Глава 242 - Племя Юсюн
22 марта 2025 г., 12:30
В палящую майскую жару господа едва могли выносить изнуряющую погоду, ища убежища в павильоне у пруда, чтобы потягивать чай и курить трубки, энергично обмахиваясь веером. Юй Сяоцзай, выпив слишком много холодного чая, почувствовал беспокойство и подумывал о походе в уборную, когда заметил Фэй Шэна, ведущего Хайригу во двор.
— Второй Господин должен проехать через границу в ближайшие пару дней, — Юй Сяоцзай вытер пот с шеи платком. — И Хайригу будет его сопровождать.
— Он Скорпион, — Кун Лин, который практиковал воздержание и избегал холодной пищи, сел у водяной завесы, чтобы остыть. — Он может договориться с кланом Юсюн.
Таково было намерение Лорда, и Юй Сяоцзай не мог его опровергнуть. Он кивнул и приблизился к Яо Вэньюю, говоря:
— Я слышал, что люди из клана Юсюн крепкие и ездят на высоких лошадях, что сильно отличается от других племён Великой пустыни.
Гао Чжунсюн, который никогда раньше не сталкивался с кланом Юсюн, сделал паузу в письме, поворачивая голову в короткие промежутки времени между погружениями в чернильницу, ожидая ответа Яо Вэньюя и Юй Сяоцзая.
Яо Вэньюй закрыл книгу на коленях и сказал:
— Клан Юсюн — крупное племя в юго-западной части Великой пустыни. До того, как Аму-эр пришёл к власти, самым сильным племенем было племя Ханьшэ, за которым следовало племя Юсюн. Племя Юсюн раньше располагалось к востоку от перевала Суотянь. У них есть свои лошади, и они не используют пони племени Гума. Их лошади, известные как «медвежьи лошади», даже выше боевых коней Либэя.
Гао Чжунсюн, который изначально думал, что Юй Сяоцзай распространяет слухи, был поражён, узнав, что они были правдой.
— Я слышал рассказы о племени Юсюн со времён моей учёбы в императорской академии, когда перевал Суотянь охраняла семья Фэн. «Серебряное копьё снежного перевала» Фэн Ишэн! Это генерал Фэн оттеснил племя Юсюн на восток.
Четыре генерала Юнъи были известны: Сяо Фансюй, Железнокрылый журавль; Ци Шиюй, Громовой барабан округа Цан; Лу Пинъянь, Летучий мороз приграничных округов; и Фэн Ишэн, Серебряное копьё снежного перевала. Они были наиболее часто обсуждаемыми людьми среди молодых людей империи Дачжоу. Фэн Ишэн, как и Сяо Фансюй, происходил из скромных семей. В четырнадцать лет он поклялся стать непреклонной преградой империи Дачжоу, указывая на заснеженные вершины перевала Суотянь. Когда ему исполнилось сорок, он похоронил своего последнего оставшегося сына под этими самыми снежными вершинами, прежде чем в конечном итоге пожертвовать собой в битве, оставив только свой костяной безымянный палец своему приёмному сыну, Цзо Цяньцю.
— Юаньчжо обладает обширной базой знаний, зная о племени Юсюн. Фактически, самые ранние боевые кони Цидуна были результатом скрещивания с лошадьми Юсюн, — отметил Кун Лин. — Когда Волчий король Сяо Фансюй был солдатом низшего ранга в перевале Лося, лошадей туда перевели из Цидуна, и они были той же породы.
— О боже! — воскликнул Юй Сяоцзай. — Какая мощь!
— Когда Аму-эр объединил племена Ханьшэ, Гоума, Ляоин и Циншу, он добивался подчинения племени Юсюн, — сказал Кун Лин, чувствуя холод. Он встал и вернулся к столу. — Они вступили в битву, и Аму-эр не вышел победителем.
Остальные трое теперь заинтересовались и собрались вокруг Кун Лина.
Гао Чжунсюн прокомментировал:
— Это четыре элитных племени, от которых пострадает даже либэйская бронекавалерия.
— Они находятся в разных местах. Племя Юсюн в то время всё ещё бродило вокруг перевала Суотянь. Они заняли возвышенность, и племени Ханьшэ было трудно атаковать. Если бы они прорвались вперёд, то были бы разбиты. — Улыбка Кун Лина стала шире, когда он живо описал эту сцену. — Представьте себе заснеженные горы, простирающиеся бесконечно, и «медведей», появляющихся среди них. Они держали изогнутые клинки, их руки были защищены кожаными доспехами. Напав сверху, они пинали племя Ханьшэ в грудь, заставляя их падать без сознания на землю...
Юй Сяоцзай тут же воскликнул:
— Невероятно!
Яо Вэньюй, всё ещё глотая чай, чуть не подавился. Он прикрыл рот и нос платком, несколько раз кашлянул, прежде чем прийти в себя.
Кун Лин усмехнулся.
— Действительно невероятно. Это смирило Аму-эра, заставив его переместить племя Циншу ближе к границе.
Яо Вэньюй вытер рот и сказал:
— У племени Юсюн тоже были свои герои. Человека, который противостоял генералу Фэну на перевале Суотянь, перед его смертью, звали Су Хэба. Он был «эсухери» племени Юсюн.
Гао Чжунсюн наклонился вперёд и сказал:
— Этот Су... Я знаю этого человека! Юаньчжо, ты помнишь? Когда я впервые приехал в столицу, я не мог насытиться историями о генерале Фэне в чайных возле академии. Он и этот Су Хэба были как... как король волков и Аму-эр!
— Он герой, — сказал Кун Лин. — Без Аму-эра место клана Ханьшэ занял бы Юсюн во главе с Су Хэбой. Они были и врагами, и друзьями. В чайных домах Дэнчжоу ходит история, хотя я не уверен, правда ли это, что когда Фэн Ишэн прострелил флаг радужного орла, символизирующий достоинство Бяньша, Сухэба хлопнул в ладоши в ответ. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись перед тысячами солдат. С тех пор они всегда приветствовали друг друга перед битвой.
Гао Чжунсюн взял перо, принял позу и подражал рассказчику.
— Генерал Фэн был без доспехов, стоял, заложив руки за спину, посреди снега. Его белая мантия развевалась на ветру, выглядя весьма эффектно. Су Хэба, закутанный в меха, отдал честь генералу из-за снежной завесы и громко спросил: «Готовы ли повозки с припасами для бронекавалерии?»
Гао Чжунсюн застыл, разинув рот, и увидел, как Кун Лин и остальные встают и кланяются Шэнь Цзэчуаню позади него.
— Они готовы, — ответил Кун Лин. — Фэй Шэн проверил их сегодня утром. Цяо Тянья позже выведет их из города.
Шэнь Цзэчуань слегка похлопал Гао Чжунсюна по плечу своим складным веером и сказал:
— Су Хэба — свирепый тигр племени Юсюн. Я привёз с родины кобылье молоко. Оно очень вкусное. Я хотел бы подождать, пока генерал закончит пить, прежде чем мы вступим в бой.
Гао Чжунсюн поспешно отложил перо и поклонился Лорду.
— Не стоит нервничать, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Как говорится в поговорке: «Сыны Дачжоу мечтают о снежном перевале, и все знают серебряное копьё попирающее небо?» — Наставник тоже любил эту часть.
Хайригу стоял у входа в павильон и сказал:
— Су Хэба, свирепый тигр клана Юсюн, я тоже знаю его.
Юй Сяоцзай, заворожённый историей, с нетерпением спросил:
— Что случилось с этими двумя героями потом?
Кун Лин не ответил. Хайригу взял фрукт со стола и откусил, сказав:
— Су Хэба убил младшего сына Фэн Ишэна и самого Фэн Ишэна. Аму-эр прогнал его с перевала Суотянь, и он провёл некоторое время в Гедале, прежде чем отступить к племени Циншу.
Это был странный человек.
Хайригу вспомнил Су Хэбу, легендарного героя-тигра, который предавался удовольствиям в Гедале, бил в барабан и танцевал жертвенный танец после каждого опьянения. У этого высокого и крепкого человека были белые пряди в волосах, и хотя он ещё не был старым; казалось, что он уже умер.
Хайригу процитировал: «У меня был друг», — сказал Су Хэба, попивая вино у костра. «Он выпил моё кобылье молоко и убил моих сыновей. Я отомстил за них, и он бросил меня». — Он перевернул бурдюк вверх дном, показав его пустоту.
— «Мы были орлами по обе стороны снежной вершины, обречёнными умереть от рук друг друга».
— Жаль, что он умер, — доел фрукт Хайригу. — Он простудился в Гедале и тяжело заболел. Племя Ханьшэ окружило его, и он выпил всё кобылье молоко в своей палатке. В конце концов он погиб в пустыне Гоби от своей сабли. Гегенхас из племени Хулу отрубил ему голову и подарил её Аму-эру.
Юй Сяоцзай издал звук «ах» и больше не произнёс ни слова.
Все в павильоне Чисинь замолчали.
С помощью головы Су Хэбы Гегенхас сделал племя Хулу друзьями Аму-эра, а сам стал другом Хасэна. Несколько лет спустя копыто лошади Сяо Фансюя сломало шею Гегенхасу, а ещё через несколько лет... — Кун Лин не произнёс ни слова.
— Хайригу направляется в приграничную провинцию, хочет ли Господин, чтобы Хо Линъюнь сопровождал его? — спросил Яо Вэньюй тактично уклоняясь от темы.
— Хо Линъюнь не поедет на границу, — Шэнь Цзэчуань слегка повернул голову, чтобы заглянуть за водную завесу, где решительно стоял Хо Линъюнь. — Его огнестрельное оружие последует на северный маршрут.
★★★
На следующий день Сяо Чие повёл свою бронекавалерию через границу. Шэнь Цзэчуань наблюдал с ипподрома у городских ворот, как накатывают песчаные порывы. Кречет спикировал вниз, дважды крикнул над головой Шэнь Цзэчуаня, затем снова взмыл вверх, устремившись на юг.
Услышав громоподобное приближение либэйской бронекавалерии, Фэй Шэн шагнул вперёд, готовый заслонить Шэнь Цзэчуаня от песчаной бури. Шэнь Цзэчуань слегка приподнял свой складной веер, не давая Фэй Шэню встать перед ним.
Одетый в тяжёлые доспехи, Лан Тао Сюэ Цзинь выдыхал горячие клубы пара, когда вёл бронекавалерию прямо к ним с другого конца конной дорожки. Улыбка Шэнь Цзэчуаня постепенно появлялась. Когда Сяо Чие приблизился, Шэнь Цзэчуань поднял правую руку, позволяя широкому рукаву соскользнуть вниз, обнажая наруч под ним.
Сяо Чие смотрел вперёд, не замедляя коня. Проезжая мимо Шэнь Цзэчуаня, он опустил одну руку. Раздался резкий звук, когда их наручи столкнулись, задев друг друга в мгновение ока.
Ветер развевал рукава Шэнь Цзэчуаня, когда он сказал:
— Великая победа.
Сяо Чие рассмеялся, решительно выехав навстречу палящему солнцу. Он громко крикнул:
— Великая победа!
Среди палящего зноя и кружащегося песка двое мужчин соприкоснулись, не оглядываясь.
