Глава 230 - Весенняя луна
20 марта 2025 г., 17:03
Цяо Тянья откинулся в плетёном кресле, его губы нежно покусывали красную нить, а пальцы искусно плели. Лунный свет в час «быка» был слабым, скользя по переносице, бросая несчастный взгляд на его опущенные глаза.
Цинь покоился на столе, накрытый шёлком, и к нему не прикасались в течение нескольких дней.
Яо Вэньюй проснулся беззвучно, глядя на Цяо Тянья со стороны.
Цяо Тянья напоминал одинокую луну, зависшую в пустой долине после внезапного ливня, ясного и далёкого. Дикие ветры прошлой ночи стали давно минувшим сном, оставив следы на его существе. Яо Вэньюй всё ещё носил яркие цвета того дня, но он слишком хорошо знал, что никогда не сможет достичь Цяо Тянья.
Это был весенний март, который завершился без кульминации.
Цяо Тянья ловко развязал красную нить, изящным движением закрепив конец. Протянув руку, он потянулся к руке Яо Вэньюя, осторожно накинув искусно сплетённую красную нить на его запястье.
Юаньчжо спрятался за висящими занавесками, глядя через щель на человека, который был так близко. Он беззвучно улыбнулся, но вскоре его подушка стала влажной от эмоций.
Цяо Тянья не поднимал разделявшие их занавески; их тепло передавалось только через прикосновение пальцев, словно эта близость была самой интимной, какую они могли себе позволить, и она исчезла бы в одно мгновение, если они станут ещё ближе.
Яо Вэньюй молчал, словно всё ещё пребывая в состоянии сна.
На следующий день, когда Шэнь Цзэчуань прибыл, Яо Вэньюй уже встал. Он слегка поклонился Шэнь Цзэчуаню в знак приветствия.
— Вчера я внезапно заболел и пренебрёг своими официальными обязанностями, — Яо Вэньюй поднял разбросанные шахматные фигуры, опустив пальцы. — Сегодня, пока у меня ещё есть силы, я должен закончить то, что хотел с вами обсудить.
Шэнь Цзэчуань сел и сказал:
— Ваше здоровье только начинает улучшаться. Сейчас не время торопиться. Вы можете отдохнуть ещё две недели.
— Время безделья во время болезни — это всё равно время безделья, — Яо Вэньюй задумался на мгновение, прежде чем заговорить. — Порт Лючжоу действительно имеет решающее значение. С ним Ваше Превосходительство получит голос в Цзюэси.
Мысли Яо Вэньюя отличались от мыслей Кун Лина и других. У него была более широкая перспектива. В нынешней враждебной ситуации он предпочёл помочь Шэнь Цзэчуаню собрать способных талантов вместо того, чтобы уничтожить всех чиновников Дачжоу.
— Ваше Превосходительство считает, что вам не хватает генералов, но, по-моему, всё наоборот, — Яо Вэньюй положил шахматную фигурку на стол. — В будущем в трёх восточных территориях не будет недостатка в свирепых генералах. Будь то У Цзыюй или Таньтай Ху, они оба способны справиться со своими обязанностями. Как только войны прекратятся, и они будут охранять границы, Вашему Превосходительству не придётся беспокоиться о восточном регионе. Чего Вашему Превосходительству действительно не будет хватать в будущем, так это способных и старательных чиновников. Чэнфэн превосходен, но он отказывается покидать Чжунбо. Чжоу Гуй лоялен, но не подходит для серьёзных обязанностей. Тринадцать городов Цзюэси годами оставались вне рук аристократических семей именно из-за способных чиновников, таких как Цзян Циншань.
— Способность Сюэ Яньцина вызывать беспорядки при дворе была просто обусловлена наследной принцессой. Настоящая причина кроется в поддержке практических реформаторов. Эти люди, возможно, не занимают высоких должностей, но они имеют решающее значение для успеха любых реформ. Они стремятся на благо народа в Цзюэси и стремятся возродить династию Ли и принести новую процветающую эпоху. Они — учёные с большими амбициями, чем чиновники Цензората, а также последние праведные чиновники Дачжоу.
Подняться на высшие эшелоны власти было нелёгким делом. Смена династии означала, что мечты бесчисленных учёных будут разбиты. Политическая ситуация ухудшилась до такой степени, что даже Хай Лянъи и Сюэ Сючжо не осмелились даже помыслить о замене семьи Ли, поскольку это было бы равносильно отцеубийству. Император и его подданные, отец и сын, сформировали моральный кодекс, который соблюдался сотни лет. Семья Ли была императором не только по названию, но и в сердцах людей. Это подразумевало не только крики «Да здравствует император», но и поколения преданности законному правителю.
Если Шэнь Цзэчуань снова войдёт в Цюйду, «лорду» придётся победить возвышающегося законного императора. Ему потребуется божественная власть, чтобы свергнуть короля, чтобы сбросить с себя ярлык предателя. Однако одного этого будет недостаточно. Он должен убедить оставшихся чиновников Ли добровольно служить ему подходящим образом. В противном случае, даже если он завоюет обширное царство, он не сможет достичь процветания, о котором однажды говорил Ци Хуэйлянь.
Инициатива Сюэ Яньцина по исправлению земельных налогов в восьми городах была, в принципе, похвальным актом, но он выполнил её слишком поспешно. Основная часть текущих налогов Цюйду зависит от сельскохозяйственных сборов этих восьми городов. Быстро вытеснив семью Пань в Даньчэне, он оставил себе два варианта: либо продолжать расследование в оставшихся семи городах и быстро перемерить земли, либо замедлить темпы и предоставить этим городам возможность компенсировать неуплаченные налоги. Первый вариант потребовал бы возвращения земли людям, но граждане восьми городов уже мигрировали далеко в Чжунбо, и возобновление процесса регистрации земли задержало бы сельскохозяйственные работы в этом году, тем самым оставив вопрос о поставках продовольствия для осеннего урожая, который должны были решить Цзюэси и Хэчжоу. Второй вариант оставил бы разрыв в земельных налогах на плечах восьми городов, неизбежно переложив бремя на простых людей. Жёсткое управление свирепо, как тигр, поэтому ситуация ничем не отличается от прежней.
— Когда Цзюэси будет истощён требованиями войны, люди в тринадцати городах также будут страдать от нехватки продовольствия. Если бы Его Превосходительство воспользовался возможностью, предоставленной портом Лючжоу, и установил водный путь с востока на запад, соединяющийся с конными путями с севера на юг, это облегчило бы бремя Цзюэси на Хэчжоу и Чжунбо.
К тому времени, как Яо Вэньюй закончил говорить, солнце уже отбросило свои лучи под карниз. Он задумчиво держал шахматную фигуру и продолжал:
— Я полагаю, что Лорд давно планировал устранить Яня Херу.
— Хэчжоу граничит с Цидуном, — Шэнь Цзэчуань последовал примеру Яо Вэньюя в шахматной партии. — Если я не закреплю эту землю, то не смогу спать по ночам.
Пока Янь Херу был занят деловыми вопросами, соображения Шэнь Цзэчуаня выходили за рамки простой коммерции. Ци Чжуинь сотрудничала с Сюэ Сючжо в деле Даньчэна, и в результате наследная принцесса намеревалась даровать ей дворянский титул. В будущем она станет княгиней Дачжоу. Гарнизон Цидуна защищал южную границу Чжунбо, и для Шэнь Цзэчуаня было важно контролировать пути снабжения, идущие оттуда на запад. Хэчжоу был жизненно важным проходом на этом пути.
Шэнь Цзэчуань говорил откровенно. Если Ци Чжуинь будет защищать госпожу Ли, то Чжунбо в Дэнчжоу станет уязвимым местом Шэнь Цзэчуаня. Ему придётся захватить стратегически важный Хэчжоу, чтобы всегда сидеть за одним столом с Ци Чжуинь.
— И Ци Шиюй уже в преклонном возрасте; Ци Чжуинь гораздо больше подходит на роль командира, — продолжил Шэнь Цзэчуань. — Оставаясь в Либэе, Лу Гуанбай демонстрирует нежелание оставаться генералом Дачжоу. Поскольку пограничный разрыв в Цидуне остаётся открытым, Ци Чжуинь должна заполнить его сама. Цюйду хочет её в качестве защитника, но сначала она должна добраться до них.
Возможно, Ци Чжуинь действительно могла совершить это путешествие, поэтому Шэнь Цзэчуань перекрыл все пути.
— В последние годы у командующей были финансовые трудности. Согласие на поход против племени Циншу на этот раз также отражает её оценку ситуации, — вмешался Яо Вэньюй, тихо кашлянув.
Шэнь Цзэчуань оставил тему официальных обязанностей и сказал:
— Цяо Тянья теперь будет присматривать за кавалерией Цзиньи и неизбежно будет занят в дневное время на тренировочных площадках. Я написал своему учителю, прося его приехать в Дуаньчжоу, чтобы присмотреть за вами.
Яо Вэньюй не отказался. Он вытер губы платком и сказал:
— Наверное, шифу будет тяжело проделать весь этот путь.
Шэнь Цзэчуань заметил красную нить вокруг запястья Юаньчжо, которая исчезала в рукаве с каждым опусканием руки. Он не стал спрашивать об этом, а вместо этого заметил, что Хуну проснулась и пошла в сторону двери.
— Все эти места хранят старые воспоминания, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Я слышал, как Си Хунсюань упоминал, что вы возвращаетесь в столицу каждую весну в марте. В следующем году... или, может быть, через несколько лет вы сможете в полной мере насладиться весенним пейзажем.
Яо Вэньюй знал, что Шэнь Цзэчуань утешает его, поэтому он слегка улыбнулся, не отвечая. Вместо этого он спросил:
— Поскольку дело Даньчэна подходит к концу, куда был сослан Пань Линь?
Шэнь Цзэчуань опустил свой складной веер, чтобы защитить себя от «тигрёнка», заявив:
— Кун Цю намеревался сослать его в Хуайчжоу, но он заморил себя голодом в тюрьме Цюйду.
Яо Вэньюй некоторое время сидел молча.
В юности Пань Линь пользовался головокружительным успехом и плавным восхождением по служебной лестнице. Именно на Празднике Наделения Титулами он обменялся словами с Сюэ Сюи, словами, которые оказались пугающе пророческими, поскольку предсказали его окончательную кончину — голодную смерть, из всех судеб. Так долго обременённый атрибутами своего уважаемого происхождения, он теперь, наконец, освободился от таких оков.
Здесь всё знакомо.
Яо Вэньюй обратил свой взор во двор.
Однако в этой сцене не было ничего, что стоило бы его возвращения.
