Глава 205 - Дуаньчжоу
17 марта 2025 г., 13:57
Только на второй месяц Ци Чжуинь получила ответ на меморандум, который она отправила Цюйду. Она перечитала его, находясь в резиденции в командовании Цанцзюнь, затем сказала Ци Шиюю, лежавшему на кровати:
— Я сказала сражаться с племенем Циншу, но военное министерство отклонило эту идею. Вдовствующая Императрица сказала мне подождать, поскольку она обеспокоена военными расходами, но Чжунбо уже сейчас находится в состоянии войны. Я упущу золотую возможность, если буду ждать дольше.
Ци Шиюй в последнее время чувствовал себя намного лучше, хотя он немного заикался, лёжа на кровати, и ему приходилось сжимать в руках носовой платок, когда он говорил.
— Б-быстрее.
Ци Чжуинь исказила смысл и отложил письмо.
— Верно. Я тороплюсь. Как я могла не торопиться? Если уж на то пошло, то поражение войск Либэя не принесёт Цидуну никакой пользы.
Только тогда Ци Шиюй закончил свои предыдущие слова:
— К-куда такая спешка?!
Откинувшись на спинку стула, Ци Чжуинь услышала, как наложница её отца во дворе причитает и шумит. Она ехала половину ночи на своей лошади вчера вечером, прежде чем приехать, и вот она сейчас сидит и полагается на крепкий чай, чтобы поддержать свой дух. Более того, ей ещё предстояло вернуться позже. Раздосадованная криками, она сказала Ци Шиюю:
— Можешь ли ты сказать ей, чтобы она заткнулась?
Наложница во дворе уже подарила Ци Шиюю сына, и теперь она была воплощением заплаканной красавицы, когда она прислонилась к своей служанке и громко рыдала в сторону комнаты:
— Старый господин... Неужели вы даже не можете позволить мне увидеть Старого господина? Главнокомандующач, как бессердечно с вашей стороны!
Ци Вэй стоял неподвижно под карнизом, наблюдая, как эта наложница плакала, пока не глаза не покраснели и не опухли, и она почти не сползла на землю. Он слегка щёлкнул языком и переступил ногами, чтобы повернуться лицом к стене. Слушать её было для него головной болью.
Ци Шиюй мог сказать, какая это наложница. До того, как у него случился инсульт, он был нежен к прекрасному полу. Он крепко сжал платок, его грудь тяжело вздымалась, когда он закричал со всей силой, на которую был способен:
— Я-я велю тебе заткнуться! — Затем он остановился, чтобы перевести дыхание на мгновение, и прикрыл уголок рта платком, обращаясь к Ци Чжуинь: — Ли-Либэй, у него нет…
— Это было так много лет назад. — Ци Чжуинь взял разговор на себя. — Ты уже в таком возрасте, и ты всё ещё дуешься на Его Светлость? Командующие генералы боевых лагерей Либэя — довольно интересная группа. Они уже не те, что были десять лет назад.
— Затем, затем Сяо Цзимин и Сяо Чие… — Ци Шиюю было трудно говорить, и даже ему пришлось нахмуриться, услышав себя. Он изо всех сил старался говорить более связно. — Могут ли они победить А-Аму-эра? Если сейчас развернуть войска, чтобы навести порядок, Вдовствующая Императрица будет относиться к тебе с подозрением. Когда битва закончится, посмотри, как Цюйду поведёт тебя к з-заданию!
Несколько десятилетий назад Ци Шиюй был очаровательным принцем многих дам Дачжоу. Он был знатного происхождения, и он был красив. Из четырёх великих генералов во время правления Юнъи он был первым, кто сделал себе имя в Цидуне. Даже Фэн Ишэн был высокопоставленным военным офицером под его командованием. Сначала он надеялся получить титул принца, но кто мог ожидать, что Сяо Фансюй внезапно станет выдающимся в перевале Лося? Бронированная кавалерия Либэя вытеснила военную славу гарнизонных войск Цидуна, растоптав Ци Шиюя на всю жизнь.
Между ними не было вражды, хотя они любили сталкиваться друг с другом и даже сражались раньше в Цюйду. Ци Шиюй мало обращал внимания на скромное происхождение Сяо Фансюя, а Сяо Фансюй однажды обозвал Ци Шиюя за то, что у него было только красивое лицо, которое было только внешностью, но не содержанием. Фэн Ишэн был самым старшим среди них, когда он был ещё жив, он приложил много усилий, чтобы Цидун и Либэй смогли оставаться братьями так много лет, а Лу Пинъянь последовал его примеру.
Ци Шиюй принял вызов, чтобы доказать свою ценность, но он никогда не мог ожидать, что останется без сына и наследника законного рождения. Сначала у него была идея выдать Ци Чжуинь замуж за Сяо Цзимина, но в глубине души он чувствовал себя довольно неловко и в конечном итоге не поднимал эту тему.
— Отвести меня на какое задание? — Ци Чжуинь вытащила свой клинок. — Если Либэй погибнет, то и Чжунбо, а если Чжунбо погибнет, то и Даньчэн тоже погибнет. Кого Вдовствующая Императрица собирается призвать к ответу? Саму себя? Несмотря на все свои недостатки, Сяо Цзимин и Сяо Чие оба являются сыновьями Его Старого Светлости. С теми способностями, которыми обладает Хань Чэн, сможет ли он остановить кавалерию Бяньша, когда время придёт? Все могли бы просто позволить государству погибнуть.
Ци Шиюй был настолько ошеломлен ею, что ему стало нечем дышать.
Пока она говорила, Ци Чжуинь налила себе чашку чая и продолжила:
— Тебе следует немного отдохнуть.
— Нет! — упрямая натура Ци Шиюя вышла на первый план, когда он по-детски бросил платок в Ци Чжуинь. — Ты глупая женщина! Ба, торгуйся с Вдовствующей Императрицей. По крайней мере, имей дворянский титул, прежде чем ты п-пойдёшь на войну!
Ци Чжуинь на мгновение замолчала. Она знала, что сердце Ци Шиюя болело за нее. Она уже много лет была главнокомандующей военными силами Пяти Командований Цидуна, но у неё всё ещё не было дворянского звания. Если бы она в будущем получила травму или стала инвалидом, всё, что нужно было бы Цюйду, — это приказ о переводе на бумаге, и они смогли бы её убрать.
— По крайней мере, у тебя будет репутация при жизни, и... — голос Ци Шиюя начал дрожать, — статус после смерти!
В противном случае, спустя сто лет, она, Ци Чжуинь, была бы просто «женщиной клана Ци». Независимо от того, насколько выдающимися были её военные достижения, она никогда не могла оставить позади своё законное имя и титул.
Ци Чжуинь держала чашку пальцами и изучала узоры на ней.
— Солдат знает только, что умирает на поле боя за свою страну; какая необходимость беспокоиться о возвращении своего тела домой после этого? Если я действительно умру в бою, нацарапай моё имя на мемориальной доске дома — этого достаточно. — Она подняла голову и улыбнулась Ци Шиюю. — Наш Цидун находится под контролем других, и мы должны обсуждать каждый отдельный вопрос с Цюйду. Пока Вдовствующая Императрица готова давать нам военное продовольствие, я могу отказаться от титула. Он такой, какой есть.
Никто не знал, было ли это из-за его старости или нет, но Ци Шиюй внезапно начал проливать слёзы. Он даже не позволил Ци Чжуинь вытереть их, опустив голову и захлёбываясь рыданиями.
— Если бы ты была мальчиком…
Ци Чжуинь сложила платок и положила его рядом с кроватью. Когда Ци Шиюю стало немного лучше, она продолжила:
— Братьев, которые погибли в сражениях, много, но может ли каждый из них оставить своё имя в истории? Генералу Фэну тоже не был присвоен титул, не так ли? Я говорю тебе это, чтобы ты знал, как обстоят дела. В этом году мы действительно собираемся на войну. До наступления нового года я слышала, что Чэнь Чжэнь был болен. Также из-за его бессилия военное министерство не согласилось на моё развёртывание войск на этот раз. Когда он уйдёт в отставку, у нас больше никого не будет в Цюйду. Я беспокоюсь, что будет ещё сложнее просить военное жалованье и провизию. Мы должны экономить на различных расходах в резиденциях, насколько это возможно. Перестань поддаваться всем этим разговорам у постели. У этих твоих наложниц есть поместья, которые они хотят, и магазины, которые они просят. Даже если я умру, они и твои сыновья не умрут от голода.
Ци Шиюй раздражённо сказал:
— Все, все поместья, которые я тебе отдал…
— Они были использованы, чтобы компенсировать дефицит. — Ци Чжуинь задумалась на мгновение, прежде чем утешить его. — Остался небольшой участок земли. Моя мать сажала там цветы и травы, и я не смогла вынести мысли о его продаже. Я всё ещё смогу зарабатывать на жизнь этим в будущем.
Наложница снаружи затихла. Был пасмурный день, небо было затянуто густыми облаками, а в комнате было ещё темнее, когда шторы были опущены. Ци Шиюй смотрел на свою дочь с кровати, на её худые плечи, выставленные против слабого света из окна, и на шпильку своей покойной жены в её волосах.
Ци Чжуинь была похожа на свою мать и выглядела очаровательно, когда улыбалась, особенно когда её внушительная аура не доминировала над чертами её лица — главнокомандующая не была столь полна героического духа, как её представляли слухи.
Ци Чжуинь дождалась, пока Ци Шиюй уснёт, прежде чем уйти. Она переобулась под карнизом, затем ступила на снег в своих сапогах из оленьей кожи, чтобы спросить Ци Вэя:
— Где она?
— Госпожа пригласила её, — ответил Ци Вэй, следуя за ней.
Ци Чжуинь ещё не видела Хуа Сянъи по возвращении, и она колебалась мгновение. Когда она проходила мимо двора Хуа Сянъи, она услышала изнутри сладкие, нежные голоса, похожие на приятные трели иволг и воробьёв. С того места, где она была по ту сторону лунных ворот, она увидела Хуа Сянъи между ветками цветущей сливы.
Сегодня Хуа Сянъи была закутана в халат из лисьего меха. Судя по качеству материала, она, скорее всего, привезла его из Цюйду. Он был чистым, неподдельно белым. Пушистый мех, обрамлявший щёки, подчёркивал её ясные, как осенние воды, глаза, делая их яркость ещё более отчетливыми. Она выглядела как чья-то избалованная дочь. Кончики пальцев на ветке цветущей сливы были светлыми и изящными, никогда в этой жизни не были запятнаны ни единой пылинкой.
Ци Чжуинь по непонятной причине наклонила голову и долго смотрела.
— Бухгалтер подготовил бухгалтерские книги и ждёт вас в офисе. Расходы дома за прошлый год… — Сказав несколько слов, Ци Вэй поднял глаза и увидел, что Ци Чжуинь не двинулась с места, поэтому он проследил за её взглядом.
Ци Чжуинь подняла Чжуцзю и закрыла обзор Ци Вэю его ножнами.
На другом конце Хуа Сянъи взяла пальцами ветку цветка сливы. Узор из лепестков расцветал яркими красками между её бровей. Она рассмеялась, когда её служанка прошептала ей что-то на ухо, затем повернулась боком, где её не было видно.
Не поворачивая головы, Ци Чжуинь сказала Ци Вэю:
— Пойдём.
Ци Вэй, ничего не увидев, повторил:
— Пойдём?
Ци Чжуинь подняла ногу и ушла. Ци Вэй, не понимая, что происходит, и не смея спросить, последовал за ней. Ци Чжуинь направилась прямиком в офис, чтобы сверить бухгалтерские книги с бухгалтером. У неё не было времени сесть и успокоиться, поэтому она просто встала и пролистала пару страниц.
— Неужели произошла смена управляющего? — внезапно спросила Ци Чжуинь.
Бухгалтер сгорбился и тихим голосом ответил:
— Отвечаю главнокомандующей, нет.
— Это странно. — Ци Чжуинь перевернула ещё несколько страниц. — В предыдущие годы все счета всегда были в полном беспорядке. Так почему же прошлогодние счета такие ясные?
Эти счета были более чем понятными. Даже авансы этого года были выделены в отдельную книгу, с расходами различных ветвей семьи, все чётко перечисленными. Косметические расходы наложниц её отца также были урезаны вдвое по просьбе Ци Чжуинь, в то время как поместья, которые Ци Шиюй не мог объяснить, также были перечислены в нём. Это сделано даже более красиво и удобно, чем счета Министерства доходов.
— Счета в нашей резиденции изначально были разнообразными и сложными, и поскольку наложницы не могли дать подробный отчёт о своих расходах, различные господа были в растерянности, не зная с чего начать. — Бухгалтер взял чашку и протянул её обеими руками Ци Чжуинь. — Главнокомандующая хотела, чтобы резиденция была более экономной, но мы не могли получить чёткий подсчёт сельских поместий на наше имя, а ежемесячные дани были в беспорядке в сочетании с логистическими расходами.
Ци Чжуинь подняла глаза и посмотрела на бухгалтера.
— На этот раз счетами занималась госпожа. — Опасаясь вызвать недовольство Ци Чжуинь, бухгалтер поспешно добавил: — Госпожа управляет домашними делами, поэтому ей приходится просматривать все счета разных наложниц. Она специально послала кого-то, чтобы сказать нам, что эти счета слишком запутаны, и нам пришлось переделать их ради ваших будущих военных жалований и расходов на провизию. Мы несколько раз спешили переделать их, но не смогли выдержать переполоха, который подняли разные наложницы. У многих из них были скрытые поместья, и они отказывались говорить правду…
Это было правдой.
Наложницы её отца боялись, что Ци Шиюй откинет копыта, поэтому они крепко держали в своих руках поместья и магазины. Они даже продолжали выуживать больше из резиденции, и никто из них не говорил правды, когда наступало время платить по счетам. Ци Чжуинь не жила дома на заднем дворе, а её доверенные подчинённые, такие как Ци Вэй, были мужчинами, которые не принадлежали к ближайшей семье, поэтому им было неуместно вмешиваться. Вот почему эти счета всегда оставались в беспорядке. У неё болела голова каждый раз, когда она думала об этом.
Так что, похоже, этот Хуа Третья — весьма способный человек.
Ци Чжуинь взяла книгу и сказала:
— И наложницы слушали её просто так?
— Сначала они скорчили гримасу и устроили ей истерику, — сказал бухгалтер. — Они все матери молодых хозяев, и они рассчитывали на привязанность старого господина, чтобы отказаться отдавать счета. Они даже хотели отправиться во двор старого господина, чтобы поднять шум. Разве главнокомандующая не предоставила госпожу Хунъин в распоряжение госпожи? Поэтому она заставила госпожу Хунъин отправить наложниц, которые плакали до потери сознания, обратно во двор и позвала врача, чтобы тот их осмотрел. Врач не мог сказать, в чём дело, поэтому она приказала похоронить их всех во дворе.
До Ци Чжуинь это дошло не сразу. Остолбенев на мгновение, она повторила:
— Похоронить во дворе?
— Похоронить во дворе! — сказал бухгалтер. — Это было просто замечательно. Наложницы наплакались и сказали, что пойдут жаловаться главнокомандующей.
— А, — сказала Ци Чжуинь, — жаловаться мне?
— Поэтому она дала им лошадей и открыла ворота, чтобы выпустить их.
Этим наложницам обычно приходилось прислуживать, даже когда они одевались, так кто же из них мог знать, как ездить на лошади? Ци Шиюй не нравились женщины такого сорта! День был очень холодный, и всё же Хуа Сянъи хоронила любого, кто осмеливался пойти и поплакать во дворе Ци Шиюя, словно она сажала редиску. В мгновение ока наложницы теряли сознание от пронизывающего холода.
Все матроны рядом с Хуа Сянъи были старыми женщинами, которых Вдовствующая Императрица тщательно отбирала. Если наложницы осмеливались устроить сцену, то они меняли тактику, чтобы преподать этим наложницам суровый урок. Наложницы стояли на коленях в проходе и ждали, но они даже не могли увидеть лицо Хуа Сянъи. Когда наложницы в слезах вернулись в свои дворы, их сыновья взяли верх.
«О, это молодые господа, — Хуа Сянъи сидела за ширмой и говорила мягким тоном. — Я слышала, что вы ещё не вернули долг в несколько сотен таэлей серебра, который вы задолжали кому-то снаружи несколько дней назад, и они уже пришли и стали преследовать нас в резиденции. Как это возможно? Как хозяйка дома, мне жаль вас, братья, поэтому я попросила матрон сначала выплатить долг. Не бойтесь. Меморандумы о долге с отпечатками рук и подписями у меня на хранении на случай, если кредиторы заявят, что не получили платёж, и позже пойдут искать Старого мастера... Молодые господа, вы уже уходите»
— Вот так всё и было. — Бухгалтер закончил передразнивать Хуа Сянъи ради Ци Чжуинь. — У госпожи долги молодых господ в руках. Ей нужно только отчитаться перед нами, и все магазины молодых господ будут переведены на её имя в качестве залога. Кто ещё осмелится устроить переполох сейчас?
Ци Чжуинь закрыла бухгалтерскую книгу и постояла немного, прежде чем снова её открыть.
— Вот какой у неё характер.
Этот счёт действительно был прекрасно приведён в порядок. Ци Чжуинь не могла не задаться вопросом, нужно ли ей всё ещё бояться этих старых хитрых лис из Министерства доходов, если военные счета там могут быть так хорошо сделаны. Но Хуа Сянъи, в конце концов, была зеницей ока Вдовствующей Императрицы. Поэтому, подумав, она отказалась от этой идеи.
◈ ◈ ◈
Снег постепенно сошёл на второй месяц, и количество солнечных дней в Цичжоу увеличилось. Когда у Шэнь Цзэчуаня появилось свободное время, он повёл Яо Вэньюя на прогулку за город.
Сегодня на много миль вокруг было безоблачно, яркое, чистое небо было лазурно-голубого оттенка. Снег в лесу уже начал таять, и талая вода ручья звенела, когда он бежал. Уже были видны признаки дикой природы. Дин Тао пришлось отпустить Фэн Та Шуан И на пастбище, поэтому он взял с собой Ли Сюна поиграть на опушке леса.
— Ты не очень хорошо выглядишь в эти дни. — Шэнь Цзэчуань вытер руки снегом и бросил взгляд на Яо Вэньюя. — Ты плохо спишь по ночам?
Бледный профиль Яо Вэньюя отражался на заиндевевших листьях. Он улыбнулся Шэнь Цзэчуаню.
— Холодно, и ноги болят, вот и всё… — Он сделал паузу. — Прошло уже полмесяца с тех пор, как Второй Господин прибыл в Дуньчжоу. Ваша Светлость уже получила какие-нибудь новости?
— Таньтай Ху обнаружил, что на горе Ло всё ещё бродят оставшиеся бандиты, поэтому Цеань задержался там на несколько дней. Накануне вечером стало известно, что бандиты с горы Ло уже вычищены, а бронекавалерия Либэя заняла гору Ло. — Сегодня Шэнь Цзэчуань переоделся в нефритовый халат с узкими рукавами и длинную бархатную верхнюю одежду, которая делала его ещё моложе. На правой руке у него был наруч из собачьей шкуры, и когда он поднял руку, он свистнул. Мэн спустился по спирали из леса и приземлился на его правую руку.
Мэн был слишком тяжёлым, поэтому Шэнь Цзэчуань мог позволить ему сидеть только некоторое время. Он накормил этого посланника, который путешествовал туда и сюда на обоих концах, белым мясом, прежде чем отпустить его играть.
— Не стоит беспокоиться о горе Ло. — Яо Вэньюй наблюдал, как Мэн улетает. — Трудность заключается в Дуаньчжоу.
Вся линия фронта Дуаньчжоу была прямо напротив реки Чаши, и в течение нескольких лет она была полностью пронизана кавалерией Бяньша. Никто точно не знал, сколько Скорпионов скрывалось внутри. Сяо Чие привёл с собой только пять тысяч солдат имперской армии. Все остальные были из либэйской бронекавалерии. Он не хотел полностью отказываться от либэйской бронекавалерии, поэтому, без сомнения, ему придётся найти способ справиться со Скорпионами в битве при Дуаньчжоу.
Сердце Шэнь Цзэчуаня было как на иголках из-за Дуаньчжоу.
— Теперь, когда связь между ретрансляционными станциями снова работает гладко, мы сможем немедленно отправить подкрепление, даже если ситуация изменится. — Видя серьёзное выражение лица Шэнь Цзэчуаня, Яо Вэньюй успокаивающе сказал: — К тому же Второй Господин — человек, благословлённый Небесами.
— Лу Гуанбай сказал, что Аму-эр сажает зерновые на противоположном берегу реки Чаши. — Шэнь Цзэчуань отодвинул в сторону засохшую ветку возле уха. — Меня беспокоит то, что он давно опасается Чжунбо, и его размещение полей возле Гедале призвано поставить их в более выгодное положение для ведения затяжной войны с Дуаньчжоу.
Либэй не мог позволить себе никаких задержек сейчас. Если они не смогут взять Дуаньчжоу, то лагерь Шасань окажется в довольно опасной ситуации. Более того, Чжунбо не смог полностью закрыть их ворота. Аму-эр устремил свои взоры так далеко и широко, что Шэнь Цзэчуань даже чувствовал, что ничто и никто с юга на север не сможет ускользнуть от его глаз.
Вспомните прошлогодние сражения. Аму-эр сначала использовал Хухэлу, чтобы удержать Го Вэйли и дать Хасэну время отправиться на север. Проникновение Скорпионов в Чжунбо для контрабанды припасов тогда было подготовкой к тому времени, когда они штурмовали и захватили боевые лагеря Либэя. Затем, он использовал Хасэна, чтобы вывести Сяо Фансюя из строя и уменьшить давление на северных полях сражений, у него было больше уверенности, чтобы противостоять Ци Чжуинь. Он полагался на Скорпионов, чтобы держать Либэй под контролем, а затем на кавалерию, чтобы загнать Ци Чжуинь в тупик. Чжунбо был слабым и уязвимым местом. Пока он мог освободить ещё одну ногу, он мог бы протаптывать линию фронта, которая только что стабилизировалась.
Битва в Дуаньчжоу будет тяжёлой.
Яо Вэньюй собирался что-то сказать, когда Фэй Шэн пришпорил коня. Он спешился, чтобы поклониться Шэнь Цзэчуаню.
— Господин, Янь Херу здесь.
Шэнь Цзэчуань знал, что Цюйду только что закончил расследование перевозки зерна по воде в столицу из Хэчжоу, так что, по-видимому, Янь Херу был здесь, чтобы поныть об этом. Кроме того, они всё ещё не пришли к соглашению относительно новой гавани Лючжоу в Цзюэси. Поэтому он повернулся и сказал:
— Давайте вернёмся.
◈ ◈ ◈
Янь Херу действительно пришел сюда, чтобы ныть и ворчать. Он прибыл слишком поздно, и Чжоу Гуй и остальные сели с ним и кратко обсудили некоторые дела Лючжоу. Он приступил к делу только тогда, когда Шэнь Цзэчуань вернулся и рассказал ему всё о проблеме с поставками зерна по воде в Хэчжоу.
— Чиновника из Министерства доходов, который изначально отвечал за транспортировку зерновых грузов в Хэчжоу, зовут Лян Цушань. Он также руководил сбором налогов на соль в Цзюэси. В прошлом году он навёл порядок в тринадцати городах вместе с Цзян Циншанем. Причина, по которой наши дела идут трудно, — это все из-за этих двух людей. — Янь Херу не понравилось, насколько жёстким было кресло, и он поёрзал на нём, прежде чем сказал, весь весёлый и бодрый: — О, Ваша Светлость, я вам говорю, я действительно забеспокоился! С этим человеком нелегко иметь дело, и он не из тех, кто берёт взятки. Но угадайте, что произошло? Прежде чем я успел придумать план, его перевели. Они сказали, что он должен был исследовать поля Даньчэна с Судом судебного надзора. Императорский суд действительно оказал мне большую услугу.
Шэнь Цзэчуань нашёл это имя знакомым. Он повторил:
— Лян Цушань?
— Лян Цуйшань, вежливое имя Чуншэнь. — Янь Херу растянулся лицом вниз на столе и подмигнул Шэнь Цзэчуаню. — Вы его знаете? Вам следовало сказать это раньше! Тогда мне больше не придется о нём беспокоиться.
Естественно, Шэнь Цзэчуань знал его. В конце концов, именно Шэнь Цзэчуань заставил Сяо Чие рекомендовать Лян Цуйшаня на должность. Он тут же спросил:
— Они перевели его в Даньчэн, чтобы исследовать поля?
— Верно. Пань Линь сейчас сражается с Сюэ Сючжо. Сюэ Сючжо действительно настоящий мужчина, чтобы ворошить осиное гнездо, — загадочно сказал Янь Херу. — Ваша Светлость, угадайте, сколько полей захватили восемь городов за эти годы? Если бы Сюэ Сючжо действительно докопался до сути счётов, даже Вдовствующая Императрица была бы привлечена к ответственности за это, не говоря уже о клане Пань. В настоящее время все благородные кланы хотят его смерти.
Присвоение благородными кланами полей простолюдинов привело к увеличению числа перемещённых беженцев. Те, кто стекался в Чжунбо в прошлом году, были простолюдинами, которых заставили уехать. Ци Хуэйлянь полагался на внедрение переписных регистров, чтобы обуздать проблему, но это оказалось неэффективным в восьми городах, и теперь Сюэ Сючжо использовал дело Яо Вэньюя как возможность нанести первый удар клану Пань из Даньчэна.
Даже Яо Вэньюй был вынужден признать, что у Сюэ Сючжо хватало смелости.
— Лян Цуйшань был повышен в должности Пань Линем. — Шэнь Цзэчуань понял это в мгновение ока. — Благородные кланы хотят положиться на то, что Лян Цуйшань использует свои полномочия в Министерстве доходов, чтобы помешать Сюэ Сючжо исследовать земли и затянуть дело до начала весны.
— Какое прекрасное зрелище битвы между теми, кто у власти. Пусть они убьют друг друга в этой кровавой бане. — Янь Херу слегка хлопнул в ладоши и сказал Шэнь Цзэчуаню с улыбкой. — Лучше всего, если они будут сражаться, пока Чжунбо не стабилизируется, и Ваша Светлость не сможет освободить руку, чтобы преподать им урок!
— Тогда, боюсь, ты будешь разочарован. — Шэнь Цзэчуань оттолкнул складным веером пальцы Яня Херу, пробившиеся ему навстречу. — Этот Лян Цушань…
Под карнизом внезапно раздался шум. Шэнь Цзэчуань замолчал, и все господа в комнате оглянулись. Чжоу Гуй слегка приподнялся и спросил:
— Что за шум? В зале сейчас идёт обсуждение!
Фэй Шэн поднял висящий загавес рукой. Его взгляд прошёл мимо остальных и остановился на Шэнь Цзэчуане, его лицо побледнело, когда он крикнул:
— Господин…
Ветер вырвался из тёмного свода небес, дуя через угол висящей ширмы с такой силой, что все джентльмены подняли рукава, чтобы защитить свои лица. Шэнь Цзэчуань встал. Выражение глаз Фэй Шэна вызвало у него дурное предчувствие. Он даже сделал несколько шагов вперёд, глядя на Фэй Шэна под мерцающим светом свечи.
— Входящее сообщение чрезвычайной срочности, — взволнованно произнёс Фэй Шэн. — Второй Господин...
