Глава 207 - Сыграл в дурака
17 марта 2025 г., 16:09
Гу Цзинь пролежал ничком на льду целый час. Град, пришедший вместе со снежной бурей, обрушился на его доспехи, издавая лязгающие звуки. Он оставался неподвижным. Если бы не его орлиные глаза, всё ещё мигающие, Инь Чан подумал бы, что он замёрз насмерть.
Инь Чан съёжился на снегу и сделал маленькие глотки вина. Вино в винном мешке быстро закончилось. Он встряхнул пустой мешок и вылил последние капли в рот. Летящие хлопья снега ударили по его щекам. Волосы и борода старика были полностью белыми; только нос оставался красным.
Ветер завывал ночью, создавая такой ужасный грохот, что кончики ушей имперской армии онемели. Запасы продовольствия в их желудках почти закончились, и хотя конечности, естественно, затекли после такого долгого лежания, очень немногие из них двигались.
Инь Чан повернул голову назад, чтобы бросить взгляд на императорскую армию, и сам удивился.
Имперская армия даже не моргнула, когда несколько дней назад столкнулась со Скорпионами. Без приказа Сяо Чие они никогда не действовали бы по собственному усмотрению. Кто мог бы всё ещё ассоциировать этих людей с негодяями-солдатами, которые занимались ручным трудом в Цюйду? Если бы войска гарнизона Цичжоу могли быть сплочены в той же степени, что и имперская армия, то Инь Чан даже осмелился бы сражаться с Гедале, не говоря уже о Дуаньчжоу.
Жаль, что это были не его солдаты.
Инь Чан с сожалением надулся и повесил винный мешок обратно на талию.
На спине Гу Цзиня скопился снег. Он не носил шлем, и снег падал ему на затылок, где таял и стекал по шее. Именно среди сильного шторма он заметил эти легкие движения. Осколки льда кружились и шуршали по снегу. Рука Гу Цзиня, которая давила на снег, внезапно сжалась в кулак. Его глаза пронзили летящий, похожий на песок снег, прежде чем зафиксироваться на определённом месте в темноте.
— Вот они!
Инь Чан распростёрся и облегчил дыхание, когда звуки копыт приблизились. Ладони старика вспотели, пока он считал в тишине, опасаясь, что он может начать трясти ногами от перевозбуждения.
Поднявшийся снег превратил снежный туман в небе в густые облака; копыта пони едва не топтали их лица. Инь Чан издал рёв. В мгновение ока он уже вскочил.
Но пони другой стороны остановились!
Инь Чан даже не успел вытащить клинок, как молот Скорпиона пролетел в дюймах от его лица. У Инь Чана не было той силы рук, что у Ли Сюна, поэтому, естественно, он не осмелился заблокировать удар. Всё, что он мог сделать, это перекатиться в снег и изобразить жалкую фигуру, уклоняясь от удара.
— Ах ты ублюдок, вот это сила рук! — выругался Инь Чан, пытаясь удержать равновесие.
Императорские гвардейцы позади него выскочили из снежного поля. Сначала они хотели подражать Инь Чану и подпрыгнуть одним изящным движением, но, увидев, что старик побеждён, все отказались от этой идеи и решили без лишнего шума выхватить клинки.
Когда молоты Скорпионов натолкнулись на имперскую армию, они поняли, что попались в ловушку. Это была вовсе не либэйская бронекавалерия, а кучка самозванцев в шлемах!
— Шлемы долой! — Гу Цзинь вскарабкался на пони, который мчался мимо него, и ухватился за седло подтянувшись. Скребущими по снегу ногами он с силой ударил рукоятью своего клинка в бок Скорпиона и перевернулся, чтобы силой схватить пони. Он снова строго скомандовал:
— Шлемы долой!
Шлемы с грохотом покатились по снегу, и имперская армия прыгнула в отряд кавалерии. Они были словно мыши, которым было всё равно, как эти кавалеристы Бяньша бегут, лишь бы они могли напугать пони. Снег под копытами осыпался, когда из своего укрытия показался обруч из верёвочной сетки, сбив при этом с ног нескольких кавалеристов.
Снег и песок обрушились на них в лицо. Солдаты А-Чи, падая, набрали в рот несколько глотков льда и снега.
Клинки имперской армии были короткими. Когда они приблизились к Скорпионам, с железными молотами было трудно сражаться. Независимо от того, выдвигали ли Скорпионы их или убирали, короткие клинки тмперской армии опережали их по скорости, не давая им времени парировать удары.
Гу Цзинь быстро осмотрел поле битвы, но не увидел А-Чи. Его сердце тут же упало. Но прежде чем он успел высказать предупреждение, отряд кавалеристов выскочил слева от него на такой скорости, что Гу Цзинь даже не успел увернуться.
Имперская армия, казалось, была укушена свирепым зверем, который материализовался с неба, разбив их спереди и сзади. Этот отряд кавалеристов не использовал железные молоты, но они напрямую сбили Гу Цзиня с пони своим быстрым и внезапным наступлением. В то же время Гу Цзинь приземлился на землю, зверь заржал, и горячий поток свежей крови брызнул по всей голове Гу Цзиня.
— Хитрец! — упрекнул А-Чи Гу Цзиня на языке дачжоу. Он взмахнул своей саблей, выплеснув оставшиеся капли крови на Гу Цзиня. — Но это всё, что нужно.
Сабли, которые использовали элитные скорпионы А-Чи, были больше тех, что использовали обычные кавалеристы Бяньша. Когда они их держали в руках, они выглядели как толстые серебряные крюки. Попадись в них, и тебя ждал конец, будь то человек или зверь.
А-Чи почуял неладное, пока шёл по следу. По пути ему оставалось слишком много подсказок; они словно выдавали ему присутствие и местоположение врага. Очень быстро продуваемый ветром мозг А-Чи успокоился. Он использовал свой передовой отряд, чтобы разведать путь вперёд, и, конечно же, он выманил имперскую армию из укрытия!
Гу Цзинь наклонил голову, чтобы вытереть кровь с лица, и тихонько сплюнул:
— Это так?
Инь Чан, который был с другой стороны, перестал сопротивляться. Окружённый кавалерией, он раскинул руки, его полусогнутое тело выглядело так, будто он собирался что-то поднять, и он сказал во весь голос:
— Пора вставать!
Слой льда под копытами кавалерии яростно затрясся. Они подумали, что имперская армия проломила здесь брешь, и тут же натянули поводья и в страхе отступили. Однако, как только они отступили, они увидели, как Инь Чан опустился в перекате вместе с имперской армией. Они выскочили между копытами, затем вытащили свои клинки и бросились бежать.
Нас обманули!
Ярость А-Чи вспыхнула, и он выругался, смешав ругательства Дачжоу и Бяньша. Но он не бросился в погоню; он всё ещё сохранял рассудок, думая, что где-то должна быть ловушка. Только когда Инь Чан и имперская армия убегали всё дальше и дальше, она наконец настигла А-Чи.
Они, чёрт возьми, реально убегают!
— Разделитесь и отправляйтесь в погоню. — А-Чи ударил хлыстом в воздухе. — Отрубите им головы!
Кавалерия была разделена на два фланга, с А-Чи в центре, представляя собой форму когтя, которая возвышалась над отделением, один из которых, казалось, сжимал имперскую армию внутри. Два фланга выдвинулись первыми и обошли слева и справа, чтобы оказаться перед имперской армией. Пока они могли соединиться друг с другом, они могли бы сформировать кольцо окружения. Когда придёт время, А-Чи поведёт центральный отряд, чтобы ворваться в имперскую армию сзади, и тогда это будет бойня с выпущенными внутри саблями.
Семь лет назад Аму-эр использовал этот тип боевого построения, чтобы загнать войска гарнизона Дуаньчжоу в провал Чаши. А-Чи, вдохновлённый таким образом, был чрезвычайно увлечён этим построением. Именно с помощью этого построения он несколько дней назад измельчил левый фланг бронекавалерии Либэя около Дуаньчжоу.
Оба фланга, двигаясь быстро и жёстко, уже обогнали имперскую армию, чтобы обойти её спереди. Они повернули коней, и их отряды, подобно длинной змее, двинулись к центру, намереваясь преградить имперской армии путь к выходу и окружить её.
Но в центре стояла знакомая фигура.
Боевые кони не ржали в темноте ночи, хотя облачные клубы горячего воздуха вырывались из их железных морд, а их доспехи выглядели особенно свирепыми в кромешной тьме. Бронированная кавалерия, неподвижно возвышавшаяся на лошадях, стояла среди бушующего снега и ветра, заглушая звуки бойни своей тишиной.
Авангарды на обоих флангах, скрестившие ранее мечи с бронированной кавалерией, не испугались, поэтому никто не крикнул команду остановиться. Лошади подняли снежную дымку, когда они напали с обеих сторон в клещевой атаке, в то время как Скорпионы, которые служили авангардами обоих флангов, одновременно переключились на свои сабли.
Они хотели сбросить бронированную кавалерию с коней одним взмахом молота в самый момент столкновения, полагаясь на силу копыт и рук своих лошадей, чтобы разбить шлемы бронированной кавалерии, как они делали это бесчисленное количество раз прежде.
Сяо Чие сидел на спине Лан Тао Сюэ Цзиня, который в настоящее время копал землю копытами. Сяо Чие был одет в тяжёлые доспехи, и со сталью, скрывающей его лицо, никто не знал, какое выражение он сейчас носил. Он был как стабилизирующая сила среди хора криков повсюду, уравновешивая боевой дух солдат перед ним и позади него.
Гу Цзинь глубоко выдохнул, как только увидел Сяо Чие. Он затормозил почти в то же время, что и Инь Чан, затем развернулся вместе с последним среди волн снега, чтобы принять боевую стойку, встречая преследующих его солдат А-Чи.
Ветер, поднятый кавалерией Бяньша, пронёсся по всему полю. Их сабли и молоты отгоняли людей Дачжоу. От Либэя до Чжунбо никто не мог выжить под натиском их копыт.
Сяо Чие выдохнул горячий воздух сквозь тонкие губы.
Скорпионы на обоих флангах взмахнули молотами. В момент столкновения запах пороха ударил им в нос. Вспышки взорвались в снежной буре, и Скорпионы, которые были застигнуты врасплох, были сброшены с лошадей огнестрельным оружием, в то время как их лошади в панике столкнулись друг с другом, услышав громовой взрыв.
Дульные стволы орудий начали дымиться. Сяо Чие взял с собой всего тридцать единиц огнестрельного оружия. Они были бесполезны при лобовом столкновении с основными силами Бяньша, но в этот момент это был ключ к сносу голов двух кавалерийских флангов. Эта подавляющая сила быстро ослепила кавалеристов обоих флангов до такой степени, что Скорпионы в тылу даже не смогли уловить, что происходит.
Сяо Чие сделал первый ход, и бронекавалерия Либэя позади него последовала его примеру, обнажив свои новенькие клинки. Эти тяжёлые доспехи были похожи на свирепых волков, выпущенных из клеток, настолько хищными, что их глаза светились ненасытным голодом. Разделившись на свои колонны, они одновременно выровняли свои длинные клинки.
Хотя центральный отряд А-Чи был заблокирован имперской армией, он уже увидел их клинки. Было уже слишком поздно для двух флангов Скорпионов снова поднимать свои молоты. Боевые кони подняли копыта и топтали падающие тела, разбрызгивая брызги извергающейся крови на доспехи.
Скорпионы позади этих двух флангов ринулись вперёд, чтобы обойти их с фланга. Сяо Чие последовал за ними, сжав бронекавалерию Либэя в боевое построение «боевой колесницы», которая быстро и агрессивно пошла на таран. Их структура из натянутых клинков со всех четырёх сторон не позволяла молотам приближаться. Когда бронекавалерия начала делать выпад, они напоминали «таран», врывающийся на поле боя. Сяо Чие был на остром конце этого построения. Они были неудержимой силой, когда объединялись как единое целое.
Остановив боевого коня, А-Чи яростно зарычал издалека:
— Размахивайте молотами!
Пока у них есть молоты, бронекавалерия Либэя будет всё равно что тофу!
Молот Скорпиона метнулся сбоку в сторону головы кавалериста на краю строя. Было слишком поздно избегать атаки, но резонирующий и тяжелый «стук» раздался, когда Хайригу использовал железный молот, чтобы отразить молот Скорпиона, сидя верхом на лошади либэйской бронированной кавалерии.
— Грёбаный предатель, — заскрежетал зубами А-Чи в ярости. — Хайригу, ты стал подстилкой Либэя!
Быстрыми, ловкими движениями Хайригу поднял молот, чтобы сбить с ног другого человека, и приземлился на землю в то же время, что и другой человек. Пока другой человек всё ещё ругался, Хайригу поднял свой молот и с точностью ударил им по черепу мужчины, даже не взглянув на него ещё раз.
Центральный отряд А-Чи оказался в затруднительном положении, двигаясь вперёд. Левый и правый фланги, которые он послал вперёд, соответственно получили отрубленные «головы» и теперь были не более чем безголовыми цыплятами. А поскольку военное командование сдерживалось и блокировалось имперской армией, он больше не мог свободно мобилизовать два фланга для возвращения.
Баин только что ворвался в окрестности. Он знал о важности А-Чи для Дуаньчжоу. Все оставшиеся Скорпионы в Чжунбо следовали приказам А-Чи о развёртывании, и по этой причине он не мог бросить А-Чи, чтобы сбежать самостоятельно.
Баин тяжело дышал сквозь падающий снег, осматривая поле боя и преследуя А-Чи верхом на лошади.
— А-Чи! Разворачивай лошадей и возвращайся. Бронированная кавалерия Либэя не сможет нас догнать!
Если они будут следовать указателям маршрута и отступать на запад, то самое позднее к рассвету они смогут вернуться на юго-восток Дуаньчжоу, где они разместили большое количество войск. К тому времени единственным путём, который ждал Сяо Чие, всё ещё будет смерть.
А-Чи сильно натянул поводья своего коня и громко и отчётливо щёлкнул кнутом. Он не опроверг Баина и вывел оставшихся Скорпионов из окружения императорской армиии.
Он ясно обозначил свои приоритеты. Если он проиграет Сяо Чие здесь, то Аму-эр подвергнет его самому суровому наказанию и снимет с него шкуру за необдуманное размещение войск. Его поражение было незначительным, но если эта беспечность перерастёт в потерю Дуаньчжоу, то даже если он сможет выжить и сбежать обратно в Гедале, Аму-эр не пощадит его жизни.
Этот бой не засчитали.
А-Чи сильно хлестал своего коня, чтобы пришпорить его.
Его просто выставили дураком!
