парень быстро схватил рюкзак и вылетел из дома, словно вихрь. Его школа находилась в десяти минутах ходьбы, но сейчас каждая секунда казалась вечностью. Воображение рисовало ему пустой школьный двор и уезжающий вдаль автобус, о котором он давно мечтал. Когда Хан завернул за угол, его надежда рухнула. Школьный двор был почти пуст. Только несколько учителей собирали остатки вещей возле большого и последнего не уехавшего автобуса, который уже заводил двигатель. — Стойте! Подождите! — в этот оглушительный крик Джисон вложил все свои силы. Водитель, видимо, услышав шум, остановился и заново открыл дверь, при этом закатывая глаза на не пунктуального ученика. Хан бежал до него так, будто от этого зависела его жизнь. Он подскочил к открытым дверям автобуса, тяжело дыша, и буквально ввалился внутрь. Салон был почти полон. Все ученики, которые уже заняли свои места, уставились на него, а некоторые тихонько хихикали. — Джисон, наконец-то! Я уже устал задерживать для тебя всех, — с явным облегчением проговорил Чан, отмечая у себя на листочке галочкой присутствие парня. — Я..я...извините, — пробормотал он, пробираясь к свободному месту рядом с Феликсом в середине ряда. Как только он сел, водитель закрыл двери и нажал на газ. Автобус тронулся. Хан прислонился к окну, пытаясь восстановить дыхание. Он был спасён, но знал, что расплата будет скорой. — Хан Джисон, — притворно спокойно произнёс блондин, всем своим телом поворачиваясь к брюнету и скрещивая руки на груди. Хан вздрогнул от того, как знакомо и в то же время напряжённо прозвучало его полное имя. Он знал этот тон. Это был «тон Феликса-когда-он-начинает-с-тобой-серьезный-разговор-несмотря-на-то,-что-вы-друзья». Он медленно повернулся и посмотрел в глаза напротив. Феликс, всегда безупречно одетый, даже для утренней поездки, выглядел сейчас особенно невозмутимым. Его светлые волосы были идеально уложены, а глаза, обычно полные мягкой иронии, сейчас были строгими. — Джисон, — блондин понизил голос, чтобы не привлекать излишнего внимания всего класса, но его слова были острыми, как осколки льда. — Ты в курсе, что мы должны были отправиться ровно в десять утра? Сейчас, если я правильно вижу по часам на приборной панели, 10:33. Ты опоздал. — Ну, зато я здесь! И Чан меня записал, так что... — Хан попытался улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, но Феликс его перебил, не дав закончить фразу. — Не смей меня перебивать, — его голос стал чуть громче, и несколько учеников обернулись. — Ты думаешь, твоя дружба со мной даёт тебе иммунитет от последствий? Я ждал тебя. Я специально задержал Чан'а, чтобы он не закрыл список, пока мы не убедимся, что ты точно не придешь. Ты знаешь, сколько мне пришлось врать, чтобы водитель не уехал без нас всех? Джисон виновато опустил взгляд. — Мне правда очень жаль, Ликси. Я.. я неспециально! Феликс задрал подбородок, на пару секунд отворачиваясь от брюнета. Но хватило его не долго. — Ладно-ладно, — замахал он руками, приближаясь вплотную к Хану и, прикрыв рукой рот, продолжил полушёпотом. — Даю сто баксов на то, что ты проспал из-за того, что дрочил на своего недопарня. — ФЕЛИКС! — Молодые люди, — тут же полувзмущённо обернулся Чан, слегка нахмурив брови. — Вы мешаете не только пассажирам, но и водителю. Тише, пожалуйста. Джисон, весь красный от ярости и смущения после выпадов Феликса и замечания Чана, наклонился к нему так близко, что их лбы почти соприкоснулись, и зашипел сквозь зубы, стараясь, чтобы больше их никто не услышал. — Ты совсем сдурел? — прошипел Джисон, его голос дрожал от негодования. — Во-первых, я не дрочил, а песню сочинял, а во-вторых... Агрх! Нет «во-вторых». Я всю ночь писал песню! Про Минхо! Я не мог оторваться, понимаешь? Там такая мелодия вышла, просто гениально! Я должен был её записать, пока не забыл! Джисон гордо поднял голову, ожидая, что Феликс хотя бы на секунду перестанет ухмыляться, впечатлённый его «творческим процессом». — Не верю! — надул губы Ликс и прищурился. Хан же закатил глаза и пальцами схватил блондина за щёки, несильно, но ощутимо сжимая. — Ещё хоть слово, и тебе в этой поездке точно не жить! — шутливо пригрозил Джисон другу, который лишь недовольно закивал, вырываясь из хватки и потирая слегка покрасневшие щёки. — О нет! Моя красота вянет, до меня дотронулся этот ужасный тролль! — Пфф. Ещё немного друг над другом поприкалываясь, парни, наконец, успокоились. Феликс задремал, нацепив на себя тканевую маску для лица, чуть не заставив Хана сделать тоже самое. Джисон же повернулся к окну, устремляя взгляд в даль. Яркий утренний свет, пробирающийся сквозь стекло, не мог разогнать небольшую тяжесть в душе брюнета. Он смотрел на мелькающие за окном пейзажи — поля, редкие дома, провода, — но видел только одно лицо. Минхо. Самую лучшую мелодию за последние месяцы, которую он так старательно записывал всю ночь, теперь уже казалась и не такой привлекательной. Она была написана в приступе отчаяния и надежды, надежды на то, что Минхо, прочитав эти строки, отбросит все свои страхи и, невзирая не на что, согласиться с ним встречаться. Но сейчас Джисон вообще был не уверен, что мужчина что-то чувствует. Он запутался, скорее всего. И не может распутаться. Поэтому так долго не отвечает. Не хочет расстраивать. Джисон глубоко вздохнул, и его дыхание оставило крошечный туман на холодном стекле. Он стёр его рукавом, будто стирая наваждение. Он достал из кармана свой телефон и, разблокировав, зашёл на главную страницу его группы. В четыре утра парень выложил своё произведение, как и многочисленные другие за последние месяцы, которые были подписали лишь «для ...». Но Минхо уже неделю не комментирует его посты. Игнорирует, как и в жизни. Ещё раз вздохнув, Джисон прикрыл глаза, стараясь выкинуть это из головы. Минхо же сам подтвердил,что что-то чувствует. Поэтому нечего себе напридумывать всякого. С Ликсом всё просто: они смеются, ругаются, и на этом всё заканчивается. С Минхо — каждый взгляд, каждое невольное прикосновение — это мини-катастрофа, потому что Джисон не знает, как долго он сможет притворяться, что его сердце не замирает от одного только присутствия того, кто, кажется, совершенно не замечает, как сильно его ранит своим равнодушием. Хан надел наушники, сразу открывая свой любимый плейлист.

***

Путь к горнолыжному курорту сам по себе оказался приключением. Рейс самолёта задержали на три часа, после чего они ещё долго не могли взглететь из-за слишком тщательной проверки. Когда воздушный транспорт сел в аэропорте в трёх часах езды от курорта, учеников и их сопровождающих ждал идентичный школьному автобус. Но пока класс везли на нём по серпантину, многие ученики успели вывернуть из себя всю еду, которую они ели за последние двенадцать часов. Каждый час приходилось останавливаться, чтобы школьники подышали свежим воздухом и немного пришли в себя. Джисон спокойно сидел, слушая музыку и смотрел в окно, ожидая, когда они наконец отправятся в путь. Виды тут и правда были потрясающими: ели, укутанные толстыми снежными шапками, скалы, величественно устремлённые в небо и большое количество животных. Самых разных. Пока они медленно и аккуратно ехали вперёд, Хан уже успел рассмотреть лисицу, которая пробегала в поисках еды, оленя, который величественно стоял на возвышении и смотрел вдаль и много мелких зверушек, которые скакали по деревьям от одного к другому. Курорт расположен в широкой, защищённой от ветров долине, что позволяет солнцу дольше задерживаться на склонах. И в виду он был великолепным. Джисон с открытым ртом и с широко распахнутыми глазами смотрел на него: много натурального дерева, камня и огромные окна, пропускающие свет и открывающие вид на горный массив. Так как был уже вечер, зажгли мягкие огни, которые освечивали лишь часть такого чудесного места. Когда автобус остановился около площади, на которой уже было достаточно людей, смеющихся и счастливых, Хан схватил полузелёного Феликса и быстро потянул на выход. Выйдя на улицу, парни синхронно вдохнули свежий горный воздух и сразу ощутили небывалую лёгкость, будто они родились заново. — Добро пожаловать на курорт «Пик совершенства», — когда все вышли из автобуса, заговорил на вид средних лет мужчина. Он был очень тепло одет, щёки порозовели от долгого пребывания на улице, но улыбка не сходила с его лица. — Здесь вы сможете отдохнуть, приобрести новые навыки и просто насладиться чудесными видами. Пойдёмте, я покажу вам ваши домики, а заодно расскажу об этом месте. Мужчина медленно развернулся и побрёл прямо по улице. Ученики тут же последовали за ним, кто-то сильно отстал, потому что было неинтересно слышать историю этого места, ведь вокруг них столько всего! Хан с Феликсом же ближе всех шли к мужчине. Второй внимательно слушал, в то время как брюнет половину слов пропускал мимо ушей, вертя головой в разные стороны. Но когда рассказ дошёл об описании этого места, Джисон навострил уши. — В нашем курорте вы можете найти пять горнолыжных трасс. Они делятся на пять категорий. Первая для начинающий. Она называется «Начинающий путник» и обычно на ней катаются те, кто никогда раньше не стоял на лыжах или сноубордах. Эта трасса низкая, на ней маленький угол склона и совсем неопасно. Также на этой трассе присутствуют тренера, готовые помочь вам в любую минуту. Следующие три уровня называются «Горные вершины», «Врата ветров» и Алмазная Гряда». Эти горы предназначены для тех, кто уже ловко управляет своим телом и может позволить себе кататься без присмотра тренеров. Прошу заметить, что «Врата ветров» — кричащее название. Там довольно сложно удержаться на ногах из-за сильных ветров, поэтому настоятельно рекомендую не ходить туда в одиночку. Мужчина затих на время, а все, кто его слушал, медленно переглянулись. — А пятый уровень? — А? А-а. пятый. Он для подготовки профессионалов. Туда вход запрещён, — быстро проговорил мужчина и сразу решил перевести тему. — у вас будет пять домиков. В каждом по пять мест. Выбрать можете сами. Каждый вечер работают бани и горячие источники. Также напитки и закуски каждое утро обновляются. Если остались какие-то вопросы, можете задать мне их. — А можно вопрос? — неуверенно подняла руку девушка, которая была таким же внимательным слушателем, как и Феликс. — Вы говорили, что курорт был построен в 1409 году и сохранился по сей день. Неужели здесь ни разу не было лавины, которая принесла сильный ущерб? На несколько секунд повисла тишина, а мужчина задумчиво нахмурился, пытаясь вспомнить хоть что-то. — Я не могу ничего сказать по поводу пятнадцатого века, но я работаю здесь уже двадцать лет и ни разу не видел, как тут сходит лавина. Ни большая, ни маленькая. А вот бури здесь – частые гости, так что будьте аккуратны, но мы вас, если что предупредим. На этом я вас перестаю мучить. Располагайтесь. Ах да. Для преподавателей отдельный номер в нашем главном корпусе. После этих слов весь класс начал весело улюлюкать и перешёптываться. Проводник улыбнулся, предвещая такую реакцию. Бан Чан тоже не смог сдержать улыбку, но вместе с ней ещё и головой начал качать, мол, какое безобразие. Мужчина поклонился и, попрощавшись, ушёл в сторону главного здания. Учитель Чан повернулся к уже нетерпеливым ученикам и оглядел их взглядом, подсчитывая. — Даже если вы думаете, что можете себе позволить всю ночь не спать, гулять, играть в настольные игры и, не дай бог, выпивать. Поверьте, утром я укажу на каждого, кто пропустил девяти часовой сон, — мужчина увидел, что эффекта его слова не произвели и вздохнул. — ладно. У вас есть три часа для того, чтобы выбрать домик, устроиться там и немного отдохнуть. Потом пойдём все вместе греться в горячих источниках. Толпа детей опять восторженно зашумела, заставляя Чана, несколько раз хлопнуть в ладоши для соблюдения тишины. — На этом я вас оставляю, прошу, будьте аккуратны. И давайте через неделю целыми и невредимыми вернёмся домой. На этих словах он развернулся и зашагал прочь. Одногруппники Хана тут же кинулись занимать самые красивые и крутые по расположению дома. Парень усмехнулся и обернулся на Феликса, но того уже и след простыл. — Да уж.. Какая разница, где жить, если преподаватели не с нами.. — уныло пробормотал парень и поплёлся в числе последних к домикам. Если бы Джисон из средней школы услышал себя сейчас, то тут же вызвал скорую и прокапал себя. Рядом с преподавателями? Зачем? Без них ведь самый кайф. Можно напиться пива, которое одногруппники сто процентов провезли с собой. Сыграть в карты на желание или, что ещё лучше, заработать на этом. Пробраться к девчонкам и намазать их зубной пастой, при этом наклеив на волосы скотч. А сейчас что? Ближе к преподавателям. И ради чего? Какого-то мужика. — НЕТ! Понял, что прокричал это Джисон вслух только тогда, когда на него несколько раз обернулись какие-то лыжницы и громко захихиками. Но сейчас парню было не до этого. «Не ради какого-то мужика, Хан Джисон. А ради самого Ли Минхо! Это тебе не хухры-мухры.» — брюнет фыркнул и отправился дальше по узкой тропинке.

***

Феликс бежал впереди всех только ради одного – выбрать как можно лучше дом. Чтобы и места побольше было и спальни удобные. И расположение получше. Они и так на второй линии и посередине от всего, что уже не есть хорошо. Но из этих пяти домов сто процентов есть лучший. Ли, задыхаясь от бега и волнения, резко свернул за угол очередного дома, намереваясь оценить его фасад и планировку. Он был так сосредоточен на поиске "идеального" жилища, что совершенно не смотрел вперёд. В следующее мгновение мир пошатнулся. Он врезался во что-то твёрдое и высокое. Удар был несильным, но достаточным, чтобы нарушить его равновесие. Феликс инстинктивно замахал руками, готовясь к падению на жёсткую деревянную дорожку. Но падения не последовало. Сильные, тёплые руки обхватили его талию и плечи, удерживая в воздухе. Феликс почувствовал, как его тело прижимается к другому, более крепкому телу. Резкий вдох застрял в горле. Это был Хёнджин. Они стояли, застыв в нелепой, но невероятно интимной позе. Хван стоял чуть сзади и сбоку, одна его рука крепко держала спину Феликса, другая — его предплечье, не давая ему упасть. Их тела соприкасались от бедра до плеча. Ли поднял голову. Лицо брюнета оказалось опасно близко. Его глаза. Обычно спокойные, сосредоточенные или полные улыбки, сейчас были тёмными и глубокими. — Осторожнее, Ликс, — голос Хёнджина прозвучал низко, с легкой хрипотцой, которая заставила вибрировать что-то внутри самого Феликса. Дыхание блондина сбилось. Сердце забилось где-то в горле, отдавая гулким эхом в ушах. Он почувствовал жар, поднимающийся от шеи к щекам. «Да что ж это такое...? Почему я так..» — мысли Ли метались. Он пытался сфокусироваться на доме, который собирался осмотреть, но все его внимание было поглощено Хёнджином. Запах его одежды — лёгкий, свежий, с нотками сандала — накрыл его полностью. Хван не спешил отпускать парня. Он чувствовал напряжение в мышцах, то, как сильно бьётся его сердце в груди, видел замешательство в глазах напротив, но просто не мог отпустить. Хёнджин месяц боролся с тем, чтобы подавить свои чувства, пытаясь убедить себя, что это просто дружеская привязанность или забота, что он «нормальный», такой, каких хотят видеть его родители. Но сейчас, когда Феликс был так близко, когда он чувствовал его тепло и слышал его сбившееся дыхание, все сомнения исчезли. Это было нечто большее. Это было желание защитить, желание удержать, желание, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Парень медленно, очень медленно, ослабил хватку, но не отпустил полностью. Ли, наконец, смог вдохнуть полной грудью. Воздух казался прохладным после жара, который исходил от Хёнджина. — Прости, — прошептал Феликс, чувствуя себя неловко от своей неуклюжести и от того, как сильно он хотел, чтобы Хван не отстранялся. Хёнджин улыбнулся, но улыбка эта была сдержанной, полной скрытого смысла. Он не отступил ни на шаг, позволяя блондину самому восстановить дистанцию, если тот этого захочет. — Ничего, — ответил Хёнджин, его глаза изучали лицо Феликса. — Ты так спешил, будто за тобой гонятся. Что ты ищешь? Феликс моргнул, пытаясь вернуться в реальность поиска жилья. — Мы только приехали, поэтому нужно выбрать лучший дом, — он пытался звучать легко, но его голос всё ещё дрожал. — Хочу, чтобы вид был хороший, окна были большими. Солнечный свет, понимаешь? Ли полностью отстранился от Хвана, так как атмосфера уже была нарушена. Он сковано улыбнулся, заламывая руки и опуская взгляд на свои ноги. Блондин чувствовал себя нелепо, его сердце всё ещё колотилось, а щёки горели. Хёнджин медленно опустил руки, сразу убирая их в карманы. Движение было медленным, словно он не хотел спугнуть только что пойманную божью коровку. — Понимаю, — кивнул брюнет, его тон был ровным, но глаза оставались прикованными к Феликсу. — Солнечный свет важен. Но если дом слишком большой, в нем может быть холодно. Вдалеке слышались приближающие шаги, крики и не очень смешные шутки. — Тогда.. Я пойду, — пробормотал Ли и, не поднимая глаз, быстрым шагом направился дальше. Хёнджин смотрел, как Феликс удаляется. Он видел, как напряжены его плечи, как он старается двигаться быстро, но при этом не бежать, сохраняя видимость контроля. Брюнет не сделал ни шагу ему навстречу. Он не хотел нарушать это хрупкое, только что установленное расстояние. Когда шаги и голоса приближающейся компании стали достаточно громкими, чтобы заглушить тишину, оставшуюся после ухода Ли, Хван медленно отвёл взгляд. Он посмотрел на то место, где только что стоял блондин, глубоко вдохнул, и этот вдох был тяжёлым, словно он пытался забрать в себя весь воздух, который был между ними. Хёнджин медленно повернулся. Он не пошел следом. Он не стал кричать или звать его обратно. Он позволил ему уйти, потому что он знал, что если бы Феликс хотел остаться, он бы не ушёл так поспешно. Любовь. Это слово казалось слишком громким, слишком окончательным. Хёнджин всегда верил, что эмоции — это слабость, которую можно скрыть за идеальным фасадом. Но Ли пробил эту броню, и теперь он стоял обнаженный перед собственным хаосом. Что он чувствовал к Феликсу? Парень медленно поднял руку и коснулся места на своей груди, где сердце билось слишком быстро и слишком неровно. Это не было влечение. Это было признание. Признание того, что его идеальный, спланированный мир стал неполным без этого человека, который боялся его тепла. Это было то чувство, когда ты готов отказаться от собственного спокойствия, лишь бы увидеть на лице другого человека хотя бы мимолётную искреннюю улыбку. Но любит ли Феликс его в ответ? Хван не знал, что блондин чувствует. Может быть, это и была просто сильная привязанность, а может просто страх перед близостью, страх, в котором он боится причинить себе или Хёнджину боль. Брюнет закрыл глаза на мгновение, пытаясь взять себя в руки. Им срочно нужно поговорить. Он больше не мог это вытерпеть. «Я могу спланировать восхождение на Эверест, но я не могу заставить тебя поверить, что я не враг, Феликс. И эта беспомощность… она убивает меня медленнее, чем пуля, но гораздо больнее» — Он закрыл глаза, и на этот раз, когда он позволил себе почувствовать, это было похоже на физическое ранение.