Глава 225 - Соперник
19 марта 2025 г., 21:56
Фэн Цюань опустился на колени возле кровати и лично попробовал лекарство, предназначенное для Ли Цзяньтин.
Лицо Ли Цзяньтин было бледным, капли холодного пота стекали по её вискам, когда она лежал, дрожа, на кровати. Несмотря на то, что она был накрыта одеялом, оно, казалось, давило на неё, заставляя слабые всхлипы вырываться из её горла с каждым быстрым вдохом.
Придворные врачи в зале не осмелились действовать безрассудно. Они по очереди диагностировали Ли Цзяньтин через висящие занавески, постоянно вытирая пот и передавая прописанные лекарства слугам.
Кун Цю уже дважды сталкивался с подобной ситуацией с Хай Лянъи, но сейчас ему впервые пришлось взять ситуацию в свои руки. Его руки, спрятанные в рукавах, были покрыты потом, пот даже затекал ему в глаза, но он не смел моргнуть.
Если наследная принцесса умрёт...
Кун Цю не смел допускать подобных мыслей. С трудом закрывая глаза, он вспомнил проливной дождь во время дела Гуангоу и решимость, которую, должно быть, имел Хай Лянъи, чтобы произнести эти слова.
Учитель.
Кун Цю не мог не стиснуть зубы.
Если бы только Учитель был всё ещё здесь. В этот момент он был настолько охвачен беспомощностью, что обнаружил, что не может говорить. Слушая тяжёлое дыхание наследницы, его охватило глубокое чувство бессилия.
После того, как Ли Цзяньтин выпила лекарство, её глаза всё ещё двигались, как будто она была одержима кошмаром. Фэн Цюань простоял на коленях целый день. Когда служанки дворца с обеих сторон ушли, он набрался смелости погладить мокрые волосы Ли Цзяньтин и наблюдал, как меняется выражение лица Ли Цзяньтин.
Эта игра власти втянула невинных жертв в свой водоворот. Независимо от того, выживет ли наследная принцесса или нет, те, кто служил ей во дворце, не уйдут невредимыми.
В этой отчаянной ситуации Фэн Цюань искал способ спасти себя. Его миссия была далека от завершения; Ли Цзяньтин не должна умереть.
— Ваше Высочество... — прошептал Фэн Цюань так близко, что заметил крошечный прокол на мочке уха Ли Цзяньтин. С решимостью в сердце он продолжил: — Ваше Высочество с боем выбрались из домов удовольствий, вы всего в одном шаге от трона. Потерять надежду сейчас означало бы подорвать все ваши усилия... Ваше Высочество!
Ли Цзяньтин, казалось, ничего не замечала, её пальцы крепко сжимали постель. Хотя она лежала среди роскошных богатств, её сердце оставалось в ловушке грязных глубин борделей.
Остатки её сдавленных рыданий задержались в её горле — отголоски её мольбы во время побоев. Звон её серёжек смешивался с грохотом перевёрнутой мебели, среди которой она не раз падала, после того как её волокли за волосы отвратительные мужчины.
Сян Юнь была заботливой матерью, умеющей максимально эффективно использовать свои ресурсы.
★★★
Лин Тин была одной из девушек, которых Сян Юнь взяла под своё крыло, но она не была уникальной; Сян Юнь усыновила слишком много детей. Сян Юнь поднимала их подбородки, внимательно разглядывая, чтобы определить их судьбу.
Лин Тин действительно была привлекательна, но она не была милой. Когда Сян Юнь наблюдала за ней, она заметила, что глаза Лин Тин были странно отталкивающими.
— Выглядит довольно мило, но эти глаза слишком свирепы, — Сян Юнь постучала по своей трубке. — Лучше бы их ослепили, окутали туманом, чтобы мужчины чувствовали жалость.
Лин Тин была худой и маленькой. Сян Юнь кормила её и всё же не ослепила ей глаза, поэтому Лин Тин была глубоко благодарна. Каждый день в заведении Сян Юнь она наблюдала, как мужчины приходили и уходили, обслуживая куртизанок. У неё не было постоянного покровителя, она проводила дни, бегая босиком по коридорам, подавая чай и воду женщинам и наблюдая, как они наносят пудру и духи.
Молодые женщины пахли божественно.
Опустившись на колени у двери, Лин Тин опёрлась на роскошный ковёр, вдыхая запах изнутри, словно любопытный щенок. Она наблюдала за пухлыми телами, одетыми в шёлк и атлас, восхищалась изящными пальцами, украшенными золотыми браслетами, и слушала воркующие голоса куртизанок, тоскуя по миру, в котором они обитали.
Сян Юнь, закутанная в облачную шаль, мягко покачивалась рядом с Лин Тин, словно ива на ветру. С раскрасневшимся от выпивки лицом она тихонько усмехнулась, наклонилась и подняла лицо Лин Тин, говоря:
— Моя маленькая собачка... Мама наденет тебе серьги.
Золотая нить с жемчужной подвеской прохладно скользнула по мочке уха Лин Тин, прежде чем упасть на ковёр. Лин Тин тупо уставилась на Сян Юнь, которая уже встала и, смеясь, ушла.
— У мамы сегодня важный гость, — одна из куртизанок внутри бросила свою красную шпильку в коробку, по-видимому, слегка навеселе. — Это второй сын короля Либэя.
Внутри раздался хор смешков.
Лин Тин не знала, кто такой король Либэя, и не знала кто такой Второй Молодой Господин. Она осторожно подобрала золотую нить с жемчужной серёжкой, тайно держа её в своей ладони.
Вечером в таверне должны были подать вино, и Лин Тин сопровождала служанок внутрь. Она увидела принца Чу, развалившегося на кушетке, пьяного и невнятно говорившего. Присутствовало несколько благородных сыновей, но Сян Юнь не обратил на них внимания. Она скромно сидела у кресла джентльмена, столь же достойно, как и благовоспитанная леди.
Сяо Чие был одет в неформальную одежду цвета тёмного индиго, но его развязную натуру невозможно было скрыть. Он, кажется, тоже выпил вина, и сидел на стуле играя в кости с молодым человеком рядом с ним.
Лин Тин стояла рядом, разливая вино для почетных гостей. После полуночи весь банкет был в пьяном угаре. Ли Цзяньхэн держал Сян Юнь, призывая её пить снова и снова. Сяо Чие, однако, казалось, развлекался, но он так и не подошёл ни к одной из присутствующих куртизанок.
Ли Цзяньхэн, от которого несло алкоголем, указал на Сяо Чие и сказал Сян Юнь:
— Это... мой брат! Принц северной границы... сражался в... сражениях… — Он икнул, усмехнувшись: — Цеань действительно... настоящий…
Сяо Чие от души рассмеялся. Он опустил длинные пальцы, бросая кости в золотую чашу с равнодушным видом.
— Поле битвы воняет; как оно может сравниться с этой землёй удовольствий? Второй Сын хочет потерять себя здесь в вине и женщинах.
Ли Цзяньхэн толкнул Сян Юнь, а Сяо Чие скользкими руками поймал золотую чашу, в результате чего Сян Юнь оказалась в объятиях другого мужчины. Они пили до тех пор, пока их не стошнило, а когда они легли отдыхать, на столе царил беспорядок.
Среди храпа Лин Тин вспомнила, что всё ещё держит в ладони пару золотых серёжек. Она заметила угловое зеркало и на цыпочках пошла, тихонько примеряя серьги к мочкам ушей, глядя на отражение.
Жемчуг покачивался среди её нежных локонов, переливаясь пленительным сиянием.
— Как красиво, — подумала она.
Именно тогда она услышала звук пролитого вина, заставивший её вздрогнуть и отдёрнуть руку. Когда она тайно заглянула, она обнаружила, что Второй Сын с северного пограничья всё ещё не спал.
Сяо Чие не обращал ни на кого внимания, казалось, чувствуя себя отстранённым от этого ослепительного великолепия вокруг него. Он не искал общества никаких куртизанок. Его рука оставалась на подлокотнике, его брови были острыми, а взгляд ясным, когда он смотрел через открытое окно в северном направлении.
Лин Тин отступила к двери, вытерла свои пропитанные потом золотые серьги и держала их близко к сердцу, даже взяла их с собой в постель. Вскоре после этого Сян Юнь вспомнила о своих потерянных золотых серьгах.
Подозвав Лин Тин к себе, Сян Юнь обернулась, любуясь своим отражением в зеркале, и вдруг рассмеялась, сказав:
— Прошло двенадцать лет.
Ли Цзяньтин выблевала всё лекарство. Дворцовые служанки примчались с чистой горячей водой, и Фэн Цюань сполоснул платок, используя его, чтобы вытереть лицо Ли Цзяньтин. Ли Цзяньтин была в полубессознательном состоянии, её зрение было затуманенным. Когда тёплая ткань коснулась её виска, капли упали, как слёзы.
Наследница не носил серьги, а вот Лин Тин носила.
— Скот — Ли Цзяньтин застонала от боли сквозь зубы.
Скот!
Лин Тин носила серьги, их золотые нити мерцали среди её слез. Она боролась, чтобы освободиться, но её постоянно тянули назад. Она вскрикнула, её голова была вынуждена опуститься, оставив синяк на лбу.
Отпусти меня.
Лин Тин рыдала, её лицо было мокрым от пота и слёз. Она смотрела на закрытую дверь, отчаянно ища шанс сбежать.
— Мама... — в отчаянии закричала Лин Тин. — Помилуй меня...
В ответ она получила лишь пощёчину.
Скот!
Дрожащие пальцы Ли Цзяньтин сжимали постельное бельё, пока оно не сморщилось. Её грудь бурно вздымалась, когда она пришла к осознанию среди своих бесконечных криков.
Она была скотом, рождённым, чтобы стать жертвой, выброшенной в самый грязный угол мира. Запертая в этом узком пространстве, она теперь видела сквозь трещины, что всё, во что она верила раньше, было иллюзией. Ни одна из этих дочерей не избежала этой участи. Они все были... скотом, на милости других.
Лин Тин подняла руку и стала царапать трещину сломанными ногтями.
Почему она родилась девочкой?
Это тело вызывало у неё отвращение!
Лин Тин отчаянно царапала трещину, ревя во внешний мир сквозь кровавые следы:
— Мама... — кипела она, — Убей меня!
Если бы ей позволили жить.
Если бы только она могла жить как человек.
«Лин Тин…» Она прижалась лбом к земле, смеясь и плача над упавшей серёжкой.
Она убьет себя, сбросит эту кожу и плоть, откажется от всего, что значит быть девочкой, и будет бороться, вырывать и требовать назад то, что по праву принадлежит ей!
Просто дайте ей один шанс.
— Ваше Высочество!
Фэн Цюань повысил голос, увидев, что Ли Цзяньтин снова вырвало.
Императорский врач снаружи уже поднялся на ноги. Сердце Кун Цю упало, и он отступил на несколько шагов, прежде чем Цэнь Юй поймал его.
— Если… — Кун Цю было трудно продолжать.
Скрипучая дверь распахнулась. Сюэ Сючжо, всё ещё переводя дыхание, услышал шум внутри и понял, что Кун Цю не мог заставить себя сказать. Но он не был врачом-чудотворцем; он ничего не мог сделать.
Атмосфера в зале была напряжённой, и чиновники не осмеливались даже дышать громко. Дворцовые служанки вносили и выносили миски с лекарствами, в то время как Фэн Цюань продолжал кормить ими Ли Цзяньтин. Ли Цзяньтин что-то бормотала себе под нос, и Фэн Цюань не смог разобрать её слов. Он мог только встать на колени и наклонить голову близко к её губам.
— Усилия... напрасны... — губы Ли Цзяньтин зашевелились, — ...на последнем препятствии.
Глаза Фэн Цюаня блестели от пота в тускло освещённых занавесках. Прикрыв рот, он тихо прошептал:
— Ваше Высочество — истинный феникс этого мира. Пока вы удерживаете своё дыхание, вы наверняка превратите несчастье в удачу!
Быстрое дыхание Ли Цзяньтин прервалось. Казалось, она наконец услышала слова Фэн Цюаня, и её удушье прекратилось. Лечебный бульон влили ей в горло, но он вылился из носа и рта. Дворцовые служанки упали на колени, рыдая от паники. Фэн Цюань проигнорировала их всех, оставаясь у кровати, чтобы продолжить кормить наследницу престола.
★★★
Вернувшись в тюрьму, Лян Цуйшань с нетерпением ждал новостей, допивая чай, стоя снаружи. Звёзды наверху были ослепительны, но у него не было времени оценить лунный двор. Вместо этого он услышал приближающиеся шаги снаружи.
— Что здесь происходит?! — Лян Цушань наблюдал, как вошли войска Восьми Знамён, инстинктивно шагнув вперёд.
Лидер поднял свой значок и сказал:
— В ордере Министерства юстиции четко указано на арест Пань Сянцзе, однако вы осмеливаетесь злоупотреблять своей властью в личных целях. Наш губернатор действует по приказу Вдовствующей Императрицы, чтобы контролировать это дело. Освободите его немедленно!
Лян Цуйшань знал, что это был решающий момент. Если он отпустит Хань Чэна, то Пань Сянцзе и Пань Линю уже ничто не помешает сбежать. Он стиснул зубы, выпрямил спину и поднял голову.
— Наследная принцесса и главный советник поручили мне провести расследование в отношении министра Ханя. Без их ордера я никого не отпущу!
Мужчина подошёл ближе и сказал:
— Наследная принцесса? Правительницей этой земли теперь является Вдовствующая Императрица!
Лян Цуйшань смотрел, встревоженный. Увидев агрессивную позицию Восьми Знамён, он сделал шаг назад:
— Что ещё вы намерены сделать...?
— Шпионы из Чжунбо проникли в столицу, поэтому мы запечатываем городские ворота, — сказал мужчина, вешая значок обратно на бок. — Конечно, мы должны провести тщательный обыск! Обыскать помещения!
Все Восемь Великих Учебных Дивизий были вооружены мечами, что делало этот «поиск» гораздо более зловещим, чем он звучал. Лян Цуйшань мгновенно понял ситуацию: давление из-за дела Даньчэна довело Вдовствующую Императрицу до отчаяния, и для них больше не было места.
— Я... Я чиновник, назначенный императорским двором… — Лян Цуйшань шаг за шагом отступал перед клинками.
Три чиновника министерства, ответственные за это дело, также отступили. Как государственные служащие, они не привыкли к такому запугиванию. Старые воспоминания об охотничьих угодьях Наньлинь в эпоху Сяньдэ пришли в голову чиновникам, и они уже почувствовали приближение бури.
— Ты смеешь нарушать закон, пока командующая всё ещё в Цюйду, — Лян Цуй Шань отступил к дверям тюрьмы, изображая храбрость. — Где стражники Цидуна? Шаг вперёд!
На входе войска Восьми Знамён немедленно выхватили мечи, в тревоге и неуверенности осматривая окрестности. Личная охрана Ци Чжуинь была закалена в боях, а тысячи солдат гарнизона Цидуна стояли на страже за пределами города. Их план этой ночью состоял в том, чтобы воспользоваться возможностью, пока наследница тяжело больна, и использовать хаос как предлог, чтобы устранить этих придворных чиновников. К рассвету, даже если гарнизон Цидуна войдёт в город, будет слишком поздно.
Лян Цуйшань воспользовался шансом отступить в тюрьму, заперев замок изнутри. Он раскинул руки, отталкивая чиновников за собой, которые в панике бросились бежать.
Мечи Восьми Знамён вонзились в цепи, заставив дверь громко загреметь.
За дверью раздался зловещий смех мужчины:
— Коррумпированные чиновники! Вы думаете, что сможете укрыться, если дверь заперта? Подожгите её!
В самой глубине Пань Сянцзе запаниковал и закричал:
— Стой! Не поджигай, не надо! Командующая всё ещё здесь, ты не можешь всё сжечь!
Лян Цуйшань поднял фонарь и продолжил:
— Они заслуживают того, чтобы их сожгли заживо за их коррупцию! Но пламя неизбежно привлечёт внимание гарнизона Цидуна за пределами города. Когда они нападут, они убьют всех вас, предателей!
Человек снаружи вытащил свой меч через щель в стене. Выражение его лица дрогнуло. Вдовствующая Императрица действительно приказала не тревожить гарнизон Цидуна. Жизнь наследной принцессы висела на волоске, но, учитывая отсутствие новостей из дворца даже сейчас, он предположил худшее и слегка расслабился, выражение его лица смягчилось.
— Господин Лян, — сказал он, жестом приказав своим людям обойти его, — вы возглавляете Министерство доходов, наблюдаете, как серебро течёт туда-сюда каждый день, и при этом живёте в полуразрушенном дворе. Зачем беспокоиться? Это ваш шанс отказаться от тьмы и принять свет. Вас ждёт светлое будущее.
Сердце Лян Цуйшаня забилось. Он был рад потянуть время и ответил:
— Моего скромного жалованья мне достаточно, чтобы довольствоваться этой скромной обителью.
— Нужно опираться на крепкое дерево, чтобы получить тень, — неторопливо прохаживался мужчина, близкий соратник Хань Чэна. — Сколько продлится спокойствие Цюйду, когда снаружи назревает смута? Лучше всего сейчас присоединиться к хорошему хозяину, чтобы продолжить служить двору в будущем.
— Наша преданность различна, — сказал Лян Цуйшань, и его фонарь почти догорел. — Мы служим Дочери Неба, Дачжоу, династии Ли. Если бы мы поддержали кого-то другого, разве это не нарушило бы естественный порядок вещей?
Мужчина тихонько цокнул языком.
— В таком случае сопровождайте наследницу в её путешествии.
Как только он закончил говорить, Лян Цуйшань услышал, как разбилось маленькое окно в стене. Восемь Знамён бросили дымящиеся пучки травы, мгновенно наполнив тюрьму удушливым туманом. Чиновники прикрыли рты, кашляя, и слёзы текли по их лицам.
Пань Сянцзе всё больше убеждался, что Вдовствующая Императрица намеревалась убить его. Закованный в кандалы и опираясь на перила, он кашлял и кричал:
— Чуншэнь, Чуншэнь, открой дверь скорее… кхе-кхе!
Хань Чэн тоже вздрогнул и проснулся. Он опрокинул чайник на столе, обмочив рукава, и закрыл рот и нос.
Лян Цуйшань споткнулся от дыма, а чиновники позади него опрокинули столы и стулья. Все шатались внутри камеры, едва задерживая дыхание на мгновение, прежде чем вскарабкаться на столы и стулья, чтобы открыть железные окна для свежего воздуха. Как только они высунули головы, солдаты Восьми Знамён, ожидавшие снаружи, бросились вперёд с мечами.
— Вы получили повышение из-за вашего участия в деле Гоуангоу, — сказал мужчина. — Цзиньивэй, который в то время приехал помогать Министерству доходов, был Шэнь Цзэчуань. Судя по всему, вы — самый большой шпион, которого Чжунбо разместил в Цюйду. Министр Пань попросил вас расследовать это дело, но вы подделали бухгалтерские книги Сюэ Яньцина, подставив министра Паня, чтобы посадить его в тюрьму. Вы хотели замутить воду в Цюйду, не так ли?
Лян Цуйшань действительно был повышен Шэнь Цзэчуанем, но он не имел никакого отношения к Чжунбо. Будь то его назначение в Цзюэси или Хэчжоу, он исполнял свои обязанности строго в соответствии с официальными процедурами, даже не обмениваясь письмами с Шэнь Цзэчуанем. Услышав обвинения этого человека, он немедленно парировал:
— Клевета!
Этот дым был действительно смертельным. Пань Сянцзе начал колотить в дверь, кашляя и умоляя:
— Чуншэнь, открой дверь скорее!
Не только Пань Сянцзе, но и все чиновники вокруг Лян Цуйшаня больше не могли этого выносить. Оказавшись в этой безнадёжной ситуации, они были в растерянности, не зная, что делать. Если в ближайшее время не произойдёт никаких изменений, они задохнутся насмерть.
Несколько тюремщиков дёрнули цепи, и Лян Цуйшань не успел их остановить. Увидев, как распахнулись двери тюрьмы, люди вокруг него выбежали наружу. Его толкали туда-сюда, и прежде чем он успел закричать, он услышал крики убегающих чиновников, которые были обезглавлены на месте восьмым батальоном.
— Безумцы… — Лян Цуйшань прислонился к стене, закрыв лицо. — Вы все безумцы!
Пока он говорил, на его спину внезапно обрушилась тяжесть, заставив его рухнуть на землю.
Хань Чэн плюнул в сторону Лян Цуйшаня, затем снова закрыл нос и рот, пробормотав сквозь приглушённый голос:
— Сегодня вечером мы очистим этот город от мятежников, которые кишат тут, как муравьи и пчёлы!
Недавно проросшие ветви во дворе зашелестели, когда ветер разбросал страницы бухгалтерских книг. Чёрные сапоги Хань Чэна раздавили ручку, отбросили в сторону труп и смахнули пыль, осевшую на его мантии среди дыма и зловония крови.
Лян Цуйшаня вытащили, приставив к его горлу нож. Его чёрная шляпа уже свалилась, оставив волосы растрёпанными, когда он задыхался, говоря:
— ...Вдовствующая Императрица убила наследника, так что эта земля больше не принадлежит ей... Вы, предательские министры, вы разрушили столетнюю династию семьи Ли...
Его охватило горе, и на мгновение он лишился дара речи.
Лян Цуйшань предполагал, что умрёт в тот день, но внезапно резкий свист пронзил воздух, за которым последовала вспышка солнечного света, осветившая позолоченные плитки дворца Цюйду. Ци Чжуинь ехала на лошади на полной скорости, распахивая ворота двора, прежде чем поднять знак, когда она натянула поводья.
— Я здесь по приказу наследной принцессы, — заявила она, устремив взгляд на Хань Чэна, когда копыта её лошади коснулись земли, — чтобы возглавить армию для поиска в городе.
Хань Чэн отнёсся к этому скептически, выдавив улыбку, и ответил:
— Наследная принцесса находится в серьёзной опасности; как она может всё ещё отдавать приказы генералу? Я понимаю ваше стремление спасти её, но не приписывайте себе приказы наследницы престола.
Ци Чжуинь вытащила из рукава депешу и бросила её в руки Хань Чэну.
— Вы узнаете подпись наследной принцессы?
Хань Чэн увидел, что красный почерк на депеше был кривым, и было очевидно, что кто-то одобрил приказ о переводе, направляя руку наследной принцессы. Он замолчал на мгновение, быстро оценивая ситуацию в Цюйду. Городские ворота были запечатаны, два из восьми гарнизонов остались, и Ци Чжуинь вошла легко вооруженной всего с двумя тысячами сопровождающих солдат.
Если бы они начали действовать сейчас, у них ещё мог бы быть шанс.
— Прежде чем уйти, я специально дала указание отцу, — Ци Чжуинь наклонилась, и её ожерелье из пяти бусин покачивалось в воздухе, когда она говорила, — что если я не вернусь в течение полумесяца, он должен послать кого-нибудь за мной.
Хань Чэн сжал в пальцах приказ о переводе и, посмотрев в глаза Ци Чжуинь, сказав:
— Командующая упомянула то же самое в охотничьих угодьях Наньлинь.
— У меня «нет собственной головы», — рассмеялась Ци Чжуинь. — Мне нужно быть более осознанной.
— Вдовствующая Императрица преодолела все трудности, чтобы помочь генералу осуществить её желание, — Хань Чэн выдавил улыбку, пряча приказ в рукав. — Кто бы мог подумать, что всё так закончится... Забудьте об этом.
Лян Цуйшань споткнулся и опустился на землю, поднял свою официальную шляпу и поклонился Ци Чжуинь:
— Спасибо предусмотрительности командующей, иначе сегодня пролилась бы река крови!
Ци Чжуинь молчала. Она смотрела, как отступает Хань Чэн, и убрала руку от Чжуцзю только после того, как Восьмой батальон отступил.
У неё не было никакой дальновидности; это была просто уловка, чтобы запугать Хань Чэна.
Сердце Ци Чжуинь слегка сжалось. Двадцать тысяч солдат действительно были серьёзным препятствием. Вдовствующая Императрица осмелилась действовать таким образом сегодня вечером, потому что была уверена, что они не решатся рисковать жизнью Ли Цзяньтин.
★★★
Дыхание Ли Цзяньтин стабилизировалось, и все евнухи и служанки дворца в её дворце были схвачены и заключены в тюрьму. Отравление наследной принцессы было немалым делом; несмотря на меры предосторожности Сюэ Сючжо, он всё ещё не смог защититься от Вдовствующей Императрицы, чьё влияние простиралось за пределы его досягаемости во дворце.
Кун Цю стоял снаружи комнаты и говорил:
— Эти евнухи мелочны и легко поддаются влиянию. Если их хозяева обижают их или кто-то их провоцирует, они осмеливаются замышлять покушение на жизнь императора. Это дело должно быть тщательно расследовано. Как только они признаются, их должно сурово наказать!
Кун Цю, который ранее курировал Министерство юстиции, конфликтовал с евнухами вроде Пань Жугуя. Под влиянием Хай Лянъи он презирал чиновников внутреннего суда до глубины души. Допивая крепкий чай, он сказал Сюэ Сючжо:
— Поскольку дело Даньчэна дало и виновника, и доказательства, как только будет завершено межевание, мы должны провести строгую проверку шести министерств и отсеять всех, кто в этом замешан!
Сюэ Сючжо воспрял духом, понимая, что Кун Цю намерен окончательно рассчитаться с влиятельными семьями. Он кивнул в знак согласия.
Цэнь Юй, стоявший в стороне, казалось, хотел что-то сказать, но в этот момент придержал язык.
★★★
Когда битва в Цюйду только что закончилась, Шэнь Цзэчуань, находившийся далеко в Дуаньчжоу, получил известие об инциденте.
Под ярким солнцем в тот день Дин Тао и Ли Сюн соревновались, бросая пустые семечки дыни в лужу. Поскольку его руки были заняты переноской лекарств, Фэй Шэн не мог вмешаться, поэтому Цяо Тянья поднял их обоих за воротники.
Дин Тао закрыл голову и сказал:
— Мы сейчас их соберём!
— Я наблюдаю за вами двумя уже довольно давно, — игриво отчитал его Цяо Тянья. — Семнадцать или восемнадцать тебе уже, Тао-эр? Почему ты всё ещё выглядишь так, будто тебя нужно кормить грудью?
У Дин Тао во рту всё ещё была фруктовая кожура, и горечь заставила его нахмуриться. Он заявил:
— Вы не дали мне никаких заданий, поэтому я мог только сидеть здесь и колоть семена дыни.
— Колоть семена дыни, — повторил Ли Сюн.
Цяо Тянья пнул каждого из них и приказал им поторопиться и собрать фруктовые косточки. Стоя под карнизом, он наблюдал, как подошёл ближайший стражник и что-то сказал. Цяо Тянья оглянулся и увидел, как Шэнь Цзэчуань пьёт лекарство, пока Яо Вэньюй говорил. Он кивнул стражнику, позволяя им продолжить.
В мгновение ока вошёл счастливый Янь Херу. Он носил каждый день новый наряд, весь украшенный золотыми пластинами и медными монетами, сверкая, как гордый павлин, когда он шёл по двору.
— Командир, поздравляю с повышением, — сказал Янь Херу, подняв свои золотые счёты перед тем, как подняться по ступенькам. Он заглянул внутрь и прошептал: — Как в последнее время себя чувствовал Господин?
Фэй Шэн вынес пустую миску и холодно взглянул на Яня Херу.
— Ты узнаешь, если зайдёшь и увидишь сам. Поторопись, Господин ждёт.
Ямочки на щеках Яня Херу появились, когда он начал подниматься по ступенькам, говоря:
— Конечно, я должен его увидеть. Я очень скучаю по Господину, когда мы вдали друг от друга. — Он улыбнулся Фэй Шэну, откинулся назад, чтобы сохранить дистанцию, и промчался мимо него с быстрым «вуш».
— Господин! — тепло поприветствовал Янь Херу. — Я с нетерпением ждал...
Взгляд Шэнь Цзэчуаня казался холодным, когда он смотрел на него из окна, заставив Яня Херу проглотить свои слова. Янь Херу тихо отдёрнул ногу и спросил в страхе:
— Господин... ты здоров?
Яо Вэньюй сидел за столом, потягивая чай, и даже не взглянул на Яня Херу, услышав это.
Шэнь Цзэчуань слегка приподнял веер и сказал:
— Присаживайся.
Янь Херу не осмелился сесть. Он пришёл сюда, чтобы признать свою вину, поэтому он подвинул стул вперёд и убедительным жестом пригласил Шэнь Цзэчуаня сесть первым.
Был полдень, и неизвестная птица сидела на ветке, время от времени щебеча. Жара снаружи стала несколько угнетающей, что делало это время идеальным для сна. Игнорируя попытки Яня Херу угодить ему, Шэнь Цзэчуань стоял у окна, его фигура вырисовывалась на фоне солнечного света. Легкий ветерок ласкал его щеки, заставляя агатовую бусину слегка покачиваться, словно рябь в весеннем свете.
Янь Херу не нашёл эту сцену привлекательной вообще. Всё, что он увидел, был ужасающий взгляд в глазах Лорда Шэня, который заставил его почувствовать, будто он вот-вот рухнет под давлением тишины.
«Это Шэнь Цзэчуань», — подумал Янь Херу, изо всех сил пытаясь отвлечься.
Как только к нему начинали относиться со страхом, его красота, казалось, превращалась в острые лезвия, становясь все более устрашающей с каждым взглядом... Как странно!
— Я слышал, что Цюйду изучает запасы зерна в Даньчэн, — сказал Шэнь Цзэчуань, держа кончики пальцев на веере. — Узнал какие-нибудь новости?
Янь Херу предвидел это и знал, что Лорд Шэнь ждал его признания. Он тут же выдал:
— Конечно, я знаю, как я мог не знать? Лорд Шэнь, эти восемь городских зернохранилищ были всего лишь фасадом. Я уже продал зерно, хранящееся внутри, в Лошань и Фаньчжоу, где его любят покупать бандиты. — Он послушно замер на мгновение, словно удивлённый: — Цай Юй не говорил вам об этом?
Цай Юй, конечно, ничего не сказал. Он усердно работал на Яня Херу в Чачжоу, не зная о происхождении зерна, которое он обрабатывал каждый год. Янь Херу никогда не рассказывал никаких слухов Цай Юю, всегда используя в качестве оправдания зернохранилища Хэчжоу. Цай Юй заботился только о деньгах и никогда не углублялся в этот вопрос.
В конце концов, обвинять мёртвых — всегда верный вариант!
Янь Херу лукаво улыбнулся.
Даже если бы Шэнь Ланьчжоу обладал необычайными способностями, он не смог бы вернуть Цай Юя к жизни.
— Это была и моя оплошность. Я забыл вам напомнить, — Янь Херу притворился серьёзным. — Накажите меня, Господин, я думал, это не так уж важно.
На первый взгляд его слова казались разумными. Они вели дела на востоке и не будут заниматься торговлей зерном в будущем, так что прошлое можно было оставить позади. Однако при более близком рассмотрении это не имело смысла. Шэнь Цзэчуань основывал свои ставки в Чжунбо на ценах на зерно, о которых упоминал Янь Херу. С беженцами из восьми городов, наводнившими территорию Чжунбо, Шэнь Цзэчуаню нужно было оценить оставшиеся запасы в этих городах, чтобы конкурировать с другими.
Словно погрузившись в раздумья, Шэнь Цзэчуань снова перевёл взгляд в окно, продолжая смотреть на мир за его пределами. Он сказал:
— Ты опустошил зернохранилища восьми городов. Поскольку в этом году не решены проблемы, связанные с гражданскими сельскохозяйственными угодьями, эти восемь городов, вместе с самим Цюйду, будут вынуждены реквизировать зерно у Цзюэси, Хэчжоу и Хуайчжоу. Именно ты держишь в своих руках их жизненные пути.
Янь Херу воспринял комплимент в словах Шэнь Цзэчуаня, но не осмелился сразу ответить, потому что Шэнь Цзэчуань действительно был хитёр и мог где-то расставить ловушку. Он ответил:
— Я перевернул новую страницу под руководством Господина и больше не занимаюсь этими делами. Они давно забыли обо мне.
— Раньше тебе удалось обмануть Цзян Циншаня и заполучить зерно в Цзюэси, но ситуация с восьмью городами иная. Ты положился на Си Хунсюаня. — На подоконник приземлился жук, и Шэнь Цзэчуань наблюдал, как он увернулся от его складного веера. Он продолжил: — Я только недавно это понял. Си Хунсюань также занимался перепродажей государственного зерна. Когда вы двое пересеклись в Цзюэси, он не мог терпеть тебя.
Си Хунсюань, родившийся в аристократической семье с надёжным хранилищем серебра, был не чужд успеху на политической арене. Янь Херу действительно было сложно проникнуть в зерновой бизнес Цзюэси. Янь должен был принять нетрадиционную тактику, чтобы иметь шанс. Когда Шэнь Цзэчуань снова посмотрел список имён Дуаньчжоу, он обнаружил, что все чиновники, подкупленные Янем Херу, были замешаны в незаконных сделках с Си Хунсюанем, включая торговлю официальным зерном и медными рудниками. Янь использовал это рычаг, чтобы подкупить Си, но этого было недостаточно, чтобы удовлетворить его амбиции, что привело к созданию восьми городских зернохранилищ.
— Я наткнулся на это случайно, — усмехнулся Янь Херу. — Этот раздутый Си-эр полагался на богатство своей семьи, чтобы так крепко держаться за Цзюэси. У меня не было выбора, кроме как искать другой путь.
Поскольку Восемь Великих Семей стремились сохранить равновесие, они, естественно, не позволили бы Си Хунсюаню получить такую огромную прибыль; семья Си и так была достаточно богата. Напротив, семья Янь из Хэчжоу находилась в другой ситуации. Янь Херу был молод, и в его семье не было чиновников, что позволяло аристократическим семьям легко им манипулировать. Однако этот юноша был слишком хитрым, наживаясь щедро, при этом бросая незначительные выгоды аристократическим семьям. Даже тогда они всё ещё чувствовали, что получают выгоду.
После того, как Янь Херу закончил говорить, в комнате воцарилась тишина. Казалось, он не замечал скрытого намерения убийства за молчанием Шэнь Цзэчуаня. Сложив руки за спиной, он продолжил:
— В конце концов, Его Превосходительство губернатор также приветствовал бы такой исход. Сюэ Сючжо так агрессивен, настаивая на повторном измерении полей в восьми городах. Очевидно, что налоговые поступления с бесплодных земель не будут восполнены, и если зайти слишком далеко, они набросятся друг на друга. Когда это произойдёт, Его Превосходительство без труда захватит Цюйду.
Шэнь Цзэчуань слегка пошевелился, снова взглянув на Яня Херу, и тихо сказал:
— Тогда я должен поблагодарить тебя.
У Янь Хэру по коже побежали мурашки, а ямочки исчезли, когда он встретился взглядом с Шэнь Цзэчуанем и ответил:
— ...Это всего лишь мое предложение.
Шэнь Цзэчуань спросил:
— И это всё?
Янь Херу чуть не рассмеялся, но не осмелился. Он знал, что Шэнь Цзэчуань воспользуется этой возможностью, чтобы выжать из него все соки.
Блин.
Янь Херу мысленно выругался.
Сколько серебра Шэнь Цзэчуань выкачал из него с июля прошлого года? Да, торговля была прибыльной, но Янь Херу нацелился на ещё большую прибыль. Он знал, что может заработать больше, но зерновой бизнес, заблокированный Шэнь Цзэчуанем, был одним из вопросов. Значительные потери от транспортировки зерна в Цидун в этом году в сочетании с новым портом, строящимся в Цзюэси... Шэнь Цзэчуань намеренно нацелился на него!
Но у него была контрмера.
— В прошлом году я подслушал, что Второй Господин искал Мастера Идэна. По совпадению, мои люди наткнулись на него в Хэчжоу в прошлом месяце. Я поспешил сюда без промедления, чтобы поделиться этой новостью со Вторым Господином, — Ян Херу звенел своими золотыми бусами счёт. — Будет ли заинтересован Лорд Префект?
Шэнь Цзэчуань слегка поднял взгляд, посмотрел на него и мягко улыбнулся.
