Глава 243 - Стремление к благосклонности
22 марта 2025 г., 12:32
Пограничный регион обращён к обширной пустыне, подвергающийся неустанной эрозии ветра и песка. Стоя на вершине городских стен, редко можно увидеть лазурное пространство неба. В его пределах жилища низкие, а глядя на окружающую сельскую местность, всё, что бросается в глаза, — это монохромный оттенок землистого жёлтого цвета. Маршрут скудно усеян зеленью; нужно пройти несколько миль, прежде чем встретишь несколько кривых, больных деревьев, борющихся за выживание. Кустарниковая трава посреди пустыни Гоби тянется неровно, напоминая достойного, но лысеющего пожилого государственного деятеля, которому далеко за пятьдесят.
Шлем Сяо Чие был покрыт пылью. Он снял его и встал спиной к заходящему солнцу, глядя на пограничную крепость, которая, казалось, плыла среди песчаных волн вдалеке.
— Хайригу сказал правду; это место обеднело. — Он спрыгнул с коня, безделушки на его шее зазвенели. Он отвинтил бурдюк и вылил воду себе на лицо, закрыв глаза. — Скорпионы никогда не рискнут зайти так далеко, — заметил он.
На границе не было плодородных полей, а почва под ногами была слишком бесплодной. В палящую июньскую жару она уже начала трескаться. Сяо Чие отодвинул свои военные сапоги в сторону и наблюдал, как насекомые ползают между трещинами в суглинке.
Луга к востоку от перевала Суотянь были опустошены песчаными бурями в первый год Сяньдэ, превратившись в бесплодную землю. В результате племя Циншу покинуло этот район и отступило в восточные приграничные земли. Хайригу откинул назад свои растрёпанные волосы.
— Господин хочет, чтобы я вёл переговоры с кланом Юсюн, но он не дал мне никакой приманки. Эта сделка требует некоторого ума, а у меня его нет.
★★★
Хайригу не был честным человеком; он знал, как вести переговоры, как и с Янем Херу. Этот чёрный Скорпион понимал правила. Шэнь Цзэчуань не предложил ему никаких явных стимулов, что означало, что независимо от того, насколько выгодной была сделка, вознаграждение в конечном итоге будет определяться Шэнь Цзэчуанем. Но Хайригу хотел договориться с Сяо Чие о лучших условиях.
Сяо Чие, не глядя на Хайригу, сказал:
— Тебе лучше убедить его.
Хайригу почесал затылок, на его лице отразилось смущение. Вода, которую он на себя вылил, быстро испарилась, обнажив его загорелую кожу в изнуряющей жаре. Закрутив бурдюк, он продолжил:
— Я обеспечу зимнюю провизию для племени Юсюн. С достаточным количеством еды они смогут остаться на своей территории.
— Если это всё, на что ты способен, — Сяо Чие перевёл взгляд на ворота приграничного города, следя за движением теней, — — тогда кто угодно мог бы стать посредником в этой сделке.
Разочарованный постоянными неудачами, Хайригу потёр заложенный нос и сказал:
— Ладно. Я предоставлю им новый вариант.
Ворота приграничного города открывались. Ци Чжуинь стояла перед поднятой решёткой с мечом на бедре и скрещенными руками. Она разведала местность прошлой ночью и вернулась только в сумерках, проспав всего два часа. Она выглядела уставшей и не была так взволнована, увидев Сяо Чие.
— О, посмотрите, кто здесь, — заметила Ци Чжуинь.
Сяо Чие бросил свой пропуск Ци Чжуинь, которая, не глядя, поймала его и небрежно передала Ци Вэю, прежде чем повернуться и повести Сяо Чие в город.
— В четвёртый год Сяньдэ Лу Гуанбай упомянул о посадке деревьев, когда я прибыл, — тяжёлые доспехи Сяо Чие раскалились на закатном солнце, когда он говорил. — Как граница может быть всё ещё такой бесплодной?
— Хотелось бы, чтобы ему так повезло, — сказала Ци Чжуинь, у которой болела шея из-за плохого сна. Она слегка наклонила голову и посмотрела, как на рынке загораются огни. — В шестой год правления Сяньдэ была песчаная буря, и он накопил денег, чтобы купить саженцы в Хэчжоу. Весной он посадил их вдоль границы, но они не дожили до конца месяца; их растоптала кавалерия.
— Хасэн в то время находился в Циншу? — Сяо Чие поднялся по ступеням и отложил шлем в сторону, сев рядом с Ци Чжуинь, чтобы наблюдать, как бронированные всадники входят в город.
— Это был Хасэн, — ответила Ци Чжуинь. — Письмо, которое ты просил Чжао Хуэя отправить, уже давно пришло. В июне будет тяжёлая битва, но только если Хасэн действительно повернёт на юг, чтобы совершить набег на Дуаньчжоу. Если он не придёт, то последствия развёртывания твоих войск придётся нести второму батальону.
— Аму-эр объединился с Хулу и всё ещё убеждает Юсюн сдаться. У Хасэна заканчиваются запасы продовольствия, — сказал Сяо Чие. — Он должен захватить зерно из Дуаньчжоу.
— С тобой Скорпион, — сказала Ци Чжуинь. — Что Шэнь Цзэчуань намерен сделать?
— Хасэн атакует Дуаньчжоу, а подкрепление остановится за рекой Чаши в Гедале. Только племя Юсюн может перехватить меня на юго-востоке, — Сяо Чие вытянул ноги. — Ланьчжоу хочет договориться с Юсюн.
— Ему придётся проявить достаточную искренность, — Ци Чжуинь выпрямилась и указала на далёкие заснеженные горы на юге. — У Юсюн когда-то были пастбища на юге. Зернохранилища Шэнь Цзэчуаня не насытят их голод. Ты не можешь себе представить, насколько они жадные.
Ци Шиюй, а потом и Ци Чжуинь пытались договориться с племенем Юсюн, надеясь, что они объединятся с Дачжоу, как племя Хуэйянь на севере. Однако это было слишком сложно. Юсюн были могущественным племенем, совершенно отличным от нищих Хуэйянь. Они верили в доблесть своих изогнутых мечей и «медвежьей» кавалерии, которые могли захватить лучшие земли. Поэтому их не волновали обещания Аму-эра.
— Ланьчжоу готов отдать им земли племени Ханьшэ, — сказал Сяо Чие. — Они скитаются с тех пор, как покинули перевал Суотянь. Это то, чего они желают больше всего.
Ци Чжуинь присела и сказала Сяо Чие:
— Да, ты действительно умён. Юсюн хочет территорию, но разве ты Великий Хан пустыни? Трюки Шэнь Цзэчуаня, которые работают с людьми Чжунбо, здесь не сработают. Медведи не верят пустым обещаниям. В общении с ними я могу сказать, что они гораздо хитрее племени Ханьшэ.
★★★
Ли Сюн поймал под карнизом ящерицу. Опустившись на колени на гладкие деревянные доски, он взял ящерицу за хвост и сказал Дин Тао:
— Зажарь её. Она очень вкусная.
Дин Тао сидел, скрестив ноги, поглощённый письмом и зарисовками. Когда он взглянул на ящерицу, он с отвращением сказал:
— Фу!
Ли Сюн игриво размахивал ящерицей и прокомментировал:
— Это ящерица из Гедале.
Дин Тао давно не слышал, чтобы Ли Сюн упоминал Гедале или Лэя Цзинчжэ. Он отложил книгу и посмотрел на ящерицу.
— Разве она не похожа на тех, что есть у нас в Цичжоу?
Ли Сюн глубоко вздохнул.
— Не совсем. У этой есть запах — запах Великой пустыни, золотых песков!
— Ей удалось сбежать из Гедале, — размышлял Дин Тао, подперев подбородок. — Полагаю, жизнь там для неё должна быть тяжёлой. Здесь ей, кажется, комфортнее всего.
Ли Сюн ответил:
— Нет, ей нравится…
Фэй Шэн позвал Дин Тао с другой стороны. Юноша быстро встал, не дожидаясь, пока Ли Сюн закончит свою фразу. Когда он бросился вперёд, конфеты с его колен рассыпались по земле.
— …Оставаться там, откуда она родом, — Ли Сюн пристально посмотрел на Дин Тао, собирая конфеты и запихивая их все в рот. Его слова были приглушены: — Я тоже предпочитаю оставаться в знакомых местах.
★★★
Нынешнего лидера племени Юсюн зовут Да Лантай. Он не кровный родственник Су Хэба, а один из его личных стражников. После того, как Су Хэба пал в битве при Гедале, Да Лантай повёл оставшихся элитных членов племени Юсюн отступить в тыл племя Циншу, где они оставались много лет.
Да Лантай сидел перед своей палаткой, вытаскивая картошку из костра, разламывая ее и поглощая вместе с полосками высушенной на солнце конины. Его густая борода представляла собой комичное зрелище, когда он жевал. Он не был столь же внушительным как Су Хэба. Да Лантай был маленького роста, маленького до такой степени, что это было нетипично для человека, родом из племени Юсюн.
— Мудрец, пересекающий пустыню, ты приехал верхом к моей палатку, неся совет орла, — Да Лантай проглотил обжигающую картофелину, глядя на Баина у огня. — Но просьба орла слишком требовательна.
— Вожак медведей под заснеженной вершиной, — Баин сидел, скрестив ноги, выражая почтение Да Лантаю, — я передаю тебе самые искренние приветствия от орла, и все просьбы открыты для обсуждения. Орёл считает вас друзьями.
Хасэн был орлом свирепого племени Ханьшэ, он послал мудреца Баина задолго до того, как Сяо Чие отправился в путь.
Да Лантай поделился второй половиной картофелины с Баином, сказав:
— Волчонок с севера молод и силён. Я слышал, что он убил Хухэлу и А-Чи и победил гордого Скорпиона в яме Чаши. Я уже слишком стар и не могу ездить на лошади, как раньше. Боюсь, я не смогу состязаться с таким молодым воином.
Баин взял картофель обеими руками, помедлив лишь мгновение, прежде чем сказать:
— Вы — медведь из племени Юсюн, ведущий племя Юсюн к господству на юго-востоке пустыни, сила, которую даже племя Ханьшэ не осмеливается легкомысленно провоцировать. Орёл непоколебимо верит в вашу силу. Молодой волк из Либэя слишком неопытен; он далеко не так устрашающ, как Король Волков.
— Если это действительно так, — Да Лантай погладил бороду, — то почему Орёл, обезглавивший короля волков, до сих пор не убил этого щенка?
Да Лантай не лгал; он действительно был стар. Его волосы ещё не полностью поседели, но его руки больше не могли долго держать клинок. Хотя ему не хватало остроты зверя Су Хэба, он вёл племя Юсюн сквозь метели и сохранял их достоинство в пустыне. Он не был похож на Хухэлу; он был даже большим мудрецом, чем Баин.
— Вот почему Орёл послал меня найти вас, — сказал Баин. — Наша грозная кавалерия ещё не прорвала оборону бронированных всадников Либэя. Не то чтобы у нас не хватало сил, но у нас закончилась еда. Король Волков мёртв, уважаемый и мудрый Да Лантай. Вы видели будущее пустыни, и мы на пороге вхождения в новые земли, где все племена больше не будут голодать. Нам нужна ваша поддержка.
Воздух от костра наполнился запахом жареной картошки. Да Лантай ткнул их веткой, не тронутый уважением Баина.
— Много лет назад Гегенхас из Хулу использовал бесчёстные методы, чтобы убить моего государя в Гедале и преподнести голову «тигра» Аму-эру. Аму-эр не отказался. — Он взял ещё одну картофелину, но не стал ее разламывать. Вместо этого он стёр грязь с её поверхности грубыми кончиками пальцев. — Аму-эр — жадный стервятник. Он нам не брат.
Воин из клана Юсюн, сидевший на другом конце, встал, давая понять, что визит окончен.
Баин остался сидеть, лицом к Да Лантаю.
— Уважаемый Да Лантай, это были ошибки из-за нашего прошлого невежества. Теперь у нас общий враг...
— Кто заставил этого противника проснуться? — Узкие глаза Да Лантая пронзили Баина. — Аму-эр стремится завоевать каждый уголок, залитый солнечным светом, прибегая к таким подлым методам, чтобы вытеснить нас с нашей родины. Ты, глупый и презренный человек, смеешь называть это убийство просто глупой ошибкой.
Баин ответил:
— Прошу прощения за свои слова, Да Лантай...
Окружающий свет заслоняли «медведи», стоявшие вокруг и устремлявшие на Баина взгляды, словно хищники, выслеживающие свою добычу.
— Хасэн должен искать нашей помощи, умоляя о прощении, — Да Лантай чистил картофелину. — Если Хасэн готов убить собственную жену, заставив этого негодяя заплатить, мы согласимся направить наши войска в приграничные земли от его имени.
— Зачем вы так, — Баин уже поднялся на ноги, повысив голос. — Гегенхас уже мёртв, а Дуо Эрлань — невинная дева!
Да Лантай посмотрел на Баина, проглотив картофелину целиком.
