Глава 203 - Он
17 марта 2025 г., 11:18
Хо Линъюнь, очевидно, не знал, кем именно был «он», иначе он бы смог произнести имя в тот момент, когда открыл рот. Однако, независимо от того, был ли это Вэй Хуайгу или Си Хунсюань, все они уже были мертвы.
— В шестой год правления Сяньдэ только фракции Хуа и Пань имели возможность обещать Хо Цину дворянские титулы. — Яо Вэньюй погладил кошачью шею двумя пальцами. — В то время Си Хунсюань ещё не вступил в императорский двор, а Вэй Хуайгу был далёк от возможности сделать это. Почему Ваша Светлость поставила свою ставку на этих двух людей?
— Благородный титул. — Сяо Чие подчеркнул два слова. — Проследите это обещание вверх по иерархии, и вам даже не нужно будет гадать, чтобы перечислить тех немногих, кто мог бы это сделать.
— Основываясь на предположениях о последующей официальной карьере Пэн Фанмяо, обещание дворянского титула, скорее всего, является своего рода маскировкой. Настоящая взятка была чем-то другим. — Разговор о Скорпионах заставил половину тела Кун Лина покрыться холодным потом. — Хотя Цянь Цзинь был министром доходов до восьмого года Сяньдэ, именно Вэй Хуайгу по-прежнему держал реальный контроль над Министерством доходов, начиная с первого года Сяньдэ.
Цянь Цзинь был уволен с должности вместе с Хуа Сыцянем во время восстания в охотничьих угодьях Наньлинь. Однако ключ к деньгам Дачжоу всё ещё не попал в руки Хай Лянъи. Вэй Хуайгу сразу же выступил вперёд и занял должность министра доходов, где он продолжал ходить по кругу с Хай Лянъи. Только когда Вэй Хуайгу был заключён в тюрьму во время дела о военных поставках Либэя, хищение знатными кланами государственной казны во время правления Сяньдэ, что привело к дефициту, который в конечном итоге привёл к поражению войск Чжунбо, наконец всплыло.
Это была сложная, запутанная сеть, в которую были вовлечены не только чиновники из Цюйду, но даже чиновники различных местных органов власти Дачжоу. Если «он» использовал тот же метод, чтобы подбросить тайные пешки и шахматные фигуры в Цзюэси и Цидун, то сколько из них теперь были Скорпионами?
— От этого кровь стынет в жилах, — не удержался Кун Лин. — Это просто…
Разъедает Дачжоу изнутри!
— Не паникуйте. — Шэнь Цзэчуань оглядел господ. Спокойный тон, который он использовал, отбросил беспокойство, которое начинало пропитывать воздух. — Слишком легко выдать себя, когда есть слишком много нитей улик. Даже самая хитрая схема связана ограничениями смертного тела. Манипулирование такой игрой требует много времени и труда, а вовлечение слишком большого количества людей окажется только контрпродуктивным. В конце концов, «слишком много поваров портят бульон».
Цзюэси и Цидун оба не были тем же самым, что и Чжунбо. Чжунбо был результатом слабого управления, в то время как у Цзюэси был Цзян Циншань, который во время своего расследования дефицита с Сюэ Сючжо сделал всё возможное, чтобы помешать благородным кланам и Скорпионам. Между тем, у Цидуна была Ци Чжуинь, главнокомандующая, который отвечала за все территории в Цидуне. У неё была своя собственная основная команда под её командованием, а также Ци Шиюй, чтобы помогать ей в государственных делах. Она никогда не вступала в сговор со Скорпионами. Но Шэнь Цзэчуань был уверен в этот момент, что человек, который подменил зерно командования Бяньцзюнь, был Белым Скорпионом, скрывающимся в Цюйду, и этот Скорпион не пытался заставить Лу Гуанбая поднять мятеж, а хотел довести его до смерти.
Однако Сяо Чие снова устремил взгляд на Хо Линъюня.
— Если именно Скорпионы дали огнестрельное оружие королю И, то кто научил тебя им пользоваться?
Огнестрельное оружие не было широкими мечами и саблями. Будучи уроженцем Дэнчжоу, Хо Линъюнь не имел возможности соприкоснуться с ним до этого, поэтому ему пришлось бы пройти обучение, если бы он хотел оружие с мастерством. Сяо Чие стрелял из него и прикасался к нему раньше в Цюйду, и поэтому он знал это оружие как свои пять пальцев. Оставляя в стороне вопрос о том, знал ли сам король И, как им пользоваться, если бы он знал, что Хо Линъюнь умеет им пользоваться, он бы не держал Хо Линъюня рядом с собой, не приняв хотя бы мер предосторожности против последнего.
Хо Линюнь поджал губы, его выражение лица стало торжественным в тишине. Через мгновение он ответил:
— Старый Фан Десятый.
Это было одной из причин, по которой Старый Фан Десятый был готов объединиться с Хо Линъюнем, чтобы убрать короля И из уравнения. Он быстро учился, когда дело доходило до использования огнестрельного оружия, и он мог перемещаться рядом с королём И. Более того, он мог выкачивать из него информацию о хранилище денег, а также следить за перемещениями короля И.
— После того, как Дуньчжоу был отвоёван, Ян Цю и Старый Фан Десятый начали чувствовать себя беспокойно, — продолжил Хо Линъюнь. — К тому времени, как Цичжоу достиг соглашения с Либэем и Цидуном, Фаньчжоу и Дэнчжоу уже столкнулись с ситуацией, когда для их подавления были отправлены вооруженные силы. Они боялись, что король И не выдержит угрозы, и в итоге открыли ворота, чтобы сдаться, поэтому они решили сделать первый шаг, чтобы покончить с ним и опустошить денежное хранилище.
Хо Линъюнь использовал хранилище денег как приманку и сжёг Ян Цю и Старого Фана Десятого заживо. Эта сумма денег теперь была в его руках, и он был единственным, кто знал, где она находится. Это также придало ему уверенности, чтобы осмелиться вести переговоры с Шэнь Цзэчуанем и Сяо Чие.
Взгляд Хо Линъюня метался между Шэнь Цзэчуанем и Сяо Чие.
— Я умею пользоваться огнестрельным оружием и могу обучать либэйскую бронекавалерию и войска гарнизона Цичжоу. Он посмотрел на Сяо Чие. — Вы хотите атаковать Дуаньчжоу во втором месяце. Можете перевести меня в авангардный отряд. Я могу возглавить оставшиеся войска гарнизона Дэнчжоу.
Фэй Шэн долго стоял на коленях сбоку, и выражение его лица тут же изменилось. Только после того, как он на мгновение взял себя в руки, он сказал:
— Не мое дело прерывать Господина, но этот вопрос касается безопасности как Дуаньчжоу, так и Второго Господина, поэтому у меня не остается выбора, кроме как сказать несколько слов. Этот человек изворотлив, и неуместно ставить его рядом со Вторым Господином и Господином. У Второго Господина тоже нет недостатка в генералах. Кроме того, на этот раз за мной следует Старейшина Инь.
Фэй Шэн сейчас действительно проявил должную осмотрительность. Его опасения по поводу Хо Линъюня были не без оснований. Инь Чан был тем, кто покорил Фаньчжоу! Если бы не подлые уловки этого Хо Линъюня, Инь Чан не получил бы выволочку. Это было просто поразительно. Инь Чан разгромил Фаньчжоу, но Хо Линъюнь в итоге получил львиную долю заслуг, создав впечатление, что только благодаря поджогу Хо Линъюня им удалось разгромить Фаньчжоу.
И это ещё не всё. Фэй Шэн обнаружил, что Хо Линъюнь был человеком, который мог терпеть и осмеливался быть безжалостным. Когда он делал свой ход, он наносил удар с эффективностью и решительностью. Его мстительность была почти на одном уровне с Шэнь Цзэчуанем. Такой человек обладал и способностями, и собственным умом. Позволить Хо Линъюню остаться рядом с Шэнь Цзэчуанем означало угрожать положению Фэй Шэна, а Фэй Шэн не желал давать Хо Линъюню такую возможность.
Фэй Шэн был очень чётко в том, как все работает, и он также знал, где были его собственные возможности. Он осмелился заговорить, чтобы прервать этот поток сейчас, потому что он мог точно сказать, что Сяо Чие не нравится Хо Линъюнь.
Конечно же, Сяо Чие вообще не хотел отвечать Хо Линъюню. Ему нужно было огнестрельное оружие, но ему не нужен был Хо Линъюнь. Дуаньчжоу мог быть только его — Сяо Цеаня — игровой площадкой. Он так долго останавливался в Цичжоу, проводя каждый день на военных полигонах Бэйюань и надевая тяжёлые доспехи для тренировок со «Скорпионами» Хайригу, и всё это только для того, чтобы найти прорыв, который мог бы изменить текущую ситуацию в Либэе и переломить ход событий в свою пользу. Если бы он сменил авангард на Хо Линъюня, то это, несомненно, стало бы тяжёлым ударом по животам либэйской бронекавалерии, чей моральный дух и так был низок.
У Шэнь Цзэчуаня после долгого сидения заболели поясница и спина. Распухшие следы зубов на внутренней стороне бедер ещё не прошли. То, что он сказал Сяо Чие утром о том, что его мысли в водовороте, не было ложью. И теперь его мысли были в дымке тумана, и не благодаря Белым Скорпионам. Им всё ещё нужно было начать отправлять провизию в Дуньчжоу днём, и пайки, необходимые для битвы в Дуаньчжоу, должны были пойти первыми... Затем был ещё и щекотливый вопрос о том, можно ли использовать Хо Линъюня — или нет.
— Поскольку молодой господин Хо настроился на это… — сказал Яо Вэньюй Шэнь Цзэчуаню. — Ваша Светлость, императорские гвардейцы недавно набирали новых рекрутов, не так ли?
Это верно.
Шэнь Цзэчуань сразу понял намерение Яо Вэньюя.
Поставьте Хо Линъюня в императорскую гвардию, и Хо Линъюнь не сможет действовать так, как ему заблагорассудится, учитывая опасения Фэй Шэна по отношению к нему, а с Цяо Тянья, присматривающим за ними, Фэй Шэн не мог зайти слишком далеко, растоптав Хо Линъюня. Они не только могли отдалить его от Шэнь Цзэчуаня, сделав это, но и могли использовать его вместо того, чтобы позволить ему пропадать зря. Более того, оставив и Цяо Тянья, и Хо Линъюня в качестве двойных сдерживающих факторов, чтобы держать Фэй Шэна под контролем, это также могло послужить предупреждением Фэй Шэну, который постепенно становился всё более и более «отчуждённым», напоминая ему не позволять успеху вскружить ему голову.
— Фэй Шэн, — сказал Шэнь Цзэчуань, — Выбирай из оставшихся войск гарнизона Дэнчжоу. Мы возьмём всех, кто соответствует твоим критериям отбора, включая этого молодого мастера Хо.
Фэй Шэну достаточно было подумать об этом, чтобы понять смысл этого приказа. Его сердце сжалось, но ему пришлось сделать вид, что он с радостью его принимает.
— Я с уважением последую распоряжениям Господина. Но эти войска гарнизона Дэнчжоу — все старые знакомые Хо Линъюня. Они не обязательно захотят служить в императорской гвардии.
— Это потому, что ты недостаточно их вознаграждаешь. — Сяо Чие поднял левую руку и повернул кольцо на большом пальце правой руки обратно в исходное положение. В его глазах не было улыбки. — Как только они присоединятся к императорским гвардейцам, они больше не будут уроженцами Дэнчжоу. Их имена в предыдущем военном реестре Дэнчжоу могут быть вычеркнуты.
Сяо Чие сказал достаточно, чтобы донести свою точку зрения.
С императорской армией, которую принял Второй Господин в свои ранние годы, было даже сложнее иметь дело, чем с гарнизонными войсками Дэнчжоу, и его способ управления подчинёнными был не чем иным, как справедливым распределением наград и наказаний. Сяо Чие напоминал Фэй Шэну, что эти оставшиеся солдаты Дэнчжоу могут покинуть своё зарегистрированное место происхождения, как только присоединятся к императорским гвардейцам, и могут даже быть освобождёнными от полевых налогов в Цичжоу. Пока он мог хорошо выполнять задачу, которую ему поручил Шэнь Цзэчуань, чего он не смог бы достичь?
Фэй Шэн понял, что он имел в виду, и поспешно подтвердил его приказ.
◈ ◈ ◈
К тому времени, как встреча закончилась, было уже поздно. Цяо Тянья отвёз Яо Вэньюя обратно во двор.
Дорожки из каменных плит во дворе были расчищены, на них не было ни пятнышка снега. Они также посыпали их солью, опасаясь, что инвалидная коляска может заскользить при подъёме. Недавно посаженные сливовые цветы все завяли, опавшие красные цветы замерли в объятиях своих ветвей; покрытые льдом и снегом, они представляли собой сцену, которая казалась особенно мрачной и пустынной. Дорога сегодня была сырой, поэтому Цяо Тянья шёл медленно, удерживая инвалидную коляску устойчивой и ровной, пока он толкал её вперёд.
Кота Яо Вэньюя звали «Хуну». Если бы он не потягивался и не облизывал лапы под карнизом, он бы устроился на коленях Яо Вэньюя, и крепко спал, выставив живот. Сейчас он был маленьким сгустком энергии, он тёр лапы о рукава Яо Вэньюя и крепко вжимался в его ладонь.
Яо Вэньюй опустил пальцы, чтобы почесать Хуну. Фонари по бокам освещали его лицо. В последнее время он немного поправился, и выглядел намного лучше по сравнению с тем временем, когда впервые прибыл. Это был Яо Юаньчжо с выдающимися манерами и одухотворённой внешностью.
Цяо Тянья молчал. Его взгляд метнулся к воротнику Яо Вэньюя, прежде чем он перевёл его на манжеты рукавов Яо Вэньюя.
Сегодня они не обменялись ни единым словом.
Инвалидная коляска въехала через дверь, и служитель под карнизом направился внутрь, чтобы принести горячую воду. Яо Вэньюй сидел во внутренней комнате и читал свои книги, в то время как Цяо Тянья снял свой клинок и встал снаружи, чтобы посмотреть на свою цитру.
Прошло много времени, и все слуги вышли из комнаты тихо закрыв за собой дверь. Обычно Цяо Тянья был тем, кто лично купал Яо Вэньюя без какой-либо помощи от других. Юаньчжо любил быть чистым, и он не мог уснуть, если не помылся. Каждый раз, когда Цяо Тянья вытирал его волосы, он сидел тихо.
Он, казалось, принял жалкую фигуру, которую он сейчас представлял, но только в той степени, что никому другому, кроме Цяо Тянья, не было позволено смотреть. Это был предел того, что он мог вынести.
Цяо Тянья простоял около часа, прежде чем наконец услышал, как Яо Вэньюй тихонько позвал изнутри:
— … Цяо Сунъюэ.
Пальцы Цяо Тянья, слабо перебиравшие струны цитры, замерли, но он не ответил, словно не слышал его.
После минуты молчания Яо Вэньюй продолжил:
— …пора спать.
Колокольчики под карнизом зашевелились, притягивая одиночество ветра. Яо Вэньюй увидел сквозь свисающие шторы тень Цяо Тянья, отбрасываемую на них. Казалось, он простоял там довольно долго. Услышав Яо Вэньюя, он на мгновение остановился, прежде чем поднять шторы и войти.
Свет свечи был очень тусклым. Яо Вэньюй в этот час не жаждал света, ибо это было началом его слабости и беспомощности каждый день. Хуну зарылся в постель и игриво ударил по углу одеяла, совершенно не осознавая неловкости в комнате.
Яо Вэньюй ещё не успел понять выражение своих глаз, когда Цяо Тянья наклонился вперёд со спокойствием и самообладанием, чтобы вынести его из инвалидной коляски. Их одежды соприкоснулись, и Цяо Тянья положил руку Яо Вэньюя себе на плечо. В то же время Яо Вэньюй коснулся спины Цяо Тянья, его пальцы слегка содрогнулись.
Юаньчжо был очень сдержанным человеком; это было следствием его воспитания как добродетельного джентльмена.
Цяо Тянья развязал волосы Яо Вэнья. Именно в этот момент выражение его глаз было сосредоточенным... настолько сосредоточенным, что Яо Вэньюй не мог заставить себя встретиться с ними. Всё, что он мог сделать, это опустить глаза, чтобы избежать взгляда Цяо Тянья. Когда его раздели до нижней одежды, Яо Вэнью тихо пробормотал:
— Не надо.
Цяо Тянья на мгновение замер, не выпуская из рук ремень, за который тянул.
Яо Вэньюй внезапно сжал воротник с выражением, похожим на негодование. Он повторил:
— Не надо!
— Не надо что? — Цяо Тянья, который молчал всё это время, посмотрел на него, его лицо было воплощением спокойствия.
— Не трогай меня. — Яо Вэньюй уставился на Цяо Тянья налитыми кровью глазами, как будто Цяо Тянья был великим бедствием. Его ладони слегка дрожали, но слова вырвавшиеся из его уст, были всё ещё: — ... не трогай.
Яо Вэньюй крепко сжал губы и начал сопротивляться. Он толкнул грудь Цяо Тянья, отвергая его прикосновения.
Скрипнуло ротанговое кресло. Вспышки зелёного и белого дрожали в размытом зеркале, когда мантии с широкими рукавами и черные волосы боролись в изгибах рук Цяо Тянья, словно весенние листья, которые слишком хотели убежать с ветром. Цяо Тянья позволил ему устроить сцену, как ему заблагорассудится. Как раз в тот момент, когда Яо Вэньюй собирался соскользнуть на землю, Цяо Тянья внезапно опрокинул ротанговое кресло, схватил запястья Яо Вэньюя и с силой прижал его к шерстяному ковру.
— Чего ты хочешь? — Цяо Тянья одной рукой удерживала запястья Яо Вэньюя, а другой рукой сжимал его лицо, чтобы скорректировать его направление. — Хочешь, чтобы я бросил тебя вот так?
Яо Вэньюй был вынужден поднять голову. Его дыхание участилось, когда он закрыл глаза, прикусив губу, пока она не побледнела. Цяо Тянья отпустил руку, которая держала его подбородок, и зажал её между губами, чтобы не дать ему прикусить их. Он втиснул пальцы, но Яо Вэньюй сжал их, словно хотел выплеснуть свой гнев.
— Чего ты боишься? — Цяо Тянья позволил ему укусить себя, выражение его лица было слегка холодным. — Это была не твоя вина.
Опьянённый Юаньчжо прошлой ночи был совсем другим. Он быстро забыл о боли в ногах и отреагировал на прикосновения в ванной. Благородный молодой господин всё ещё был человеком; то, что он потерял, были его ноги, но не то, что делало его мужчиной. Он был всё ещё так молод, и у него всё ещё были все те же невысказанные желания, которые он держал в секрете. Но у него даже не было возможности удовлетворить себя, и всё же он был обнажен и выставлен напоказ в глазах Цяо Тянья каждую ночь — даже так, он никогда не принимал такое бессильное «я».
— Что не так? — резко спросил Цяо Тянья. — Чувствуешь себя обиженным, потому что я не женщина? Моя дрочка не может быть настолько плохой, верно?
— Прекрати, — лицо Яо Вэньюя выдало его агонию. Всё, что он мог сделать, это уныло крикнуть, лёжа здесь: — Не говори больше ни слова!
Ротанговое кресло, откатившись в сторону, врезалось в небольшую вешалку для одежды, которая наклонилась и врезалась в спину Цяо Тянья. Цяо Тянья даже не моргнул. Под мерцающим светом свечи Цяо Тянья тоже не знал, какая часть его была в ярости.
— Как ты себя видишь? — спросил Цяо Тянья. — Ты считаешь себя изгнанным бессмертным? Разве плохо иметь желания? Ты…
— У меня нет! — Глаза Яо Вэньюя стали совершенно красными. Его голос дрожал, когда он пытался сказать: — У меня нет никаких... Мне они не нужны!
Он не мог опуститься до такой низости и позволить уничтожить последнюю крупицу своего достоинства. С чем бы он тогда остался? У него осталась только эта частичка достоинства, и именно эта частичка достоинства поддерживала его, чтобы он мог сидеть перед другими в этом слабом и хрупком состоянии и принимать всю их жалость.
Когда Яо Вэньюй дрожал, из его глаз текли слёзы. Они делали это против его воли, но его слёзы были вне его контроля, как и его искалеченные ноги. Он стыдился столкнуться с этой стороной себя, так же как он не осмеливался столкнуться с тем, что осталось от его желаний.
Грудь Цяо Тянья вздымалась. Он резко перевернул Яо Вэньюя.
С дурным предчувствием глаза Яо Вэньюя расширились в панике, когда Цяо Тянья притянул его к себе сзади и расстегнул его внутреннюю одежду. Яо Вэньюй яростно боролся, отталкиваясь от рук Цяо Тянья, пока тот сопротивлялся.
— Я не хочу! Цяо Сунъюэ, отпусти меня, дай…
Цяо Тянья нащупал руку Яо Вэньюя, втянул её в свою ладонь и повёл вниз, чтобы удержать предмет позора Яо Вэньюя, положив свою руку поверх руки последнего. Именно так он обнял Яо Вэньюя и услышал, как Яо Вэньюй плачет, когда он оказался с ним лицом к лицу.
Тусклый свет свечи погас, когда они прижались друг к другу в этом пространстве. Лицо Яо Вэньюя было прижато к шерстяному ковру, его щёки были мокрыми от слёз, от невыносимого стыда и негодования. Сдержанный крик вырвался из его горла, крик о достоинстве, которое он потерял в руках Цяо Тянья, и о себе, которого он ясно увидел. Он задыхался между рыданиями, его свободная рука крепко сжимала рукав Цяо Тянья, когда удовольствие от того, что его осквернили и разбили на куски в искусно скользящей ладони Цяо Тянья, нахлынуло на него.
— Убей меня… — Яо Вэньюй задыхался, когда он прохрипел: — Цяо Сунъюэ… Я ненавижу тебя до глубины души…
Всё то время, пока ладонь Цяо Тянья скользила вверх и вниз в темноте, он был прижат к лицу Юаньчжо, слушая рыдания и бормотания Яо Вэньюя, а также его вздохи и хрипы.
— Ты не ошибаешься. — Яо Вэньюй содрогнулся, Цяо Тянья прошептал ему на ухо хриплым голосом со всей серьёзностью: — Ненавидь меня, сколько хочешь.
