Глава 217 - Сети
18 марта 2025 г., 13:41
В этот день в безмолвной столице обильно шёл снег и дождь, пробирая до костей. хоу Хэлиан стоял на коленях в зале, его ноги и ступни онемели от позы, его рукава были мокрыми от слёз.
— Этот Сюэ Яньцин лишён морали, использует любые необходимые средства, чтобы подставить меня. Как подкуп надзирателя за зерном в Цзюэси может быть связан с нашим Чуаньчэном? Эта территория принадлежит Цзян Циншаню. Если бы кто-то действительно расследовал, то это был бы он, кто организовал это! — Сброшенная официальная шляпа хоу Хэлиана лежала у его колена, когда он плакал: — А Цэнь Сюньи, он теперь неустанно преследует меня. Очевидно, что он исключает тех, кто с ним не согласен, сотрудничая с Сюэ Яньцином, чтобы устроить ловушку. Они участвуют в грязных схемах, но Кун Боран терпит их злодеяния, оскверняя саму атмосферу двора!
— Не пытайся обмануть меня своими речами! — Гнев Вдовствующей Императрицы был неудержимым: — Если бы вы действительно вели себя правильно, как бы Сюэ Сючжо смог раскрыть нарушения в бухгалтерском учёте? Западная дорога надзора за зерном занималась хищениями в Чуаньчэне, и если бы не ваша защита, хватило бы у них наглости сделать это?!
Зал был освещён яркими фонарями, а дворцовые служанки и евнухи почтительно стояли снаружи. Только тётя Люсян стояла на коленях рядом, ухаживая за Вдовствующей Императрицей. Хоу Хэлиан, одетый легко для своей мольбы о прощении, дрожал от страха под яростным нагоняем Вдовствующей Императрицы.
После смерти императора Тяньчэня Вдовствующая Императрица неустанно латала трещины в структуре власти аристократии. Сегодня она была совершенно истощена. За жемчужной занавеской она беспомощно вздохнула.
Хоу Хэлиан, почувствовав её недовольство, поспешно подполз вперёд и сказал:
— Ваше Величество, пожалуйста, успокойте свой гнев. На данный момент жертвовать пешками, чтобы спасти ладью, — наша лучшая стратегия. Мы должны защитить Пань Линя любой ценой.
Пань Линь был законным сыном Пань Сянцзе и важной фигурой в Министерстве доходов. После падения Вэй Хуайгу в прошлом году в министерстве остался только Пань Линь. Если бы они потеряли его, аристократия потеряла бы своего финансового управляющего.
Вдовствующая Императрица ответила:
— Даже если мы спасём Пань Линя, мы не сможем спасти Пань И.
Этот Пан И был мужем принцессы Чжаоюэ. Без Пань И Чжаоюэ стала бы вдовой. Хоу Хэлиан, охваченный горем, опустился на колени и заплакал, вытирая слёзы.
— Как отец, если бы я не был вынужден оказаться в отчаянном положении, как я мог бы бросить такого хорошего зятя? Я тоже беспомощен. Я бы предпочел, чтобы она осталась вдовой, чем позволил бы ей быть замешанной в этом.
За бисерной занавеской лицо Вдовствующей Императрицы было изнурённым. Наконец она сказала:
— Возвращайся и заставь Чжаоюэ развестись с Пань И.
Дождь и снег били по карнизам дворца снаружи зала, когда алые стены обнимали чистый белый снег. Древний колокол на сторожевой башне звучал скорбно, его звон эхом отдавался в зале суда. Поскольку Пань Линь имел официальный ранг, ему не требовалось преклонять колени перед судьями в зале суда.
— После эпохи Юнъи Даньчэн больше не получал земли в качестве вознаграждения, но общая сумма, измеренная Министерством доходов, теперь сильно отличается от суммы, сообщенной Даньчэном, — Сюэ Сючжо выпрямился и посмотрел на Пань Линя. — Пань И был губернатором Даньчэна и скрывал лишнюю землю от Министерства доходов. Вы отвечаете за налоговые дела Министерства доходов, и за эти годы вы не подняли ни одного вопроса при проверке вакансий по земельному налогу. Позвольте мне спросить вас, вы знаете, что Даньчэн фальсифицирует счета по земельному налогу?
Официальная мантия Пань Линя была помята за дни, проведённые в заключении. Он сидел напротив Сюэ Сючжо, глядя на него, не отвечая.
Сюэ Сючжо встретился взглядом с Пань Линем.
Пань Линь не был лёгкой целью; высокопоставленные чиновники, подобные ему, были знакомы с процессом расследования. Умные люди молчали на допросах в Верховном суде и Министерстве юстиции, поскольку эти следователи были искусны в извлечении информации. Было ясно, что Пань Линь был одним из таких умных людей, молчавших перед Сюэ Сючжо.
Если бы дело оставалось на месте, у остальных семи городов было бы достаточно времени, чтобы привести в порядок свои счета, прежде чем Сюэ Сючжо мог бы их изучить. После многих лет подготовки Сюэ Сючжо не мог позволить Пань Линю ускользнуть.
— Позиция Пань Сянцзе остается неизменной, — переплёл пальцы Сюэ Сючжо. — Вдовствующая Императрица похвалила его как способного помощника, намекнув на возможный перевод из Министерства работ в кабинет после экзамена на государственную службу в этом году. Ваше упрямство здесь неизбежно повлияет на его оценку после экзамена.
Пань Линь наклонился вперёд, презрительно сплюнув.
— Ты подговорил начальника зернового хозяйства дать взятку и воспользовался случаем, чтобы связаться с Кун Цю из кабинета министров. Теперь ты хочешь забрать нашу семью Пань только потому, что я отпустил Яо Юаньчжо. Как ты, мятежный ублюдок, можешь притворяться способным министром?
Выражение лица Сюэ Сючжо оставалось спокойным.
— До того, как Пань Сянцзе стал министром труда, ваш клан, Пань, уже присваивал крестьянские земли в Даньчэне. В эпоху Юнъи, чиновник в белом халате по имени Цао Чэн из Даньчэна приехал в столицу, чтобы искать справедливости, но был растоптан насмерть лошадью Хуа Шисаня на улице Шэньу. Его восьмидесятилетний отец затем погиб у входа в офис префектуры Даньчэн. Вы правы, я действительно нацелился на Пань ради Яо Вэньюя. Однако Яо Вэньюй просто предоставил мне возможность. Даже без Яо Вэньюя Пань всё равно пришлось бы платить свои долги.
Руки и ноги Пань Линя стали ледяными. Он откинулся на спинку стула, избегая взгляда Сюэ Сючжо.
— В первый год правления Сяньдэ старейшине Хаю было приказано расследовать земельные налоги в Даньчэне. Чиновником, которого он послал, был Цзян Цзюнь, мой коллега, когда я служил старшим офицером в Министерстве доходов. В то время проблемы с земельными налогами в Даньчэне уже возникли. Однако, возвращаясь в столицу, чтобы отчитаться, Цзян Цзюнь упал с лошади и умер, а бухгалтерская книга, которую он вёз, исчезла, — спокойно сказал Сюэ Сючжо. — На следующий год, когда старейшина Хай занялся долгами, Хуа Сыцянь предположил, что у нас есть доказательства, и заставил дворянские семьи возместить неуплаченные налоги. Вы отказались платить из своей личной казны, поэтому, чтобы заполнить эту финансовую брешь, вы усилили посягательства на земли простолюдинов. Семь семей в Даньчэне в тот год покончили с собой. Знаете почему?
Пан Линь знал это слишком хорошо.
Тогда, под давлением Хуа Сыцяня, Пань Сянцзе тоже начал беспокоиться. В результате, расширяя свои земли, они переложили первоначальные налоги на землю на граждан. Эти простые люди, потеряв средства к существованию, были обременены тяжёлыми налогами, не оставив им иного выбора, кроме как покончить с собой.
Это не было аномалией, свойственной только Даньчэну; это было обычным явлением в восьми городах после эпохи Сяньдэ.
К этому времени в зале уже никого не было. Сюэ Сючжо продолжил:
— Позже Цзюэси попал в беду. Гора Ло... Знаете, почему гора Ло отказалась тогда вступить в сговор с Хуа Сыцянем? Потому что его соклановцем был Цзян Цзюнь. В этом мире есть карма.
Комок образовался в горле Пань Линя. Он выдавил из себя смех и сказал:
— Тогда ты не боишься возмездия за то, что подставил невиновного?
— Невиновен? Разве инспектор по зерну Цзюэси был невиновен? Он был назначен на эту должность по вашей рекомендации, за которой последовала положительная оценка Министерства домашних дел, всё для того, чтобы уравновесить гору Ло в Цзюэси. Находясь на этой должности, он имел дела с семьёй Янь из Хэчжоу, занимаясь незаконной торговлей медью и железом в городах Чуань и Ди, присваивая таможенные пошлины, которые могли бы восстановить весь этот офисный комплекс. — Сюэ Сючжо встал, его официальная мантия отбрасывала мрачную тень в коридор. Он сказал: — Если инспектор по зерну не имел никакого отношения к хоу Хэлиану, зачем ему бросаться давать взятку кому-то, получив намёк? Вы называете это подставой, но это всего лишь «трюк», который вы использовали в прошлом. Я просто следую вашему примеру.
Пань Линь сглотнул, чувствуя растущую тревогу. Он сказал:
— Вы прошли через многое, чтобы поддержать восхождение наследной принцессы, но всё это может оказаться напрасным.
— Мою наследную принцессу зовут Ли Цзяньтин, а не Ли Цзяньхэн, — ответил Сюэ Сючжо, опираясь на край стола и глядя сверху вниз на Пань Линя. Внезапно он спросил: — Вы знаете о скорпионах?
Взгляд Пань Линя был отстранённым, его молчание свидетельствовало о нежелании снова попасть в сети Сюэ Сючжо.
— Поражение Чжунбо в четвёртый год Сяньдэ дало Хуа Сыцяню возможность перевести дух. Независимо от того, избегал ли Шэньвэй войны или вторгся Бяньша, казалось, что Бог помогал благородной семье избежать катастрофы. — Сюэ Сючжо сказал: — Я не верю в такие вещи…
Пань Линь понятия не имел, о чём говорил Сюэ Сючжо, но он чувствовал опасность. Он мог молчать о хищении сельскохозяйственных угодий и уйти невредимым, но он не мог легко отмахнуться от сговора с внешними врагами. Как только такое дело всплывёт, это будет означать полную гибель!
— Ты снова пытаешься меня подставить? — прогремел Пань Линь. — Ты заискиваешь перед наследной принцессей, чтобы обрести власть, но при этом устраняешь несогласных в суде и нарушаешь закон ради собственной выгоды! Если бы ты действительно заботился об интересах страны, зачем бы ты подталкивал Лу Гуанбая к восстанию?
— Кто стоял за фальсификацией пограничных военных поставок? — Сюэ Сючжо резко отбросил признание, которое держал в руке. — И кто присвоил почти половину военных фондов Цидуна? Вы неоднократно подавляли Ци Чжуинь, позволяя Северной Лян бесконтрольно расти. С двенадцатью тысячами железной кавалерии, угрожающей северо-восточным границам, кто ещё мог бы обуздать Сяо Фансюя и Сяо Цзимина, если не Сяо Чие? Вместо этого вам следует спросить себя, как Великий советник все эти годы покрывал ваши недостатки! Вдовствующая Императрица господствовала над двором и государством, но она отказывается жертвовать аристократическими семьями, чтобы пополнить военные фонды Цидуна!
Грудь Сюэ Сючжо вздымалась от эмоций, и он отвернулся, чтобы немного успокоиться.
— Я действительно устраняю инакомыслие, — сказал Сюэ Сючжо, оглядываясь на Пань Линя. — Я намерен искоренить все ваши остатки и этого «скорпиона».
★★★
Яо Вэньюй, выдержав долгое путешествие в холоде, заболел в первую же ночь по прибытии в Дуаньчжоу. Видя, что болезнь Юаньчжо тяготит его, Шэнь Цзэчуань приказал врачу оставаться во дворе в ожидании.
Когда Сяо Чие увидел, что Шэнь Цзэчуань готовится навестить Яо Вэньюя во время еды, он предложил:
— Пойдём вместе, я тоже навещу его.
После еды Шэнь Цзэчуань и Сяо Чие надели плащи, Фэй Шэн следовал за ними на расстоянии. Сяо Чие держал зонтик, когда они вместе шли во двор Яо Вэньюя.
Увидев пустое место под карнизом, Шэнь Цзэчуань спросил служанку, которая пришла их поприветствовать:
— Почему никто не ухаживает за ним?
Служанка поклонилась и прошептала:
— Хозяин не любит, когда ему прислуживают ночью.
Сяо Чие держал руку Шэнь Цзэчуаня, давая знак служанке отойти. Он взмахнул зонтиком и сказал:
— У Юаньчжо хорошее настроение.
— Я не вижу Цяо Тянья. — Шэнь Цзэчуань повернул голову и посмотрел в сторону главного дома. — Постучи в дверь.
Пока они разговаривали, дверь открылась. Одетый в повседневную одежду, Цяо Тянья слегка поклонился им и прошёл, сказав:
— Господин, Юаньчжо... ещё не лег спать. Он ждёт в доме Лорда и Второго Господина..
Яо Вэньюй уже проснулся. Его свежевымытое лицо покоилось на спинке стула, а книга на его коленях была сброшена на пол его «слугой-тигром». Сяо Чие наклонился, чтобы поднять её, и взглянул, заметив:
— Это атлас. Такой же набор есть в кабинете вашей резиденции Мэй.
— Второй Господин потратил огромную сумму денег. Было бы жаль оставить дом в безвестности, — голос Яо Вэньюя звучал, как звон нефрита, без малейшего признака усталости. Он развернул инвалидную коляску и жестом пригласил Сяо Чие сесть.
Шэнь Цзэчуань снял плащ и, взглянув на цвет лица Яо Вэньюя, сказал:
— Тебя не следовало вызывать сегодня в главный зал после столь долгого путешествия.
— Снег недавно растаял, и рано или поздно нам придётся это пережить. — Вокруг никого не было, а Яо Вэньюй и Сяо Чие были старыми друзьями, поэтому он, естественно, был более расслаблен, чем обычно. Он налил чай Шэнь Цзэчуаню, и его жесты не выдавали никаких признаков болезни. Он сказал: — Ваше Величество, должно быть, всё ещё думает о деле в Цюйду прямо сейчас.
— Весенняя пахота неизбежна, — сказал Шэнь Цзэчуань, его указательный палец лежал на краю чашки. Агатовая серьга на его ухе покачивалась в тусклом свете. — Если дело Даньчэна будет продолжено, остальные семь городов также будут затронуты. Этот вопрос касается зернохранилищ территории Великого Чжоу.
— Пожертвовать пешкой, чтобы спасти колесницу, — обычная тактика среди могущественных семей. Если Сюэ Сючжо действительно загонит их в угол, то сбросить Пань Линя, — Сяо Чие переставил оставшиеся шахматные фигуры на маленьком столике рядом с собой, — не будет неразумным решением.
— Этим ходом Сюэ Сючжо убил трёх зайцев одним выстрелом, — объяснил Яо Вэньюй. — Он заманил Лян Цуйшаня в свой лагерь золотом, поставил вопрос налогообложения в Даньчэне на повестку дня и подготовил почву для расследования таможенных пошлин в Чуаньчэне в будущем. Гениальность плана заключается в том, что между Цензоратом и хоу Хэлианом действительно существует конфликт, и у Вдовствующей Императрицы нет простого способа его решить, — продолжил он. — Однако, должно быть, что-то ещё, чтобы Кун Цю добровольно оказал ему поддержку.
Шэнь Цзэчуань наблюдал, как «слуга-тигр» вскочил на ноги и, слегка отстранившись, посмотрел на кошку и сказал:
— …Вопрос о том, что Ци Чжуинь отправила войска против племени Циншу, давит, как огонь на брови; однако Вдовствующая Императрица сдерживает своё одобрение от Министерства войны, опасаясь только возобновления проверки счетов Министерства доходов. На данном этапе, если бы Сюэ Сючжо предложил Кабинету министров несколько сотен тысяч таэлей серебра, Кун Цю, безусловно, не отказался бы.
Тигрёнок лениво потянулся, поставив лапы на край сапог Шэнь Цзэчуаня и выгнул спину. Он ласково мяукнул, потёрся о икры Шэнь Цзэчуаня, прежде чем попытаться забраться на его халат. Однако Сяо Чие вовремя подхватил его за загривок.
Сяо Чие взглянул на него и сказал:
— Верно, я почти забыл, что у Сюэ Яньцина всё ещё есть некоторая сумма денег.
Тигрёнок закружился в воздухе, увидев Сяо Чие, отчего его уши прижались, а передние лапы замерли. Сяо Чие отбросил его назад, и он ловко приземлился, подняв хвост, и помчался к стороне инвалидной коляски Яо Вэньюя, ища ласкового поглаживания на его коленях.
Яо Вэньюй нежно погладил Хуну и сказал:
— Сюэ Сючжо теперь предоставил столь необходимые средства для армии Цидуна. Командующая должен признать эту услугу. Если императрица продолжит стоять в стороне, она потеряет свое преимущество.
— Этот вопрос можно легко решить, — Шэнь Цзэчуань поднял взгляд, чтобы посмотреть на них двоих. — Если бы Вдовствующая Императрица устроила брак для командующей, военная власть в Цидуне разделилась бы надвое.
— Брак с генералом... — сказал Сяо Чие. — Для этого нужен дворянский титул. Ни один из немногих пожилых мужчин в Цюйду, имеющих титулы, не подходит, и они не смогут проявить свою власть.
— Поскольку хоу Хэлиан уже замешан в деле Чуаньчэна, нам стоит избавиться и от него, — Шэнь Цзэчуань взял шахматную фигуру из ладони Сяо Чие и положил её на доску. — Молодой хоу Фэй Ши пока не занимает никакой официальной должности, не так ли? Пусть женится на командующей и станет «декоративной вазой» в Цидуне, а разделённая военная власть будет под контролем Вдовствующей Императрицы. Фэй Ши по-прежнему близкий друг Пань Линя. С этой связью, пока Пань Лин не умер, у него есть шанс вернуться.
После десятилетий выдачи замуж своих дочерей, наконец, настала очередь Вдовствующей Императрицы «женить» сына. Как упомянул Сяо Чие, жертвовать пешками, чтобы защитить колесницу, было тактикой, которую она часто использовала. Однако на этот раз она не только отпускала Пань И, но и хоу Хэлиана. Чуаньчэн уже попал в руки Сюэ Сючжо, а Лян Цуйшань держал счета Чуаньчэна. Поскольку это были счета Чуаньчэна, пусть Чуаньчэн несёт ответственность за последствия.
Вдовствующая Императрица провела свою раннюю жизнь под манипуляциями; пассивность не обязательно могла быть для неё тупиком. Напротив, она давно привыкла к пассивному подходу. В мире мог быть только один верховный правитель. Если наследная принцесса Ли Цзяньтин могла это сделать, почему она, Хуа Хэвэй, не могла?
— До сих пор семья Ли потеряла императора Гуанчэна, императора Сяньдэ, императора Тяньчэня и наследного принца дворца Юнъи из-за Вдовствующей Императрицы, — Сяо Чие посмотрел на белую шахматную фигуру в своей руке. — Если они снова проиграют на этот раз, Великий Чжоу действительно перейдёт из рук в руки.
Среди дождя и снега стояла Ли Цзяньтин, закутанная в плащ. Она смотрела на Вдовствующую Императрицу через снежную завесу.
Глядя на молодую наследную принцессу, Вдовствующая Императрица увидела в чертах лица Ли Цзяньтин тень императора Гуанчэна. Он был мужем, который сдерживал её половину жизни, оковами, которые когда-то приковывали её к гарему. Теперь, стоя на вершине власти, она больше не боялась этих глаз.
Вдовствующая Императрица благосклонно улыбнулась Ли Цзяньтин, молча размышляя про себя.
Незаконнорожденный ребёнок от инцеста.
