Глава 238 - Сгорая от беспокойства
21 марта 2025 г., 16:40
В зале Минли Цэнь Юй опустил занавески и пригласил Ли Цзяньтин сесть, вернувшись к своему обычному сдержанному поведению.
— Ваше Высочество не должно было приходить в вашем нынешнем состоянии, но дело срочное, поэтому у нас не было иного выбора, кроме как призвать вас посетить нас.
Ли Цзяньтин села и сказала:
— Учитель, пожалуйста, говорите свободно.
Сердце Цэнь Юя было полно тревоги. Он послушал прерывистые хлопки снаружи, прежде чем осторожно поднять бамбуковую занавеску у окна, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. Затем он обратился к Ли Цзяньтин:
— Расследование земельных налогов Даньчэна близится к завершению, в нём замешаны многие чиновники. Лян Цуйшань уже начал проверку земельных налогов Чуаньчэна, за ним внимательно следит семья Хуа в Дичэне. То, что Ваше Высочество находится во дворце в одиночестве, очень беспокоит нас.
Императорский гарем был запретной зоной, куда министрам вход был воспрещён. Ли Цзяньтин недавно была отравлена, и кабинет опасался, что Вдовствующая Императрица может прибегнуть к отчаянным мерам, снова используя жизнь наследной принцессы в качестве рычага.
Нежное лицо Ли Цзяньтин, обрамлённое меховым воротником, слегка сморщилось от беспокойства. Родинка в форме цветка между её бровями затрепетала, когда она сказала:
— Дело о налогах на землю Даньчэна скоро будет решено, и измерения земли завершены. Это решающий момент; промедления быть не может. Учитель, не замедляйте процесс ради меня. Действуйте в соответствии с законом.
Цэнь Юй ранее имел предубеждения против Ли Цзяньтин, но достойное поведение наследной принцессы и её стремление учиться, а также её уважительное обращение к нему как к учителю, покорили его. Теперь она была готова поставить свою жизнь на карту ради земли народа. Эмоции Цэнь Юя переполняли его, и он преклонил колени перед Ли Цзяньтин, его голос был полон слёз, когда он поклонился:
— Ваше Высочество... Вы действительно... страдали!
Ли Цзяньтин поднялась, чтобы мягко поддержать Цэнь Юя, и сказала:
— Пожалуйста, Учитель, вставайте быстрее.
Вытирая слёзы рукавом, Цэнь Юй сказал:
— Ваше Высочество, пожалуйста, позаботьтесь о своей безопасности во дворце. Если Вдовствующая Императрица посмеет угрожать вам, мы без колебаний отдадим свои жизни, чтобы защитить вас.
Ли Цзяньтин вздохнула:
— Какое право я имею? Учитель, семья хоу Хэлиана из Чуаньчэна и семья Хань из Учэна имеют давнюю дружбу. Это задание опасное.
Цэнь Юй, увидев открытость Ли Цзяньтин по отношению к нему, был глубоко опечален, вспоминая Хань Чэна. Как преданные чиновники, они позволили наследнице престола оказаться в ловушке во дворце, живя жизнью, где каждый день был неопределённым. Его старые глаза наполнились слезами, когда он сказал:
— Министр Хань держит армию... Мы не смеем действовать опрометчиво, причиняя страдания Вашему Высочеству.
— Растрата государственных средств министром Ханем хорошо известна всем. Более того, он ограничен и не желает терпеть других, что затрудняет вам задачу, мой Учитель, — объяснила Ли Цзяньтин, смягчая голос. — Восемь Знамён, как военные, были самодовольны и бездеятельны со времён эпохи Сяньдэ, когда Си Гуань всё ещё был у власти. — Сделав паузу, она добавила: — Интересы военных и Вдовствующей Императрицы переплетены. Моему Учителю действительно сложно вершить правосудие против министра Ханя.
Цэнь Юй не ожидал, что наследная принцесса так ясно разглядит ситуацию. Он ответил:
— Генерал в настоящее время находится в Цюйду, а восточная оборонительная армия находится прямо за городскими воротами. Ситуация срочная, и мы должны действовать быстро, чтобы устранить министра Ханя.
Ли Цзяньтин ответила:
— Генерал сопровождает первую леди в поездке на родину в сопровождении всего нескольких тысяч солдат. Если ситуация обострится, Цюйду может оказаться в опасности до того, как Ци Чжуинь сможет получить помощь от Цидуна.
С двадцатью тысячами солдат под Восьмью Знамёнами, знакомыми с улицами Цюйду и контролирующими городские ворота, Хань Чэн также имел шпионов, чтобы следить за каждым шагом Ци Чжуинь. В той тюремной камере Ци Чжуинь сумела обмануть Хань Чэна, но прошло две недели, которые дали Хань Чэну достаточно времени, чтобы отреагировать.
Поднявшись на ноги, Ли Цзяньтин заглянула сквозь бамбуковые жалюзи, наблюдая, как Фу Мань всё ещё терпит наказание. Несмотря на неизменное выражение лица, её взгляд был холодным. Обращаясь к Цэнь Юю мягким тоном, она сказала:
— У меня есть план по устранению министра Ханя.
Цэнь Юй немедленно ответил:
— Пожалуйста, Ваше Высочество, поделитесь своим планом.
— После эпохи Сяньдэ Внутренний двор стал просто декорацией, а Восточная фабрика осталась без людей. Вот почему министр Хань стал высокомерным, — объяснила Ли Цзяньтин. — Чтобы убрать его, нам нужна помощь евнухов.
Лицо Цэнь Юя побледнело, и он с тревогой воскликнул:
— Коррупция фракции Паня длилась всего десятилетие, но она посеяла хаос в управлении. Благодаря усилиям великих советников Внутренний двор был восстановлен. Ваше Высочество, мы не можем доверять этим евнухам!
Ли Цзяньтин повернулась к Цэнь Юю и сказала:
— Учитель, вы ошибаетесь. В конечном итоге коррупция евнухов произошла по вине императора. Они — личные слуги императора, которых следует использовать, но на них нельзя слишком полагаться.
Ли Цзяньтин, воспитанная Сюэ Сючжо, была хорошо сведуща в партии Пань с Юнъи до Сяньдэ. Она, как и Кун Цю и Цэнь Юй среди министров кабинета, также испытывала глубокий страх перед евнухами. Однако быть подданным отличалось от быть правителем. Силы, на которые влияла власть, были подобны скрытым приливам, которые нельзя было полностью искоренить; ими можно было только манипулировать, чтобы поддерживать равновесие.
— Приближается Фестиваль холодной еды, и по традиции во дворце будет устроен банкет для всех официальных лиц, — сказала Ли Цзяньтин, вынимая золотую шпильку из волос. — Это прекрасная возможность.
Будучи командующим Цзиньивэй и Восьми Великих Учебных Дивизий, Хань Чэн имел привилегию носить меч при входе и выходе. Однако после того, как Ли Цзяньхэн был убит в Тяньчэне, Шэнь Цзэчуань стал исключением, выступая в качестве его личной охраны с правом ношения меча. Поскольку в Великом Чжоу теперь не было императора, Хань Чэн должен был сдать свой меч, чтобы присутствовать на банкете.
Цэнь Юй пристально посмотрел на золотую шпильку, отметив тонкие пальцы, державшие её, бледные от долгого заключения в стенах дворца. Болезнь принцессы сделала её измождённой, и её тонкие запястья были видны под роскошными тканями.
Цэнь Юй встал на колени, слёзы текли по его лицу.
— Командир Хань искусен в боевых искусствах. Если бы он внезапно оказался в опасности, как бы мы смогли защитить Её Высочество!
— Генерал одержала большую победу в приграничных районах весной, — сказала Ли Цзяньтин, обдумывая каждую деталь. — Вице-канцлер Юань Фу может предоставить ему особое место в качестве награды. Как командующий армией столицы, Хань Чэн должен сидеть рядом с генералом. — Ли Цзяньтин тщательно спланировал это. — Внутренних дворцовых евнухов будут возглавлять Фу Мань и Фэн Цюань. Как только Хань Чэн войдёт в зал, у него не должно быть возможности сбежать.
Услышав это, Цэнь Юй по-настоящему понял хитрость принцессы!
Соперничество между Фу Манем и Фэн Цюанем началось во время правления императора Тяньчэня. Поставив Фэн Цюаня первым в расследовании, Фу Мань устранял потенциальные угрозы. Он стремился подняться на вершину внутреннего двора и стать главным евнухом Управления церемониальных дел после восхождения Ли Цзяньтин. Этот человек был искусен в лести и несколько раз переходил на другую сторону. Если его не остановить, при любом изменении обстоятельств Хань Чэн мог бы заманить его существенными выгодами, потенциально испортив их планы. Ли Цзяньтин держала Фэн Цюаня рядом, потому что после своего заключения он никогда не вступал в сговор с Фу Манем. Их взаимное недоверие заставило бы их конкурировать и, возможно, даже бороться за доверие принцессы, продолжая своё соперничество в этом вопросе.
Власть Хань Чэна основывалась на военной печати Армии Столицы и значке Цзиньивэй. Если бы он умер, в Восьми Великих Учебных Дивизиях и Цзиньивэй наступил бы хаос, тем самым разрешив кризис в Цюйду. Однако, если бы Хань Чэн оставил свой меч снаружи зала, он бы наверняка разместил верных гвардейцев, оставив очень узкое окно для покушения. Если бы попытка провалилась, один его приказ подверг бы чиновников внутри зала серьёзной опасности.
— Этот вопрос требует тщательного планирования как со стороны моего Учителя, так и со стороны вице-канцлера Юань Фу, — сказала Ли Цзяньтин, наклоняясь вперёд, чтобы помочь Цэнь Юю подняться. — Наш успех или неудача зависят от этого одного шага.
Сильный порыв ветра развевал бамбуковые занавески, когда Цэнь Юй встретился взглядом с Ли Цзяньтин, торжественно кивнул и заявил глубоким голосом:
— Мы никогда не предадим безграничную милость Её Высочества!
Под дождём Фу Мань, с временно оглохшими ушами и кровью, стекающей из уголков рта, горько плакал. Увидев, как Цэнь Юй шагает с холодным лицом, он пробормотал:
— Этот слуга знает свою ошибку, Ваше Превосходительство, Ваше Превосходительство...
Цэнь Юй отряхнул рукава и сказал:
— Если бы не благосклонность Её Высочества, я бы не пощадил тебя сегодня. Хватит, иди.
Стражники тут же отступили и снова встали под карнизом зала Минли.
Преклонив колени, Фу Мань несколько раз поклонился Цэнь Юю, сказав:
— Ваше Превосходительство правы. Этот слуга больше никогда не посмеет.
Ли Цзяньтин вышла из-за занавески, наблюдая за слезами и соплями, портящими лицо Фу Маня. Опуская рукав, она приказала:
— Иди, приведи себя в порядок, переоденься в чистую одежду и жди перед двором.
Вытерев лицо, Фу Мань взглянул на открытые туфли Ли Цзяньтин и снова поклонился, сказав:
— Этот слуга подчиняется.
Когда Фу Мань с трудом поднялся на ноги, он неловко возился со своим промокшим халатом. Сквозь проливной дождь он увидел, что на лице наследной принцессы не было презрения, только слабый след жалости.
★★★
Когда Кун Цю готовился, он делал это скрытно. Их беседы проходили в частном порядке, в ходе личных встреч, а не собраний. Дождь прошёл, и прежде чем они успели опомниться, наступил Фестиваль холодной еды.
Фэн Цюань, восстанавливаясь после тюремных наказаний, сегодня помогал Ли Цзяньтин наносить макияж. Он наклонился вперёд перед зеркалом, его поднятая рука показала следы пыток на запястье.
Ли Цзяньтин держала глаза открытыми, пристально изучая Фэн Цюаня.
Руки Фэн Цюаня слегка дрожали под взглядом Ли Цзяньтин, едва не промахнувшись. Ли Цзяньтин осторожно подняла палец, схватив запястье Фэн Цюаня, и направила декоративный узор обратно на его законное место на лбу.
— Как врачи оценивают твоё состояние в последние несколько дней? — спросила она.
Прислушиваясь к шороху дворцовых служанок, Фэн Цюань избегал взгляда Ли Цзяньтин.
— Спасибо за заботу, Ваше Высочество. Доктор сказал, что нет ничего серьёзного, о чём стоило бы беспокоиться.
Ли Цзяньтин встала, и служанка шагнула вперёд, чтобы накинуть ей на плечи верхнюю одежду. Слегка повернув голову, она посмотрела на своё отражение в зеркале, словно ища в нём что-то.
— Расскажи мне подробности об Императорском садовом бюро после банкета, — Ли Цзяньтин поправила золотую шпильку в волосах, отвернувшись от отражения в зеркале и направившись ко входу в зал.
Фэн Цюань понял её намек и подошёл, чтобы поддержать Ли Цзяньтин.
Когда Ли Цзяньтин шла, она наступила на пятно света на полу. Опустив глаза, она увидела, как полированная поверхность отражает небо за дверью, заставляя её чувствовать себя так, будто она стоит среди облаков. В этот момент она казалась странно юной, надолго задержавшись в сиянии.
Снаружи Фу Мань поклонился, поднимаясь по ступенькам, и тихо сказал у двери:
— Ваше Высочество, время пришло.
Фэн Цюань почувствовал лёгкую тяжесть в своих руках, когда последождевой бриз игриво покачивал золотую шпильку, украшавшую виски наследной принцессы. Золотая бабочка, в игривом танце, слегка коснулась её сложной облачной прически.
Ли Цзяньтин грациозно шагнула вперёд.
★★★
Хань Чэн прибыл к воротам дворца в своей карете и был встречен хоу Хэлианом, когда высадился. Хоу Хэлиан, который ждал довольно долго, поспешил встретить его и вошёл вместе с ним во дворец, выражая свою обеспокоенность:
— Почему ты не был вовлечён в эти дни? Совет цензоров теперь объявляет мне импичмент, утверждая, что я захватил гражданские сельскохозяйственные земли. Разве это не преднамеренная провокация с ложными обвинениями?
С вращающимся в руке грецким орехом Хань Чэн сказал:
— Как ты думаешь, поверит ли Цэнь Юй таким словам? У него есть отчёты, предоставленные Пань Линем, которые позволяют ему оценить налоги на землю в восьми городах.
— Тогда мы должны придумать решение, — прошептал хоу Хелиан прямо за спиной Хань Чэна. — Они заточили Вдовствующую Императрицу, и теперь я даже не могу с ней встретиться.
Хань Чэн подумал про себя, что Вдовствующая Императрица была подобна глиняной статуе, пересекающей реку, — она едва могла спастись. Обвинение уже достигло Чуаньчэна, и, судя по неустанному преследованию Кун Цю, они не позволят этому сойти с рук, как в прошлом. Это дело не давало ему спать всю ночь. Потирая свою недавно отросшую бороду, он сказал:
— Я тоже беспокоюсь, но что хорошего в этом? — Он взглянул на евнуха, шедшего впереди, и прошептал хоу Хэлиану: — Наследная принцесса больна, и это хорошо. Но что ещё мы можем с этим поделать?
— Насколько преданный человек Фу Мань? — хоу Хэлиан, идущий быстрым шагом, слегка вспотел. — Эти евнухи не знают, что такое преданность. Какой яд «Преследуя мгновенную смерть»? Я не верю в его истории. Должно быть, он подменил его, боясь оскорбить Кабинет. Теперь он служит рядом с наследной принцессой. Они все презренные.
Увидев, что они приближаются к месту назначения, Хань Чэн спрятал грецкие орехи обратно в халат, а евнух отошёл в сторону. Он слегка кивнул стражникам и сказал хоу Хэлиану:
— После банкета приходите в мою резиденцию поговорить. Здесь слишком много глаз; это не место для дискуссий.
Хоу Хэлиан был встревожен, но не имел выбора, кроме как согласиться. Он снова последовал за Хань Чэном в зал дворца.
