Математика нежности: закон запретной любви

Феликс сидел в горячей воде, которая обжигала кожу, но при этом была невыносимо расслабляющая. Ему было настолько комфортно, что он буквально плавился. Парень погрузился почти с головой, оставив на поверхности только макушку и глаза. Он лениво перебирал пальцами по камням на дне, чувствуя, как минералы скребут по коже. Ему было невыносимо скучно. Джисон, его лучший друг был поглощён Минхо насколько, что совершенно не обращал внимания на Феликса. «Все мужики одинаковы, — надулся Ли, начав рассматривать посетителей источников. Хоть он и ожидал увидеть много знакомых лиц, но, к его удивлению, здесь было всего несколько одноклассников и парочка из параллельного. Остальные были незнакомцами, которые смеялись, говорили шёпотом, или просто молчали, наслаждаясь теплом. Феликс рассматривал их, как картины в музее, пытаясь уловить моменты, которые могли бы занять его мозг хоть на минуту. Но глаза всегда возвращались к Хану, который ни на кого не обращал внимания. Он даже не пытался скрыть своего взгляда. Он просто смотрел, и его губы, казалось, были готовы вот-вот начать непроизвольно увлажняться. — Вот же..» И тут же блондина накрыла некая тоска. Он тоже хотел. Хотел, чтобы его слюни текли, чтобы его мозг отключался при виде кого-то. Чтобы был кто-то, на кого можно было залипнуть с таким же отчаянным, но счастливым идиотизмом, как у Джисона. Вся его романтическая жизнь – череда неловких недоразумений, которые тянулись бесконечным чередом. Были, конечно, несколько интересных личностей, но все они либо быстро сливались, либо были настолько Феликсу не по душе, что тот сразу уходил, не позволяя себе оглядываться. Романтики в его жизни практически не было. Несколько перепихонов в месяц и переписка раз в неделю — не романтика. «Каково это, быть в обычных романтических отношениях? Ходить на свидания?» — пронеслось в голове. Он представил себе, как это. Вот он сидит в этой обжигающей воде. Рядом — его парень или девушка. Этот человек смотрит на него, и блондину становится так хорошо, так спокойно, что он забывает, как дышать. И он бы тоже смотрел на этого человека, забыв о скуке, о горячей воде, о том, что он вообще находится в общественном месте. Феликс фыркнул, и из его рта вырвался маленький пузырёк воздуха, который тут же лопнул на поверхности воды. Он снова заставил себя оторвать взгляд от Джисона и Минхо, пытаясь проанализировать остальных посетителей. Он искал хоть какую-то зацепку, хоть какой-то интерес, чтобы заглушить эту внезапную зависть к чужому, пусть и одностороннему, но счастью. Его взгляд скользит по незнакомым лицам, пока не натыкается на фигуру, которая заставила его мозг мгновенно перейти в режим отключения. Хёнджин стоял у самого края бассейна. Он, казалось, только вышел из воды, и его тёмные были мокрыми и прилипли ко лбу и шее. Капли стекали по его ключицам и исчезали под влажной тканью плавок, заставляя Феликса на секунду задаться вопросом, почему он ни как все. Ли, который до этого момента считал себя довольно невозмутимым, вдруг почувствовал, как его тело напряглось. Бицепсы, которые были отчётливо видны, когда Хван потянулся, чтобы убрать волосы с лица, те движения зачёсывания мокрых прядок показались блондину чем-то большим, чем просто механическая потребность. Феликс почувствовал, как его рот открывается. Он не просто смотрел; он залипал. Это было то самое, отчаянное, счастливое идиотическое состояние, которое он только что с завистью наблюдал у Джисона. Его глаза были прикованы к влажной коже, к игре мышц, к тому, как свет преломлялся в капельках воды на его плечах. Он был так поглощён этим зрелищем, что совершенно не услышал, как Хёнджин подошёл ближе и остановился прямо у его головы, где вода была самой горячей. Перед глазами Феликса теперь предстал хорошо видный пресс, полностью пробивая броню блондина, заставляя сердце биться раз в сто быстрее, вызывая тахикардию. — Ликси? — голос Хвана казался немного хриповатым, будто он слишком долго не разговаривал. — Ликси? О чём задумался? Это заставило Феликса вздрогнуть так сильно, что он чуть не захлебнулся. Он резко вынырнул, моргая, пытаясь сфокусировать зрение на лице Хёнджина, которое казалось слишком близким. — О боже! Ты в порядке? Прости, если напугал тебя, — брюнет выглядел очень виноватом, словно щеночек. Феликс попытался что-то сказать. Хотел сказать: "Привет, я просто наслаждаюсь видами", или "Да, вода обжигает", или что угодно, чтобы выглядеть нормальным, обычным. Но вместо этого, из его рта вырвалось лишь невнятное, сдавленное: «М-м-м...» Его лицо вспыхнуло. Смущение было настолько сильным, что физически захотелось сбежать. Неловкая тишина повисла между ними, нарушаемая лишь бульканьем воды и чем-то смехом на фоне. Феликс, не в силах выдержать пристального взгляда Хвана, который, возможно, был просто вопросительным, но для Ли он казался осуждающим, резко оттолкнулся от дна. — Прости, Хёнджин, мне... мне нужно идти! — выдавил он, быстро направляясь на выход из воды, по пути схватив первое попавшееся лежащее на камнях полотенце, оставляя Хвана непонимающе смотреть ему вслед.

***

Феликс буквально влетел в домик, который, к счастью, был пуст, так как соседи либо где-то гуляли, либо сидели у других ребят. Парень захлопнул за собой дверь, будто спасался от погони, и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Волна адреналина от неловкости заставила его сердце колотиться где-то в горле. Он снял полотенце, которое уже успело прилипнуть к телу, и бросил его на пол. Он забыл переодеться. Он забыл абсолютно всё. Единственное что парень мог сделать — это лечь. Феликс рухнул на свою кровать, которая была застелена простым, немного жёстким бельём. Он закрыл глаза, надеясь, что темнота поможет ему успокоиться, что он сможет стереть из памяти этот идиотский, затуманенный взгляд, который он бросил на Хёнджина. Но темнота не помогла. Она лишь сделала образ более чётким. Мокрые волосы, капли воды, стекающие по ключицами, невероятные руки, а пресс... Феликс застонал и перевернулся на живот, пытаясь зарыться лицом в подушку. Это было так невыносимо. Он не мог перестать видеть его. Хёнджин выглядел так, словно сошёл с обложки какого-то глянцевого журнала, и эта мысль была одновременно восхитительной и мучительной. Его тело начало реагировать на навязчивые образы с пугающей скоростью. Дыхание стало прерывистым, а сердце, которое только что успокаивалось, снова начало сбиваться с ритма. Он чувствовал, как волна тепла расходится от центра его тела, распространяясь по всему телу, и концентрируется внизу живота. Ли почувствовал, как его ладони вспотели, а мышцы живота напряглись. Он сжал кулаки, пытаясь физически подавить реакцию тела. Это было бесполезно. Возбуждение нарастало, становясь настойчивым и прося внимания к себе. Парень резко сел на кровати, смотря на свой уже вставший орган и не мог в это поверить. Он всё-таки влюблён в Хвана? Вопрос прозвучал в его голове с оглушительной ясностью, заглушая любой другой шум. Это было не просто мимолётное влечение, не просто восхищение красотой. Это было что-то большее. А реакция тела была абсолютным доказательством этого. Феликс откинулся назад, снова ложась на подушку, но теперь его тело было напряжено не от смущения, а от нового, доминирующего желания. Мысли о том, что нужно с этим делать, казались слишком сложными, слишком пугающими для текущего момента. Парень не хотел думать о том, как это повлияет на их дружбу. Ли закрыл глаза. На этот раз он не пытался прогнать образ Хёнджина. Он позволил ему остаться, вплетая его в свои ощущения. Мокрые волосы, улыбка, свет в глазах... Феликс сосредоточился на этом, на том, что заставило его тело так отреагировать. Блондин начал двигаться медленно, осторожно, стараясь не издавать шума, хотя в домике никого и не было. Несколько движений были донельзя неловкими, неуверенными. Проведя пальцами по всей длине, Феликс издал первый едва слышный стол сквозь сжатые зубы, откидывая голову назад, прикрывая глаза и слегка приоткрывая рот. Он не торопился, позволяя волнам удовольствия накатывать на него медленно, словно приливы. Его пальцы теперь двигались с большей страстью, будто очнулись от наваждения. Парень сжал простыню под собой, его тело выгнулось к таким покорным рукам, которые продолжали ускоряться от одного лишь желания. С закрытыми глазами образ Хёнджина всплыл с новой яркостью. Феликс не просто думал о нём, он чувствовал его присутствие рядом. Он представлял, что Хван сейчас лежит рядом, как его рука уверенно водит по его набухшему члену, как его глаза смотрят с тем особым, проницательным выражением, которое заставляло Ли терять дар речи. Он начал двигаться быстрее, его дыхание стало неровным, сбивчивым. Каждый толчок, каждое движение было теперь посвящено этой тайной фантазии. Он чувствовал, как его тело отзывается на воображаемое прикосновение, и это было лучше, чем он мог представить. «Если бы ты знал, что я чувствую, Хёнджини-и...» Его бёдра приподнялись, он почти кричал, но звук застрял в горле, превратившись в хриплый, сдавленный стон. Феликс чувствовал, как напряжение собирается в тугой узел, и это было прекрасно, потому что он позволил этому случиться. Потому что он этого захотел. Когда волна накрыла его, Феликс вцепился в подушку, его тело содрогнулось в мощной, продолжительной серии спазмов. Это было громче, глубже, чем когда-либо прежде, потому что на этот раз ему действительно нравился человек. Он делил этот момент со своей новой, ошеломляющей влюблённостью. Блондин лежал, тяжело дыша, чувствуя, как пот выступает на лбу, а сердце бешено колотится. Удовлетворение было полным, насыщенным, как в романах, которые девчонки читают на переменах. Спустя несколько минут, когда его дыхание стало ровнее, Феликс осторожно высвободил руки из подушки. Он медленно перевернулся на спину, чувствуя себя абсолютно опустошённым и странно умиротворённым.

***

Феликс уже лежал в своих излюбленных немного потёртых шортах бренда, который не раз предлагал его родителям сотрудничество, и смотрел на телефоне видео, как сделать бенто-тортики, когда дверь отворилась и вошёл мокрый, недовольный Джисон, немного обречённо вздыхая. — Ахахаха, Хани, ты где был? Что за вид побитого щенка? — Ой, не спрашивай. Ты-то чего так рано ушёл? Хан подошёл к своему рюкзаку и начал быстро снимать с себя промокшие вещи. Он быстро переоделся в свою старую домашнюю одежду, которая уже давно стала ему мала, но Джисону она нравилась. Он уже давно перестал просить ему что-либо покупать. Знал, чем всё закончится. На его вопрос, в прочем, ответа так и не было. Блондин замялся, что-то промямлил и, выключив видео, зарылся головой в подушку. Оба понимали, что не хотят сейчас разговаривать на эту тему. Да и не получилось. В тот самый момент, когда Джисон закончил переодеваться, ввалилась остальная часть парней, которые о чём-то весело спорили. — О, парни. Вот вы где. Вас искал Чан. Хотел сказать, что ужин уже давно начался. Идите скорее, он заканчивается через сорок минут, — рыжий парень похлопал Хана по плечу, кивнул Феликсу и ушёл в глубь домика играть с парнями в карты. Друзья переглянулись и, не сговаривались, одновременно быстрым шагом выбежали из спальни. Столовая оказалась на удивление просторной, с высокими потолками и большими окнами, выходящими в сад, который сейчас был погружен в сумерки. Несмотря на размеры, помещение выглядело немного опустевшим. Длинные деревянные столы, рассчитанные на большое количество людей, были почти полностью пусты. Лишь в одном углу виднелась небольшая компания, тихо доедающая свои порции. У дальней стены, возле входа на кухню, стояла невысокая, но очень крепкая женщина с добрым лицом и белым фартуком, явно повариха. Она уже собирала пустые тарелки. — О, вот и вы, сорванцы, — улыбнулась она, заметив Феликса и Хана. — Я уж думала, вы совсем про ужин забыли. Господин Чан велел мне вас подождать, но время поджимает. Она поспешно отошла к плите и принесла им два подноса. На них стояли две большие, но неполные тарелки с карри и рисом. Аромат специй, хоть и смешанный с запахом уже остывшей еды, все равно был очень аппетитным. Рядом стояли два стакана с густым, тёмно-вишневым компотом. — Я оставила для вас, на мой вид, самое лучшее, — она подмигнула, ставя подносы на ближайший свободный стол. — Ешьте скорее, через полчаса я посуду мыть начну. — Спасибо вам огромное! Вы нас просто спасли! — искренне воскликнул Хан, чувствуя, как урчит в животе. — Мы очень благодарны! — добавил Феликс, уже предвкушая горячую еду. Они быстро забрали подносы и уселись за большой, прохладный стол. Они принялись уплетать карри, стараясь не тратить ни минуты, пока повариха шумно убирала позади них.

***

После завтрака все школьные группы ждали у входа в здание, где выдают снаряжение, а также где дополнительно продаются утеплённые вещи, снэки и многое другое. Ребята, как и их учителя, были в огромном предвкушении, что же их ждёт. Наконец, к ним навстречу вышел человек. Он был крупного телосложения, широкоплечий, с явными трицепсами, кожа бронзового цвета, всё кричит о том, что этот человек проводит на улице всё своё свободное и занятое время. Глаза добрые, больше похожи на щенячие, в уголку глаза еле заметные морщинки, сразу становится понятно, что он часто улыбается. Он был одет в профессиональный ярко-красный костюм с крупной надписью INSTRUCTOR на груди и спине. — Добро пожаловать на курорт «Пик совершенства», — из-за того, что он сказал те же слова с той же интонацией, что и вчерашний гид, многие начали хихикать. Но тот не обратил на это никакого внимания. «Мм, неконфликтный, — заинтересованно подумал Джисон, задумчиво проводя глазами по телу мужчины, после будто очнувшись, с силой хлопнул себя по щекам. — СОВСЕМ ЁБНУЛСЯ?! НА ЧУЖИХ МУЖИКОВ ЗАСМАТРИВАЕШЬСЯ?! ДЖИСОН, Я ТЕБЕ ЗАДНИЦУ НАДЕРУ! У ТЕБЯ СВОЙ ЕСТЬ.» — Меня зовут Чин-хэ, и я ваш личный тренер на всё ваше пребывание в этом месте. Обращайтесь без повода и без! — тем временем мужчина представился. Ребята снова начали хихикать из-за того, что он оговорился, из-за чего тот сделал небольшую паузу, оглядывая всех. Его взгляд зацепился за блондинистые локоны Феликса, который что-то шептал Хану, а тот ему активно отвечал, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг, из-за чего мужчина завис на несколько секунд, после с улыбкой продолжил. — Первый раз на склоне — это всегда смесь восторга и легкого мандража, но не переживайте, я здесь, чтобы всё прошло гладко. Давай начнем с самого важного: подбора снаряжения и правил «дорожного движения» на горе. Для новичка правильный выбор — это 70% успеха. Вам не нужны профессиональные жесткие модели, на них вы просто не сможете повернуть. Если вы планируете кататься на лыжах, то ищите категорию All-mountain — это универсальный вариант для подготовленных трасс. Если вам больше интересен сноуборд, тут есть свои особенности: учтите, что доска по размеру должна доставать вам до подбородка, Для первого раза лучше всего подойдет Rocker или Flat. На них меньше шансов «поймать кант» и упасть на ровном месте. — Тренер, простите! — одноклассница Джисона смело подняла руку. Она любила задавать вопросы преподавателям и в целом была очень любознательной. — А что такое «поймать кант»? — Хороший вопрос, милая, — при таком обращении девушка покраснела и смущенно опустила голову, пытаясь прикрыть лицо своими волосами. — Кант — это металическая кромка по краям сноуборда. Она позволяет сцепляться со снегом и помогает управлять доской. Если ты поймала кант, то доска остановится, а ты жёстко упадёшь чаще всего носом в снег. — С-спасибо за объяснения, — несколько раз кивнула девушка, а мужчина удовлетворённо вернулся к тому, о чём говорил. — Самое важное для сноуборда для новичка — мягкая доска и ботинки. Ботинок должен плотно облегать ногу, но не давить до боли. Очень важно правильно подобрать свой размер. С этим всё. Что по защите: шлем — обязательно, даже если вы планируете просто находиться на склоне без чего-либо; маска — у нас они все универсальные, так что труда с подбором не составит; по желание наколенники, нарукавники, всё это есть. Дальше он начал говорить, про правила поведения на склоне, но Джисону и Феликсу это было неинтересно. У них завязался свой разговор, который иногда переходил в глупое хихиканье. Они перекидывались шутками, пытаясь не засмеяться, а кто не выдержит, тот лох, всё просто. Наконец, договорив свой огромный монолог о том, что все должны друг друга уважать, их впустили внутрь. Как только Джисон открыл дверь и зашел внутрь, его сразу обдало теплом и коктейлем из запахов — смесь аромата горячего воска и мази для лыж, едва уловимый запах резины и свежестью. Первое, что увидел Хан, это пол: он был застрелен толстым слоем чёрного резинового мата, из-за чего вся вода от растаянного снега стекала и не образовывала луж. Впереди тянулись длинные деревянные стойки регистрации, за которыми приветливо им улыбались несколько молодых девушек. К слову, задерживаться группы там не стали и прошли мимо них, следуя за тренером. Заходя в новое помещение, все ребята дружно ахнули, попадая под чары. Огромные стеллажи с «рожками», на которые надеты горнолыжные ботинки, высокие металлические конструкции, где сотни пар лыж стоят вертикально, разделённые по ростовкам. Сноуборды висели прямо на стенах, будто это тако интерьер и трогать их категорически запрещено. — Это наша гордость, — Чин-хэ вскинул подбородок, выглядел он по-настоящему счастливым, наблюдая за изумленными лицами. — Но отсюда мы ничего брать не будем. Всё это будет предоставлено специальными людьми, которые стоят во-о-он там. Мужчина указал на дальний угол, где стояли около десятка сотрудников. Пока мастера работали, подгоняя оборудование под каждого спортсмена, в зале воцарилась рабочая суета. Слышались щелчки застёгивающихся креплений, жужжание сканеров и короткие команды техников. Ребята переглядывались, понимая: сейчас они будут покорять вершины в прямом смысле. Когда последний ботинок был защёлкнут, а шлемы плотно подогнаны, тренер коротким жестом указал на массивные автоматические двери. — Двигаемся к выходу. Привыкайте к весу снаряжения сразу, — скомандовал он. Они оказались на широкой террасе, от которой вниз уходил пологий склон, залитый светом мощных прожекторов. Это был первый уровень – трасса для новичков, но даже она здесь выглядела безупречно. Снег, обработанный ратраками (специальное транспортное средство на гусеничном ходу, предназначенное для уплотнения, выравнивания и подготовки снежного покрытия), лежал ровными параллельными линиями, создавая знаменитый эффект «вельвета». Тренер начал заново рассказывать то, что ребята слышали пятый раз. Хан скучающе отвёл взгляд. Его глаза блуждали по просторам, пока не наткнулись на хитрый взгляд Феликса. Джисон вопросительно выгнул бровь, заставляя блондина зловеще хихикнуть. — Скучно, — одними губами произнес Ликс, поправляя маску. — Пошли, пока никто на нас внимания не обращает. Хан коротко усмехнулся. Адреналин уже начал закипать в крови, вытесняя скуку. Они начали медленно, почти ювелирно переступать ногами, ловко маневрируя среди рядов учеников. Парни почти дошли до последних рядов их окликнули, заставляя в унисон застонать. — Эй, парни! — парень в профессиональной экипировке догнал их, немного нахмурившись. — Я так понимаю, вы не новички? Почему не терпится перейти на следующий склон? Хан немного смутился. Не говорить же ему, что он вообще ни разу на сноуборде не стоял? Феликс в свою очередь гордо поднял голову и не отводил глаза от чужих ни на секунду, пытаясь доказать, что они заслуживают того, чтобы их отпустили. Троица стояли так минуту, проведя их в гробовом молчании. После же Чин-хэ громко рассмеялся. — Ну вы даёте! Сбежать без ведома даже вашего куратора? Ну ребя-я-ят. — он покачал головой, хитро улыбаясь и наклоняясь намного ближе к лицу Феликса, заставляя его немного отпрянуть назад, потупив взгляд. — Ну пойдёмте. Только одних я вас не пущу! Я иду с вами! Чин-хэ выпрямился, поправил перчатки и коротким жестом указал в сторону подъёмника, который вёл к трассе средней сложности. — Раз вы такие смелые, то «зелёнку» пропустим, — хмыкнул тренер, ловко разворачиваясь на своих лыжах. — Но учтите: если я увижу, что кто-то из вас теряет кант или не контролирует скорость, вернемся в «детский сад» и будете отрабатывать стойку до рассвета. Джисон сглотнул. Внутри него боролись два чувства: дикий восторг от того, что они «сбежали» от нудной лекции, и леденящий ужас. Он ведь действительно ни разу не стоял на сноуборде, а сейчас ему предстояло спускаться по трассе, где ошибка могла привести к эффектному, но крайне болезненному падению. — Но сначала познакомимся! Моё имя вы уже знаете.. — он сделал паузу, смотря исключительно на блондина, который растерянно переглянулись с Джисоном. Хан видел, как Феликс начинает раздражаться с этого парня. Ему никогда не нравились громкие бежнадёжные романтики. Глазами пытаясь успокоить друга, брюнет решил взять инициативу на себя. — Меня зовут Джисон, а это — Феликс. — Чудесные имена! Чин-хэ широко улыбнулся, и его глаза превратились в узкие полумесяцы. — Феликс и Джисон. Что ж, я запомню. А теперь – за мной, недобеглецы! Они двинулись к турникетам. Хан старался выглядеть как можно естественнее, но каждая мышца сжималась в каком-то неестественно напряжении. Сноуборд под мышкой начал казаться парню непосильным грузом, который был ему не по силам. Феликс же, напротив, двигался уверенно, хотя его поджатые губы выдавали крайнюю степень недовольства навязчивым вниманием тренера. Когда они подошли к очереди на подъёмник, Чин-хэ ловко проскочил вперёд, придерживая турникет для ребят и уверенно игнорируя недовольный взгляды людей, которые должны были поехать следующими. — А это.. — Феликс не успел договорить, как его уже затолкали в будку, закрывая дверь. — Поедем втроём, — скомандовал тренер, прежде чем отпустить руку блондина, нежно провёл по ней от локтя до кисти. Из-за чего Феликса будто передёрнуло. Он быстро убрал руку и сел рядом с Ханом, смотря недовольным взглядом на сидящего напротив. — Буду проводить инструктаж в воздухе, чтобы не терять время. — начал он, но замер, впервые осознанно глядя на Джисона, который сосредоточенно смотрел на открывшийся пейзаж из множества деревьев, узких прокатанных тропинок и множества снега. — Эй, Джисон-и! Хан вздрогнул от такого обращения, в шоке переведя взгляд на парня, который весело улыбался. Брюнет не мог поверить. Они знакомы всего ничего, час от силы, а он уже называет его такой милой формой имени. Рефлекторно Джисон облизнул нижнюю губу, тут же прикусывая её. — Ты чего такой бледный? — продолжил тренер, оглядывая парня оценивающим взглядом. — Только не говори мне, что ты боишься высоты больше, чем гнева вашего куратора. — Пф, нет конечно, — закатил глаза Хан и наклонился к Чин-хэ ближе. — Но не забывайте, что не только нам попадёт. Вы всё это устроили. Могли бы просто нас остановить. — Ха-ха-ха, если бы я вас остановил, вы бы сразу же прекратили пытаться ускользнуть? — М-м-м, — Джисон задумчиво провёл пальцем от своих губ к уху. Чин-хэ невольно залюбовался красивым лицом брюнета, подмечая, что друг блондинчика тоже ничего. «Если не получится с красавчиком, можно попробовать хотя бы с этим. Джисоном. Он намного лучше идёт на контакт.» — ухмыльнулся тренер, расслабленно откидываясь на спинку жёсткой скамейки. — Ты выглядишь очень бледным, поэтому и спросил. — Я... я просто сосредоточен, — выдавил из себя Хан, стараясь не смотреть вниз, где под ними проплывали острые верхушки елей. — Он первый раз стоит на доске, — вдруг подал голос Феликс, бросив колючий взгляд на Чин-хэ. — Поэтому вы должны были нас остановить, а не подбивать это сделать. Тогда Джисон сегодня хотя бы научился на ней стоять, прежде чем мы поехали сюда. Я специально делал всё более заметно, чтобы вы нас остановили. Поэтому, если он расшибётся, я вас убью. Хан в шоке уставился на друга. Он и не собирался сегодня на трассу второго уровня? Джисон привык, что они с Ликсом — команда, два сапога пара, вечно влипающие в авантюры. Но он никогда не видел друга таким. Ли Феликс, который обычно светился добротой и мягкостью, сейчас превратился в натянутую струну, в живой щит, готовый в любой момент броситься на защиту. Когда Чин-хэ снова заговорил, Джисон едва слышал его. Всё его внимание было приковано к напряжённым плечам Феликса. Ему хотелось сжать его ладонь и поблагодарить, но горло перехватило. Эта преданность друга тронула его до самой глубины души, заставляя на мгновение забыть и о сноуборде, и о высоте. В этот момент Джисон понял: что бы ни случилось на этом склоне, он не пропадёт. Потому что Феликс просто не даст ему упасть. — Так это был «призыв о помощи»? — Чин-хэ весело фыркнул, подаваясь вперед и сокращая расстояние между собой и парнями до минимума. — Прости, Ликс-и, но я привык отвечать на вызовы, а не на жалобы. Ты так старательно привлекал внимание, что я просто не мог позволить такому таланту пропасть на детском учебном склоне. — Ты!.. — блондин хотел было вскочить, но Чин-хэ уже перевёл взгляд на Джисона, который все ещё переваривал признание друга. Рука Чин-хэ как бы невзначай легла на колено Хана. Это было мимолётное движение, почти дружеское, но Джисон почувствовал, как через плотную ткань штанов передаётся уверенное тепло чужой ладони. — Значит, первый раз? — голос тренера стал ниже, в нем проскользнули бархатистые нотки. — Что ж, это даже лучше. Ты ещё не успел набраться неправильных привычек. Я буду твоим личным стражем, Джисон-и. Обещаю, ты не просто не расшибёшься, ты почувствуешь, что рождён для этого. Феликс резко перехватил руку Чин-хэ, сбрасывая её с колена друга. Его глаза буквально метали молнии. — Хватит паясничать. Мы спускаемся, и Джисон едет со мной на учебку. — Слишком поздно, — Чин-хэ указал пальцем в окно, где уже показалась вышка верхней станции. — Кабинка открывается только наверху. А там, мой дорогой защитник, всего два пути: либо на трассу, либо обратно на подъёмнике, как... — он сделал паузу, подбирая слово, — ...как проигравшие. Неужели ты хочешь, чтобы Джисон запомнил свой первый раз как позорное возвращение в пустой кабине? Хан посмотрел вниз. Склон крутой дугой показывал ему, насколько он жалок, что даже не может на него вступить. В глазах плескалась смесь страха и азарта, а адреналин подскочил в крови. Парень в порыве посмотрел на Феликса, который сидел с нахмуренным взглядом, за которым скрывалось беспокойство, которое мог отличить только Джисон. — Всё в порядке, Ликс, если бы я не хотел, то не сел бы в эту кабинку. — Смотри на него, Феликс. Твой друг храбрее, чем ты думаешь. Кабинка мягко качнулась, въезжая в терминал. Двери с шипением разъехались. Чин-хэ первым выпрыгнул на бетонную платформу и обернулся, протягивая руку — сначала Джисону. — Доверься мне, — произнёс он, игнорируя испепеляющий взгляд Феликса. — Я научу тебя летать. Хан помедлил секунду, чувствуя на себе груз ответственности за эту авантюру, и вложил свою ладонь в руку тренера. Ладонь Чин-хэ была сухой и крепкой. Когда Джисон вышел, тренер не спешил отпускать его руку, слегка сжав пальцы, прежде чем отступить, чтобы дать выйти Феликсу. — Ну что, «смертники», — Чин-хэ поправил воротник своей куртки и кивнул в сторону заснеженного гребня, — надевайте снаряжение. Джисон, иди сюда, я помогу тебе с креплениями. А ты, Феликс... постарайся не отставать. Не хотелось бы, чтобы ты потерялся в темноте, пока я буду занят твоим другом. Слова Чин-хэ повисли в морозном воздухе. Джисон почувствовал, как по спине пробежал холодок, и на этот раз не от ветра. Двусмысленность в голосе тренера была настолько очевидной, что даже тупой понял, что на его задницу претендуют. Небольшая паника накрыла Хана, которую он тут же постарался скрыть. Это не отец. Джисон сильнее. Он справится, если что. Феликс не оставит его с ним наедине. Всё будет хорошо. Парень сделал глубоких вдох, потом выдох. Блондин, едва спрыгнув на платформу, тут же оказался рядом с Ханом, практически плечом к плечу, обозначая свою территорию. Его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах заиграли желваки. — Обойдётся, — отрезал Ликс, и его голос на холоде звучал на удивление твердо. — Я сам помогу ему с креплениями. Я не первый день в горах. — Ну, как знаете, — протянул тренер, отступая на шаг и вскидывая сноуборд на плечо. — Но учти, Джисон: на этом склоне ошибки стоят дорого. Здесь нельзя просто «притвориться» смелым. Здесь нужно либо сдаться, либо идти до конца. Хан сглотнул. Он чувствовал, как ладонь, которую только что сжимал Чин-хэ, всё ещё горит. Это прикосновение было властным, почти собственническим. Он посмотрел на свою доску, затем на чёрный, уходящий в никуда склон. — Хани, ты в порядке? Этот мудак.. Что он о себе возомнил? — проговорил Феликс, но, заметив состояние друга, взял его за плечи и заставил посмотреть на себя. — Если тебе плохо, так и скажи, мы просто спустимся обратно. Я не хочу рисковать тобой. Мне Минхо потом голову открутит, если что. Упоминание учителя Ли так рассмешило Хана, что он не смог сдержать громкого смешка. — А он тут причём? — брюнет достал руку из перчатки, чтобы вытереть мокрый уголок глаза. — Как это причём? Он почти твой парень. Меня подвесят вниз головой на воротах школы и приставят табличку, чтобы в меня кидались тухлыми помидорами, которые я, кстати, всей своей душой ненавижу. Джисон ещё раз тихо хмыкнул, представляя эту картину, и тревога, вызванная двусмысленными фразами тренера, немного отступила. Феликс всегда умел разрядить обстановку своим нелепым, но искренним беспокойством. — Ладно, — Хан хлопнул друга по плечу, натягивая перчатку обратно и переводя взгляд на Чин-хэ, которые прислушивался к их разговору, нелепо пытаясь себя не выдать. — Минхо будет недоволен только в том случае, если я признаю поражение. А я не собираюсь давать повод поссориться с ним. Это будет... слишком. — А я бы с ним поссорился. Может тогда он бы понял, что ты важен для него на не на сто процентов, а на все сто пятьдесят, если не больше. Джисон не стал комментировать эти слова. Он знал, что это может сработать. Но что, если чувства Минхо не настолько сильные? Парень боялся, что если они поссорятся, то Ли вздохнёт с облегчением, отпустит и пойдёт дальше. В то время как Хан умрёт. В прямом смысле этого слова.

***

Холодный ветер ударил в лицо, едва Джисон оттолкнулся от края. Снежная пыль взметнулась из-под канта, застилая обзор, но парень упрямо сжал зубы. В ушах свистело, а сердце колотилось где-то в самом горле, отсчитывая секунды этого безумного спуска. Рядом, чуть впереди, уверенно шёл Феликс, периодически оглядываясь, чтобы убедиться, что друг всё ещё в вертикальном положении. «Либо сдаться, либо идти до конца», — слова Чин-хэ набатом стучали в голове. Джисон видел его высокую фигуру на вершине, которая быстро превращалась в темную точку. Он не хотел сдаваться. Не перед ним. И уж точно не перед собственным страхом. Склон становился всё круче. Скорость росла быстрее, чем Хан успевал её контролировать. Доска под ногами начала мелко дрожать — верный признак того, что он теряет сцепление с поверхностью. — Хани, притормаживай! — крикнул Феликс, его голос едва дошёл до ушей парня сквозь шум сильного ветра. — Впереди крутой поворот, уходи на задний кант! Но теория и практика — разные вещи, особенно когда перед глазами только белая пелена и чёрная бездна обрыва. Джисон попытался перенести вес тела, как учил Феликс, когда они только узнали о том, что поедут в горы. «Мягко, Хани, работай коленями, не зажимайся, — прозвучал в памяти голос блондина. — Иначе ты точно навернёшься при первой же возможности. Расслабься и доверься своим ощущениям.» Однако паника оказалась сильнее. Вместо того чтобы плавно войти в дугу, Хан резко дёрнул корпусом. Передний край доски коварно впился в плотный снег. Мир вокруг мгновенно перевернулся. Джисона подбросило, инерция швырнула его тело вперёд, лишая какой-либо опоры. На мгновение он почувствовал пугающую невесомость, а затем — сильный удар. Его вынесло с трассы, прямиком в заснеженный кювет, скрытый за крутым изгибом склона. Звук удара о жёсткий наст и глухой хруст веток подлеска потонули в тишине гор. Джисон несколько раз перекувыркнулся, теряя ориентацию в пространстве, пока наконец не замер, уткнувшись лицом в ледяной твёрдый и застывший снег. Тишина. Мир замер. Единственное, что он слышал — это своё прерывистое, хриплое дыхание и бешеный стук пульса в висках. Правое плечо пронзило острой болью, а ноги, пристёгнутые к доске, запутались в какой-то коряге. — Джисон! — истошный крик Феликса сверху показался далёким, будто из другого измерения. — Джисон, отзовись! Ты меня слышишь?! — Господи, Джисони, как так? — Чин-хэ быстро сошёл с лыж, подбегая к брюнету и отстёгивая доску. — Кости все целы? Ноги-руки? Тренер смотрел с нескрываемым беспокойством. Он протянул обе руки, предлагая свою помощь для того, чтобы тот поднялся. — Я... я в порядке, — прохрипел Джисон, хотя на самом деле чувствовал себя так, будто его пропустили через бетономешалку. Он открыл глаза и увидел протянутые руки тренера. Взгляд Чин-хэ метался по лицу парня, выискивая признаки серьезных травм. Чуть поодаль, запыхавшийся и бледный как полотно, затормозил Феликс. Ликс отбросил свою доску в сторону и буквально рухнул на колени рядом с другом, не заботясь о том, что снег мгновенно пропитает штаны. — Хани! Боже, ты так летел... — голос Феликса дрожал. — Не шевелись, вдруг у тебя перелом? Где болит? Джисон осторожно пошевелил пальцами рук, затем ног. Правое плечо отозвалось резкой вспышкой боли, заставив его болезненно поморщиться и прикусить губу. — Плечо, — выдохнул он, принимая помощь Чин-хэ. Тренер осторожно, но крепко обхватил его под спину и за здоровое плечо, помогая принять сидячее положение. Снег забился под куртку и за воротник, обжигая кожу холодом. Чин-хэ аккуратно ощупал сустав Джисона сквозь плотную ткань пуховика. — Похоже на сильный ушиб, возможно, вывих, ничерта непонятно через одежду, — констатировал мужчина, нахмурившись. — Ты совершил классическую ошибку новичка: испугался скорости и «поймал кант». Тебе повезло, что снег здесь глубокий, иначе мы бы сейчас вызывали спасательный вертолёт. — Он проехал половину. По-ло-ви-ну, — раздражённо по слогам проорал в правое ухо Чин-хэ Феликс, заставляя слушавшего непроизвольно поморщиться. — Другие и десяти метров бы не продержались. И это всё, что вы можете сказать? Вы отвратительный тренер. — Да пошёл ты. Личико милое, а на деле кусок дерьма, — покачал головой старший, закатывая глаза. — Что ты сказал?! Джисон, на сколько мог, глубоко вздохнул и рухнул обратно в сугроб с глухим стоном. Вот только ссор им сейчас не хватало. Никто не мог вывести темперамент Феликса. «Господи, за что мне это...» — отрешённо подумал Хан, чувствуя, как холодный снег, забившийся под воротник, начинает подтаивать от тепла кожи и мерзкими ледяными струйками стекать вдоль позвоночника. Он перевёл взгляд на спорящих. Феликс, чей голос сорвался на высокую ноту от возмущения, выглядел сейчас как разъярённый воробей, пытающийся заклевать коршуна. Чин-хэ же, несмотря на свои резкие слова, продолжал крепко держать руку Джисона, словно боясь, что тот провалится сквозь сугроб, хотя он уже лежал в нём по собственной воле. В голове Хана, вопреки боли, начали всплывать картинки их уютного домика. Он буквально наяву почувствовал запах кедровой древесины и жареного мяса. Представил, как пар валит от огромной тарелки кимчи-тигэ, и как горячая вода в душе будет смывать с него этот липкий слой пота, страха и снежной пыли. Сейчас всё это казалось ему недостижимым раем, другой планетой, до которой нужно лететь миллионы световых лет. — Ребята... — слабо позвал он, но его проигнорировали. Джисон попытался хотя бы немного пошевелить плечом, чтобы проверить свои силы, и тут же пожалел об этом. Резкая вспышка боли прошила всё тело от лопатки до самых кончиков пальцев, заставив его судорожно выдохнуть и снова закрыть глаза. «Я не встану. Просто не смогу», — осознание было холодным и трезвым. Тело превратилось в тяжёлый, неповоротливый мешок с костями. Ноги после сумасшедшего спуска дрожали мелкой дрожью, а левая сторона туловища словно одеревенела. Ему казалось, что если он сейчас попробует подняться, его кости просто рассыплются в труху. — Джисон! Брюнет замер, слыша знакомый голос. Феликс резко замолчал, а лицо приобрело испуганное выражение лица. Они оба в унисон произнесли: — Блять, учитель Ли. — Блять, Минхо.