Глава 237 - Потомство
21 марта 2025 г., 16:37
Дождь во дворе прекратился, и лунный свет появился поздно, погрузив комнату в тень.
Слегка опущенные глаза Шэнь Цзэчуаня были затуманены мраком, как у усталого путника, бросившего якорь после долгой, бурной ночи. Когда он снова посмотрел на Цзи Гана, его взгляд был другим, как будто он сбросил кожу лорда-префекта, оставив после себя только след лунного света.
— Я всё ещё был бы собой без Шифу и Цеаня, но я больше не был бы тем, кто боится всех в этом мире. Вместо этого мир боялся бы меня. Я несу кровь Шэнь Вэя, и поэтому мне не нужен наследник.
Цзи Ган почувствовал глубокую боль в сердце, почти до слёз. Он сказал:
— Ты мой сын.
— Я сын своего Шифу, но меня зовут Шэнь Цзэчуань. Мой отец обучил меня классике, но я не император.
Император.
Самый возвышенный наблюдатель в этом мире, который обладает властным взглядом, не просто коронован диадемой, но и императорской властью. Император должен не только владеть сложной наукой власти и манипуляции, но и воплощать сердце, достаточно обширное, чтобы охватить всех своих подданных. Те почитаемые во времена процветания монархи — непобедимые образцы благосклонности. В глазах Шэнь Цзэчуаня обитают бурные силы — как внезапные ливни, которые поглощают царство, острые как бритва лезвия, разрывающие саму ткань неба и земли — но он не император, которому суждено выковать такую эпоху великолепия.
— На севере находится бронекавалерия в которой сто двадцать тысяч человек, их копыта легко топчут Чжунбо. Однако Цеань доверил мне пульс своей жизни; я управляю его конями и зернохранилищами его старшего брата. Он добровольно покидает пастбища Либэя, чтобы скакать на своей лошади ко мне в Дуаньчжоу. Шифу, он не боится моих гарнизонных войск, и я не страшусь его бронекавалерии. Однажды я заточу оленя, которого потерял Ли, а Цеань заточит меня. Солнце и луна сосуществуют на небе и земле, и они не убивали друг друга десятки тысяч лет. Это стабильность, которую мир ждал с нетерпением. Мы — равновесие.
Яркое солнце и сияющая луна!
Прекращение войны стало бы началом новой войны, и ни один царь не потерпит их сосуществования на Востоке. Только когда Сяо Чие и Шэнь Цзэчуань будут вместе, у Либэя и Чжунбо появится шанс на выздоровление.
Сяо Цзимин построил конную ферму на горе Ло, на что Шэнь Цзэчуань согласился. Это была его уступка Либэю, а также возможность, которую он предоставил региону. Конные тропы, построенные Чжунбо, сломали бы границы между двумя землями, объединив их в грозное образование на северо-востоке.
Цзи Ган молча сидел какое-то время, а потом сказал:
— Он искусен в боевых искусствах семьи Цзи, приходит и уходит, когда ему вздумается. Чего бояться? Даже если так, у вас с ним нет детей. Если этот вопрос останется нерешённым, Либэй и Чжунбо не смогут долго продержаться.
★★★
Сяо Чие надел доспехи, ожидая возвращения Шэнь Цзэчуаня в помещении. Звук колёс эхом разнёсся под карнизом. Фэй Шэн поднял занавеску для Яо Вэньюя, сказав:
— Его Превосходительство ещё не вернулся.
Тонкое одеяло на коленях Яо Вэньюя было влажным. Он опёрся на инвалидную коляску и сказал:
— Я ищу Второго Господина.
Фэй Шэн, казалось, колебался. Сяо Чие крикнул изнутри:
— Я здесь.
Яо Вэньюй вежливо отказался от помощи Фэй Шэна и въехал внутрь. Сяо Чие отвёл ноги назад, выпрямился за столом и положил военный трактат в пределах досягаемости.
— Что Юаньчжо хочет обсудить со мной?
— Учитывая, как редко я вижу Второго Господина, есть вопросы, которые невозможно передать посредством писем и которые требуют личного разговора, — сказал Яо Вэньюй, доставая платок, чтобы вытереть пот с рук. — Есть ли у Второго Господина свободное время?
Сяо Чие откинулся назад и спросил:
— Что заставило тебя избегать Ланьчжоу и говорить со мной напрямую?
Яо Вэньюй вытер руки и аккуратно сложил платок, прежде чем спрятать его обратно в рукав. Он не торопился, говоря под непрерывным дождём:
— Вопрос Либэя лучше всего обсудить со Вторым Господином. Теперь, когда Вдовствующая Императрица потерпела поражение в Цюйду, Сюэ Яньцин наверняка лишит Хань Чэна его военной власти. Когда наследная принцесса взойдет на трон, чтобы обеспечить лояльность генерала, она, несомненно, вознаградит Цидун. Будет ли Второй Господин по-прежнему чтить своё назначение в приграничный регион?
Сяо Чие, естественно, должен был пойти, так как поездка в приграничный район имела решающее значение для внезапного нападения Хасэна на Дуаньчжоу. Более того, он доверял Ци Чжуинь.
Из молчания Сяо Чие Яо Вэньюй воспринял это как ответ. Он сменил тему:
— Наследник … — Поскольку Сяо Цзимин унаследует титул Сяо Фансюя, Сяо Сюнь теперь должен называться наследным принцем, поэтому он поправился и продолжил: — Есть ли наставник, направляющий молодого принца в Дацзине?
Сяо Чие слегка постучал указательным пальцем по столу. Он сказал:
— Ты хочешь учить Сюнь-эра.
Сяо Чие был весьма проницателен. Он почувствовал смысл, стоящий за сменой темы Яо Вэньюя. Поскольку Сюэ Сючжо собирался взойти на трон и, скорее всего, вознаградит Ци Чжуинь, как только война с Бяньша закончится, они могут расстаться с Цидуном. Даже когда Шэнь Цзэчуань намеревался завоевать Цюйду, Яо Вэньюй уже размышлял о наследниках.
— Мы, волки Либэя, — Сяо Чие слегка приподнял голову и тихо сказал, — не стремимся стать императорами.
У Сяо Чие и Шэнь Цзэчуаня не было детей. Если бы Сяо Сюнь получил опеку от Яо Вэньюя и других учёных в Чжунбо, Сяо Чие понял бы их намерения. Для Либэя слишком выгодно, чтобы Сяо Сюнь стал преемником Шэнь Цзэчуаня, настолько выгодно, что Сяо Чие не хотел соглашаться.
— Второй Господин думает о Лорде, отказываясь позволить семье Сяо заменить его, но даже если нет наследника престола, неважно, какой ребёнок займёт эту должность, поскольку они не будут носить фамилию Шэнь, — сказал Яо Вэньюй Сяо Чие. — Его Превосходительство не пустит Шэнь Вэя в храм.
Шэнь Цзэчуань хотел, чтобы Шэнь Вэй оставался странствующим духом в пустыне Дуньчжоу, чтобы он не мог войти в храм и получить подношения. Он был полон решимости прервать родословную Шэнь.
Сяо Чие ответил:
— Сюнь-эр — наследный принц Либэя. Мой старший брат никогда не согласится на это.
На мгновение Яо Вэньюй замолчал. Он изменил тон, чтобы больше походить на старого друга, и спросил:
— У тебя есть другие варианты?
Ночной дождь моросил, но в комнате не было холодно. Тем не менее, выражение лица Яо Вэньюя было мрачным.
— Знаешь, почему я отправился в дальний путь в Чжунбо и присоединился к Ланьчжоу, среди бесчисленных героев мира?
Глаза Сяо Чие были глубокими, как обсидиан.
Яо Вэньюй не боялся Сяо Чие. Пока он мог закончить эту игру, он никого не боялся. Он сказал:
— Я видел, как он бежал с тобой на север, только чтобы остановиться в Чжунбо. Я думал, что он очистит имя Шэнь Вэя, но он казался равнодушным. Он не считает Чжунбо своей родиной и не видит Цюйду своим пунктом назначения. Его решения принимаются по прихоти. Я знал, что он не годится на роль императора, но я всё равно решил поддержать его, потому что он прирождённый лидер. Твой отец знал, что Чжунбо быстро растёт. Он позволил Ланьчжоу войти в Либэй, потому что Сяо Сюнь был единственным выбором Ланьчжоу.
Сяо Фансюй был Королём Волков, который открыл обширную территорию Либэя. Стоя на перевале Лося, он мог учуять амбиции императора Гуанчэна, и в подходящий момент он стал могущественным вассальным королём Дачжоу. Он видел дальше, чем его сыновья. У Шэнь Цзэчуаня было только одно будущее. Если бы не Сяо Чие и Сяо Сюнь, Сяо Фансюй никогда бы не позволил Шэнь Цзэчуаню вернуться в Чжунбо живым.
— Ланьчжоу осмелился достичь этого положения, — Сяо Чие чётко выговаривал каждое слово, — так что это его.
— Это его, — повторил Яо Вэньюй, — если Сяо Сюнь там.
Дождь шумно барабанил, но Сяо Чие не отреагировал.
★★★
Наследная принцесса почувствовала, что ночь выдалась прохладной. После болезни она плохо спала и часто просыпалась в состоянии тревоги. В этот момент она держала глаза открытыми и смотрела на небо, ожидая наступления утра. Она встала без зова дворцовой служанки.
Все служанки дворца были новыми, они стояли на коленях, поправляя халат Ли Цзяньтин. Когда она села перед зеркалом, они держали коробку с украшениями, чтобы поправить её пучок волос. Ли Цзяньтин в последнее время сильно похудела, став ещё более резкой и решительной, лишённой всякой женской утончённости.
Не выспавшаяся и всё ещё восстанавливающаяся после тяжёлой болезни Ли Цзяньтин не могла не чувствовать себя истощённой. В оцепенении она почувствовала холодок возле уха. Дворцовая служанка, которая собиралась застегнуть серьгу для наследной принцессы, застыла в шоке, когда наследная принцесса резко встала, её лицо побледнело, и она прошептала сквозь стиснутые зубы:
— Сними её!
Дворцовые служанки в покоях поспешно опустились на колени, не понимая, что именно оскорбило наследницу престола.
Ли Цзяньтин сжала губы, наблюдая за своим слабым отражением в тишине. Долго глядя на эту версию себя, она сказала:
— Меня обучают в присутствии учёных, и я не ношу серьги.
Дворцовые служанки в ответ робко склонили головы.
Ли Цзяньтин отказалась от их помощи и надела свой плащ. Роскошная ткань накинулась на неё, как доспехи, успокаивая её, но она всё ещё молчала. Когда она вышла, она узнала знакомую фигуру под карнизом.
Фу Мань приблизилась, держа зонтик для Ли Цзяньтин. Он льстиво сказал:
— Сегодня льёт как из ведра, Ваше Высочество. Я приготовил паланкин, чтобы вы могли отдохнуть по дороге. Когда мы прибудем в зал, я разбужу вас, чтобы не было задержек в ваших делах.
Ли Цзяньтин не пошевелилась, вместо этого улыбнувшись.
— Доброе утро, евнух. Занят расследованием, я полагаю?
Фу Мань не осмелился торопить её, ответив:
— Откуда такой слуга, как я, может знать, как проводить расследование? Всё это благодаря руководству господина Юань Фу. Он специально назначил нескольких чиновников из Министерства юстиции для наблюдения за этим делом.
Это означает, что решение было вынесено не им одним; оно прошло через руки Кун Цю, так что к нему это не имеет никакого отношения.
Ли Цзяньтин не моргнула. Она сказала:
— Значит, Фэн Цюань не сможет выбраться из этой ситуации?
Фу Мань задумался на мгновение и забеспокоился.
— Он младший брат наложницы Му, и у него есть связи в Бюро садов. Министерство юстиции не может проявлять фаворитизм и отпускать его так просто. Я несколько раз бегал в офис и обратно и даже говорил об этом Юань Фу. Он хороший человек.
Фу Мань предположил, что Фэн Цюань может вернуться во дворец, чтобы служить, потому что он долгое время служил наследной принцессе, сформировав связь хозяина и слуги. Поэтому он воздержался от того, чтобы плохо говорить о Фэн Цюане перед Ли Цзяньтин, зная, что Ли Цзяньтин всё ещё благоволит к нему. Ещё было много времени. Пока он хорошо сохраняет своё положение, Ли Цзяньтин в конце концов устанет от Фэн Цюаня.
Ли Цзяньтин сказала:
— Я плохо себя чувствую и не получаю никаких новостей. Что именно происходит?
Фу Мань держал зонтик для Ли Цзяньтин, оставляя себя открытым для дождя. Он сказал:
— Всё дело в расследовании… ах, Ваше Высочество, смотрите под ноги, эти ступеньки могут быть скользкими, позвольте мне поддержать вас! Дело пошло не так из-за еды. Я расследовала питание Вашего Высочества в тот день в Министерстве юстиции. Больше всего проблем у Бюро садов; оно слишком перемешано разными людьми, и некоторые злонамеренные люди работают.
Он отодвинул в сторону всё своё участие в этом деле, возложив вину полностью на Министерство юстиции, ответственное за расследование. Таким образом, если бы Фэн Цюань встретил свой конец, это было бы приписано Кун Цю. Юань Фу был его наставником и тем, кто определял, сможет ли она взойти на трон. Даже если Ли Цзяньтин была недовольна, она не могла выместить свой гнев на Кун Цю.
Ли Цзяньтин, которая изначально не планировала садиться в паланкин, передумала и наклонилась, чтобы войти. Фу Мань, полный энергии, призвал принцессу не торопиться и тщательно заправил занавески паланкина, прежде чем призвать евнухов поторопиться в зал Минли. К тому времени, как прибыла Ли Цзяньтин, Цэнь Юй уже ждал некоторое время. Стоя под карнизом, он наблюдал, как Ли Цзяньтин выходит из паланкина, и не мог не нахмуриться.
Наследная принцесса не заботилась об этих вещах в прошлом, и именно так она смогла завоевать расположение придворных чиновников. Почему теперь, когда Вдовствующая Императрица лишилась власти, она не может даже сделать несколько шагов?
Цэнь Юй поклонился Ли Цзяньтин, которая ответила ему тем же, стоя под карнизом. Цэнь Юй не сразу вошёл внутрь, но строго сказал:
— Весенний дождь так же драгоценен, как масло, он приносит пользу плодородным полям восьми городов. Ваше Высочество ещё не взошло на трон и не имеет титула. Как вы можете ездить в паланкине во дворце?
Ли Цзяньтин, казалось, внезапно осознала это и, поклонившись, признала свою ошибку, сказав:
— Эта ученица признаёт свою ошибку.
Услышав это, Фу Мань, который шёл позади, не мог позволить наследной принцессе нести вину. Он был тем, кто организовал паланкин, поэтому он поспешно вмешался:
— Ваше Высочество недавно оправилось от тяжёлой болезни. Ваше тело драгоценно, а этот дождь сильный...
Выражение лица Цэнь Юя потемнело, и он упрекнул:
— Я веду научную дискуссию с Её Высочеством. Как смеет евнух вмешиваться!
Осознав свою ошибку, Фу Мань запаниковал и тут же опустился на колени, ударившись головой о землю:
— Этот слуга, этот слуга...
В отчаянии он непреднамеренно нарушил великое табу кабинета министров!
И Цэнь Юй, и Кун Цю имели непосредственный опыт хаоса, вызванного политическими потрясениями партии Пань, презирая вмешательство евнухов в государственные дела. Фу Мань обычно усердно исполнял свои обязанности в официальном комплексе, мудро притворяясь невежественным и никогда не вмешиваясь. Увидев, что он осмелился организовать паланкин и прервать разговор в свой первый день посещения наследной принцессы, Цэнь Юй испугался, что если он останется дольше, порядок наверняка будет нарушен!
— Ты осмелился нарушить привычки наследной принцессы сегодня, и ты осмелишься нарушить управление двором наследницы престола в будущем! — Лицо Цэнь Юя стало суровым: — Евнух, как ты смеешь быть таким дерзким!
Лоб Фу Маня был в багровых синяках от многократных ударов о землю, новые раны накладывались на старые.
Ли Цзяньтин сказала:
— Это была моя вина, Учитель...
Цэнь Юй тут же заявил:
— Ваше Высочество — наследная принцесса это та, кто должен держаться подальше от лживых льстецов! Подойдите, снимите с него маску и уведите его!
Фу Мань был евнухом Департамента императорского двора, и согласно правилам эпохи Юнъи, Цэнь Юй не имел права так им командовать. Услышав приближающиеся шаги стражников, он с дрожащими руками пополз к Ли Цзяньтин на коленях, говоря:
— Этот слуга заслуживает тысячи смертей! Этот... этот слуга...
Не дав Фу Маню возможности объясниться, стражники сорвали с него маску и вытащили на открытое пространство перед залом Минли. Лил сильный дождь, и губы Фу Маня посинели от холода, когда он встал на колени в центре.
Цэнь Юй приказал:
— Ударить его по губам!
Стражник поднял халат и ударил Фу Маня по лицу. От удара в левом ухе Фу Маня зазвенело. Он не осмелился увернуться или закричать. Цэнь Юй, не сказав остановиться, повернулся, чтобы поднять занавеску, жестом приглашая Ли Цзяньтин войти, оставив Фу Маня на открытом пространстве, пока пощёчины продолжались.
