Глава 220 - Размышления
18 марта 2025 г., 21:34
Пока Лорд и Второй Господин обедали, Кун Лин и другие учёные сидели в боковом зале, потягивая чай и ожидая. Юй Сяоцзай прошептал Кун Лину:
— Сегодня я надеюсь, что все смогут ужиться в гармонии и не испортить настроение Лорду.
Они все наблюдали за напряжённым соперничеством между двумя мужчинами на ипподроме. Фэй Шэн пользовался большим уважением среди императорской гвардии, и он также заслужил признание рядом с Шэнь Цзэчуанем. Хо Линъюнь не мог позволить себе оскорбить его сейчас.
Кун Лин прикрыл рот платком, отложил палочки для еды и сказал:
— Поскольку Лорд не высказался, этот вопрос не обострится. Не стоит недооценивать и Цяо Тянья. Раз Лорд так высоко его ценит, в нём должно быть что-то необычное.
Кун Лин лучше всех понял мысли Шэнь Цзэчуаня. Соревнования на ипподроме, возможно, были спонтанными, но награда Лорда — нет. Фэй Шэн ранее рисковал своей жизнью, чтобы защитить Лорда, а также проявил себя в походе на Фаньчжоу. Шэнь Цзэчуань, безусловно, нашёл бы более подходящую позицию для Фэй Шэна. Однако Шэнь Цзэчуань не позволил бы Фэй Шэну действовать в одиночку; он также привлёк бы Цяо Тянья и Хо Линъюня, используя их, чтобы уравновесить друг друга под своим командованием. Сегодняшние соревнования, по сути, соответствовали ожиданиям Лорда.
Шэнь Цзэчуань чётко разделял личные дела и официальные обязанности. От императорской гвардии до шести провинций он тихо выстраивал сеть власти и равновесия. В искусстве управления подчинёнными Шэнь Цзэчуань не блистал так ярко, как Сяо Чие, но он неизменно сохранял свое положение на вершине, без усилий контролируя каждого человека под своим командованием, позволяя им достигать тонкого равновесия.
Когда Кун Лин подумал об этом, он не мог не вздохнуть.
Ци Хуэйлянь был поистине учителем императора.
★★★
Шэнь Цзэчуань постучал по своей шахматной фигуре, вступая в игру с Сяо Чие. Они возродили свой интерес во время своего последнего визита в покои Юаньчжо и теперь сидели здесь, чтобы скоротать время после еды.
— Цяо Тянья меня удивил, — сказал Сяо Чие. — Я думал, что он вышел за рамки светского мира и собирается уйти с политической сцены, учитывая его безразличное отношение в Цижчоу.
— Я тоже так думал, — сказал Шэнь Цзэчуань, крутя в пальцах холодную шахматную фигуру. — Но жизнь полна возможностей, и сюрпризы таятся за каждым углом.
Сяо Чие оперся локтями о колени, готовый внимательно слушать.
Когда Шэнь Цзэчуань сделал ход, он продолжил:
— Цяо Тянья занимает высокое положение в императорской гвардии, и во время твоего ареста в охотничьих угодьях Наньлинь он даже смог мобилизовать гвардейцев без разрешения. Это показывает благосклонность Цзи Лэя к нему. Чтобы превзойти Фэй Шэна в столице, несмотря на то, что он был осуждённым преступником, он должен обладать как хитростью, так и амбициями. Его отступление в Цичжоу могло быть связано с травмой Юаньчжо. Но теперь, когда он хотел отступить, Юаньчжо тут же вернул его в игру.
Когда великая победа Фаньчжоу заставила Шэнь Цзэчуаня задуматься о будущем Хо Линъюня, Яо Вэньюй предложил включить Хо Линъюня в императорскую гвардию. Если Шэнь Цзэчуань согласится, ему придется снова использовать Цяо Тянья, так как Хо Линъюнь не сможет превзойти Фэй Шэна в гвардии.
— Кажется, у них сложные отношения, — заметил Сяо Чие, вспоминая неуловимого Почтенного Идэна. — Болезнь Юаньчжо кажется неизлечимой...
Шэнь Цзэчуань слегка кивнул.
— Именно поэтому Юаньчжо снова втянул Цяо Тянья в борьбу.
После минуты молчания Сяо Чие сказал:
— Небеса завидуют исключительным талантам.
Атмосфера стала мрачной. Под светом свечи Шэнь Цзэчуань передвинул фигуру, сказав:
— Ни одно из лекарств, которые принимает Юаньчжо, не может его вылечить, и ни один врач не осмеливается дать определённый прогноз.
— Яд, которым его кормили в Даньчэне, должен был лишить его жизни, — сказал Сяо Чие, бросая шахматную фигурку в коробку. — С октября прошлого года мы так и не смогли найти Мастера Идэна. Когда я спросил своего учителя в Дацзине, он также заявил, что не знает. Почтенный Идэн ясно сказал, что вернётся после нового года, чтобы навестить Старшего Брата, но сейчас уже почти март, а его всё ещё нет.
Беспокойство Сяо Чие было сосредоточено на Шэнь Цзэчуане, и теперь, видя хрупкое состояние Яо Вэньюя, он не мог не почувствовать холодок по спине, как будто его собственные зубы выпадут вместе с потерей губ. Он встал, чтобы отодвинуть шахматную доску, игнорируя разбросанные фигуры, и упрямо коснулся щеки Шэнь Цзэчуаня.
— Я найду врачаа не позднее апреля, — сказал Сяо Чие с глубоким взглядом, прижав ладонь к лицу Шэнь Цзэчуаня торжественным тоном. — Я выкопаю три фута земли, если придётся.
★★★
Фонари висели высоко над официальным двором, а каменные плиты были выметены без единого пятнышка пыли. Этот двор был недавно назначен; несколько лет назад он служил местом отдыха для чиновников в правительственном офисе Дуаньчжоу. Теперь он был освобождён для Цзиньивэя как официальный служебный двор, с несколькими комнатами, выбитыми для создания главного зала.
Фэй Шэн сидел на табурете, подперев одну ногу, и пил вино в окружении группы братьев. Они беспорядочно переставляли свои тарелки, всё украдкой поглядывая наружу.
Хо Линъюнь сидел на ступеньках спиной к ним, наслаждаясь сухой едой с глотком прохладной воды. В середине его трапезы внезапно пролетел волан и ударил его по мешочку с водой. Он упал на землю, намочив угол его халата. Проглотив еду, он повернул голову, чтобы посмотреть.
Цзиньивэй, стоявший под деревом, ухмыльнулся и сказал:
— Во дворе темно, я ничего не вижу.
Хо Линъюнь протянул руку, чтобы поднять цуцзюй, затем встал, чтобы вытереть рот.
Императорский гвардеец в шутку обратился к Хо Линъюню:
— Я сосчитаю до двух, а ты брось его обратно...
Не успел мужчина закончить говорить, как Хо Линъюнь уже бросил мяч цуцзюй. Он взмыл над стеной, исчезнув из виду в одно мгновение.
Хо Линъюнь потёр снег между ладонями и ответил:
— Во дворе слишком темно, чтобы что-то ясно увидеть.
Фэй Шэн ковырял еду, не оборачиваясь. Стоявшие рядом с ним гвардейцы поднялись на ноги. Человек напротив них перепрыгнул через ветку, столкнулся с Хо Линъюнем и закричал:
— Чёрт возьми, ты так далеко закинул. Иди и подними!
Один из фонарей во дворе внезапно погас, погрузив местность во тьму. Хо Линъюнь почувствовал удар в живот. Он закатал рукава и нанёс ответный удар. Ступени были скользкими, и несколько человек споткнулись, из-за чего его удар не достиг цели. В следующий момент Хо Линъюнь был сбит на землю. Он защитил голову, приняв ещё несколько ударов.
Цяо Тянья вошёл во двор, даже не потрудившись поднять халат. Он пинал одного человека за другим, крича:
— Поднимайтесь к чёрту, все вы!
— Что здесь происходит? — Фэй Шэн пошевелил ягодицами, повернул голову, чтобы с невозмутимым выражением лица посмотреть вниз по ступенькам, и спросил: — Почему вы здесь дерётесь?
Хо Линъюнь, всё ещё защищавший голову, был покрыт следами от ударов ногами. Через щель между руками он выплюнул кровавую слюну, прежде чем подняться с помощью сальто.
Цяо Тянья посмотрел на Фэй Шэна, который ответил:
— Я не слышал никакого шума. Почему ты не позвал меня, Сяо-Хо?
Рот Хо Линъюня был полон ледяной крошки. Он сплюнул ещё несколько раз, полностью игнорируя Фэй Шэна.
— Много лет назад, когда мы получили наши значки, — Цяо Тянья выхватил значок у ближайшего Цзиньивэя, поднял его так, чтобы все во дворе его видели, и крикнул, усиливая голос: — Я поклялся, что мы будем едины как братья сверху донизу. А теперь снимите свои значки!
Гвардейцы во дворе не посмели колебаться и тут же одновременно сняли значки.
Значки императорской гвардии были символами их идентичности и должны были бережно храниться, даже не даваться взаймы. Они выставляли эти значки напоказ на улицах Цюйду и использовали их, чтобы прийти к власти вместе с Шэнь Цзэчуанем в Чжунбо. Значки были их собственными лицами.
— Выбросьте их, — Цяо Тянья бросил свой значок себе под ноги и, не взглянув, отшвырнул его прочь, обращаясь к группе: — Вы что, держите их, чтобы унижать себя? Выбросьте их!
Имперские гвардейцы неохотно бросили свои значки на землю, избегая взгляда Цяо Тянья. Опустошённые, они стояли там, как статуи из глины и дерева.
Улыбка Фэй Шэна померкла, когда он вытер рот и сказал: — Не заходишь ли ты слишком далеко? Почему нельзя всё решить путем обсуждения, а не попирать достоинство каждого?
— На чьё лицо наступили? — спросил Цяо Тянья у Фэй Шэна. — Всех или твоё?
Сдерживаемый гнев Фэй Шэна вырвался наружу. Он вскочил на ноги и сказал:
— Сегодня он наступил мне на лицо? Нет, он наступил на меня как на личность! Ну и что, что я, Фэй Шэн, должен быть ступенькой для других? Ты просто нечто, Цяо Тянья!
Цяо Тянья ответил:
— Все прочь.
Императорская гвардия во дворе немедленно отступила, оставив только их троих.
Фэй Шэн яростно бросил палочки для еды в чашу с вином, его разочарование подпитывало его ярость. Он пнул стол и повернулся, чтобы указать на Хо Линъюня, спрашивая:
— Каково это — наступить на меня, а? Ты хочешь украсть всеобщее внимание и украсть награды своего хозяина. Ты даже приписал себе военные достижения моего покойного отца. Твои амбиции не знают границ! — Затем он указал на Цяо Тянья и холодно сказал: — Вы это вместе спланировали?
— Да, — выпрямился Цяо Тянья, — Мы действительно спланировали это против тебя.
Комната была освещена мягким светом свечей, Фэй Шэн стоял в его объятиях, в то время как Хо Линъюнь оставался в тени снаружи. Цяо Тянья стоял точно на границе между светом и тьмой. Карканье вороны, сидящей на заснеженной ветке древнего дерева, разнеслось эхом, заставив грудь Фэй Шэна вздыбиться. Он внезапно решительно шагнул вперёд.
— Я рисковал жизнью, бегая на восток и на запад по пятам нашего Господина, а ты осмеливаешься плести против меня интриги! — Фэй Шэн ткнул себя пальцем, его глаза сверкали от негодования. — Это я распахнул ворота Цюйду, я охранял вершину горы Фусянь в Дуньчжоу, и я вырвал Фаньчжоу у её врагов вместе со старейшиной! Как так получается, что я не могу претендовать на эту должность? По какому праву это должен быть ты, Цяо Тянья?! Я даже считал тебя кровным братом!
Цяо Тянья подошёл ближе.
— Ты обвиняешь меня в интригах против тебя, как брата? Я уже говорил тебе раньше, не зацикливайся на этих вещах весь день. То, что предназначено тебе, не ускользнёт!
Фэй Шэн тут же заявил:
— Разве эта должность не принадлежит мне по праву?
Вороны, сидевшие на заснеженных ветвях, в тревоге взлетели, оставив оставшиеся фонари качаться во дворе, отбрасывая неровные тени на землю. Среди напряжённой атмосферы Фэй Шэн с силой оттолкнул Цяо Тянья и зашагал вниз по ступенькам. Не обращая внимания на крики, он направился прямиком к выходу.
Он не мог больше оставаться здесь ни на мгновение!
Фэй Шэн покинул двор без посторонней помощи. Выпив изрядное количество алкоголя, он споткнулся, прислонившись к стене, несколько раз поскользнувшись и ушибив лоб. Он внезапно присел у стены, вытирая слёзы от разочарования, бормоча проклятия себе под нос:
— Блядь...
Фэй Шэн немного протрезвел и высморкался. Кто-то перед ним тоже высморкался. Фэй Шэн от испуга встал и увидел перед собой чью-то голову.
Инь Чан засучил рукава, подождал его перед входом, чмокнул губами и спросил:
— Почему ты плачешь?
Узнав старика, Фэй Шэн остался стоять неподвижно, не произнося ни слова.
— Давай, давай, — Инь Чан нетерпеливо постукивал онемевшими ногами, подбадривая: — Давай найдём место, где можно согреться вином. Здесь слишком холодно!
Фэй Шэн отказался. Он был упрямым, и его гнев всё ещё кипел внутри.
Инь Чан потёр руки и сказал:
— Это был всего лишь сколотый зуб, почему ты всё ещё держишь на них обиду?
Фэй Шэн отбросил платок, которым вытирал руки. Выражение его лица изменилось, но в конце концов он выдавил из себя улыбку и сказал:
— Какую обиду я мог на них держать?
Инь Чан всмотрелся в лицо Фэй Шэна. Фонари впереди не освещали их место, поэтому Фэй Шэн стоял, опустив голову, избегая взгляда старика.
Инь Чан не мог больше терпеть холод и семенил, говоря:
— Просто дай ему эту должность, если так нужно. Я думаю, ты тоже очень способный! Гу Цзинь очень талантлив, и ты единственный в Чжунбо, кто может с ним сравниться. У Цяо Тянья нет таких способностей. У нас ещё есть будущее, разве нам придётся конкурировать с другими здесь? Берегись, как бы тебя не увидел Лорд префектуры и не отругал за ограниченность ума.
Гнев Фэй Шэна вспыхнул.
Инь Чан проигнорировал его и продолжил:
— Ты оказываешь такое давление на Хо Линъюня; это неправильно. Как это может завоевать доверие людей? В составе императорской гвардии всё ещё есть гарнизон Дэнчжоу! Разве ты не леденишь их сердца? В чём заключается роль командующего? Вести за собой целую армию. Без необходимого великодушия, как тебе могли даровать такую должность?
Фэй Шэн возразил:
— Только Цяо Тянья может это сделать, только у него есть такая способность!
— Действительно, Цяо Тянья обладает такой способностью, — ответил Инь Чан со вздохом, обойдя Фэй Шэна с другой стороны. Старик был невысокого роста, стоял на несколько голов ниже Фэй Шэна и сказал: — Посмотри на него, он не соперничал с тобой в Цичжоу, но его престиж сохранился. Разве он никогда не советовал тебе прекратить так сильно подавлять Хо Линъюня? Ладно, не говори! Я знаю, что ты собираешься сказать — что ты не подавлял Хо Линъюня. Но ты давал ему задания в имперской гвардии? Нет, ты не давал, не так ли?
Фэй Шэн заявил:
— Я его мать? Я отвечаю за все его потребности, от еды до сна!
Инь Чан вскочил и ударил его, воскликнув:
— Ты, бездельник, почему ты не можешь поумнеть? Ты прекрасно знаешь, что ты натворил! — С этими словами он снова ударил Фэй Шэна. — Убирайся отсюда!
Фэй Шэн споткнулся от удара.
Инь Чан пнул его под зад, приговаривая:
— Если бы ты был моим сыном, я бы тебя высек!
Фэй Шэн одёрнул свой грязный халат, кипя от злости, когда обернулся.
— У меня, чёрт возьми, есть отец!
— Смотри, куда идёшь! Если ты так хочешь получить эту должность, я завтра же умолю префекта и приползу обратно на коленях. Посмотрим, как тебе будет стыдно! — Инь Чан сделал несколько шагов, прежде чем добавить: — У меня, чёрт возьми, тоже есть сын!
Это было новостью для Фэй Шэна; Инь Чан никогда не упоминал о своём прошлом, пока жил в Цичжоу.
— Если бы мой сын был жив, ему было бы примерно столько же лет, сколько и тебе.
Фэй Шэн на мгновение замолчал, а затем внезапно спросил:
— Тогда как он умер?
Инь Чан топтал снег, заставляя его скрипеть под ногами. Под звёздами он наконец смог разглядеть тропу впереди. Сгорбившись, он ответил:
— Он умер от голода.
Фэй Шэн прислонился к стене, не смея спорить со стариком.
Инь Чан провёл свою юность среди простого народа; рождённый в низшем положении, он не имел никаких других навыков и не получил образования. Ему потребовалось много усилий, чтобы присоединиться к армии, чтобы заработать на жизнь. В то время система регистрации Ци Хуэйляня только достигла Цичжоу, и Инь Чану удалось проскользнуть в последний момент, оставаясь в гарнизоне в течение тридцати лет. Он проводил свои дни, бездельничая, но, несмотря на свою неграмотность, он знал местность как свои пять пальцев. Как он хвастался Фэй Шэну, он мог перемещаться по Чжунбо с завязанными глазами, делая обычных бандитов не ровней ему.
Инь Чан не хотел упоминать свою жену и детей, потому что они умерли от голода во времена Сяньдэ — начало его алкоголизма. Оглядываясь на свою жизнь, он видел себя грязью под ногами, так и не достигнув ничего существенного.
— У тебя светлое будущее с Лордом, гораздо более многообещающее, чем у меня, — сказал Инь Чан, глядя на дорогу впереди. — Шэн, по жизни нужно идти твёрдыми шагами, а не просто смотреть вверх. Ты знаешь лучше, чем кто-либо, что чем блестящее и могущественнее хозяин, тем сложнее ему служить. Лорда не обманешь, любые мысли видны. Но, несмотря на твой темперамент, Лорд всё равно держит тебя рядом и использует. Это потому, что у тебя есть талант. Ты наблюдаешь за Цяо Тянья и Хо Линъюнем, но они не на том же пути, что и ты. Ты умный дурак, не трать свою энергию, соревнуясь с ними из-за пустяков, рискуя своими отношениями с Лордом и своими будущими перспективами.
Фэй Шэн почувствовал себя ещё более оскорбленным, услышав это. Он пошёл вперёд, вытирая лицо.
Отец Фэй Шэна был сыном наложницы в семье Фэй, далекой даже от главной ветви, Хоу Хэлиана. Его отец также был игроком. Если бы он не умер рано, он, вероятно, не смог бы сохранить свою должность помощника Цзиньивэя. Он служил многим, сначала подлизываясь к молодому господину Фэй Ши, чтобы связаться с семьей Хэлиан, позже служил Хань Чэну, который относился к нему как к сыну, звал его по своему желанию.
Он не был дворянином, он был никем, но он жаждал успеха.
Старик сказал:
— Ты можешь смотреть на Хо Линъюня свысока, но я слышал, что он тоже из знатной семьи. Его отец сражался с бандитами, и жизнь у него нелёгкая. Не держи всегда обиду на других.
Фэй Шэн ответил:
— Он крадёт твои боевые достижения!
— Пусть так, — Инь Чан последовал за Фэй Шэном, тайно наблюдая за его затылком. Спустя долгое время он заговорил: — Сколько лет мне осталось? Мне это всё равно бесполезно.
Фэй Шэн был ещё молод, высок и крепок телосложением.
Инь Чан остановился, не осознавая этого. Казалось, он достиг своего предела, неспособный идти в ногу с молодым поколением, несмотря на нежелание принять свой возраст. За этой точкой лежал другой мир. Он долго смотрел, как Фэй Шэн продолжал идти по тропе.
— Сяо-Шэн, этот старик не добился успеха, даже не смог нормально воспитать сына. Но поверь мне, я вижу, как ты доживёшь до ста лет и уйдёшь на пенсию с великими достижениями! Продолжай идти, — Инь Чан на мгновение замер, а затем внезапно закричал: — Продолжай идти!
Фэй Шэн повернулся, чтобы посмотреть на Инь Чана, чувствуя, что взгляд старейшины был незнакомым. Поскольку отец никогда не смотрел на него, он не понимал надежды, стоящей за этим взглядом. Тем не менее, он остановился и сказал:
— Тебе тоже следует идти.
Инь Чан необъяснимо рассмеялся. Он откинул в сторону свои растрёпанные белые волосы, обнажив обветренное лицо, и сказал:
— Я стар.
Императорская гвардия не доставляла никаких хлопот. Хотя Фэй Шэн был недоволен, он знал свои границы. На следующий день, когда он подавал Шэнь Цзэчуаню лекарство, он услышал, как Шэнь Цзэчуань спросил:
— Ты выпил?
Видя, что Лорд Шэнь всё ещё поглощён своими бумагами и не поднял на него глаз, как будто это был случайный вопрос, Фэй Шэн почувствовал беспокойство, неуверенный в намерениях Шэнь Цзэчуаня. Он мог только честно ответить:
— …я немного выпил вчера вечером.
Шэнь Цзэчуань передал Фэй Шэну заполненные документы и сказал:
— Иди в офис и заплати штраф.
Вчера не было очереди Фэй Шэна дежурить, поэтому он был в замешательстве. Он осторожно взял документы и спросил:
— Вчера была не моя смена… разве нет?
— Разве я не поручил тебе заниматься набором? — Шэнь Цзэчуань наконец поднял взгляд, чтобы посмотреть на Фэй Шэна. — Список ещё не представлен; задача не выполнена.
Фэй Шэн сначала опешил, а потом чуть не расплакался от радости. Схватив папку с делом, он с грохотом опустился на колени и сказал:
— Ваше Высочество мудры! Я немедленно займусь этим делом!
Фэй Шэн предполагал, что поскольку командование Цзиньивэем было передано Цяо Тянья, его предыдущие обязанности также перейдут в руки Цяо Тянья. Это была важная задача по проверке рекрутов, значительная роль в недавно созданной лёгкой кавалерии. Тем не менее, она всё ещё оставалась под его полномочиями.
Шэнь Цзэчуань слегка пошевелил шеей и посмотрел в окно. С приближением марта Дуаньчжоу купался в солнечных днях. Снег во дворе почти растаял, и тонкий луч света просачивался сквозь бумажное окно, бросая мимолётное, но ослепительное сияние на его правое ухо, мерцая вдоль его шеи.
Сяо Чие стоял во дворе, получая от Гу Цзиня новые новости о столице Цюйду.
