Поднося вино / Bringing wine / 将进酒 / Часть 3 / Главы 201-282 + 11 Экстра глав

А-Чи поспешно бежал по своему первоначальному пути. По пути Скорпионы выпустили своих собственных балобанов. Лан Тао Сюэ Цзинь продвигался вперёд и делал всё возможное, чтобы догнать их среди лязга тяжелых доспехов. Общий звук копыт бронетанковой кавалерии Либэя, преследующей их по горячим следам, был настолько интенсивным, что он нервировал Скорпионов, которые боялись, что лёд под их ногами треснет. А-Чи стиснул зубы и униженно оглянулся. Всё, что он мог видеть, это была эта тяжёлая броня. Сяо Чие! Баин внезапно натянул поводья своей лошади, когда он налетел на А-Чи сбоку и сурово рявкнул: — Отступай, отступай, отступай! А-Чи, перестань смотреть на него! Метель, похожая на летящие ивовые серёжки, превратила Небеса и Землю в священное, незапятнанное царство. Кавалерия Бяньша бешено атаковала на ветру чуть меньше часа, прежде чем им удалось отбросить бронекавалерию Либэя. Несмотря на это, они не посмели остановиться. Возвращаясь на свой первоначальный путь, Баин внезапно запищал: — Вытащите маркеры маршрута. Не оставляйте их для Сяо Чие! Они всеми силами продвигались по своему первоначальному маршруту, следуя указаниям Баина не оставлять позади указателей маршрута для либэйской бронекавалерии. — Разверните войска для контратаки завтра утром. — Баин был плотно закутан в свой меховой воротник, а его ресницы окрасились в белый цвет от снежного ветра. Он едва мог открыть глаза. — Сяо Чие не сможет выбраться из реки Чаши, как только он потеряет всякое чувство направления. А-Чи был в ярости. Его ярость пылала так сильно, что в груди стало не по себе. Сяо Чие держал его за дурака ещё до того, как они встретились лицом к лицу. Несмотря ни на что, он не мог смириться с этим. — Слушай, А-Чи. — Баин погнался за молниеносным А-Чи и, оттянув воротник, крикнул: — Не поддавайся на его провокации, слышишь меня? Он сделал это нарочно. — Он уничтожил оба моих фланга! — не в силах больше сдерживаться, А-Чи закричал в ответ на Баина. — Он хвастается передо мной своей военной мощью. Вот сукин сын! Три дня назад А-Чи разгромил войска левого фланга Сяо Чие, а сегодня Сяо Чие разнёс левый и правый фланги А-Чи. Авангарды обоих флангов были элитными. Сердце А-Чи истекало кровью. Он чувствовал, что это было предупреждение от Сяо Чие, и теперь угроза тёрлась о его лицо. — Я убью его! — А-Чи потерял контроль и зарычал. — Я убью… Одним кулаком Баин сбил А-Чи с коня. Потеряв хозяина, конь замедлил бег и остановился впереди. А-Чи покатился по снегу, его грудь тяжело вздымалась. — Герой знает всё. Если ты всё ещё хочешь объединить Скорпионов в Двенадцать Племён, то завтра утром прикончи Сяо Чие, — сказал Баин глубоким голосом. — Потеряв рассудок, ты превратишься в шакала, а шакал не может загрызть волка до смерти. Тебе лучше прочистить голову! А-Чи лежал на снежном поле и схватил горсть снега, чтобы вытереть лицо. Он поднялся на ноги и догнал свою лошадь, не сказав больше ни слова. Атмосфера вокруг кавалерии была мрачной и тяжелой. Поскольку А-Чи и Баин больше не разговаривали, те, кто был сзади, тоже не осмеливались открыть рот. Они бежали в снежной буре ещё два часа, и их боевые кони были истощены до такой степени, что задыхались. К счастью, указатели маршрута указали, что они достигли цели. — Балобан оповестит подкрепление, чтобы оно поторопилось сюда. — А-Чи замедлил коня и ступил на берег. — Мы можем подождать здесь. Баин чувствовал себя неуютно в глубине души. Из-за своей интроверсии он обращал особое внимание на окружающую обстановку. Бескрайние просторы снега закрывали мир от его взора и не позволяли ему ясно увидеть ситуацию в нескольких шагах, но он остро чувствовал, что это не юго-восточная часть Дуаньчжоу, откуда они пришли. — Мы пошли не туда, — пробормотал Баин и прищурился, чтобы укрыться от бури. Среди тумана снега, который развеивался, он неясно увидел то, что лежало впереди. — Это место… Лошадь сзади, которая ещё не сошла на берег, внезапно потеряла равновесие, и её задние копыта соскользнули в дыру во льду. Скорпион на лошади дёрнул поводья в слепящей метели, намереваясь загнать лошадь обратно на лёд, но в панике она сломала задние колени о край льда и заржала, когда всё её тело ушло под воду! Отряд был немедленно приведён в замешательство. Все лошади начали паниковать, и Скорпионы ругали их, но безрезультатно. Опасаясь, что они тоже соскользнут, они могли только сильно хлестать своими кнутами. А-Чи услышал звук тяжёлых доспехов среди шума. Сначала он подумал, что это было ошибочное восприятие, но вскоре чёрная как смоль бронированная кавалерия материализовалась в снегу по-настоящему. Каким бы тупым ни был А-Чи, он мог понять, что происходит сейчас. Он отступил и крикнул: — Садитесь на коней и двигайтесь быстро! Этот конкретный маркер маршрута был достаточно подлинным, но Сяо Чие давно переместил его с его первоначального местоположения. Следы были действительно отвлекающим манёвром; истинным намерением Сяо Чие было загнать их к этому месту. Увидев, что Бэин всё ещё на своём прежнем месте, А-Чи сильно врезался в него и выругался: — Садись на коня! Вылезай из своего чёртового оцепенения! Баин перевёл взгляд на А-Чи. Словно почувствовав это, А-Чи посмотрел вперёд, и краска отхлынула от его лица в ужасе. Кромешная тьма впереди была не чем иным, как карстовой воронкой Чаши. А-Чи вытер пот с виска и посмотрел так далеко, как только мог, только чтобы увидеть, что оба фланга бронекавалерии Либэя уже окружили их с двух сторон и теперь были впереди. Он повернул голову назад и увидел Сяо Чие. Семь лет назад кавалерия Бяньша похоронила здесь заживо сорок тысяч солдат гарнизона Дуаньчжоу. Семь лет спустя, в ту же снежную ночь, Сяо Чие использовал тот же боевой порядок, чтобы оттеснить их к провалу Чаши. А-Чи не знал Сяо Чие, но в этот момент он странным образом понял намерение Сяо Чие. Кадык Бэина дёрнулся. Он сжал свою книгу в коровьем переплёте и пробормотал слова Хасэна: — … возвращая услугу, око за око. Сяо Чие был волком, с которым было сложнее всего справиться. Баин знал, что Сяо Чие чуть не загрыз Хасэна до смерти, чтобы вернуть Сяо Фансюя. Как только такой противник вспомнит свои шрамы, он нанесёт ответный удар и разорвёт своих врагов клыками на куски. — Подкрепление скоро прибудет. — В этот момент А-Чи неожиданно успокоился. Он уставился на Сяо Чие. — Продержимся тут до их прибытия, и это место навсегда останется могилой для Сяо Чие. А-Чи никогда не видел настоящего облика Сяо Чие до сегодняшнего дня, но через этот шлем он, казалось, чувствовал насмешку Сяо Чие. А-Чи не верил в богов Бяньша; он верил в свою собственную татуировку. Как Скорпион, выживающий в трудных обстоятельствах, он не признавал поражения до того самого момента, пока его голова не покинет тело. Однако Сяо Чие также верил в свою татуировку. Это был его отец, а также его Либэй. Шрам, оставленный Хасэном, всё время горел. Он подавлял это слишком долго, так долго, что даже мог слышать, как Клинок Ланли воет в ножнах. Сильный шторм снежным куполом грубо гнал снежинки по ветру. В тот момент, когда рой белого ослепил глаза А-Чи, он увидел атаку бронированной кавалерии. Их доспехи были подобны пыльным клинкам, мчащимся в лоб на кавалерию Бяньша с импульсом бурного шторма, который смахивал с них всю пыль, обнажая острые лезвия, которые холодно сверкали во всей своей красе. В тот момент, когда замахнулся железный молот, Сяо Чие парировал его клинком Ланли. Его конь не остановился, когда он повёл бронированную кавалерию в лоб на кавалерию Бяньша под визжащий звук трения, когда клинок скрежетал о клинок. Тем временем, одетый в тяжёлую броню Лан Тао Сюэ Цзинь, откинул голову назад и сбил с ног пони, который преграждал путь. Кавалерия Бяньша была похожа на флягу, которую давили до тех пор, пока она не лопнула. Они сопротивлялись натиску тяжёлых ударов Сяо Чие всего несколько мгновений, прежде чем их неоднократно отбросило назад боевое построение «боевой колесницы». Воронка тянулась через них на небольшом расстоянии; если бы они отступили снова, они, несомненно, погрузились бы в неё. А-Чи поднял железный молот, который весил сотню цзинь. За этот короткий промежуток времени, пока они скрещивали мечи, он пришёл к пониманию Сяо Чие как самой важной части бронированной кавалерии Либэя. Он сбил с ног бронированного кавалериста перед собой взмахом своего молота и услышал, как голова другого человека ударилась о снег со стуком. Копыта перешагнули через тело, и через долю секунды он уже размахивал своим молотом прямо в лицо Сяо Чие. Но он ударил в пустоту! А-Чи думал, что Сяо Чие последует за своей победой в нападении, но Сяо Чие этого не сделал. Он отступил назад перед бронекавалерией Либэя, и эта «боевая колесница» мгновенно претерпела трансформацию. Баин толпился сзади с книгой в руках и мог ясно видеть, как трансформировался либэйский бронекавалерийский полк. Это была либэйская бронетанковая кавалерия? Это была мощная боевая колесница! Сяо Чие не хотел отказываться от тяжёлых доспехов Сяо Фансюя; он не хотел доказывать, что его старик неправ. Именно через Лу Гуанбая, Ци Чжуинь и Инь Чана он получил совершенно новую либэйскую бронированную кавалерию. Сяо Чие отказался от прежних длинных клинков бронетанковой кавалерии Либэя на том основании, что они были «тяжёлыми», и оснастил бронетанковую кавалерию Либэя под своим командованием новыми клинками. Это были настоящие длинные клинки, настолько длинные, что железные молоты не могли приблизиться к ним. Он наблюдал за пехотинцами Лу Гуанбая на полях сражений. Боевой порядок «боевой колесницы» мог скрыть их слабость, заключавшуюся в недостаточной скорости. Сяо Чие напрямую отрезал им необходимость преследовать; он хотел, чтобы кавалерия Бяньша сама бросилась на них. Наступательная и оборонительная битва, которую Ци Чжуинь вела в зоне боевых действий, была искусной в своём обмене между легкой и тяжёлой кавалерией. Сяо Чие объединил имперскую армию и либэйскую бронекавалерию. Пока они появлялись на одном поле сражений, у них были бы беспорядочные и непредсказуемые способы ведения боя. Хасэн не был безраздельно властвовавшим, когда дело касалось полевой войны. Последней и самой важной точкой был «кинжальный» отряд Инь Чана. Инь Чан модифицировал боевое построение «боевой колесницы» Лу Гуанбая и разделил солдат на «кинжалы», чтобы продвигаться вперёд. Хайригу тайно изучил этот приём, позволив Сяо Чие найти новую возможность вернуться в охотничьи угодья Бэйюань, чтобы переломить ход событий. Затем Сяо Чие включил «кинжал» в своё собственное построение «боевой колесницы», тем самым дав начало нынешней бронетанковой кавалерии Либэя, обладающей огромной мощью и грозностью. Очень быстро А-Чи понял, что железные молоты теперь бесполезны, так как они не могли избежать длинных лезвий, чтобы приблизиться к бронекавалерии Либэя. Но когда он поменял железные молоты, бронекавалерия Либэя начала атаковать колоннами. Это было похоже на то, как несколько штыков внезапно выскочили из коробки, чтобы нанести удар по Скорпионам, пока они не смогли даже постоять за себя. Яркие, блестящие края лезвий выдвигались и убирались по желанию. Это было эквивалентно тяжёлой боевой колеснице, которая отказалась от деревянной конструкции обычных осадных орудий, была полностью выкована из железа и стали, и имела улучшенную мобильность. Пока Сяо Чие был готов дать добро, либэйская бронированная кавалерия могла даже разойтись на месте и перейти в полевые отряды для устройства засад. Несмотря на то, что он всё ещё находился в зачаточном состоянии и был немного сыроват, это, несомненно, был либэйский бронекавалерийский полк, который полностью принадлежал Сяо Чие. А-Чи увидел поражение, нависшее прямо перед его глазами, но затем он услышал крики сокола среди снега. Его балобан сложил крылья и покружился, спускаясь по небесам, приводя с собой подкрепление, которого он так долго ждал. — Почему так много солдат? — Инь Чан собирался сесть на землю, чтобы слить водянистую кровь из своих сапог, когда увидел, как с юго-запада, словно муравьи, кишит кавалерия. Он поспешно вскочил на ноги и всунул ноги в сапоги. — С нами покончено. Это почти в три раза больше нашей военной мощи! Моральный дух Скорпионов мгновенно поднялся. Звуки убийств обрушились на них, словно ревущие волны, когда обе стороны вступили в битву не на жизнь, а на смерть перед карстовой воронкой Чаши. Блестящая кровь брызнула на снег. Бронированная кавалерия Либэя и имперская армия выложились по полной. Единственный шанс вырваться из окружения был сейчас. Если они упустят возможность сегодня вечером, они все будут мертвы! Гу Цзинь поднял Хайригу за воротник и пнул его в толпу людей. Увидев, что Инь Чан немного хромает, он выставил свой клинок, чтобы отразить кавалерию Бяньша, и крикнул старику. — Старейшина Инь, ты ранен?! Инь Чан сморщил свой красный нос, несколько раз неловко повращал лодыжкой и ответил: — У меня чешется нога от всего этого намокания. Хайригу ловко уклонялся от скимитаров, находясь в толпе. Время от времени ему даже приходилось показывать свой маленький золотой жетон имперской армии, которая сошла с ума от убийств. — Мы на одной стороне! На другом конце А-Чи, который был гораздо более искусен в обращении с саблей, чем с молотом, уже сражался с Сяо Чие. Топот в схватке между войсками обеих сторон заставил землю содрогаться. Никто не знал, чья лошадь перевернулась первой, но после этого края провала полностью обрушились, отправив всех в одну беспорядочную кучу. Имперская армия проглотила несколько глотков грязи и высунула головы из плотной массы врагов, чтобы крикнуть друг другу. — Блядь! Неужели Второго Господина тоже туда затолкали?! Когда Лан Тао Сюэ Цзинь перекатился и опустился на дно ямы, А-Чи отскочил от камня. Не успев встать на ноги, Сяо Чие поднял ногу, чтобы пнуть А-Чи в грудь, заставив А-Чи отшатнуться на несколько шагов от удара. Тем временем Сяо Чие уже выпрямился. Молоток пролетел почти перед его лицом, и когда Сяо Чие уклонился от удара, он использовал свои наручи, чтобы заблокировать атаку. «БАХ!» Фэн Та Шуан И опрокинул старый и ветхий деревянный забор, когда Шэнь Цзэчуань скакал через снежную бурю, его плащ развевался на ветру. Морозный снег летал между чертами его лица, его профиль отражал мрачную, отталкивающую суровость. Фэй Шэн, не смея проявлять беспечность на поле боя, следовал за лошадью Шэнь Цзэчуаня вместе с императорскими гвардейцами. Таньтай Ху, не смея позволить Шэнь Цзэчуаню взять на себя инициативу, повёл свои войска в погоню за префектурным лордом с такой поспешностью, что тот почти стоял на седле. Он крикнул Шэнь Цзэчуаню через шторм: — Ваша Светлость! Это прямо на северо-востоке — карстовая воронка Чаши! Брызги летящего снега вырвались из-под копыт его коня. Шэнь Цзэчуань сжимал поводья так, что они промокли от пота. Он не сделал ни одной остановки по пути сюда, и Фэн Та Шуан И уже был измотан. Карстовая воронка Чаши! Всё, что Шэнь Цзэчуань проходил по пути, было белым, безграничным пространством дикой природы. Но в тот момент, когда он вошёл в окрестности провала Чаши, этот кошмар вырвался на поверхность, как приливная волна, и знакомый запах крови задушил его нос и горло. Шэнь Цзэчуань задыхался, не в силах увидеть Сяо Чие в кровопролитии. Шэнь Цзэчуань закричал мрачным голосом. — Сяо Цеань! Фэй Шэн огляделся по сторонам и увидел Инь Чана, который в свою очередь увидел издалека префектурного правителя, одетого в белое — довольно заметное зрелище здесь. Он подпрыгнул и размахивал клинком, крича: — Яма, яма, Второй Господин провалился! В этот момент лицо Шэнь Цзэчуаня стало бледно-мёртвым. С ледяными конечностями он скатился с лошади; даже его руки, державшие Ян Шань Сюэ, дрожали. Кровь просачивалась сквозь его белую мантию, смачивая её, когда он переступал через трупы. Всё, что он мог видеть, была воронка, которая появлялась в его кошмарах миллионы раз. Шэнь Цзэчуань не мог беспокоиться ни о ком другом. Он споткнулся о провал и сполз вниз. Тяжёлый снег заполнил всё небо. Он дрожал, когда кричал: — Сяо Цеань… Кошмар и реальность наложились друг на друга. Шэнь Цзэчуань уже видел своё тело, лежащее среди трупов, но он никогда не думал, что Сяо Чие будет среди покоящихся здесь. Фэй Шэн никогда не видел префектурного лорда в таком состоянии. Он поспешил помочь ему подняться, но Шэнь Цзэчуань отказался. Он выкопал тело перед Лан Тао Сюэ Цзинем среди окровавленной горы трупов, так сильно загребая руками, что они обе стали скользкими от крови. «Труп» внезапно поднял руку и схватил запястье Шэнь Цзэчуаня с быстротой и точностью. — Ланьчжоу, — Сяо Чие почувствовала, что задыхается под шлемом. — Лань… Шэнь Цзэчуань уже столкнул шлем Сяо Чие. В этом вихре снега он ясно увидел лицо Сяо Чие, и, не обращая внимания на пятна крови, он крепко обнял его голову. Сяо Чие погладил Шэнь Цзэчуаня по спине. Он хотел что-то сказать, но в шуме ветра услышал, как Шэнь Цзэчуань снова и снова зовёт тихим голосом. — Сяо Чие… Сердце Сяо Чие ныло с такой силой, что оно разрывалось на части.