Глава 222 - Блеф
19 марта 2025 г., 07:34
Копыта лошадей взметнули грязь, когда они остановились у городских ворот.
Ци Чжуинь повесила плащ через руку, стоя на фоне мрачного неба, глядя на возвышающиеся городские стены. Было ещё рано, и когда восемь офицеров лагеря, охранявших стену, увидели военный флаг Цидуна, они тут же протяжно закричали:
— Откройте ворота! Приветствуем командующую!
Несколько городских стражников закричали в унисон, когда они тянули за лебёдки, производя глухой грохот. Пёстрые городские ворота медленно поднялись. По обе стороны торжественно стояли солдаты восьми лагерей, склонив свои мечи в сторону Ци Чжуинь у входа.
Она подняла руку, и кавалерия Цидуна позади неё отступила в идеальном порядке, создав между ними значительное расстояние. Натянув поводья, она вывела карету Хуа Сянъи на главную дорогу столицы.
Солдаты по обе стороны стояли молча, устремив взгляды прямо перед собой.
Сегодня Ци Чжуинь была одета в придворный наряд. Хотя ей ещё не был присвоен титул, она была лично выбрана Вдовствующей Императрицей, поэтому имела право носить мантию хоу. На её малиновом одеянии была вышит Бай Цзэ, животное, символизирующее высокий ранг. Она заменила мужской головной убор на корону с пятью бусинами, которые мягко покачивалась в такт движениям лошади.
На дороге её прибытия ждали придворные чиновники, а рядом стояли Хань Чэн, командующий императорской гвардией, и евнух Фу Мань.
После краткого обмена любезностями они собирались проводить Ци Чжуинь во дворец.
Улицы были расчищены и в столице было жутко тихо, если не считать щебетания одиноких птиц. Хань Чэн сел на коня, чтобы присоединиться к Ци Чжуинь, улыбаясь, когда он сказал:
— С победными новостями с границы, достижения командующей весьма похвальны. Этот визит в столицу, несомненно, принесёт большие награды.
Хотя слова были сказаны мягко, они задели Ци Чжуинь за живое. Несмотря на её многочисленные достижения, ей никогда не давали титула и не возводили в дворянство. Теперь, с восстанием на севере и ростом статуса Ци Чжуинь рядом с армией обороны Цидуна, она стала важной опорой Вдовствующей Императрицы за пределами дворца. Она воспользовалась возможностью убрать военных надзирателей и евнухов, став возмутителем спокойствия на юго-востоке, который мог угрожать столице и вынуждать её пойти на уступки, что давно вызывало недовольство Вдовствующей Императрицы. В этот момент приближалась война Баньша, и титул был цепью, которую Вдовствующая Императрица использовала, чтобы сдерживать и уравновешивать Ци Чжуинь, поэтому предоставление Ци Чжуинь титула было ещё далёким.
Ци Чжуинь никогда не ладила с Хань Чэном, и их предыдущие встречи были напряжёнными. Теперь она притворилась сердечной, ответив:
— Будем надеяться, что ваши благоприятные слова сбудутся, командир.
Пока они кружили на лошадях, Фу Мань, следовавший за ними всю дорогу, быстро спешился и подошёл к Ци Чжуинь, чтобы лично взять её поводья. После смерти императора Тяньчэня восточный склад пришёл в упадок, и среди двадцати четырех ямэней больше не было такого великого евнуха, как Пань Жугуй, с таким большим влиянием. Фу Мань жил в страхе, и поэтому научился оставаться незаметным.
Ци Чжуинь не питала симпатии к евнухам, поскольку тот, кого суд послал надзирать, Шуанси, всё ещё находился в заключении в уезде Цан. Чтобы не рассердить Ци Чжуинь, Фу Мань приложил дополнительные усилия к своей внешности, надев накидку с узором из тыквы, на голове — игла в форме кораллового колокольчика, снаружи — вуаль, а на ногах — чёрные сапоги. Он стремился к простоте.
Поклонившись и передавая поводья Ци Чжуинь, Фу Мань просиял:
— Это боевой конь нашего Дачжоу. Этот слуга позаботится о том, чтобы он был сыт и доволен.
Ци Чжуинь кивнула и оглянулась на карету, ожидая Хуа Сянъи.
Хань Чэн бросил кнут ближайшему евнуху и тихонько фыркнул, услышав Фу Маня. Указывая на него, он усмехнулся:
— Ты старый лис, теперь лебезишь, чтобы генерал могла тебя наградить.
Понимая натуру Хань Чэна, Фу Мань тут же ответил:
— Дедушка, вы смущаете этого слугу! — Наклонившись ближе, он заискивал: — Я всегда рассчитывал на вашу поддержку, Командир. Когда же моё желание наконец исполнится?
— Тебе столько же лет, сколько и мне, но ты постоянно называешь меня дедушкой, — сказал Хань Чэн. — Мне было бы слишком стыдно, если бы об этом кто-то узнал!
Ёб твою мать!
Фу Мань проворчал про себя: «Этот невыносимый человек говорит о том, что ему стыдно, но когда он командует людьми, разве он не относится к ним как к своим внукам? Какое облегчение, что Небеса не позволили ему иметь сына».
Похлопав себя по груди, Фу Мань усмехнулся и сказал:
— Когда предыдущий предок был ещё жив, я был ему как сын. Разве по старшинству я не должен называть вас дедушкой?
Хань Чэн презирал этих шутливых евнухов, но ему нравилось использовать их в качестве инструментов. В последние годы правления Юнъи евнухи были в почёте, а Пань Жугуй возглавлял восточный склад и подавлял императорскую гвардию. Тогда Хань Чэн, который ещё не был командующим, завидовал Цзи Лэю за то, что тот признал Пань Жугуя своим отцом. Теперь же ситуация изменилась, и вид Фу Маня, преклонившегося перед ним, принёс чувство удовлетворения.
Фу Мань посещал внутреннюю школу и научился читать. Во время правления императора Тяньчэня он объединился с Сяо Чие и стал начальником церемониального департамента. Позже император Тяньчэнь был убит Му Жу. Он немедленно перешёл на другую сторону и выполнил команду Хань Чэна. Императорским указом он вызвал Сяо Чие во дворец. Поэтому Хань Чэн обвинил Сяо Чие в цареубийстве. Благодаря этому достижению Хань Чэн был готов позволить ему и дальше заниматься важными делами внутреннего двора. В конце концов, Фэн Цюань ушёл, а Фу Мань мог бы стать наследником, если бы набрался больше опыта.
Увидев, что Хуа Сянъи ещё не спустилась, Хань Чэн небрежно спросил Фу Маня:
— Как дела у наследной принцессы в последнее время?
В прошлом Хань Чэн упустил свой шанс в тюрьме убить Ли Цзяньтин, сделав свой план поддержать потомка семьи Хань на троне недействительным. Это привело к вражде с Сюэ Сючжо, побудив его назначить Фу Маня следить за каждым шагом наследной принцессы во дворце.
Повернувшись боком, Фу Мань прошептал в ответ:
— Всё как обычно.
— Недавно Сюэ Яньцин расследовал земельные налоги в Даньчэне, что вызвало хаос в суде, — заметил Хань Чэн Фу Маню. — Вдовствующая Императрица сейчас глубоко обеспокоена и плохо себя чувствует из-за этого. Тебе следует напомнить наследнице, чтобы Сюэ Яньцин сдерживал свои порывы.
Поражённый Фу Мань опустил голову и согласился.
Основное внимание здесь уделялось тому, чтобы «успокоить» Сюэ Сючжо, но как этого добиться, Фу Маню предстояло выяснить самостоятельно.
Ли Цзяньтин была уже взрослой, но Вдовствующая Императрица не показывала никаких признаков отказа от регентства. Сидя на троне в качестве исполняющей обязанности правительницы, она держала Ли Цзяньтин вне дворцовых дел, допуская её присутствие только по предложению Цензората. Теперь, когда Сюэ Сючжо давил с внешнего двора, Вдовствующая Императрица, казалось, намеревалась преподать ему урок.
Сердце Фу Маня колотилось, но он скрыл своё беспокойство, держа голову опущенной, пока Хань Чэн не ушёл.
★★★
Капли дождя стекали с карнизов, а сырость просачивалась через окна, заставляя старые книги на столе скручиваться. Яо Вэньюй поднял широкие рукава своего халата, осторожно разворачивая страницы, чтобы проветрить их.
В марте снег растаял, и Дуаньчжоу испытал внезапное тепло, оставив всё сырым. Шэнь Цзэчуань стоял у стола, небрежно разглядывая коллекцию старых книг Яо Вэньюя.
— Что касается военной реквизиции зерна, Яньцин должен будет подробно обсудить это с командующей, — Яо Вэньюй разгладил складки кончиками пальцев. — В прошлом году только приграничные районы Цидуна были вовлечены в войну. Тогда столица Цюйду снабжала войска. Военные фермы остальных четырёх регионов остались невредимыми. У Сюэ Яньцина в голове есть бухгалтерская книга, и Вдовствующей Императрице нелегко будет его обмануть.
— Поставить его в трудное положение легко, — сказал Шэнь Цзэчуань, не поднимая глаз, по-видимому, погружённый в содержание книги. — Если отчёты об урожае для Цидуна ещё не были представлены, а командующая настоит на том, что их недостаточно, Яньцин не сможет форсировать события.
Чем больше времени Яо Вэньюй проводил с Шэнь Цзэчуанем, тем легче становилось распознавать настроения Лорда. В этот момент Шэнь Цзэчуань шутил — такая тактика не обманула бы дотошного Сюэ Сючжо, искусного в аудите счетов.
Яо Вэньюй не торопился; вместо этого он спросил:
— Как вы думаете, что Яньцин должен предложить командующей для переговоров?
— Конечно это будет его самая сильная карта, — не колеблясь ответил Шэнь Цзэчуань. — Держа наследницу престола в своих руках, он может порой стоять выше Вдовствующей Императрицы. Цюйду ценит порядок иерархии и морали. Независимо от того, насколько Вдовствующая Императрица способна управлять, она всего лишь исполняющая обязанности правителя, а не истинная Дочь Неба.
Вдовствующая Императрица полагалась на Цидун, но выдала за него замуж Хуа Сянъи. Затем она удерживала Ци Чжуинь от продвижения по службе, одновременно пытаясь угодить ей, проявляя снисходительность в разумных пределах. В прошлом году Ци Чжуинь проигнорировала императорские приказы относительно Шуанси и Лу Пинъяня, однако Вдовствующая Императрица вынесла это, не упрекнув её. Так она поддерживала динамику власти, держа Цидун под своим контролем и позволяя Ци Чжуинь служить ей, будучи ограниченной отсутствием титула, неспособной бросить вызов Вдовствующей Императрице.
Но у Ли Цзяньтин не было таких опасений. Как законная наследница трона Дачжоу, она имела опеку кабинета, поддержку учёных и полную поддержку прагматичной фракции во главе с Сюэ Сючжо. Для Ци Чжуинь было естественным поклясться в верности ей. Пока она могла выдержать порицание чиновников, присвоение титула Ци Чжуинь было бы всего лишь вопросом слов — то, чего Вдовствующая Императрица, находясь в своём неловком положении, сделать не могла.
Шэнь Цзэчуань закрыл книгу и сказала:
— Пока генерал не имеет титула, военный авторитет Цидуна остаётся нестабильным. Отсутствие титула у Ци Чжуинь является причиной её исключения из «законной» преемственности. Представь, если бы она пала в битве или была недееспособна; её единокровные братья могли бы захватить титул Ци Шиюя в этой ситуации. Титул главнокомандующей пяти провинций может звучать величественно, но без титула она была бы лишь временным обладателем этого поста, не имея возможности унаследовать что-либо от Ци Шиюя после его смерти. Вдовствующая Императрица боится, что Цидун станет ещё одним Либэем, отсюда её нежелание давать титул. И это «нежелание» является величайшей слабостью Вдовствующей Императрицы.
Чего больше всего не хватало Ли Цзяньтин сейчас?
Военная мощь.
Потеря Вэй Хуайгу и невыгодное положение в вопросе трагической просьбы Хая Лянъи оставили Вдовствующую Императрицу на равных с кабинетом и Сюэ Сючжо в их борьбе за власть, только потому, что она имела власть над двумя оставшимися крупными военными силами Дачжоу. И Кун Цю, и Сюэ Сючжо были гражданскими чиновниками, обладавшими только полномочиями давать советы по военным вопросам, но не полномочиями мобилизовать войска.
Если бы Сюэ Сючжуо пообещал Ци Чжуинь титул хоу в этот момент, Ци Чжуинь могла бы перейти на сторону наследной принцессы, оставив позади Вдовствующую Императрицу. Армия восточной столицы естественным образом попала бы под командование Ли Цзяньтин, фактически «отрубив одну из конечностей» Вдовствующей Императрицы.
— Деньги всё упрощают, — сказал Яо Вэньюй, забирая книгу у Шэнь Цзэчуаня. — Без сокровищницы семьи Си одно лишь обещание Сюэ Яньцина не убедило бы командующую. Но, взяв на себя военные расходы восточной столицы, командующая должна была бы тщательно пересмотреть своё решение.
Все эти предположения основывались на предпосылке, что гарнизон восточной столицы действительно мог быть самодостаточным и не требовал принудительной реквизиции из зернохранилищ Цзюэси. Однако Шэнь Цзэчуань фактически контролировал военные пайки этого года для восточной столицы. Ци Чжуинь должна была подумать о Чжунбо и взвесить свои варианты. Если бы Шэнь Цзэчуань не удовлетворил её переход к наследной принцессе, семья Янь могла бы прекратить военные поставки, заставив Ци Чжуинь искать провизию у Вдовствующей Императрицы. В свою очередь, Сюэ Сючжо оказался бы снова на исходной точке.
— Сюэ Сючжо, Хуа Хэвэй, — усмехнулся Шэнь Цзэчуань, осторожно бросая использованное перо для письма в чернильницу. — С кем я тут играю?
Запястье Шэнь Цзэчуаня, залитое солнечным светом, держало невидимую нить, которая могла скрытно манипулировать динамикой двора Цюйду.
Яо Вэньюй поправил перо и с уверенностью заявил:
— Господь всё устроил.
★★★
Перед рассветом служанки дворца ждали под карнизами, держа фонари в тишине, чтобы освещать путь. Ци Чжуинь направлялась в зал Минли, чтобы выразить своё почтение, в то время как Хуа Сянъи должна была ждать в покоях Вдовствующей Императрицы. Они могли пройти вместе лишь небольшое расстояние.
Хуа Сянъи, боясь холода, поэтому она носила шляпу на меху. Её манеры были безупречны; её шаги были бесшумны, и она была немного ниже Ци Чжуинь, стоявшей рядом с ней.
Проведя большую часть времени в Цидуне и мало общаясь с Хуа Сянъи, Ци Чжуинь почувствовала себя немного скованно и собиралась заговорить.
Хуа Сянъи спросила:
— Генерал просмотрела бухгалтерские книги нашей семьи?
Только тогда Ци Чжуинь вспомнила их предыдущий разговор.
— Я действительно просмотрела их, когда вернулась домой в прошлый раз. Спасибо за… — Она на мгновение замешкалась на слове «мама», не в силах заставить себя так обратиться к Хуа Сянъи, которая была на два года младше её. Вместо этого она поспешно закончила предложение словом — ... это.
Хуа Сянъи, закутавшись в тёплый плащ, наблюдала, как стая ворон скользила по тёмному небу, прежде чем исчезнуть за карнизом дворца. Это было для неё привычное зрелище. Она ответила:
— Генерал слишком вежлива.
Краем глаза Ци Чжуинь заметила небольшой узор хризантемы, вышитый на воротнике Хуа Сянъи, намёк на кокетство, скрытый под её благопристойностью. Он казался неуместным в торжественном дворце, делая её ещё более прекрасной и пленительной.
Внезапно Хуа Сянъи повернула голову, чтобы посмотреть прямо на Ци Чжуинь. Через короткое мгновение она отвела взгляд и тихо сказала:
— Тётя вызвала генерала по двум причинам: развёртывание войск в племени Циншу и реквизиция военного провианта. Эти дела можно объединить, и генерал должена сделать выбор.
Ци Чжуинь не могла понять намерения Хуа Сянъи, поделившись этой информацией сейчас. Она знала, что её привезла в столицу Вдовствующая Императрица в качестве пешки, чтобы оказать давление и на Сюэ Сючжо, и на кабинет. Вопрос о земельных налогах в Даньчэне уже достиг её ушей.
Однако Хуа Сянъи сменила тему.
— В Цюйду постоянно дует ветер, поэтому, стоя на балконе, мы не можем увидеть великолепие, открывающееся перед нашими шагами. Также здесь очень холодно, и многие магазины на проспекте Шэньу закрыли свои двери. Те, кто напиваются ночью, делают это натощак.
Ци Чжуинь слегка опешила, повернувшись, чтобы посмотреть на Хуа Сянъи. Хуа Сянъи уже остановилась, повернувшись боком, чтобы улыбнуться молчаливому Фу Маню.
— Евнух, ты осторожен, как кошка.
Среди собственного смятения Фу Мань смутно услышал что-то о «холодной погоде» и не обратил на это особого внимания. Увидев Хуа Сянъи, элегантно стоящую впереди, он почувствовал, что Третья Мисс была потрясающе красива, и не осмелился потревожить её или командующую шумом. Он нёс фонарь и виновато усмехнулся.
— Этот слуга боится потревожить удовольствие Мисс и Командующей, поэтому я не осмеливаюсь поднимать шум.
— Раз уж мы здесь, — прошептала Хуа Сянъи Ци Чжуинь, — Командующая, идите первой.
★★★
Недавно посаженные цветы и деревья рядом с залом Минли были покрыты тонким слоем инея. Вход в зал был просторным, с полированными полами, отражающими свет. Когда её имя было объявлено внутри, евнух повёл Ци Чжуинь вверх по ступеням. С каждым шагом она чувствовала холод под ногами — ощущение, к которому она так и не смогла привыкнуть, независимо от того, сколько раз она его испытывала.
Занавески по обе стороны входа были раздвинуты, и Ци Чжуинь вошла.
Несколько придворных чиновников, ожидавших внутри, поднялись на ноги. Игнорируя их всех, Ци Чжуинь поклонилась Вдовствующей Императрице. Вдовствующая Императрица, не опуская жемчужную занавеску, тепло улыбнулась.
— Прошло всего два месяца с тех пор, как я в последний раз видела Чжуинь, но я очень скучаю по ней. Тот край, откуда ты родом, суровый и холодный. Вставай, чтобы я могла рассмотреть тебя поближе.
Подняв голову, Ци Чжуинь мельком увидела наследницу, стоящую рядом с Вдовствующей Императрицей.
Военный министр Чэнь Чжэнь стоял с закатанными рукавами, с беспокойством глядя на Ци Чжуинь. Выражение лица Цэнь Юя было не слишком приятным, в то время как Кун Цю казался относительно спокойным. Атмосфера в зале была своеобразной, как и недавно посаженные снаружи цветы — на вид соединены, но пусты в своей сердцевине, с корнями, уже повреждёнными холодом.
Вдовствующая Императрица была уверена в своём плане и не торопилась с основной темой. После обмена любезностями с Ци Чжуинь некоторое время, она сказала:
— Ты была размещена на границе в
течение многих лет, терпя ветер и дождь. Я слышала, что у тебя даже нет служанки рядом, никого, кто бы заботился о тебе. Даже стальное тело не может выдержать такие трудности. — Не дожидаясь ответа Ци Чжуинь, она повернулась к хоу Хэлиану и сказала: — Что ты думаешь?
Хоу Хэлиан встретился взглядом с Вдовствующей Императрицей и вздохнул с волнением:
— Когда я вижу командующую, я вспоминаю этого своенравного Фэй Ши. Хотя он и мужчина, ему не хватает амбиций. Я очень обеспокоен.
— Мальчик только что подрос; ему нужен кто-то, кто бы его усердно направлял. Иначе даже хороший ребёнок может сбиться с пути, — сказала Вдовствующая Императрица, оглядываясь на Ци Чжуинь. — Чжуинь, ты помнишь своего брата Фэя?
Ци Чжуинь ответила:
— Вероятно, он младший брат Чжаоюэ.
Её ответ был небрежным, как будто это было чем-то обыденным, но княгине Чжаоюэ пришлось обратиться к ней как к сестре, что поставило её в более высокое положение, чем Фэй Ши.
Однако Вдовствующая Императрица заметила:
— Фэй Ши молод и нуждается в руководстве. Ты командующая восточной армии, и он тобой очень восхищается. Он всегда упоминает свою «сестру Ци» и мечтает отправиться в Цидун. Поскольку вы с Чжаоюэ близки, и наши семьи не чужие, если у тебя сейчас будет свободное время, поделитесь с ним историями о жизни на границе. Это удовлетворит его тоску.
Если Фэй Ши уже достиг совершеннолетия, что он не мог сделать без наставничества Ци Чжуинь? Кроме того, Фэй Ши был всего лишь молодым хоу, ещё не унаследовавшим титул Хэлианхоу, и не занимал никакой официальной должности. Стоя рядом с Ци Чжуинь, он был намного ниже её; называть её «сестрой» было неуместно.
Намерения Вдовствующей Императрицы были ясны: она пыталась подтолкнуть Ци Чжуинь к отношениям с Фэй Ши. Ради военных средств Ци Чжуинь не могла позволить себе оскорбить её. Она сказала:
— Я не должна отказывать в просьбе Вдовствующей Императрицы, но мой визит в столицу на этот раз исключительно по военным делам. Ситуация на границе срочная и не может больше откладываться.
Вдовствующая Императрица слегка откинулась назад, не оказывая на неё давления. Вместо этого она плавно продолжила:
— Конечно, в военном отчёте за прошлый месяц упоминалось вторжение клана Циншу, и ты вышла победителем. Ты заслуживаешь награды.
Ци Чжуинь хорошо знала грязные секреты Цюйду. Вдовствующая Императрица выбрала время, чтобы представить ей Фэй Ши, чтобы подорвать Сюэ Сючжо, одновременно удерживая её в узде. Поставки были бы проблемой, если только у неё не было поддержки Шэнь Цзэчуаня.
Внезапно Ци Чжуинь вспомнил слова Хуа Сянъи, сказанные ранее.
Ветры в Цюйду были сильными.
Намекала ли Хуа Сянъи на что-то?
— Памятная записка, которую вы подали в Министерство войны, была прочитана этой Императрицей. Понятно, что ты хочешь извлечь выгоду из нашей победы, но сейчас неподходящее время, — сказала Вдовствующая Императрица, не сумев добиться компромисса с Ци Чжуинь. — Март — это сезон весенней пахоты. Если Цидун пойдёт на войну, военные зернохранилища останутся без дела, что неизбежно сократит осенний урожай. Нам придётся брать зерно из других регионов, но они и так с трудом пополняют свои собственные запасы. Жителям Цзюэси тоже нужна еда. У двора свои трудности. Агрессивная война никогда не является хорошей стратегией; страдают простые люди.
Императрица воздержалась от упоминания о зернохранилищах в восьми городах, предоставив Ци Чжуинь самой поднять этот вопрос. Если бы она это сделала, вопрос мог бы быть передан Сюэ Сючжо, и если бы тупик сохранялся, Императрица всё равно держала бы бразды правления. Если бы Сюэ Сючжо не дал своего одобрения, а Ци Чжуинь отказалась бы жениться, Цидун не смог бы мобилизовать войска или получить зерно.
В зале внезапно наступила тишина, никто не осмеливался говорить. Ци Чжуинь обдумывала слова Хуа Сянъи.
— В начале этого года Министерство доходов сообщило о ситуации с урожаем по всем землям, — вмешалась Ли Цзяньтин, неожиданно нарушив молчание. — Если Цзюэси не выдержит нагрузки, мы могли бы объединить зернохранилища других провинций, чтобы заполнить пробел.
Императрица ответила:
— Наследная принцесса не интересуется государственными делами и не разбирается в тонкостях. В прошлом году Хэчжоу по очереди обеспечивал Цюйду, а теперь снова очередь Цзюэси. Это трудная задача для всех регионов.
В своём разговоре они подсознательно избегали упоминания о зернохранилищах восьми городов. Внезапное озарение осенило Ци Чжуинь.
Разве зернохранилища восьми городов не окружали Цюйду, формируя его «процветание у порога»? Чего не могла ясно увидеть Хуа Сянъи? Специфику урожаев в восьми городах! Если записи о налоге на зерно в Даньчэне могли быть сфальсифицированы, то какой части данных из других городов можно было доверять? При неясных измерениях земли было достаточно места для сокрытия. Последнее замечание Хуа Сянъи о пустых желудках — в прошлом году бесчисленное множество беженцев покинули Даньчэн натощак. Почему Пань И сразу же не организовал бесплатные столовые, когда он знал, что правду больше нельзя скрыть?
В кратчайший момент капли пота потекли по вискам Ци Чжуинь, и она внутренне вздохнула с облегчением.
★★★
Ротанговое кресло слегка покачивалось, а белоснежные рукава свисали до колен. Шэнь Цзэчуань раскрыл свой складной веер, чтобы загородить себя от солнечного света. Яо Вэньюй всё ещё сортировал старые книги за столом. Во дворе было очень тихо.
Следуя за покачиванием, Шэнь Цзэчуань взглянул на пятнистые тени сливовых листьев над собой. На него упали фрагментарные солнечные лучи, и он поймал их веером, держа перед глазами, чтобы рассмотреть.
Яо Вэньюй наткнулся на стопку дел среди старых книг. Он открыл её и обнаружил, что это самая ранняя запись о поставках зерна в Чачжоу. Он читал её раньше, но на этот раз по какой-то необъяснимой причине он перевернул её на последние страницы. Свернув свиток, он столкнулся с Шэнь Цзэчуанем у двери и сказал:
— Дорогое зерно в Чачжоу в предыдущие годы было из Хэчжоу, но Хэчжоу также платил за военные пайки и зернохранилище в Цюйду в прошлом году. Я вижу, что все товары в книгах в больших количествах. Если Янь Херу всё ещё должен платить за зерно разбойников горы Ло, то даже если Хэчжоу будет иметь хороший урожай каждый год… — Он медленно развернул книгу: — Пора её опустошить.
— Сначала я подозревал, что Янь Херу крадёт зерно у Цзюэси и Хэчжоу, чтобы продать, но когда пришли счета из Фаньчжоу, я понял, что в этих регионах нет излишков зерна, которыми он мог бы торговать.
— С прошлого года Лян Цуйшань курирует налогообложение как Цзюэси, так и Хэчжоу. В прошлый раз Янь Херу утверждал, что не может установить связи с Лян Цуйшанем, — Яо Вэньюй прислонился к дверному косяку, выражение его лица слегка изменилось. — Так откуда же он взял зерно, которое продал в прошлом году?
Шэнь Цзэчуань повернул голову и на мгновение встретился взглядом с Яо Вэньюем.
— Зерно, которое Янь Херу продал Чжунбо в прошлом году, было из восьми городов. — Яо Вэньюй быстро пролистал свиток у себя на коленях: — Высококачественное зерно из Фаньчжоу и Дэньчжоу перепродавалось через руки Цай Юя. Поскольку Лорд убил Цай Юя, Янь Херу не раскрыл правду.
Шэнь Цзэчуань резко закрыл веер, всё ещё глядя на солнце. Внезапное осознание поразило его:
— Значит, у Вдовствующей Императрицы нет резервов, чтобы обеспечить армию Цидуна. Она давала пустые обещания.
Этот стратегический ход полностью запутал Сюэ Сючжо. Отчёты восьми городов были настолько запутанными, что даже Пань Линь не мог понять, что было подлинным, а что поддельным. Шэнь Цзэчуань действительно был введён в заблуждение в своём расследовании сельскохозяйственных угодий Даньчэна; отчёт об урожае, первоначально представленный Пань И в Министерство доходов, был сфальсифицирован. Однако запасы зерна, сообщенные аристократическими семьями, были правдой. Они захватили поля простолюдинов, но не имели зерна, так как оно тайно было перенаправлено Янем Херу для перепродажи.
Зернохранилища Восьми Городов были пусты.
— Хуа Хэвэй… — усмехнулся Шэнь Цзэчуань, не удержавшись, чтобы не заметить: — Вдовствующая Императрица действительно потрясающая!
Если бы Сюэ Сючжо, под давлением необходимости в военных поставках, прекратил своё расследование в сельскохозяйственных угодьях Даньчэна и вместо этого попытался бы умилостивить Вдовствующую Императрицу, он бы в конечном итоге обнаружил, что у неё вообще нет запасов зерна, что сделало бы Цидун неспособным мобилизовать свои войска. К тому времени Сюэ Сючжо не только потерял бы своё нынешнее преимущество, но и рисковал бы получить негативную реакцию со стороны учёных и столкнулся бы со скептицизмом прагматиков.
