Глава 245 - Почтовая станция
22 марта 2025 г., 20:43
В два часа ночи звёзды низко висели над бескрайними равнинами.
Сяо Чие стоял на песчаной дюне, допивая остаток своего вина. Крепкий напиток хлынул ему в горло, и он медленно проглотил его, позволяя пряному привкусу оставаться во рту ещё долгое время. Ночной ветер усиливался, зарывая копыта лошади Хайригу в жёлтый песок. Через два часа Сяо Чие увидел, как Хайригу возвращается.
Хайригу спешился, снял вуаль, закрывавшую его нос и рот, выплюнул немного песка и сказал:
— Да Лантай согласился.
Сяо Чие молчал. Чэнь Ян, стоявший позади него, спросил:
— Какие условия ты предложил?
— Мы отдадим ему пастбища к востоку от перевала Суотянь. Это были исконные земли клана Юсюн. Да Лантай хочет вернуться туда.
— Ты дал им обширные пастбища, — повторил Сяо Чие.
Хайригу слегка поднял руки и сказал Сяо Чие:
— Лорд хочет отдать племенам Юсюн и Ханьшэ их территории. Они более плодородны, поэтому я думаю, что мои переговоры были выгодными.
— Территория клана Ханьшэ находится ближе к Либэю. Будет легче контролировать племя Юсюн, если их переселить туда. Этого хочет Ланьчжоу, но ты оттеснил их на восточную сторону Снежного пика, — Сяо Чие закрутил винный мешочек и бросил его Чэнь Яну. — С восточной стороны Снежного пика за ними никто не наблюдает.
Хайригу догнал Сяо Чие и последовал за ним.
— Племя Юсюн сентиментально. Неважно, насколько плодородна территория клана Ханьшэ, это не поколеблет их решимости. Второй Господин, только восточная сторона Снежного пика может сдвинуть Да Лантая. К тому же, там почти не осталось лугов. В конце концов им придётся мигрировать на север.
— Ты играешь в игры, — Чэнь Ян отклонил Хайригу грудью, удерживая его на расстоянии. Он поднял руку, чтобы сохранить дистанцию и помешать Хацригу преследовать Сяо Чие дальше. — Ты не обсуждал территорию племени Циншу с Да Лантаем.
В качестве приманки, земли племени Циншу также были разменной монетой для Чжунбо. По расчётам Шэнь Цзэчуаня, Хайригу должен был сначала договориться с Да Лантаем о землях племени Циншу, только чтобы помахать территорией племени Ханьшэ в качестве последнего средства. Однако Хайригу этого не сделал. Он знал, как обеспечить себе выгоду. Он намеревался обменять плодородные земли на восточных склонах заснеженной горы на территорию племени Ханьшэ, сохранив её для своего собственного племени Чёрного скорпиона.
Сяо Чие уже сел на коня, но Чэнь Ян всё ещё блокировал Хайригу.
Не в силах оттолкнуть Чэнь Яна, Хайригу беспокойно переминался с ноги на ногу на месте. Он беспомощно развёл руками в сторону Чэнь Яна и сказал:
— Почему бы тебе самому не поговорить с Да Лантаем и не посмотреть, последует ли он твоим предположениям?
Чэнь Ян поправил наклонённую саблю Хайригу и ответил:
— Он уже согласился на то, что ты предложил. Если ты хочешь землю племени Ханьшэ, Господин, естественно, даст её тебе, но не таким образом. Ты так долго был рядом с Господином, но ничего не знаешь о своём хозяине.
Казалось, Хайригу не хотел спорить с Чэнь Яном. Он повернулся к нему спиной.
Чэнь Ян отступил на несколько шагов, готовый броситься в погоню за лошадью Сяо Чие.
Повернувшись лицом к обширной равнине, Хацригу заговорил на диалекте Бяньша:
— Ты весьма предан, как набожный пёс.
Закончив говорить, он повернулся и улыбнулся Чэнь Яну, как будто ничего не произошло.
Чэнь Ян закинул ногу в седло и вернул улыбку Хайригу. Повернув коня, он также ответил на диалекте Бяньша:
— Завистливый взгляд дворняги столь же набожен.
Проклятие!
Хайригу был поражён знаниями Чэнь Яна диалекта Бяньша. До прибытия в Чжунбо никто не мог понять его диалект.
— У меня нет никаких выдающихся качеств, но я быстро усваиваю языки, — вежливо сказал Чэнь Ян. — Если ты снова залаешь, я размозжу тебе череп.
Застигнутый врасплох, Хайригу послушно кивнул и проводил взглядом Чэнь Яна, уезжающего прочь, поднимая пыль ему в лицо.
★★★
Когда Сяо Чие вернулся в приграничную провинцию, он не нашёл Ци Чжуинь в её палатке. Он обошёл вокруг и нашёл генерала в другой палатке. Ци Чжуинь только что проснулась и, услышав шум, высунулась, чтобы свистнуть Сяо Чие.
Держа в руке меч Ланли, Сяо Чие не знал, входить ему или нет.
Половина помады на губах Ци Чжуинь была размазана. Кончики её двух мизинцев были испачканы этой красной помадой, но наносила её не она; вместо этого она наклонилась, чтобы передать её Хуа Сянъи. Хуа Сянъи, сидя прямо, осторожно разгладила помаду на губах генерала.
— ...Этот цвет действительно красивый, — голос Хуа Сянъи был мягким. — Он хорошо подходит генералу и не будет слишком заметен ночью. — Она закончила наносить последние штрихи и повернулась к Сяо Чие с улыбкой. — Разве не мило выглядит?
Сяо Чие скрестил руки и некоторое время смотрел. Необычно колеблясь, он ответил:
— ...Вполне прилично.
Ци Чжуинь не была чужда макияжу; она наносила его, когда была дома в своей повседневной одежде или когда посещала банкеты в своем придворном платье. Однако, несмотря на острые глаза Сяо Чие, он не мог заметить разницу между этой помадой и теми, которые обычно использовала командующая.
— Вы просто не понимаете. — Хуа Сянъи взяла платок с колен, открыв завёрнутое зеркало, инкрустированное бисером. Она подняла его, чтобы Ци Чжуинь увидела.
Платком Ци Чжуинь вытерла руки. В зеркале она увидела только свои губы и подбородок. Она улыбнулась и сказала:
— Выглядит хорошо.
Сяо Чие подождал немного, прежде чем Ци Чжуинь подняла занавеску и вышла.
— Первая леди пришла, чтобы свести со мной счёты, — сказала Ци Чжуинь.
Сяо Чие кашлянул в пустую ночь и ответил:
— О...
Он перевёл взгляд на Ци Чжуинь. Командир была молода, но уже не так молода, по крайней мере, для женщины. Она давно уже вышла из брачного возраста. Сяо Цзимин и Лу Гуанбай были близки с ней, но они никогда не спрашивали о её семейном положении, потому что все знали, что Ци Чжуинь не может выйти замуж.
— Мисс Третья известна своими арифметическими способностями. Я слышал об этом, когда был в Цюйду. При таких сложных счетах в вашем доме её помощь была бы похожа на добавление крыльев тигру.
— Вдовствующая Императрица пала, и её положение в Цюйду уже не то, что прежде. После того, как Сюэ Яньцин закончит расследование в Чуаньчэне, он отправится в Дичэн. Хуа в опасности. Если я не буду держать её рядом с собой, боюсь, наложницы дома создадут проблемы, — сказала Ци Чжуинь, всё ещё ощущая слабый запах косметики. Вместо того чтобы вдаваться в подробности, она пошутила: — Кроме того, мне нравится, когда вокруг девушки.
Сяо Чие остановился, когда они достигли вершины городской стены.
— Твой Скорпион вернулся, — заметила Ци Чжуинь.
Сяо Чие указал на юго-восток и сказал:
— Племя Юсюн готово расчистить вам путь. Они хотят отступить на луга к востоку от перевала Суотянь и вернуться на свои исконные земли.
В мерцающем свете костра поднятое лицо Ци Чжуинь выглядело так, как описала Хуа Сянъи: оттенок её помады был незаметен и слился с ночью, выглядя так, как будто это был её естественный цвет. С намёком на веселье она сказала:
— Да Лантай, должно быть, глуп.
Только глупец мог покинуть территорию племя Циншу и вернуться на восточную сторону Снежного пика, которая уже была занесена песком.
— Он не глуп, — сказал Сяо Чие. — Он расчищает тебе путь, чтобы ты могла обойти Гедале. Как только ты достигнешь Гедале, он станет рукой, блокирующей твой путь к отступлению. Когда этот день придёт, он сможет предъявить тебе любые требования.
— Но Да Лантай всё равно дурак, потому что такая простая тактика очевидна и тебе, и мне, — сказала Ци Чжуинь, постукивая кончиками пальцев по руке. Она вгляделась в глубины ночи. — Ты слишком долго был с Лу Гуанбаем и переняла его «землячество». Ты хочешь зарыться в землю на три фута, просто стоя на ней, запоминая местность на тысячи миль вокруг, но ты упускаешь из виду сами племена.
Ци Чжуинь обошла Сяо Чие. Она прислонилась к стене и легко перелезла через неё, ступив в щель и наклонившись, чтобы осмотреть арбалеты на парапете.
— Если Да Лантай даёт мне выход, я сомневаюсь, что он снова преградит мне путь. У племя Юсюн не так уж много воинов. Да Лантай может только сконцентрировать свои силы, иначе он не сможет выдержать атаку с любой стороны.
Подумав немного, Сяо Чие спросил:
— Ты имеешь в виду, что Да Лантай планирует сосредоточить свои войска для атаки в другом месте?
— Я покидаю границу, и половина из сорока тысяч солдат пойдёт со мной. Без Лу Гуанбая нет генерала, который мог бы вступить с ними в бой. Если они не атакуют сейчас, то когда же они это сделают? — ответила Ци Чжуинь.
— Сестра, это того не стоит, — сказал Сяо Чие. — Поскольку у Да Лантая нет войск, ему придётся быстро отступить после захвата приграничных районов. Его также атакуют арьергарды в префектуре Цан. Он никак не сможет удержать приграничные районы. Он не проделает весь этот путь только ради еды, как это сделал Хасэн.
Ци Чжуинь выпрямилась, и её волосы взъерошил ветер, когда она наклонила голову. В отличие от Лу Гуанбая, который продолжал обдумывать стратегии, она сказала:
— Давайте тогда попробуем.
★★★
После того, как Сяо Чие покинул поле боя, Либэй проявил признаки истощения. Однако атаки Хасэна не ослабевали, поэтому Лу Гуанбай мог только подавить его приказы и приказать Лошаню усилить оборону. Орлиные Глаза Дуаньчжоу не имели прямой видимости на реке Чаши, поэтому Хо Линъюнь тихо покинул Дуаньчжоу.
Группа Хо Линъюня была небольшой, состоящей исключительно из императорской гвардии. Они молчали и несли с собой минимум припасов, ездя на низкорослых лошадях, которых захватили у А-Чи. Они отдыхали на рассвете и двигались в сумерках, направляясь на север вдоль реки Чаши
Ветер этой ночью был сухой, и Хо Линъюнь допил последнюю каплю воды в своём бурдюке. Вытерев рот, он сел на коня, глядя вперёд.
Если бы только этот надоедливый Фэй Шэн был здесь.
Повесив бурдюк с водой обратно на лошадь, Хо Линъюнь не обладал такой же проницательностью, как Фэй Шэн, и чувствовал себя медлительным в темноте, хотя он мог двигаться только ночью.
— Один вопрос, — член императорской гвардии, следовавший за Хо Линъюнем, снял воротник и отпил воды. — Мы движемся на север уже пять дней. Куда мы направляемся?
— Мы останемся здесь, — ответил Хо Линъюнь. — Пока не сможем идти с завязанными глазами.
Они направлялись на север, пока не достигали окрестностей трёх песчаных лагерей, прежде чем повернуть назад, но они не возвращались в Дуаньчжоу; вместо этого они продолжали идти на север по тому же маршруту, повторяя этот цикл бесконечно. Императорская гвардия молчала, получив выговор от Цяо Тянья перед тем, как отправиться в путь, и поэтому никто не осмеливался опровергать Хо Линъюня во время путешествия.
Крепкие пони были невероятно выносливы, не показывая никаких признаков усталости даже после нескольких дней в пустыне Гоби. Их толстые шеи производили впечатление неуклюжести, но императорская гвардия привыкла к их неожиданной скорости — это были действительно прекрасные кони.
Когда рассвет приблизился, Хо Линъюнь остановился на берегу реки. Он позволил лошадям напиться, а сам присел в сторонке, чтобы умыться.
Ранняя утренняя вода была ледяной и бодрила при контакте с кожей.
Открыв бурдюк, Хо Линъюнь погрузил его в реку. Среди булькающих звуков он внезапно заметил тёмно-красный оттенок, вспенивающийся на поверхности. Его пальцы, нажимая вниз, коснулись чего-то холодного, но податливого, и по мере того, как тёмно-красный цвет поднимался, поднималась и масса чёрных волос.
— Труп! — гвардеец, тоже умывавшийся, закричал и вытащил тело из воды за волосы.
Хо Линъюнь перевернул труп. Лицо трупа распухло. Он вытер грязь, чтобы опознать жертву.
— Доспехи сорваны, — быстро заметил гвардеец. — Этот человек утонул выше по течению.
Хо Линъюнь разорвал одежду и внезапно встал. — …Это бронированный всадник.
★★★
Конный солдат, облачённый в железные доспехи, мчался по горному перевалу, ведущему к Лошань и Саньин. Он опасно покачивался с каждым толчком своего коня, оставляя кровавый след на земле. Его шлем скрывал его лицо; он был всего лишь неизвестным солдатом. Дрожащими губами он мог только шептать.
— Конь...
Конь врезался в ретрансляционную станцию в пятидесяти милях к югу от лагеря Саньин, и солдат упал, ударившись о землю.
— Конюшни... ищут...
Он держался до этого момента, но прежде чем он успел закончить свою фразу, его дыхание покинуло тело. Кавалерия на почтовой станции немедленно передаст новость лагерю Саньин, и подкрепления направятся на юг. Однако там царила мёртвая тишина, повсюду были трупы, включая соколов в соколиной комнате. Не осталось ни одного живого существа.
Жара была настолько сильной, что не было слышно даже пения птиц.
