Глава 212 - Закулисные интриги
17 марта 2025 г., 21:27
Лан Тао Сюэ Цзинь поскакал прочь от лагеря, но не ушёл далеко. Он остановился на снежном склоне в северной части провала Чаши. Влажный туман и снег создавали впечатление, что Шэнь Цзэчуань находится посреди обширного пространства туманных, катящихся волн на поверхности озера. Всё, что его глаза могли видеть там, где они бродили, было белым.
Сяо Чие спрыгнул с коня и снял шлем. На его висках выступил пот, он слегка задыхался, но глаза были полны бодрости.
— Видишь Дуаньчжоу?
Пока Шэнь Цзэчуань держал вожжи Лан Тао Сюэ Цзиня, он передал синий платок из своего рукава Сяо Чие. Он мог только мельком увидеть сторожевую башню заброшенной ретрансляционной станции вдалеке среди видимых облаков своего дыхания, но он понимал ликование Сяо Чие.
— Сейчас смотреть на Дуаньчжоу — это как смотреть на то, что уже у меня в руках.
Сяо Чие слегка приподнял подбородок, и капли пота потекли вниз. Он улыбнулся. Шэнь Цзэчуань посмотрел на него, понимая, что он всё ещё сохранил непреклонное и неукротимое отношение, которым он обладал во время их пребывания в Цюйду; это был тот дух, который Шэнь Цзэчуань желал иметь в своём распоряжении.
Шэнь Цзэчуань наклонился, дыша на щёки Сяо Чие. Кончик его носа прижался прямо к лицу Сяо Чие и пополз вверх вдоль виска последнего, когда он слизывал его пот, как он и хотел. Эти бусинки вяжущего, солёного пота растворились во рту Шэнь Цзэчуаня. Когда его кадык слегка качнулся, он сказал:
— Отныне, Сяо Цеань, это будет твоя дорожка для верховой езды.
Сяо Чие поднял руку над загривком Шэнь Цзэчуаня, прикрывая его, и железные пальцы доспехов, которые он ещё не снял, были ледяными и твердыми, когда они легли на мягкую, светлую шею, оставляя после себя прикосновение, напоминающее холодную сталь клинка.
— Мне не нужна дорожка для верховой езды. — Прямая переносица Сяо Чие уткнулась в то место на Шэнь Цзэчуане, которое подпрыгивало ранее. Он пристально наблюдал, как Шэнь Цзэчуань сузил свои выразительные глаза. В его словах звучала опасность, когда он сказал: — Я хочу только Шэнь Ланьчжоу.
Шэнь Цзэчуань выдохнул горячий воздух в сторону Сяо Чие. Сяо Чие подумал, что Шэнь Цзэчуань хочет поцеловать его. Он не ожидал, что Ланьчжоу воспользуется шансом оттянуть назад синий платок в его руке. Затем Шэнь Цзэчуань выпрямился и плотно закутался в плащ. Лорд префектуры, который был чувствителен к холоду, показал только свои глаза и покрасневшие кончики ушей, когда он сказал приглушённым голосом:
— Шэнь Ланьчжоу замерзает насмерть.
Сяо Чие стоял с пустыми руками, всё ещё не осознавая, что только что произошло.
Шэнь Цзэчуань наблюдал, как выражение лица Сяо Чие претерпело несколько изменений. Сяо Чие выглядел так, будто собирался схватить его, поэтому Шэнь Цзэчуань немедленно тряхнул поводьями, чтобы побудить Лан Тао Сюэ Цзиня вернуться обратно в лагерь. Сяо Чие баюкал свой шлем в своих руках. От того места, где его лизнули на виске, всё ещё оставалось тепло. Он коснулся его, постепенно раздражаясь, как будто он был девушкой из приличной семьи, которую обманул легкомысленный повеса.
— Шэнь Ланьчжоу… — Сяо Чие наблюдал, как Шэнь Цзэчуань убегает. Шагая своими длинными ногами, он съехал по снежному склону и закричал: — Бессердечный негодяй!
◈ ◈ ◈
А-Чи, уверенный в успехе, потерпел поражение в провале Чаши, а народ Бяньша, который выигрывал сражения на севере в течение полугода, никак не ожидал, что А-Чи проиграет Сяо Чие. Оставшиеся в Дуаньчжоу солдаты не могли сравниться с внезапной атакой У Цзыюя. Следовательно, все шесть префектур Чжунбо попали под командование Шэнь Цзэчуаня. Цюйду получил известие об этом только через семь дней. В то же время во дворец также попал военный отчёт о мобилизации войск Ци Чжуинь для битвы с племенем Циншу.
Вдовствующая Императрица сидела в зале Минли за висящей занавеской и бросила мемориал на сиденье поперёк светящихся жемчужин. Восточные жемчужины качались около её ушей, пока она сдерживала свой гнев и рявкала на министров в зале:
— Отклонило ли Военное министерство запрос Цидуна о развёртывании своих войск или нет? Чэнь Чжэнь, ты занимаешься военными делами, и ты даже не можешь ясно выразиться?!
Военный министр Чэнь Чжэнь тут же опустился на колени, зная, что Вдовствующая Императрица выплеснула свой гнев. Теперь у Ци Чжуинь были сильные и хорошо обученные военные, и Цюйду не хотел действовать опрометчиво и оскорблять их, поэтому они могли вымещать это только на таких лёгких игроках, как он. Он слушал её без всякого выражения, пока она не закончила говорить, прежде чем сказать:
— В первом месяце года главнокомандующая Ци представила императорскому двору меморандум, надеясь развернуть войска для борьбы с племенем Циншу. Мы отклонили её просьбу на том основании, что у нас не хватало военного продовольствия. Великий секретариат сохранил копию переписки для архивных записей. Старший великий секретарь и различные другие министры все знают об этом.
Вдовствующая Императрица понимала, что это никоим образом не было санкционировано Военным министерством, но она всё ещё кипела от злости. После минутной паузы она продолжила:
— Так почему же она пошла на это в этот раз?
— Семь дней назад ночной патруль командования Бяньцзюнь столкнулся с неожиданным нападением племени Циншу. — Чэнь Чжэнь слегка приподнял голову в этот момент. — Таким образом, главнокомандующая Ци была вынужден мобилизовать войска.
— Аму-эр воюет с Либэем на севере. Зачем племени Циншу провоцировать Цидун без причины? — Хань Чэн был объектом холодности Ци Чжуинь, когда он сопровождал Хуа Сянъи в её новый дом. Сидя сейчас в зале, он внезапно улыбнулся и сказал: — С другой стороны, это действительно такое совпадение, что главнокомандующая Ци оказалась в командовании Бяньцзюнь как раз тогда, когда племя Циншу начало свою внезапную атаку. Эта битва была такой быстрой и внезапной, что отчёт о победе и просьба были представлены одновременно. Даже если она была виновата, она уже добилась успеха.
Кун Цю, заболевший после Нового года, сидел в зале с пепельным цветом лица, прикрывая рот и кашляя.
— Мы не можем слушать только одну сторону истории. Если племя Циншу действительно перешло черту, то мобилизация войск главнокомандующей Ци была чрезвычайным актом. В последние годы ситуация на границах была нестабильной. Когда Лу Гуанбай всё ещё находился в командовании Бяньцзюнь, племя Циншу также часто вторгалось. Подробности этого вопроса ещё должны быть представлены главнокомандующей Ци. Сейчас самое главное — как долго будет продолжаться эта война? Мы как раз собираемся вступить в сезон пахоты весной, и тринадцать городов Цзюэси всё ещё ждут, когда будут приняты меры. Поставка военной провизии вызывает серьезную озабоченность.
Пань Сянцзе робко сложил руки в рукава. Сюэ Сючжо хотел расследовать их клан Пань из Даньчэна, и это дело долгое время находилось в тупике. Учитывая, что поля всё ещё были предметом спора, он не осмелился вмешаться сейчас из-за страха, что Великий секретариат распределит между ними недостающее военное снабжение.
Вдовствующая Императрица не согласилась отправить свои войска на войну, потому что развёртывание войск Цидуна в этот момент было сродни поддержке Либэя, а также потому, что Сюэ Сючжо был слишком нетерпелив в погоне за счетами. Восемь великих кланов в настоящее время находились в ситуации, когда один незначительный шаг мог привести к серьёзным последствиям для всех них. Поля были их корнями, и молодые хозяева восьми городов зависели от этих полей, чтобы выжить. Если бы было начато расследование, то благородные кланы понесли бы изнурительные последствия, просто вернув поля простым людям и восполнив задолженность по налогам. Не говоря уже о том, что существовал также риск увольнения и судебного преследования, а также тюремного заключения. Битва Ци Чжуинь с племенем Циншу означала, что расходы на военное жалование и провизию пяти командований Цидуна должны были бы проходить через счета Министерства доходов. Как только в государственной казне закончились деньги, все прошлые события во время правления Юнъи снова всплыли на поверхность. Вдовствующая Императрица действовала вместо императора, а рядом с ней всё ещё находилась наследница престола, пристально следившая за троном, поэтому она не смела действовать опрометчиво, не обдумав всё тщательно.
Был ли Аму-эр агрессивным грабителем или нет, благородные кланы не знали, но они знали, что нецелесообразно продолжать откладывать, учитывая текущую ситуацию. Чжунбо уже стал для них занозой, и застревание в тупике с наследником престола и Великим секретариатом не принесло бы благородным кланам никакой пользы.
— Поскольку вторглось племя Циншу, Ци Чжуинь может просто отразить их; нет необходимости снова мобилизовать войска, чтобы проникнуть глубже на территорию противника. — Ярость Вдовствующей Императрицы утихла. Она обдумала это и сказала: — Я знаю, что на границах очень холодно и царит нищета. Несомненно, битва с народом Бяньша должна состояться, но не сейчас. Как и сказал великий секретарь, весенний сезон пахоты уже не за горами. Мы должны сделать простолюдинов нашим приоритетом. Не все территории Цзюэси в прошлом году тоже были богатыми на урожай, а зернохранилища в Цюйду всё ещё не заполнены до краёв, так откуда у императорского двора будет запас зерна, чтобы отдать Цидуну на войну? Этот вопрос нужно должным образом донести до Ци Чжуинь. Как человек, помогающий в правительственных делах Пяти Командований, она должна была давно об этом знать.
На мгновение в зале Минли воцарилась тишина. Все висящие занавеси у входа были надежно задёрнуты, чтобы не допустить ветра. Из-за мобилизации войск Ци Чжуинь атмосфера в зале была серьёзной и тяжёлой.
По правде говоря, Кун Цю и Цэнь Юй одобрили желание Ци Чжуинь вести битву против племени Циншу. Но в настоящее время они сражались с благородными кланами. Пань Линь был тем, кто держал в своих руках Министерство доходов, но в настоящее время у него было слишком много дел из-за того, что Сюэ Сючжо обвинял его, чтобы совместно обсуждать вопрос о военном жаловании и продовольствии Цидуна. Более того, именно потому, что клан Пань первым принял на себя основной удар, Пань Сянцзе не осмелился позволить своему сыну слишком сильно вмешиваться в дела Великого секретариата в этот момент.
Пань Сянцзе привык играть роль посредника. Именно благодаря этой способности колебаться туда, куда дует ветер, он смог выжить до сих пор. Он не хотел оскорблять Сюэ Сючжо, и он также не хотел оскорблять Вдовствующую Императрицу. Пока не было победителя в борьбе за власть в Цюйду, он не желал позволять клану Пань легко следовать чужому примеру. В прошлом он связал свою судьбу с Хуа Сыцянем и Вэй Хуайгу, но эти двое мужчин использовали его как козла отпущения. Теперь, осторожный и наблюдательный, он не доверял ни одной из этих трёх сторон.
Цэнь Юй вздохнул. Теперь он редко говорил в зале Минли. Юй Сяоцзай покинул столицу с письмом, которое он написал Шэнь Цзэчуаню, но Шэнь Цзэчуань так и не ответил, и он понял, что Шэнь Цзэчуань имел в виду. Год назад в его доме все выпивали, и он всё ещё помнил какими выдающимися тогда были Шэнь Цзэчуань и Сяо Чие. Он сожалел, что всё так обернулось.
Цэнь Юй перевёл взгляд на Ли Цзяньтин, которая сидела в стороне, выпрямившись и уставившись на чай перед собой, словно не слышала обсуждения в зале. После окончания заседания суда Цэнь Юй и Кун Цю пошли по длинной тропе, очищенной от снега.
Дворцовые карнизы с обеих сторон висели низко, делая дорожки угнетающе тусклыми. Евнух впереди держал фонарь. Когда Цэнь Юй шёл, его рукава развевались на ветру. Ветер развевал его короткую, недавно отросшую бороду, и он поднял руку, чтобы погладить её.
— Почему ты сегодня не сказал ни слова, когда произошло что-то столь важное? — спросил Кун Цю.
Цэнь Юй поднял глаза.
— Её Величество уже приняла решение. Результат будет тем же, буду я говорить или нет.
К тому времени, как оба мужчины вышли из ворот дворца, уже стемнело. Цэнь Юй не стал садиться в конный экипаж. Вместо этого он сам нёс фонарь и ступал по снегу, когда шёл по ровной тропинке вместе с Кун Цю.
— Сюньи, похоже, у тебя сегодня много мыслей. — Кун Цю пристально посмотрел на него. — О чём ты думаешь?
— Думаю о сегодняшнем дне в прошлом году, — ответил Цэнь Юй, — когда заместитель командующего Шэнь и хоу Сяо оба были ещё в Цюйду…
Если бы император Тяньчэнь не был убит, возможно, Шэнь Цзэчуань и Сяо Чие были бы сегодня в Цюйду. Цэнь Юй всегда был тем, кто ценил таланты. Однажды он подумывал о том, чтобы Шэнь Цзэчуань присоединился к императорскому двору в качестве чиновника, но, увы, всё пошло не так, как он хотел — тяжесть преступления Шэнь Цзэчуаня была слишком тяжела.
Кун Цю глубоко вздохнул и снова подумал о Хай Лянъи.
— Если бы император Тяньчэнь обладал хотя бы долей характера наследного принца, разве мы с тобой были бы низведены до такого состояния? В последнее время я всё больше и больше чувствую себя не в своей тарелке. Слишком много ситуаций, которые я не в состоянии спасти. Они не соглашаются на текущую войну, которую главнокомандующая Ци ведёт с племенем Циншу, опасаясь, что военные поставки втянут в неё поля восьми городов. Но я могу сказать, что война в Либэе находится на напряжённом и критическом этапе. Даже принц Либэя, Сяо Фансюй, встретил свой конец в битве. Силу и возможности Бяньша больше нельзя недооценивать. — Цэнь Юй всё это ясно видел, но это было бессмысленно. Он не мог разрешить конфликт в Цюйду одним лишь своим красноречием. Это была просто трудная задача — заставить благородные кланы отказаться от своих существующих интересов.
Они оба не успели уйти далеко, как увидели впереди человека, стоящего под бамбуковым зонтиком и ожидающего. Цэнь Юй и Кун Цю обменялись взглядами и посмотрели на Сюэ Сючжо.
Официальное одеяние Сюэ Сючжо было совершенно новым, и на нём не было плаща на подкладке. Он стоял на этом месте совсем один, словно плывущий лист среди бурных потоков, даже когда ветер развевал его рукава. Он убрал свой зонтик и поклонился в приветствии Цэнь Юю и Кун Цю.
— Почему вы стоите здесь? Что-то случилось? — спросил Кун Цю.
Сюэ Сючжо выпрямился, пока мимо время от времени проносился падающий снег.
— Этот скромный чиновник ждал здесь обоих джентльменов, чтобы подробно обсудить вопрос о полях и налогах Даньчэна.
Цэнь Юй слегка нахмурился и сказал:
— Дела императорского двора должны решаться самим императорским двором. Нет смысла обсуждать их наедине. Это дело, в частности, должно быть защищено от клеветы. Если другие увидят это, слухи и клевета неизбежно начнут распространяться. Вам следует вернуться первым. Мы обсудим это в офисе Великого секретариата завтра утром после утреннего заседания суда.
— Если бы не срочность вопроса, этот скромный чиновник, естественно, не осмелился бы беспокоить вас обоих. — Выражение лица Сюэ Сючжо осталось неизменным. — В начале месяца Её Величество издала указ о том, чтобы ключевой чиновник Министерства доходов отправился расследовать это дело, и Пань Линь назначил Лян Цуйшаня, который отвечает за соляные налоги в Хэчжоу и Цзюэси.
Кун Цю и Цэнь Юй оба знали, кто такой Лян Цуйшань. Сяо Чие поручился за него и рекомендовал его на официальную должность во время обрушения общественных рвов. Он был чиновником Министерства доходов, которого лично назначил император Тяньчэнь, чтобы расследовать дело Вэй Хуайгу о военных поставках. Он был очень талантлив в управлении финансовыми делами и налогами. В прошлом году он разобрался со старыми счетами тринадцати городов вместе с Цзян Циншанем в Цзюэси, и в течение некоторого времени он даже управлял перевозкой зерна по воде из Хэчжоу в столицу.
Янь Херу сказал Шэнь Цзэчуаню, что вести бизнес через водные пути было трудно. Все товары клана Янь, направлявшиеся в Цзюэси, подвергались строгим проверкам, и причиной этого был Лян Цушань. Этот человек был гладким и дипломатичным в своей работе, но он не был скользким персонажем. В его положении сумма налоговых денег, проходивших через его руки каждый день, исчислялась десятками тысяч серебряных. Янь Херу хотел потянуть за ниточки и заключить с ним закулисные сделки, но все его попытки были отвергнуты.
— Лян Цуйшань уже вернулся в столицу и завтра утром войдёт во дворец, чтобы получить аудиенцию. — Сюэ Сючжо держал в руках свой зонтик. — Но он едва избежал этой поездки и должен встретиться с обоими джентльменами сегодня вечером.
