Глава 213 - Изменение ситуации
17 марта 2025 г., 22:52
Лян Цуйшань не был одет в официальный халат, а вместо этого носил облегающую рубашку поверх старой овчины, а на ногах у него были синие матерчатые туфли. Он был полной противоположностью «Почтенному Чуншэню», о котором говорили люди на рынке, — короткая борода, квадратное лицо и загорелая от постоянного пребывания на открытом воздухе кожа. Его руки не выглядели так, будто они держали перья, а скорее мотыги. Когда он встал под фонарём в гостинице, чтобы поприветствовать Кун Цю и Цэнь Юя, Цэнь Юй чуть не принял его за слугу.
— Чуншэнь, почему ты так выглядишь? — воскликнул Цэнь Юй с удивлением.
Лян Цуйшань повенл их наверх и подождал, пока они не сядут, прежде чем заговорить.
— Это долгая история, но я действительно благодарен, что вы оба пришли! — Затем он низко поклонился Сюэ Сючжо. — Ваше Превосходительство спасли меня сегодня из опасной ситуации. Я никогда не забуду эту милость!
Сюэ Сючжо вытер руки тёплым полотенцем в помещении и сел, сказав:
— Время не ждёт. Сначала вам следует обсудить этот вопрос с двумя чиновниками.
— Что это? — спросил Кун Цю, наблюдая за Лян Цуйшанем. — Согласно датам, ты должен прибыть в Цюйду только через два дня.
— Срочность дела заставила меня не откладывать поездку. Честно говоря, Ваше Превосходительство, я замаскировался, чтобы не привлекать внимания. — Лян Цуйшань достал из нагрудного кармана бухгалтерскую книгу и осторожно положил её рядом с Цэнь Юем. — Ваше Превосходительство знакомо с этими бухгалтерскими книгами по вашим регулярным проверкам Министерства доходов. Вы можете пропустить подробности.
Цэнь Юй открыл книгу и некоторое время просматривал её, прежде чем нерешительно спросить:
— Разве это не та бухгалтерская книга, которую Чуаньчэн представил в Министерство доходов в начале года?
— Верно, это бухгалтерская книга хоу Хэлиана из Чуаньчэна, которая вместе с книгами других семи городов была представлена Министерству для проверки в начале года. Совет цензоров помог в расследовании, чтобы прояснить их налоговые платежи и расходы. На тот момент никаких проблем не было. — Затем Лян Цуйшань достал из сундука ещё одну бухгалтерскую книгу. — Эту я недавно реорганизовал.
Выражение лица Цэнь Юя изменилось, когда он прочитал начало новой книги. Он повернулся к Лян Цуйшаню и спросил:
— Как ты составил эту книгу?
С серьёзным выражением лица Лян Цушань собрался с мыслями и сказал:
— Месяц назад Вдовствующая Императрица издала указ, предписывающий заместителю министра Паню поручить мне помочь Верховному суду в проверке счетов Даньчэна. Однако в то время я находился в Цзюэси, совместно с правителем Цзяном в Юнчэне расследуя соляные налоги Тринадцати городов.
Через несколько дней Лян Цуйшань получил приглашение от инспектора зерна в Цзюэси на почтовой станции. Обычно он отклонял все визиты во время своих официальных обязанностей, но этот инспектор нашёл возможность преподнести Лян Цуйшаню «скромный подарок». Открыв его, Лян обнаружил, что в нём было золото.
— Цзюэси соединён с городом Дицао и Хэчжоу водными путями, а ответственный за поставку зерна контролирует управление зерном и транспортировку по каналам в этих регионах — должность, приносящая большую прибыль. Однако, поскольку я служу в администрации провинции Цзюэси под руководством губернатора Цзян Циншаня, я не смею действовать опрометчиво и рисковать встревожив других.
Должность комиссара по надзору за зерном имеет некоторое сходство с ролью Лян Цуйшаня, хотя и с менее обширными полномочиями, но она обладает значительным влиянием в регионе Цзюэси. Причина, по которой Лян Цуйшань был осторожен и не поднимал тревогу, заключалась в том, что он подозревал, что этот человек мог быть послан Цзян Циншанем для предложения взяток.
Лян Цуйшань был чрезвычайно осторожен, поскольку было нелегко подняться по служебной лестнице, и поэтому он ступал по предательским водам чиновничества с предельной осторожностью. Он стремился стать способным министром, одновременно обеспечивая свою собственную безопасность. Цзюэси был вотчиной Цзян Циншаня; если бы он немедленно составил меморандум об импичменте этого зернового инспектора, сам документ мог быть перехвачен и подавлен в самом Цзюэси. Более того, в четвёртом году Сяньдэ, когда Цзян Циншань смело открыл зернохранилища, чтобы распределить зерно, и взял на себя полную ответственность за этот поступок, это потрясло всё царство, заслужив ему глубокое обожание в тринадцати городах Цзюэси. Только на этом основании у Лян Цуйшаня не было никаких шансов против него, не говоря уже о том факте, что все проницательные люди знали, что Цзян Циншань был клинком Сюэ Сючжо.
— В своих покоях на станции ретрансляции я ворочался. Естественно, я не мог принять золото, но я также боялся, что его поспешный возврат может посеять семена проблем, — сказал Лян Цуйшань, бросив взгляд на Сюэ Сючжо. — Более того, у министра Цзяна безупречная репутация. Проработав с ним некоторое время, я имею определённое представление о его характере. Поэтому я решил вызвать главного цензора, чтобы тот с ним поговорил.
Это был рискованный шаг. Поскольку Лян Цуйшань не осмеливался действовать безрассудно, ему нужно было найти другие улики через это открытие. По крайней мере, он должен был определить, действительно ли человек, поддерживающий главного цензора, был министром Цзян Циншанем.
— Главный цензор контролирует налогообложение транспортировки зерна в тринадцати городах, — объяснил Кун Цю. — Для него получение денег не было бы проблемой. Но как он мог скрыть происхождение этих кораблей, если бы Совет императорских цензоров проверял счета?
— Я разделяю ваше замешательство, — признался Лян Цушань. — Я притворился нерешительным, попросив главного цензора забрать золото обратно. Затем он заявил, что золото было отмыто и не должно быть в бухгалтерских книгах Цзюэси.
— Он контролирует водный транспорт. Если это не было зафиксировано в счетах Цзюэси, — Цэнь Юй закрыл книгу, — тогда это должно быть…
Динчэн или Хэчжоу, это может быть любое из этих мест.
— Янь Херу из Хэчжоу — хитрый и беспринципный торговец. В прошлом году, когда этот чиновник инспектировал транспортировку зерна в Хэчжоу, он подкупил меня. Но этот человек невероятно богат; ему нет нужды рисковать, присваивая деньги с императорских счетов, — осторожно сказал Лян Цушань, говоря о Динчэне. — Нынешний губернатор Динчэна — наложница из семьи Ху, которая вышла замуж за представителя клана Фэй. Она пользуется благосклонностью Вдовствующей Императрицы, и её управленческие достижения в последние годы были выдающимися. Этот чиновник не посмеет ложно обвинять кого-либо без доказательств. Я могу только продолжать переговоры с инспектором по транспортировке зерна Цензората, надеясь узнать больше подробностей.
Взятки давали, чтобы добиться выполнения дел, особенно когда кто-то был на месте Лян Цуйшаня. Сначала он предположил, что руководитель транспортировки зерна был связан с Цзян Циншанем, и взятка должна была повлиять на их расследование налога на соль Цзюэси. Однако вскоре он понял, что это не так. Поскольку золото не принадлежало записям Цзюэси, это указывало на то, что у руководителя был другой покровитель, кто-то близкий к влиятельным семьям Динчэна.
Лян Цуйшань никогда не упоминал семью Ху из Динчэна, поскольку они были собственным кланом Вдовствующей Императрицы. Когда Хуа Сыцянь лишился власти, императорский двор захватил только его резиденцию, но в течение года Вдовствующая Императрица вернулась и теперь имела значительное влияние на государственные дела. Даже если бы Лян Цуйшань был бесстрашен, он не посмел бы впутать Вдовствующую Императрицу.
Тем не менее, пока Лян Цуйшань размышлял над ситуацией, он мог сделать вывод, что эти золотые слитки предназначались для покупки. Когда Вдовствующая Императрица постановила, что Лян Цуйшань присоединится к Верховному суду для проверки земли в городе Дань, кто будет больше всего обеспокоен? Семья Пань из города Дань будет больше всех в панике.
К этому времени Цэнь Юй уже понял ситуацию. Все эти сложные манёвры были на самом деле попыткой хоу Хэлиана спасти семью Паня, подкупив Лян Цуйшаня через надзор за перевозкой зерна. Дочь хоу Хэлиана, принцесса Чао Юэ, была замужем за сыном Паня, в то время как внебрачный сын его наложницы был помолвлен с женщиной из племени Хуацзя. Только он подходил для этой роли, но ход был не особенно хорошо сыгран.
Пань Линь обязан своим покровительством Лян Цуйшаню, изначально по настоянию Сяо Чие, но позже искренне из-за способностей Ляна. Лян Цуйшань, если бы у него были какие-либо корыстные мотивы, должен был бы пересмотреть свои действия в отношении города Дань из благодарности за эту услугу — обязательство, которое он не мог игнорировать. Однако теперь, когда Хэлианхоу посылает людей, чтобы подкупить его, пока Лян не доложит об этом, он отплатил бы Пань Линю за доброту. Что касается последующего расследования счетов города Дань, Лян был бы свободен от любого бремени.
Мало того, Лян Цайсань также использовал эту взятку как зацепку, чтобы тайно пересмотреть финансовые отчёты восьми городов, уделив особое внимание счетам клана хоу Хэлиана в Чуаньчэне под управлением семьи Фэй. Так называемые неотслеживаемые средства на самом деле были налогами, которые знатные семьи собирали на своих территориях, устанавливая невидимые контрольно-пропускные пункты, когда корабли или торговые караваны проходили через их владения. Чтобы преодолеть эти барьеры, у торговцев не было выбора, кроме как платить двойную цену в качестве неформального налога знатным кланам. Затем появились такие личности, как Янь Херу, которые стремились вернуть себе серебро, которое они заплатили. Он взял на себя роль, которую когда-то занимала семья Си, и начал торговать медью, железом и солью в регионе от имени знатных кланов и местных чиновников, обходя официальные тарифы. В результате возник небольшой взаимный рынок в Дуньчжоу.
Цэнь Юй снова открыл бухгалтерскую книгу, составленную Лян Цайшанем, и почувствовал, как его охватывает головокружение, когда он взглянул на суммы серебра, о которых шла речь. За эти годы, будучи связанными с знатными семьями в Цюйду, они потеряли множество способных чиновников и талантливых людей в своих попытках проверить счета. Записи, которые Хай Лянъи восстановил у Хуа Сыцяня и Пань Жугуя в эпоху Сяньдэ, были лишь верхушкой огромного айсберга!
Хотя омоложение Юнъи было мимолётным, оно оставило после себя налоговую систему, которая приносила наибольшую часть годового дохода национальной казны. Быстрый упадок Великой Чжоу всего за десятилетие можно было целиком отнести к её растущим долгам. Её внутренности были опустошены, и все эти серебряные монеты хлынули в карманы знатных семей.
Цэнь Юй не мог усидеть на месте; его рука, держащая гроссбух, дрожала.
Помимо налогового серебра, были ещё и земли. Цэнь Юю даже не нужно было вдаваться в подробные расчеты, чтобы представить себе массовый отток ресурсов.
— В год Сяньдэ Сяо Цзимин был вынужден полагаться на ограниченное количество зерна с северных военных ферм, чтобы идти на юг для противостояния кавалерии Бяньша без какой-либо военной оплаты, — задыхался Цэнь Юй, листая страницы дрожащими руками. — В то время Лу Гуанбай отправился на север с приданым Ци Чжуинь, чтобы оказать помощь, и на протяжении многих лет Ци Шиюй вливал свои земли в финансирование гарнизонных войск. А в первый год Таньчэня, когда племя Циншу достигло границы, солдаты Лу Гуанбая голодали до такой степени, что ели песок!
Каждый раз, каждый раз.
Южные и северные командиры приезжали в столицу исключительно из-за денег. Ци Чжуинь была вынуждена общаться с бандитскими ростовщиками, а в год Сяньдэ Лу Гуанбай даже не смог ни разу встретиться с императором Сяньдэ. Сколько людей погибло во время засухи в Цзюэси? Циншань стиснул зубы и открыл зернохранилища, в то время как его восьмидесятилетняя мать была вынуждена ткать ткань, чтобы расплатиться с долгами. Центральные шесть провинций были беспомощно пусты, заставив Чжоу Гуя, Ло Му, Хо Цина и других преклониться перед бандитами.
Это казначейство плачет о нищете.
Цэнь Юй стиснул зубы, бросая книгу на стол.
— Восемь городов даже не включили свои частные поля в эти счета. Это всё кровавые деньги… — Его голос надломился, когда он заговорил. — Старейшины кабинета министров преследовали это до такой степени... Правление Сяньдэ находится на грани краха... Как его можно спасти? Его нельзя спасти!
В комнате воцарилась тишина. Лян Цуйшань опустил голову, не сказав ни слова. Он был подобен водному растению без корней, которому нужно было крепкое дерево, чтобы опереться, если он хотел копнуть глубже. Сначала он связался с Цзян Циншанем, чтобы получить аудиенцию у Сюэ Сючжо, затем встретился с Кун Цю и Цэнь Юем. Он не принял золото хоу Хэлиана, но и сохранение его не принесло бы ему никакой пользы. Ему нужен был кто-то, кто поручился бы за него, иначе, если он отправится в город Дань, не подделав счета в соответствии с пожеланиями хоу Хэлиана, он умрёт, и даже Пань Линь не сможет его защитить.
Платок Сюэ Сючжо, лежавший рядом, похолодел. Он сказал:
— Мне следовало бы избегать этого вопроса из-за конфликта интересов, но поскольку он касается безопасности Чун Шэна и расследования на полях города Дань, у меня нет выбора, кроме как обсудить его с вами обоими. — Говоря это, он налил чай Цэнь Юю и Кун Цю. — Сегодня я услышал новости о военной мобилизации Цидуна. Я уверен, что у казначейства будет больше оправданий. Беспорядок с неоплаченными долгами может задержать весеннюю пахоту и поставку зерна войскам Цидуна.
Кун Цю был довольно насторожен по отношению к Сюэ Сючжо. Сюэ Сючжо играл слишком опасно с вопросом наследного принца и полагался на беспорядки в императорской академии, чтобы подавить чиновников из скромного окружения. Теперь, когда практическая фракция процветала, Кун Цю чувствовал себя горько. Опираясь на свою интуицию, полученную за годы работы в Министерстве юстиции, он был уверен, что Сюэ Сючжо не позвал бы их сюда только для того, чтобы посмотреть на бухгалтерскую книгу.
— Один вопрос мы обсудили, один вопрос решён, — теперь уже по-другому обратился Сюэ Сючжо к Кун Цю. — Поскольку премьер-министр Юань не подверг сомнению план главнокомандующей по мобилизации войск против клана Цинчжо во время встречи в зале Минли, я полагаю, вы согласны. Однако, поскольку казна опустела, Министерство финансов действительно не в состоянии нести военные расходы. Вот почему вы не обсуждали это дальше с Вдовствующей Императрицей.
— Это верно, — Кун Цю был ещё более спокоен, чем когда присутствовал Хай Лянъи. — Текущий шаг главнокомандующей против племя Циншу, кажется, смягчает внешние угрозы, но на самом деле он направлен на устранение опасностей для Дачжоу. Аму-эр — волк в овечьей шкуре; ни одно яйцо не останется невредимым в перевёрнутом гнезде.
Сюэ Сючжо достал из рукава сложенный документ и подал его через стол Кун Цю.
— Это моя грубая оценка военных расходов Восточной экспедиции. Отдалённая кампания намного дороже предыдущих гарнизонных миссий; одни только повозки с зерном съедят прошлогодние налоговые поступления от провинции Байма.
Кун Цю взглянул на документ и ответил:
— Прошлогодние усилия по оказанию помощи поглотили часть серебра. Весенняя пахота в восьми городах также становится серьёзной проблемой по мере приближения весны. Аристократические семьи отказываются возвращать гражданские земли или платить просроченные налоги. Без их согласия кабинет не может одобрить запрос главнокомандующей на развёртывание, независимо от того, насколько точны ваши расчёты.
— У меня есть решение, — Сюэ Сючжо посмотрел на Кун Цю. — Семья Сюэ может взять на себя финансовое бремя военных расходов Восточного похода.
Услышав это, не только Кун Цю и Цэнь Юй, но даже Лян Цуйшань были ошеломлены.
Было общеизвестно, что семья Сюэ в Цюаньчэне показала признаки упадка со времён предыдущего поколения. Наследник, Сюэ Сюи, был претенциозным дураком, который попадался на уловки мошенников и повсюду копил долги. Единственной причиной, по которой семья Сюэ всё ещё имела присутствие при дворе, был Сюэ Сючжо. Как они могли позволить себе такую сумму?
Внезапно Лян Цуйшаню пришла в голову идея, напомнившая ему о Шэнь Цзэчуане, а затем и о Си Хунсюане.
Кун Цю, полный неуверенности, посмотрел на Сюэ Сючжо и сказал:
— Такая огромная сумма — даже если бы я выписал вам долговую расписку как глава кабинета министров, я, возможно, не смог бы её вернуть.
— Вам не нужно давать мне долговую расписку на эту сумму, премьер-министр Юань, — Сюэ Сючжо налил Кун Цю чашку чая, говоря серьезно. — Я просто прошу вас сотрудничать со мной в расследовании земельных налогов в восьми городах.
Фонари качались снаружи гостиницы, когда ветер сдувал с дороги порванные плакаты. Слабые звуки флейт и труб с оживлённой улицы Дунлун в тихой столице разносились по коридорам гостиницы, но были приглушены стенами дворца и потеряны среди многочисленных карнизов. Внутри этих стен Ли Цзяньтин сидела у кровати, погружённая в воспоминания, вызванные тихим звоном металлических колокольчиков.
Фэн Цюань опускала занавески для Ли Цзяньтин, когда услышала, как наследная принцесса спросила:
— Вы носите серьги?
Плечи и руки Ли Цзяньтин были погружены в её темные локоны. Глядя в глубину комнаты, она, казалось, отвечала и Фэн Цюань, и себе.
— Я ненавижу серьги, — сказала она, её глаза, так похожие на глаза императора Гуанчэна, обратились к Фэн Цюань. Медленная улыбка появилась в полумраке. — Они делают тебя похожим на скот, готовый к забою по чьей-то прихоти.
