Глава 232 - Оттепель
20 марта 2025 г., 21:29
— Если бы я был Хасэном, — Сяо Чие присел и нарисовал на песке приблизительную карту, — я бы напал на Дуаньчжоу.
В Дуаньчжоу Шэнь Цзэчуань перерезал линии снабжения Аму-эра. Продовольствие Хасэна могло хватить только на шесть племён пустыни. В начале этого года Аму-эр позволил Хасэну жениться на Дуо Эрлань именно потому, что ему было нужно племя Хулу для снабжения передовой. Кавалерия Бяньша не могла совершать набеги с июня прошлого года, и это было корнем беспокойства Хасэна.
— Лучше подумай дважды, — Лу Гуанбай тоже присел и поднял камень, чтобы прижать его к «Дуаньчжоу» Сяо Чие. — Если ты начнёшь внезапную атаку на Дуаньчжоу, Шэнь Цзэчуань вызовет Таньтай Ху, который ждёт в резерве, чтобы вступить с тобой в бой на границах Дуаньчжоу. Затем Шэнь Цзэчуань отдаст приказы пограничным округам и трём лагерям. Подкрепления с обоих флангов загонят тебя в Дуаньчжоу, не оставив тебе возможности сбежать.
— Я могу отступить, — обвёл Сяо Чие указательным пальцем камень. — У меня самая быстрая кавалерия. Моя цель — не вернуть Дуаньчжоу, а разграбить его зернохранилища. На обратном пути я могу устроить засаду на недавно построенной конной ферме Лошань. Подкрепление не успеет нас догнать.
— Ты забыл о главнокомандующей, — сказал Лу Гуанбай. — Как только ты покинешь поле боя, она поднимется по реке и отправится в Гедале, чтобы надрать тебе задницу.
— Это меня вполне устраивает, — Сяо Чие подтолкнул камень к пограничному округу. — Если главнокомандующая пойдёт долгим путем в Гедале, я подарю территорию племени Циншу племени Юсюн и позволю им перехватить отступление главнокомандующей, заперев её в Гедале для решительного поражения.
Лу Гуанбай закрыл камень тыльной стороной ладони.
— Главнокомандующая не посмеет наступать в одиночку без поддержки. Она может отправить гарнизон округа Цан в пограничный округ. К тому времени, как племя Юсюн пошлёт войска, чтобы преградить ей путь, она заставит гарнизон округа Цан отступить. К тому же племя Юсюн ещё не присягнуло на верность Аму-эру. Они могут не захотеть стать для тебя щитом.
— Они определённо это сделают, — сказал Сяо Чие. — Племя Юсюн отказалось подчиниться Аму-эру, потому что племя Циншу было барьером, блокирующим гарнизон Цидуна. Теперь, когда племя Циншу было побеждено главнокомандующей, они не смогут выдержать следующую волну атак. Они сдадутся только для того, чтобы получить подкрепление от Аму-эра.
Лу Гуанбай на мгновение задумался, прежде чем вернуть камень в Дуаньчжоу.
— Хорошо, если главнокомандующая не двинется с места, я буду охранять Лошань заранее.
— Во время засады я поврежу конные тропы, ведущие из Лошаня в Дуаньчжоу, — сказал Сяо Чие. — Без них ты окажешься в ловушке, кружа вокруг Лошаня и наблюдая, как моя кавалерия уходит.
Лу Гуанбай оттолкнул камень и ответил:
— На обратном пути тебе придётся пересечь реку Чаши. Я буду ждать тебя там.
— Даже если тебе удастся ослабить мои силы у реки Чаши, — Сяо Чие поднял взгляд, — моя цель всё равно будет достигнута.
Лу Гуанбай потёр нос кончиком пальца и горько улыбнулся.
— ...Такой безжалостный.
Берега реки Чаши были пустынными и дикими. Лу Гуанбай был искусен в засадах, которые зависели от рельефа местности, но у него не было там преимущества. Формация «колесницы» могла защищаться от атак кавалерии, но не могла её преследовать. Лу Гуанбай никогда не догонит кавалерию.
Если предположение Сяо Чие было верным, то Хасэн не только пополнил бы запасы во время этой засады, но и восстановил бы заграждения для Ци Чжуинь на юге, ослабив давление на него на севере.
Сяо Чие растопырил пальцы и закрыл карту.
— У Хасэна глаза в Цюйду. Он может видеть всё.
Когда спустились сумерки, дым поднялся от костров. Лу Гуанбай просто сидел на земле, держа камень в ладони. Глядя на стены лагеря, окрашенные в оранжевый цвет последними лучами солнца, он сказал Сяо Чие:
— Ты не сможешь уйти.
Яростная атака Хасэна на поле боя приковала их обоих к месту, лишив возможности разделить своё внимание.
— Яростная атака означает, что у него заканчивается еда, — Сяо Чие уставился на карту. — Если он не сможет сдержать нас, он потеряет часть своих элитных войск в Дуаньчжоу.
Хасэн сдерживал основные силы трёх лагерей в бою, планируя истощить их, прежде чем отправить свои элитные войска для внезапной атаки на Дуаньчжоу. К тому времени Аму-эр будет слишком занят, чтобы эффективно отреагировать, что уменьшит угрозу подкрепления Хасэну. Это был бы его оптимальный момент.
Лу Гуанбай бросил камень Сяо Чие и сказал:
— Это возможность, которой мы можем воспользоваться.
Как только цель Хасэна стала ясна, налёт перестал быть страшным. Хасэн может маскироваться, как и либэйская бронекавалерия. Война на истощение невыгодна для обеих сторон, но в сравнении с ней Сяо Чие более уверен в себе, поскольку у него есть запас военных пайков Шэнь Цзэчуаня.
До сих пор только Шэнь Цзэчуань представлял реальную угрозу для Аму-эра. Его линии снабжения были подобны паутине, укрепляющей три восточные территории.
— Давайт растянем до конца июня, — Сяо Чие поймал камень и положил его на загромождённую карту. «Я поведу элиту второго лагеря в приграничную провинцию, в то время как вы с учителем будете показывать признаки усталости под неустанными атаками Хасэна. Как только его наступление ослабеет, это станет сигналом к его наступлению на Дуаньчжоу. Я буду ждать его там.
Три месяца — это как раз то, что нужно. Именно в этот сезон изобилия Хасэн собирал свои войска для внезапного удара; он не упускал такой возможности.
К тому времени, как они закончили обсуждение, наступила ночь. Сяо Чие встал и свистнул в небо. В мгновение ока сокол взмахнул крыльями и приземлился на его плечо. Лу Гуанбай отряхнул халат и вошёл вместе с Сяо Чие в палатку.
Чэнь Ян ждал у входа, придерживая занавески. Когда Сяо Чие вошёл, он прошептал:
— Господин, пришли письма от Лорда и Гу Цзиня.
Сяо Чие взял письма и прочитал их, стоя у входа.
Лу Гуанбай отпил полчашки молочного чая. Через некоторое время, не услышав никаких движений от Сяо Чие, он обернулся и увидел мрачное выражение на его лице.
★★★
Несколько дней спустя Фу Маня вызвали в кабинет министров. Перед тем как войти, он переоделся в сухую вуаль и накинул на себя халат, прежде чем отдать дань уважения Кун Цю.
Кун Цю сидел у окна и приветствовал Фу Маня простым «мм», жестом приглашая его встать. Фу Мань неловко выпрямился, встав в самом конце и ожидая своей очереди. Его глаза пробежались по ряду чёрных сапог вдоль края, что позволило ему узнать большинство присутствующих придворных чиновников.
— Весенняя пахота только что закончилась, и Хуайчжоу купил партию зерна у Баймачжоу. Я заплатил ему по цене риса в Цзюэси, — закончил говорить Лян Цуйшань.
В последнее время у Кун Цю появилось несколько белых прядей, спрятанных под чёрной шляпой, что делает их едва заметными. Он сказал:
— С нынешней войной в Цидуне военные фонды должны, естественно, отдавать приоритет этому региону. Расходы на Восьми Великих Учебных Дивизиях можно разумно сократить.
Фу Мань подумал про себя: вот оно. Кабинет министров должен сначала ослабить влияние Хань Чэна, если они хотят продолжить аудит счетов восьми городов.
— Именно это имело в виду Военное министерство, — сказал Чэнь Чжэнь, военный министр, дважды постукивая по своей трубке, — но Хань Чэн отказался. Он хотел денег от Кабинета.
— Он хочет иметь власть, чтобы принять окончательное решение, — заметил Цэнь Юй. — Дело Даньчэна всё ещё не решено, и Вдовствующая Императрица не может избежать подозрений, сделав это. Поскольку Кабинет министров продемонстрировал свои намерения, это означает, что все согласны. Он просто отказывается сотрудничать.
Вдовствующая Императрица теперь оказалась в шатком положении, не имея больше полномочий утверждать документы, как раньше. Семья Ху из города Ди была на грани, гадая, какой яд подействовал на наследную принцессу. Все присутствующие были прекрасно осведомлены о ситуации. Кун Цю передал дело наследницы Фу Маню, попросив внутренний суд провести расследование, сохранив Вдовствующей Императрице хоть какое-то достоинство в её последние дни.
Хань Чэн по-прежнему занимал пост командующего императорской гвардией, по-видимому, намереваясь пойти по пути Хуа Сыцяня и использовать Восемь Великих Учебных Дивизий, чтобы бросить вызов Кабинету министров.
Фу Мань, умеющий играть на обеих сторонах, ждал этого момента. Лодка знатных семей больше не была в безопасности, и он увидел возможность запрыгнуть на корабль Кабинета. Он появлялся перед Хай Лянъи и провёл большую часть времени, служа в Бюро по делам кабинета. Титул «предков» евнухов не давался легкомысленно; Фу Мань действительно заслуживал его. Его жёсткий контроль над делом наследной принцессы преследовал две цели: дистанцироваться от любой вины и сделать Фэн Цюаня козлом отпущения.
Фаворитизм императора Тяньчэня по отношению к Му Жу уже вызвал недовольство кабинета, когда он повысил Фэн Цюаня выше его ранга. Совет цензоров объявил ему импичмент, и после смерти императора Тяньчэня от рук Му Жу Фэн Цюань был обязан своим выживанием вмешательству Сюэ Сючжо.
Фу Мань не осмеливался провоцировать Сюэ Сючжо, но он понимал, что наследная принцесса станет будущим правителем Дачжоу. Чтобы занять позицию рядом с принцессой, ему нужно было устранить Фэн Цюаня, от которого зависели его десятилетия процветания и славы.
И Хань Чэн, и Кун Цю не произвели впечатления на Фу Маня. Сравнивая их с Пань Жугуем, которому удалось собрать фракцию Пань и сравниться с Хуа Сыцянем благодаря доверию императора Гуанчэна, было ясно, что евнухи были подобны собакам, с которыми обращались плохо, пока они не находили хозяина, который мог возвысить их над всеми остальными, заслужив всеобщее уважение.
Пока Фу Мань размышлял, он заметил на себе взгляд Кун Цю. Он тут же шагнул вперёд и почтительно поклонился, что резко контрастировало с его поведением перед Хань Чэном.
— Вице-премьер, я добился прогресса в деле, которое вы мне поручили. Сезонные овощи, которые использовала наследная принцесса в тот день, были поставлены нашим императорским садовым бюро.
— Разве это не только для дворца? — спросил Кун Цю. — Кто главный евнух?
— Это евнух по имени Иньчжу, — продолжил Фу Мань. — Я тщательно допросил тех, кто служит во дворце наследницы престола, и никто из них не имеет никакого отношения к императорскому садовому бюро. Дворцовые правила строги, поэтому их пути редко пересекаются.
— Если с овощами императорского садового бюро возникли проблемы, но они всё равно попали на стол наследной принцессы, это указывает на то, что человек, стоящий за этим, имеет значительное влияние, — заметил Кун Цю, который курировал Министерство юстиции и был искусен в решении таких вопросов. — Более того, чтобы так хорошо узнать предпочтения наследной принцессы, это не могло быть сделано менее чем за полгода.
Фу Мань с радостью согласился, сказав:
— Я действительно нашёл кое-кого.
Кун Цю обменялся взглядом с Цэнь Юем и спросил:
— Кого?
Фу Мань, казалось, колебался, помедлив мгновение, прежде чем сказать:
— Это был Фэн Цюань.
Фэн Цюань когда-то служил главным евнухом в Управлении церемоний, и Императорское садовое бюро находилось под его юрисдикцией, а также имело связи с Кухонным двором. Будучи одновременно доверенным лицом наследницы и тем, кого Вдовствующая Императрица хотела защитить, Фэн Цюань вряд ли мог быть очищен от подозрений по сравнению с подхалимом Фу Манем.
Кун Лин нахмурился и спросил:
— Разве этот человек не умер?
— Да, — прошептал Фу Мань, — но он был рядом с наследной принцессой в течение полугода, и когда он появился в зале Минли, выглядя иначе, я не узнал его.
Кун Лин не ответил сразу. Как только они замолчали, они услышали, что прибыл Сюэ Сючжо. Лян Цуйшань знал, как сохранить свою жизнь; дела, связанные с наследной принцессой, не входили в сферу его участия. Воспользовавшись ситуацией, он встал и ушёл как раз в тот момент, когда вошёл Сюэ Сючжо.
Чёрная шляпа Сюэ Сючжо была слегка влажной от дождя. Увидев Фу Маня, ожидающего рядом, он не стал расспрашивать дальше, а поклонился Кун Лину. Не упоминая Фэн Цюаня, Кун Лин пригласил Сюэ Сючжо сесть и поговорить.
★★★
Когда река Чаши оттаяла, внезапное тепло весны в Дуаньчжоу исчезло, сменившись несколькими днями моросящего дождя. Цветы персика во дворе увяли, их лепестки рассыпались по земле влажным багрянцем. Шэнь Цзэчуань был в зале, обсуждая важные дела сидя часами напролёт. Фэй Шэн добавил угольные жаровни внутрь зала, чтобы отогнать холод.
— Янь Херу отсутствовал слишком долго, вызвав хаос в деловых делах Хэчжоу. Торговцы все в смятении, беспокоясь, что сделки, которые они заключили в начале года, сорвутся. Они хотят встретиться с правителем префектуры в Чачжоу, — сказал Юй Сяоцзай, сидя рядом с Кун Лином у угольной жаровни. — Нам нужно будет как можно скорее отправить кого-нибудь, чтобы разобраться с местными властями в порту.
Яо Вэньюй в тот день выглядел хорошо. Он прокомментировал:
— Весенняя пахота только что закончилась, и все правительственные учреждения могут мобилизовать персонал. В Чачжоу также есть Ван Сянь, который знаком с налогами. Лорду нет смысла встречаться с ними лично.
— Мы должны вести дела так же, как и раньше, — Шэнь Цзэчуань держал грелку в руках. — Нам нужен только Ван Сянь.
Ван Сянь был главой Министерства доходов, искусным в общении с другими департаментами. Даже Сяо Чие натолкнулся на стену перед ним, поэтому ему было уместнее всего поговорить с торговцами.
— Связи Лючжоу идут через семью Янь. Спросите, могут ли они найти Яня Херу. Если нет, — Шэнь Цзэчуань пролистал какие-то документы, — найдите того, кто способен быстро взять на себя ответственность.
Ци Чжуинь ещё не вернулась в Цидун, а семье Янь нужно было доставить оставшиеся военные запасы к апрелю. Сейчас не было никакой возможности найти Яня Херу, учитывая хаос в их доме. Шэнь Цзэчуань напоминал им, что нужно уладить вопрос с поставкой зерна, прежде чем разделять семью.
Обсудив большинство вопросов на день, Шэнь Цзэчуань заметил, что Цяо Тянья ещё не вернулся с тренировочной площадки. Он сказал:
— Юцзин рассказал о деталях правительственных учреждений в разных регионах. Ситуация очень сложная и не может быть обобщена. Возвращайся, сделай брошюру и предоставь её. Просто будь лаконичен и по существу, как Шэньвэй. Учитель находится у меня во дворе. Юаньчжо сегодня будет ужинать со мной.
Один за другим учёные вставали, чтобы выразить своё почтение Господину и попрощаться с ним.
Цзи Ган наблюдал, как Дин Тао практиковал боевые искусства под карнизом. Увидев, как появились учёные, он послал Дин Тао дать указание кухне приготовить еду. Дин Тао вспомнил наставления Фэй Шэна оставить Ли Сюна, чтобы тот защищал Лорда, а сам бросился вниз по ступенькам, чтобы передать сообщение так же быстро, как птица.
Первоначально именно Цяо Тянья настаивал на назначении Яо Вэньюя, но недавно Цзи Ган взял на себя управление. К тому времени, как Цяо Тянья вернулся, уже наступила ночь.
Дин Тао и Ли Сюн стояли на страже по обе стороны входа, словно боги дверей. Скрестив руки, Дин Тао холодно сказал Цяо Тянья:
— Без приказа Господина ты не сможешь войти...
Цяо Тянья надавил на голову Дин Тао и приподнял занавеску, чтобы взглянуть в главный зал
— Господин ушёл! — воскликнул Дин Тао, освобождаясь. — После еды Лорд попросил Дедушку отвезти Юаньчжо обратно.
— Тебе следовало упомянуть об этом раньше, — спросил Цяо Тянья. — Где Лорд?
— Лорд уже должен отдыхать, — ответил Дин Тао. — Сейчас он в ванне.
— И ты даже не потрудился закрыть окна в зале. Ночной ветер может быть обжигающе холодным, — предупредил Цяо Тянья Дин Тао. — Если Лорд простудится, Фэй Шэн будет ругать тебя всю ночь.
Дин Тао действительно забыл об этом.
— Я разберусь с этим, я как раз собирался их закрыть!
Говоря это, Дин Тао повернулся и поспешил внутрь, закрывая каждое окно по одному. Когда он пятился, его затылок ударился обо что-то твёрдое. Быстро отреагировав, он схватился за голову, предполагая, что это возвращается Фэй Шэн. Он повернулся, чтобы заговорить, но тут же отпрянул и замолчал.
Сяо Чие отложил свой волчий клинок, который преграждал путь Дин Тао, и слегка наклонил голову, чтобы поискать Шэнь Цзэчуаня. Его лицо было мокрым от дождя и пота, и он всё ещё носил свои тяжёлые доспехи; его сапоги были покрыты грязью.
Должно быть, он примчался верхом на лошади прямо с поля боя.
