Математика нежности: закон запретной любви

Будильник, настроенный на 6:45 с точностью до секунды, прозвенел. Минхо открыл глаза, но не встал. Он лежал, уставившись в потолок, и вместо того, чтобы прокручивать в голове расписание уроков, но видел только одно: обеспокоенное, но решительное лицо Джисона, стоящего перед ним в пустом классе. Он попытался применить математическое мышление к ситуации. Чувства? Это не функция, которую можно дифференцировать. Это не уравнение, которое можно решить методом подстановки. Это... хаос. Ли, наконец, сел. Он провёл рукой по спутавшимся волосами, которые обычно даже после сна были идеальными, будто после салона. Этой ночью он сильно ворочался, хотя обычно спал на одном боку, изредка перекатываясь на другой, скорее для удобства Дуни. На кухне царил беспорядок, который обычно был так несвойственен Минхо. По кухонному столу были разбросаны крошки непонятного происхождения, листы стопками стояли около стула, чайник был не помыт, а вообще оставлен не на своём месте рядом с раковиной. Глубоко вздохнув, мужчина прошёл мимо, будто не заметив такой кошмар на его любимом месте. Взял кружку и закинул туда чайный пакетик, коробку из под которых он хранил «на всякий случай». Вот и пригодилось. Налил слишком много кипятка, обжёг губы, чуть не сматерился, в последний момент остановив себя и со стуком поставив на стол, и пошёл умыться. «Я не должен был позволять этому случиться» — стояло в голове Минхо, когда тот заходил в небольшую белоснежную ванную комнату. Он чувствовал себя так, будто допустил ошибку там, где никогда не ошибался. Он был слишком добр, слишком открыт, слишком...человечен с Джисоном. Позволил увлечься собой. Это настолько неправильно, сколько решать математику по вдохновению. Одевание. Ли выбрал свой обычный строгий костюм, но когда он надевал рубашку, он обнаружил, что пуговица на манжете оторвана. Он не заметил этого вчера вечером, когда проверял одежду. Мужчина даже не помнил, проверял ли он её вовсе. Вместо того, чтобы переодеться, что заняло бы лишние минут пять и потребовало принятие нового, более сложного решения, а именно какой новый пиджак к ней надеть, Минхо просто натянул на запястье часы, которые были немного шире обычного, пытаясь скрыть дефект. Это было нелогично, зато быстро. Хотя он никуда не опаздывал. Мужчина со вздохом вышел в коридор, схватил ключи, которые, на удивление, висели на крючке, единственный элемент, который и правда сегодня был в порядке, и вышел из дома. Идя по пустому тротуару, Минхо смотрел в никуда. Он думал, думал, думал, думал. Когда всё пошло не так? Когда они ходили в картинную галерею? Ли вспомнил момент, когда к ним подошёл бывший парень Джисона, и когда сам же не возражал, что их считают парой и ужаснулся. «Я сам его на это натолкнул... — поражённо пришёл к выводу Минхо, но тут же его откинул. — Нет, скорее всего это было ещё до этого..» Ещё раньше.. Когда Джисон предложил ему помочь с проверкой тетрадей? Он тогда стоял там, в дверях, скрестив руки на груди и..... Нет, не может быть. Ещё раньше... Точно. Минхо озарило. Когда он попросил у него прощения. Искренне. Хан всё не так понял. Он наверняка подумал, что Минхо вкладывает в свои слова какой-то двойной смысл. «Я всё проясню и всё будет хорошо..» Минхо вдохновился и поднял голову, прибитую к земле на общую картину происходящего и увидел трёх идущих парней. Хван Хёнджин, Ли Феликс и... Хан Джисон. Они шли всего в паре метров от него, поэтому мужчина мог слышать о том, о чём они разговаривали. Он не подслушивал, просто... они были слишком громкие. В один момент Хан краем глаза заметил Минхо и полностью повернул к нему голову. Ли же стало максимально неловко из-за того, что он сам только что непрерывно пялился на парня. На своего ученика. Он опять давал ему повод думать о чём-то неприличном. Мужчина сделал глубокий вдох, чтобы поприветствовать своих учеников, но на секунду замер. Феликс прыгнул на Джисона, обхватывая своими ладонями его талию, прижимая к себе и лучезарно улыбаясь. — Эй, что это было? Почему ты замолчал? — блондин сократил расстояние между ними и с обиженным выражением лица произнёс слова, которые нанесли сокрушительный удар по идущему сзади настолько, что тот запнулся. — Сейчас ты должен смотреть только на меня, понял?! Ли почувствовал, как холодный пот выступил на его висках. Звук, с которым он вдохнул, чтобы произнести приветствие, застрял где-то в горле, превратившись в сухой, хриплый сдавленный звук. Минхо почувствовал, как его тщательно выстраиваемая внутренняя стена рушится. Он не спал ночами, анализируя свои собственные, неприемлемые реакции на Джисона, пытаясь найти способ свести всё к нулю, к профессиональной дистанции. А Джисон... Джисон, кажется, не испытывал ни малейшего напряжения. Он просто позволял другому парню захватить его, обнять, диктовать ему, на кого смотреть. Его мозг, привыкший к поиску кратчайшего пути между двумя точками, мгновенно рассчитал траекторию. Минхо резко ускорил шаг. Его туфли стукнули по асфальту с неожиданной громкостью. Он обогнал их за три быстрых, длинных шага, даже не посмотрев назад, не удостоив их даже боковым зрением. Ли просто шёл вперёд, словно его ноги несли его по направлению к единственной точке, где он мог восстановить контроль — к школе, к классу, к доске. «Он же видел меня, так почему..» — пронеслось у Минхо в голове. — Минхо! Доброе утро! — парень появился настолько неожиданно, что Ли даже не понял сначала, что обращаются к нему. Пытаясь унять разбушевавшуюся буру, сквозь стиснутые зубы пытался говорить как можно более безразлично. — Доброе утро. Я для тебя Учитель Ли, — и прибавил шаг. Тут же ругая себя за столь холодный ответ. Слова вылетели из его рта раньше, чем он успел их остановить. Они были грубыми, холодными и абсолютно необходимыми. — П-подожди....те. Что это значит? Я сделал что-то не так? Скажите, я исправляюсь, —немного запыхавшимся голосом с нотками паники протараторил Хан. Он выглядел, как щенок, которого сначала приютили, а после жестоко избили. У Ли сжалось сердце, а вся внутренняя злость куда-то испарилась. — Джисон, ты ничего не сделал, — более мягко добавил мужчина, разворачиваясь к парню, но в глаза посмотрел он так и не смог. — если кто-то увидит, что ты обращаешься ко мне на ты и по имени, пострадаем оба. — Но учитель, за пределами школы мы можем делать, что хотим! — Упрямо заявил Хан, поднимая голову выше и неосознанно проводя большим пальцем по запястью того, заставляя Ли немного дёрнуться в сторону и отвернуть лицо. У Минхо сразу в голову прилетело множество мыслей, начиная от «Отпусти меня, что ты творишь?!» до «не отпускай меня никогда». Мужчина внутренне весь сжался от такого потока. Он ощутил острую, почти болезненную тягу к этому прикосновению. Но это было таким неправильным, что Ли чувствовал отвращение к самому себе. Он должен отдернуть руку. Он должен напомнить Джисону о границах. Он должен быть образцом сдержанности. Если он сейчас проявит слабость, Джисон будет верить, что может в любой момент сбросить маску «ученика», и тогда Минхо потеряет контроль над ситуацией, а может, и над собой. Глубоко вздохнув, мужчина попытался придать своему голосу хоть капельку собранности или отстранённости — За пределами школы работают те же правила. — Я возьму всю вину на себя, если что не беспокойтесь, пожалуйста. Оставьте всё на меня. Я прекращу к вам так обращаться только в том случае, если вы сами, глядя мне в глаза, скажете, что вам неприятно, — Джисон несильно дёрнул руку Ли на себя в попытке заставить посмотреть его в глаза. Минхо застыл. Шок был абсолютным. Он ощутил его как внезапное падение с большой высоты. В его голове наступила оглушающая тишина, прерываемая лишь стуком собственного сердца, которое, казалось, решило пробить себе путь через ребра. Никто. Никогда. Вся его взрослая жизнь была выстроена на принципе контроля, самопожертвования и защиты. Он был тем, кто брал на себя ответственность, кто выстраивал стены, чтобы никто другой не пострадал. Мужчина всегда заботился, всегда принимал решения, всегда делал то, что должен был делать глава семьи. Его жизнь была чередой ситуаций, где он был опорой, щитом, тем, кто говорил: «Не беспокойся, я решу это». Минхо никогда не мог прийти и сказать, что ему плохо, что он не знает, как нужно, что он хочет, чтобы хоть кто-то помог, защитил, указал на ошибки, хоть что-то.. И вот, этот ученик, этот парень, Хан Джисон, тот, кто был всего пару казался ему просто ещё одним трудным подростком, стоял перед ним и предлагал ему такое. Джисон предлагает ему защиту. Он предлагает сделать хоть что-то, что облегчит жизнь, бремя Минхо. Это было так чуждо его опыту, что Ли на мгновение забыл, как дышать. Его мозг отчаянно искал в памяти прецедент, но находил лишь пустые страницы. Даже его самые близкие друзья никогда не предлагали ему такого уровня безусловной поддержки, не говоря уже о простых знакомых. — Зачем.. почему ты пытаешься подставить под удар себя? — прохрипел Минхо, и его голос прозвучал чужим и хриплым. Его взгляд наконец оторвался от тротуара, чтобы поражённо посмотреть на Джисона. Глаза Джисона были совершенно ясными, без тени сомнения или насмешки. Он не играл. Он искренне говорил все слова, которые были произнесены вслух. Но... Всегда есть но, Ли Минхо. Мужчина медленно, почти механически, высвободил запястье из захвата Джисона. Он не отдёрнул руку резко; он просто позволил ей упасть. Его взгляд был прикован к лицу Джисона, и впервые за долгое время он не чувствовал себя учителем. Он чувствовал себя... увиденным. — Не нужно меня защищать, — не слишком уверенно произнёс он, медленно отворачиваясь и делая шаг от Джисона. — Я... могу сам за себя постоять. Это были последние слова. Произнесённые вслух. Минхо дальше пошёл по тротуару, а Хан не стал его догонять.

***

К парте Джисона подошла обеспокоенная староста, ведь парень сегодня был намного менее активен, чем обычно. Никаких шуток, подколов, приколов ни с кем. Даже Феликс сегодня практически не контактировал с брюнетом. — Хэй, Хан, почему ты сегодня такой задумчивый? — прямо спросила девушка, не желая делать какие-либо намёки и ходить вокруг да около. Когда Джисон ей не ответила, та нахмурилась. Она рукой несколько раз прошлась прямо напротив лица парня. Ноль реакции. — Ха-ха-ха, что с ним? — спросил одноклассник, сидящий на другом ряду и облокачиваясь на спинку стула. — Его бросил очередной парень? Какой несчастный. — Эх, Хиру, не говори так, — пожурила его староста и потррясла Джисона за плечо. — Ха-а-а-ан, приём. Брюнет моргнул пару раз и вздрогнул, будто очнулся ото сна. Он перевёл непонимающий взгляд на девушку и улыбнулся. — Что-то случилось, Соён? — Почему ты такой задумчивый? Джисон замер, пытаясь придумать хоть одно оправдание. Не мог же он сказать, что думает о том, почему его уже третий день игнорирует его же любимый человек. Ли Минхо не то, что его игнорировал. Он попросту избегал Хана. После того разговора, на перемене, Джисон шёл по коридору, увидел Ли, разговаривавшего с Бан Чаном. Парень решил подойти, чтобы просто поздороваться. Но как только Минхо увидел приближающегося Хана, он буквально прервал Чана на полуслове и, чтобы парень услышал, громко проговорил: «Да, Чан, давай зайдём к тебе в кабинет и обсудим документы, которые нужно будет предоставить.» И он буквально убежал, оставив Джисона стоять в метре от них, с глупой улыбкой на лице, которая тут же сползла. Во вторник Хан увидел Минхо, который шёл с огромной стопкой тетрадей. У Хана возникло резкое желание помочь тому, но перед этим привлечь его внимание. Джисон помахал ему. Минхо увидел. Он на секунду остановился, его взгляд скользнул по парню, и затем он резко сменил направление, направившись в противоположный конец коридора, к кабинету директора. Он даже не сделал вид, что не заметил. Вчера, в среду, самое худшее. Урок с Минхо. Джисон всегда сидел на первом ряду. Учитель всегда начинал урок с общего вопроса по прошлой теме. Он начал его, не глядя на класс. Говорил монотонно, смотря либо на доску, либо на цветы в конце класса, либо в окно на улицу. Ли пробубнил весь материал, ни разу не прервавшись и ни разу не вызвав никого к доске. Мужчина не пытался что-либо объяснить. Как будто просто читал по бумажке медленно. Джисон даже специально поднял руку, чтобы задать вопрос. Не важно, по теме или нет, Минхо всегда внимательно выслушивал и пытался дать точный вразумительный ответ. Ли посмотрел на Хана мельком, вновь утыкаясь в книгу. — Хан, если у тебя есть вопрос по материалу, задай его после урока, в приёмные часы. Сейчас мы не отвлекаемся. Джисон будто молния поразила. Тот никогда не обращался к нему по фамилии. Даже в его первое обращение было по имени. Парень сначала побледнел, потом позеленел, потом посерел. Его руки безмолвно повисли вдоль туловища, а голова перестала хоть как-нибудь пытаться понимать, что ей диктуют для записи. Он ничего абсолютно не понимал. Почему? Почему после стольких его усилий они откатились даже не в самое начало, а куда-то далеко от старта? В какой момент всё пошло не так? Он ошибся? Сделал что-то не так? Как только прозвенел звонок, Ли тут же вылетел из класса, не дав Джисону и шанса что-либо предпринять. Сегодня был четверг, но ничего не поменялось. Он с самого утра не видел Минхо, не слышал о нём даже от одноклассников. Как будто тот вовсе исчез. Джисону это не то, что не нравилось, он ненавидел это чувство. Он не хочет быть несчастным. «Мне надо его найти. Спросить, что произошло. Почему он... Нет, я должен...» — мысли кружили, не давая тому покоя и лишь сильнее закапывая его в яме. Видя, как Хан вновь погрузился в свои мысли, староста лишь тяжело вздохнула и решила оставить парня в покое.