Глава 240 - Внезапно
21 марта 2025 г., 20:46
Душераздирающий пир фестиваля холодной еды подошёл к концу, и Сюэ Сючжо отобрал значок у Хань Чэна. Стражники потеряли свой флаг и боялись ортодоксального величия, поэтому они не осмелились снова безрассудно атаковать. Под влиянием слов Ли Цзяньтин «наследная принцесса здесь», они отступили.
Генералы восьми лагерей, которые были в режиме ожидания за пределами дворца, все находились в особняке Ханя. Внутри особняка было много выпивки и разговоров, и они не получили никаких новостей.
— Командир ещё не вернулся. Возможно, его задержал Кун Божань.
Сын Ханя откинулся на диване, с силой попыхивая трубкой. Услышав это, он фыркнул и сказал:
— Хотя Кун Цзю и командир не ладят, у нас есть наши войска. С двадцатью тысячами императорских гвардейцев мы могли бы окружить дворец при малейшем волнении. Кто осмелится действовать необдуманно? Они все учёные без силы; могут ли они действительно возлагать свои надежды на Ци Чжуинь? Ци Чжуинь тоже не уйдёт.
Хуа Шисань слушал оперу на сцене и подпевал, ритмично покачивая веером и постукивая им по ладони. Он сказал:
— Командир — герой, превосходящий всех остальных. Как эти пустые фигуры во дворце могут сравниться с ним? О чём беспокоиться?!
Этот Хуа Шисань был младшим сыном семьи Хуа в Дичэне. Ранее он был вовлечён в дела императорской стражи и был наказан Сяо Чие. Боясь тирана Сяо Цеаня, он сбежал из дома и бездельничал в Дичэне, пока Сяо Чие не покинул Цюйду, прежде чем осмелился войти в столицу снова.
— Кроме того, — Хуа Шисань раскрыл веер и гордо указал вверх, — когда рядом моя тётя, кто посмеет тронуть Командира?
Сын Ханя выдохнул дым и засмеялся вместе с ним. Оба были глупыми шутами, которые не смотрели друг на друга свысока.
— Через несколько дней прибудет Фэй Ши, — сын Ханя жестом пригласил служанку набить ему трубку. — Мы должны устроить банкет для него и приветствовать его должным образом. Смерть Пань Чэнчжи оставила его в расстроенных чувствах.
Хуа Шисань аккуратно убрал свой складной веер и, повернувшись в сторону, заметил:
— Если вы меня спросите, смерть Пань Чэнчжи была вполне закономерной. Если бы он не встретил свой конец, что бы с ним стало в Хуайчжоу? В конце концов, он наверняка погиб бы от наших рук, тем самым испортив наши отношения с Фэй Ши. Это было бы весьма затруднительно.
Пань Линь представил финансовые отчёты восьми городов; этот вопрос необходимо принять во внимание.
Никогда в своих самых смелых мечтах они не могли себе представить, что Хань Чэн исчезнет безвозвратно. Восемь Великих Учебных Дивизий разгуливали по Цюйду как повелители ещё со времён эры Юнъи, и только императорская гвардия во главе с Сяо Чие во время правления Сяньдэ представляла угрозу их доминирующему положению. Однако после того, как императорская гвардия в конце концов ушла, эти Восемь Великих Учебных Дивизий вернули себе статус главной военной силы Цюйду, ведя себя с безрассудной самоотдачей и отбросив все представления о благоразумии.
Среди вина и веселья часы пролетали в неторопливых беседах.
Хуа Шисань был слегка пьян, откинулся на спинку стула, подперев одну ногу. Он позвал поющую актрису, чтобы та подошла и помассировала ему ноги. Воспользовавшись своей алкогольной бравадой, он ущипнул артистку за щёку и поддразнил:
— Сколько тебе лет, моя прекрасная дева? Ты кажешься мне незнакомой.
Молодой человек из семьи Хань, стоявший позади, поспешно вытянул шею и похвастался:
— Знаешь, кто она? Она от Си Хунсюаня! Известная звезда в столице, ты больше нигде не встретишь никого похожего на неё, как только выйдешь за эту дверь.
Они вовлекли актрису в остроумные шутки, намеренно направляя разговор в сторону двусмысленных тем. Когда бамбуковые колотушки внешнего двора прозвучали несколько раз, слуги из поместья зажгли дворцовые фонари под карнизами.
Столица была тиха и неподвижна, когда Ци Вэй, сопровождаемый своими гарнизонными войсками, отправил заместителя командующего, охранявшего городские ворота, прежде чем скрытно проникнуть в его пределы. Тщательно всё рассчитав, он дождался ровно трех четвертей после часа «быка», затем поднял руку, чтобы дать сигнал своим подчинённым окружить резиденцию Хань.
Хуа Шисань, чувствуя сонливость и охваченный желанием облегчиться, поднялся со своего места отдыха. Намереваясь направиться в нужник он пересёк веранду, когда среди теней он различил слабый проблеск света впереди. Сосредоточив свой взгляд, он был поражён, обнаружив, что это было, на самом деле, пламя, пожирающее саму ткань дворца!
Хуа Шисань был так напуган, что потерял контроль над своим мочевым пузырём, убегая назад и держась за штаны. Он погнался за служанкой и заорал:
— Пожар начался, но никто не пытается его потушить? Скорее, отправьте войска, ожидающие в пристройке, чтобы принесли воды и потушили пламя.
Эта резиденция принадлежала Хань Чэну. Если бы он вернулся утром и обнаружил, что его дом горит, у них всех были бы большие проблемы.
Пока Хуа Шисань оглядывался вокруг, сын Ханя и ещё несколько человек вышли на шум и встали на карнизе, наблюдая, как разгорается огонь.
— Что происходит? — Сын Ханя тоже забеспокоился. — Почему его ещё не потушили?
Один из стражников у входа ответил:
— Этот огонь ведёт себя странно, вспыхивает очередями. Кто-то, должно быть, устроил его намеренно. Шестой Господин, пожалуйста, посмотрите сами. Все военные силы будут следовать вашим приказам!
Не смея медлить в этом деле, Шестой Господин Хань схватил несколько человек рядом с собой, крича Хуа Шисаню присоединиться к ним. Они в суете бросились к входу, но прежде чем они достигли его, они услышали чей-то крик впереди:
— Они атакуют!
Выражение лица Хуа Шисаня изменилось.
— Атакуют? Кто атакует?
Слуги вокруг него были в смятении, и кто-то невнятно ответил:
— В темноте не разобрать. Они нападают на стражу у ворот и пытаются прорваться внутрь!
Сын Ханя от шока выронил свою курительную трубку. Он сделал несколько шагов вперёд в своем халате, затем быстро отступил, крича:
— Быстрее, пошлите приказ мобилизовать все войска с полигона для подкрепления!
Однако у него не было жетона власти Хань Чэна, и он не мог командовать войсками с полигона.
Звуки битвы с переднего двора становились всё ближе, и стражники у входа не могли остановить нападавших. Видя, что ситуация становится ужасной, Хуа Шисань больше не мог беспокоиться о других. Он последовал за сбившимися в кучу слугами, которые бежали к задней части. Сын Ханя, неспособный даже владеть мечом, увидел, что происходит, и тоже побежал.
Ци Вэй ворвался в комплекс с факелом в руке, ища жертв среди хаоса. Не обращая внимания на суматоху, он нападал на любого встречного офицера. Восемь Знамён уже давно располагались в тихой столице, и, если не считать их мечей, с которыми они сталкивались во время предыдущего преследования Сяо Чие, они не сталкивались с таким грозным противником. Генералы заколебались и отступили, а их солдаты последовали их примеру, заставив войска гарнизона отступить под натиском.
Гарнизон не позволил огню долго бушевать безнаказанно. Поскольку Восемь Знамён были разбросаны по всему городу, не было никаких средств связи, а бушующий ад неизбежно вызвал бы подозрения. К тому времени, как пламя в резиденции Хань было потушено, двор был усеян павшими телами. Ци Вэй не пощадил никого, задержав Хуа Шисаня и ему подобных. Только члену семьи Хань удалось спастись через собачью нору.
★★★
Когда первый луч рассвета осветил небо на следующий день, чиновники сопроводили Ли Цзяньтин в зал Минли, быстро издав указы о лишении семьи Хань их титулов и осуждении восьми отвратительных преступлений Хань Чэна. Ссылаясь на «сговор с другими заговорщиками с целью заговора о мятеже», были сделаны приготовления к уничтожению всей линии Хань. В Учэне, родовом доме семьи Хань, с её сложными ветвями родственников, новости заставили их разбежаться, как птиц и зверей, спасаясь бегством со всеми ценностями, которые они могли унести.
Всего за несколько коротких дней столица преобразилась из-за внезапного потрясения. Прежде чем люди успели отреагировать, новый правитель взошёл на девятиярусный трон. Вдовствующая Императрица была больна и прикована к постели. Несмотря на свою занятость, Ли Цзяньтин всё ещё уважала её как свою бабушку, великую Вдовствующую Императрицу. Она лично испытывала лекарство для неё каждый день и служил у её постели.
Цэнь Юй представил меморандум, восхваляющий добродетель и дочернюю почтительность наследницы, которая был встречена всеобщим одобрением. С возрастом Вдовствующей Императрицы и её слабым здоровьем призывы к наследнице взойти на престол становились всё громче с каждым днем.
★★★
— Беспорядки в Цюйду утихли, — Яо Вэньюй разбросал корм для рыб в пруду. — Генералу пора возвращаться в приграничную провинцию.
— Цеань уже вернулся в зону боевых действий. К тому времени, как генерал вернётся, он тоже будет на границе, — сказал Шэнь Цзэчуань, его лицо освещалось солнцем, когда он рассматривал нефритовый кулон в своей руке. — Командующий Хань умер лёгкой смертью.
Это была свежая новость.
С остатками рыбьего корма на пальцах Яо Вэньюй продолжил:
— Вдовствующая Императрица не смогла возродить приходящие в упадок дворянские семьи, и они не смогли спасти себя от самоуничтожения. Как только наследница престола взойдёт на трон, она наверняка дарует генералу титул. Это мера предосторожности против будущего голода.
Шэнь Цзэчуань держал нефритовый кулон и усмехнулся.
Яо Вэньюй прокомментировал:
— Второй Господин хочет вернуть Гэ Цинцина в Цюйду, но пока не позволяет ему действовать. Вероятно, он придумал для него важную роль.
— Гэ Цинцин никуда не торопится. Этот шаг окупится только после того, как наследная принцесса взойдёт на трон. — Шэнь Цзэчуань посмотрел на Яо Вэньюя. — Я с нетерпением жду этого дня.
Возле пруда покачивалась молодая ива, а кошка гонялась за бабочками, кувыркаясь в сторону Яо Вэньюя, покрываясь пылью. Яо Вэньюй погладил её и сказал:
— У Господина долгосрочные перспективы.
Улыбнувшись, Шэнь Цзэчуань ответил:
— Сюэ Яньцин хотел «монарха», и Небеса исполнили его желание. Но сильный монарх не будет подчиняться другим.
— Страх, — прошептал Яо Вэньюй.
— Именно так, — заметил Шэнь Цзэчуань, когда собравшиеся карпы разбрелись, плавая на поверхности, словно насытившись. — Сюэ Яньцин — влиятельный министр.
Сюэ Сючжо внёс значительный вклад в поддержку наследной принцессы и расследование земельных налогов. Он не был жадным, не захватывал земли, но всё ещё обладал большой властью. Умные императоры могли не бояться влиятельных министров, но они определённо боялись тех, у кого не было желаний или амбиций.
— Если бы Сюэ Яньцин был готов приложить усилия, он должен был бы дать наследной принцессе возможность найти рычаги воздействия на него, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Даже если это означает что-то сфабриковать, это успокоило бы наследницу престола.
Отсутствие рычагов воздействия означало неуправляемость и неконтролируемость.
Яо Вэньюй размышлял:
— С характером Сюэ Сючжо он не оставит никаких рычагов влияния наследной принцессе.
Шэнь Цзэчуань сказал с глубоким смыслом:
— Тогда он в опасности.
Лояльность и предательство не всегда были очевидны, и решение было в руках Ли Цзяньтин. Шэнь Цзэчуань собрал воедино то, что произошло на Пире Холодной Еды, благодаря рассказу Гэ Цинцина. Оказалось, что наследная принцесса была не просто декорацией, перемещённой Сюэ Сючжо; она укоренилась возле трона, как терновый куст, и быстро росла с железной волей.
— Поскольку Хань Чэн мёртв, то и Хань Цзинь бесполезен, — Шэнь Цзэчуань, казалось, вспомнил человека и приказал Фэй Шэну, стоявшему позади него: — Открой дверь Хань Цзина, выпусти его и отправь обратно в город У.
Фэй Шэн думал, что Шэнь Цзэчуань оставит Хань Цзиня, поэтому он был удивлен, когда Шэнь Цзэчуань просто отпустил его. Он чувствовал сожаление, но не осмеливался комментировать.
— Дачжоу в руинах, и неизвестно, сколькими лидерами может командовать император, — Яо Вэньюй маневрировал в инвалидном кресле. — Наследная принцесса не будет сейчас конфликтовать с Сюэ Сючжо. Сейчас приоритет — приграничные районы. В мае Командующая захватит территорию племени Циншу. Племя Юсюн больше не посмеет сидеть в стороне, и может последовать ещё одна жестокая битва.
— У армии Цичжоу достаточно провизии, поэтому Ци Чжуинь не беспокоится, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Но Чжунбо не лелеет бесполезных людей. Хайригу отдыхал почти полгода; ему пора снова взяться за дело.
Яо Вэньюй понял и спросил:
— Вы планируете послать Хайригу на переговоры с племенем Юсюн?
— Я слышал, что Аму-эр лишь вождь одного из шести племён, а племя Юсюн ещё не сдалось, — Шэнь Цзэчуань продолжал смотреть на воду. — Теперь Аму-эр владеет землёй племени Циншу, а их запасы продовольствия ушли к Хасэну на северное поле битвы. Теперь племя Юсюн вынуждено сражаться за еду, в то время как у нас нет недостатка в еде.
Аму-эр использовал Скорпионов, чтобы разделить Дачжоу, и теперь Шэнь Цзэчуань тоже держал партию Скорпионов. Было бы пустой тратой держать их без дела; ему нужен был Хайригу, чтобы действовать.
— Племя Циншу, племя Юсюн, Гедале и племя Хуэйянь на севере, — обернулся Шэнь Цзэчуань. — Объединение всех этих мест вместе образует новогодний подарок, который я намерен преподнести Аму-эру.
То, что Аму-эр украл у Чжунбо, Шэнь Цзэчуань вернуть не мог, но он мог заставить этого человека компенсировать потерю другим способом. Дорога от территории племени Циншу до племени Хуэйянь проходила прямо по реке Чаши.
— У Дуаньчжоу недостаточно крепкие оборонительные стены, — пальцы Шэнь Цзэчуаня играли с кисточками веера. — То же самое можно сказать и о племени Юсюн.
