Глава 246 - Ночные новости
22 марта 2025 г., 21:55
Хо Линъюнь вскочил на лошадь, натянул поводья и крикнул:
— На станцию Лошань!
Конюшни Лошань были слишком далеко; даже низкорослая лошадь не успела бы вовремя. У Хо Линъюня не было выбора, кроме как выбрать более близкую станцию на горе Ло, которая находилась недалеко от лагеря Саньин и служила перевалочным пунктом для сообщений между Лошанем и Либэем
Дыхание лошадей стало затруднённым, и из-за палящей жары даже физически крепким стражникам Цзиньивэй пришлось обливаться водой, чтобы избежать теплового удара. Хо Линъюнь ехал на северо-запад вдоль реки Чаши целых два часа, прежде чем наконец показалась станция, теперь окутанная тьмой.
— Мертвецы, — сказал один из императорских гвардейцев, помахивая рукой перед носом. — Здесь повсюду мертвецы.
Кавалерист лежал распростёртый у входа на станцию, его тело пролежало там несколько часов. Земля была запятнана его кровью, а его бронированное тело скоро начнёт разлагаться.
Цзиньивэй спешился, но не потревожил упавшего всадника. Он присел на корточки для краткого осмотра, прежде чем обратиться к Хо Линъюню.
— Это настоящий воин.
Хо Линъюнь посмотрел на стрелы, торчащие из спины кавалериста, и кивнул в знак согласия.
В спине мужчины было две стрелы. Он, должно быть, бежал на станцию с этими стрелами, всё ещё торчащими из него, прежде чем погибнуть от полученных травм.
Стражник Цзиньивэй встал, прикрыв нос и рот. Другой рукой он осветил пространство впереди факелом.
— Сюда...
Его голос затих.
Почтовая станция была усеяна трупами. Начальник станции висел на флагштоке, как рваная тряпка в безмолвной ночи. Хо Линъюнь взял факел и подошёл, чтобы осмотреть, и обнаружил, что голова начальника станции была отрублена.
— Лошадей зарезали, — сказал императорский гвардеец, освещая конюшни. — Даже если бы и остались выжившие, они бы не добрались до Лошаня или лагеря Саньин до рассвета... Кречеты тоже мертвы.
Дверь в соколиный дом не была как следует закрыта, и у тех кречетов, которые всё ещё были связаны цепями на ногах, были сломаны шеи. На ретрансляционной станции Лошань не было выживших; даже дикие собаки, которых там держали, были убиты.
Здесь побывала кавалерия Бяньша.
Хо Линъюнь держал факел, погружённый в глубокие раздумья.
После создания конной фермы на горе Ло она стало зарождающимся узлом связи между Либэем и Чжунбо, что побудило Шэнь Цзэчуаня укрепить свою оборону. Гарнизон почтовой станции составлял восемь сотен человек, включая как либэйских бронированных всадников, так и пограничные войска Чжунбо, фактически функционируя как небольшой военный лагерь. Вдоль четырёх главных дорог были установлены аварийные сигнальные пункты, а сторожевые вышки следили за тремя направлениями. Всего несколько дней назад Лу Гуанбай потребовал усилить бдительность на маршруте Лошань, поэтому пренебрежение не могло быть проблемой.
— Кавалерия искусна в неожиданных атаках, — прокомментировал гвардеец. — Когда они устроили засаду на лагерь Бьянбо...
— Лагерь Бяньбо, — Хо Линъюнь внезапно повернулся, повторяя слова. — Лагерь Бяньбо... Лагерь Бяньбо! Вот именно!
В июне прошлого года, когда кавалерия Бяньша внезапно атаковала лагерь Бяньбо, они обошли его с юга и прошли через Лошань. Шэнь Цзэчуань и Сяо Чие позже перекрыли этот путь, но они не смогли заблокировать доступ на восток, к реке Чаши.
— Кавалерия Бяньша была здесь во времена эпохи Сяньдэ, поэтому она хорошо знакома с местностью. Почтовая станция соединяет Лошань и Саньин, прямо на пути, по которому кавалерия когда-то шла в Лошань, — Хо Линъюнь вскочил на ступеньки и толкнул дверь.
— Они, должно быть, пришли небольшими группами, чтобы провести внезапную атаку незамеченными, — имперские гвардейцы помогли спустить начальника станции с флагштока. — Вероятно, Скорпион проник.
Независимо от того, был ли это Скорпион или нет, перехват Хасэном ретрансляционной станции был направлен на то, чтобы не допустить, чтобы новости об атаке на Лошань достигли Либэя. Он выигрывал время, чтобы задержать подкрепление. Однако эта группа кавалерии Бяньша, совершающая набег, не остановилась. Следуя направлению конной тропы, Хо Линъюнь предположил, что Хасэн намеревался направить их на юг, разорвав связь между Дуньчжоу и Дуаньчжоу, изолировав Дуаньчжоу.
— Мы приближаемся к Саньин, — Хо Линъюнь повернулся и спустился по ступенькам, свистнув, чтобы подозвать коня. — Мы направимся на север и до рассвета доберемся до Саньин, чтобы попросить помощи у Либэя.
Хо Линъюнь не смог добраться до Дуньчжоу. Ему пришлось выбрать один путь: призвать либэйских бронированных всадников из третьего батальона и немедленно отправиться на юг, чтобы прислать подкрепление Дуаньчжоу. Но это означало, что и Дуаньчжоу, и Дуньчжоу потеряют всякую связь, особенно Дуаньчжоу, который столкнётся с катастрофическими последствиями, если поддержка из Саньин запоздает.
Хо Линъюнь щёлкнул кнутом.
Время имело решающее значение; ему нужно было торопиться!
Императорская гвардия ехала так быстро, словно гоняясь за звёздами и луной, нарушая тишину на конной тропе и проносясь сквозь тени деревьев. Дыхание Хо Линъюня участилось, внутренняя поверхность бёдер горела от долгой верховой езды. Седло было мокрым от пота. За последние несколько дней у них не было ни минуты отдыха, словно у до предела натянутых луков.
Быстрее!
Хо Линъюнь сжал кнут, поднимая руку от толчков, но прежде чем он успел ударить, его конь встал на дыбы, ударил передними ногами и споткнулся падая вперёд. Хо Линъюнь тут же свернулся в клубок, покатившись по земле. Среди теней деревьев по обе стороны тропы проносились призрачные фигуры. Хо Линъюнь вскочил, выхватив клинок, услышав торопливые шаги, приближающиеся к нему через кусты.
— Стой! Растяжки! — Следующие за ними императорские гвардейцы, одетые в парчовые одежды, натянули поводья и закричали: — Там засада!
Хо Линъюнь парировал удар саблей, но безуспешно; противник использовал своё тело, чтобы с силой отбросить его в сторону. Он проскользнул по земле на боку, перекатившись к основанию дерева. Услышав шелест ветра позади себя, Хо Линъюнь схватился за корень дерева одной рукой, используя рычаг, чтобы скользнуть вверх, подняв ноги, чтобы уклониться от опускающегося клинка.
— Скорпион... Нет, — Хо Линъюнь стиснул зубы и поправил себя: — Это кавалерия!
Элитные войска племени Циншу! Они двигались быстро и скрытно, окружая свою цель, словно стягивающаяся сетка. Звук их шагов был жутко однородным, похожим на то, как будто масса змей извивалась в унисон. Когда они пересекали песчаную землю, не оставляли ни единого следа, отчего по спине пробегали мурашки.
Сабля слева ринулась в сторону колена лошади Цзиньивэя, но была неожиданно заблокирована мечом Сючунь со звонким лязгом. Затем имперский гвардеец крепко ударил ногой в грудь атакующего кавалериста, когда он быстро вытащил свой клинок, развернулся и приземлился на землю. В тот самый момент, когда подошва его сапог коснулась земли, лезвие его меча сверкнуло, словно внезапный всплеск небесного сияния, прорезав горло кавалериста. Теперь, когда ноги были прочно уёрты в землю, он ловко перекувыркнулся обратно на спину своего коня, выполнив всю последовательность в одном плавном потоке!
Неудачливые нападавшие с опаской отступили на шаг. Один из них коснулся своего горла и воскликнул:
— Императорская гвардия!
Имперский гвардеец перевернул клинок меча, вытирая кровь с его лезвия о талию и опуская его вниз.
— Имперская гвардия? Теперь нас называют кавалерией Цзиньи!
Лошадь Хо Линъюня, охваченная паникой, не могла встать. Он пробежал несколько шагов, схватил протянутую руку императорского гвардейца и вскочил на его лошадь.
— Северная граница в хаосе, — сказал имперский гвардеец, контролируя поводья посреди плотного окружения. — Здесь, на границе, всё ещё есть засады. Будет слишком поздно, даже если мы доберёмся до лагеря Саньин!
— Назад… — Хо Линъюнь не успел закончить фразу, как схватил меч обеими руками и с силой взмахнул им полукругом, отправив внезапно изогнутое лезвие сабли в полёт. — Назад в Дуаньчжоу!
Бегство на север больше невозможно!
— Поворачивай, — Хо Линъюнь поспешно вытер пот с лица и сказал: — Прорывайся на юг.
Хасэн был слишком осторожен. Он не пощадил никого в своей резне на станции горы Ло, даже лошадей и соколов, однако он оставил отряд элитных войск на северной дороге, чтобы охранять местность от возможных побегов. Однако это предоставило возможность Хо Линъюню; число элитных войск, оставленных Хасэном, было невелико.
— Проклятье, — Цзиньивэй вытер кровь с клинка. — Этот меч был дарован самим Императором, а теперь ты его повредил!
Лошадь топнула копытами, Цзиньивэй яростно дёрнул поводья, насильно развернув голову коня. Кавалеристы сбоку уже бросились вперёд; их седло скользнуло вправо, лошадь, не выдержав веса, последовала их примеру и опрокинулась. Хо Линъюнь согнул локоть, нанося сокрушительный удар прямо в лицо приближающемуся кавалеристу. Подобно роящейся саранче, всадники слева устремились вверх. Гвардеец Цзиньи взялся за рукоять своего меча, но тут же был сбит с лошади ударом ноги.
Императорский гвардеец рухнул на землю, когда несколько изогнутых сабель тут же метнулись в него. Собрав все свои силы, он издал громкий крик, обеими руками сжимая свой меч. Среди оглушительного скрежета металла о металл ему удалось поднять его в воздух, вены на тыльной стороне его рук заметно вздулись.
— Я больше не могу держаться… — Цзиньивэй, обременённый тяжестью нескольких человек, лежал на земле, выгнув шею вверх, хватая ртом воздух. Капли пота лились вниз, как дождь, и его виски заметно пульсировали, когда он напрягся, чтобы позвать: — Брат... Помоги... Вставай...
Однако Хо Линъюнь пустил лошадь в галоп и убежал.
Императорский гвардеец едва не потерял самообладание, выругавшись:
— Вот чёрт...
Хо Линъюнь прислонился к своему коню, с непоколебимой решимостью продираясь сквозь кавалерию. Соленость на его плотно сжатых губах была не потом, а металлическим привкусом укуса, нанесённого самому себе. Пройдя определённое расстояние, он внезапно развернулся, вложив клинок в ножны, а затем бросился назад, копыта его коня топтали перекрывающие друг друга тени людей.
Вытянутая рука Цзиньивэя была бессильна остановить атакующего кавалериста, который теперь был всего в нескольких дюймах от его лица. В последний возможный момент едкий запах ударил ему в ноздри, за которым последовал оглушительный взрыв и брызги крови, которые брызнули на лицо Цзиньивэя.
Хо Линъюнь наклонился, схватил Цзиньивэя за руку и потянул его обратно на лошадь.
— Прорываемся! — Настроение Хо Линъюня было приподнятым, он ехал вперёд со своим дымящимся огнестрельным оружием, направляясь на юг и крича: — Прорываемся!
★★★
Инь Чан запрокинул голову, чтобы осушить чашу. Закончив пить, он несколько раз рыгнул и привалился к стене, спросив стражника внизу:
— Есть ещё? Это вино восхитительно!
Молодой солдат сделал несколько шагов вперёд, используя свет костра и лунный свет, чтобы увидеть лицо Инь Чана. Он ответил:
— Извините, ничего не осталось. Вам следует меньше пить, вы на службе!
— Я не буду пить, если буду отдыхать, — сказал Инь Чан, неуверенно покачиваясь, поскольку его ноги ослабли. Пытаясь сосредоточиться на факелах вдоль стены, он спросил: — Эй, почему здесь меньше стрел? Кто-нибудь, пополните их!
Прежде чем Фэй Шэн успел добраться до городской стены, он услышал крик Инь Чана. Спрятав наполненный вином бурдюк под арбалетом, он пнул его в сторону и натянул капюшон своего плаща, прежде чем броситься на Инь Чана, схватив его за воротник.
— Скоро они снова пополнят запасы, возвращайся в постель!
Ноги Инь Чана поскользнулись, и он упал. Потирая свой красный нос, он проворчал:
— Почему генерал Лу до сих пор не приехал? Я ждал несколько дней, чтобы снова его увидеть. Мы уже несколько раз выпивали.
В прошлый раз, когда Инь Чан сопровождал Сяо Чие на поле битвы, он был взволнован, увидев Лу Гуанбая, и тут же потащил его пить. Лу Гуанбай закончил тем, что блевал три раза в ту ночь и провёл следующий день в своей палатке без сознания. Не колеблясь, Цзо Цяньцю немедленно отправил Инь Чана обратно.
Фэй Шэн не мог выносить запах алкоголя и, махнув рукой, зажал нос, говоря:
— Хватит, я не могу так потерять лицо.
Инь Чан был недоволен, он размахивал руками и запрокидывал голову, чтобы посмотреть на Фэй Шэна. Он настаивал:
— Я смущаю тебя тем, что выпиваю? Тьфу, старик даже не подумал что тебе стыдно.
Фэй Шэн оттащил мужчину к посту охраны, обменявшись с ним значками. В последние несколько дней меры безопасности были ужесточены, поэтому подписание графика дежурств потребовало немного больше усилий.
Инь Чан воспользовался возможностью поискать алкоголь, обнюхивая всё своим лишенным обоняния носом и бормоча:
— Где он может быть спрятан? Может быть, прямо здесь...
Он приподнял край своей мантии и, опустившись на колени, заглянул под кровать, где находился арбалет.
Фэй Шэн ещё неопытен.
Инь Чан наклонил голову и потянулся за вином, пробормотав:
— Моя маленькая дорогая, о, почему это так далеко, о...
Фэй Шэн повернулся, отложил перо и собирался крикнуть старику, чтобы тот остановился, но в этот момент он услышал слабый «треск». Его слух был настолько острым, что он мог даже различить шум ветра, поэтому ему пришлось повернуть голову и снова прислушаться, сосредоточив всё своё внимание.
Знамёна упали, и ветер у городских ворот стих.
Инь Чан наконец добрался до вина, но вместо того, чтобы вытащить его, он остался на месте, присев на землю и вдыхая запах земли. Прежде чем Фэй Шэн успел отреагировать, Инь Чан яростно закричал:
— Враг атакует!
Тяжёлые камни требушета с грохотом врезались в стену, подняв пыль, пока Фэй Шэн прикрывал голову от обломков и слушал звон тревожных колоколов на сторожевой башне. Стражники подняли барабанные палочки и начали стучать, крича:
— Враг атакует! Враг атакует! Просыпайтесь, чёрт возьми!
Фэй Шэн оттолкнул солдата и бросился на городскую стену, ахнув, когда увидел, что происходит перед Дуаньчжоу.
Инь Чан поднялся на ноги и ударил проходящего мимо стражника ножнами меча, рявкнув:
— Зажги сигнальный огонь! Немедленно доложи Лорду-префекту!
Инь Чан поднялся к городским воротам и оттащил Фэй Шэна в сторону.
— Возьми свой значок и веди имперскую гвардию собирать вещи. Защити Господина префекта и учёных, — красный нос Инь Чана дёрнулся. Он не удостоил взглядом внешний мир, но указал на ближайшую сигнальную башню. — Если эта башня загорится, Шэн, ты должен сопровождать Господина префекта на запад, в Дуньчжоу!
Шэнь Цзэчуань ещё не заснул. Он слушал Кун Лина о проблеме плотины, когда услышал внезапный шум во дворе. Цяо Тянья поднял бамбуковую занавеску, за ним последовали Дин Тао и Ли Сюн. Кун Лин встал, спросив:
— Что происходит...?
— Господин, — Цяо Тянья закрепил свой меч, — Кавалерия атаковала!
Все учёные в зале вскочили на ноги. Яо Вэньюй тут же посмотрел на Шэнь Цзэчуаня и сказал:
— Подкрепление с севера ещё не прибыло.
Шэнь Цзэчуань опустил руку и некоторое время смотрел на свет свечи, прежде чем сказать:
— Дуаньчжоу не получил никаких новостей. Либо поле битвы пало, либо гора Ло была потеряна.
Комната была заполнена учёными, и Гао Чжунсюн, который никогда не видел войны, выглядел особенно бледным. Все повернулись к Шэнь Цзэчуаню; Лорд Префект был якорем для морального духа каждого.
В этот момент Шэнь Цзэчуань не мог позволить себе проявить ни малейшего следа страха. Он поправил крышку своей чашки с намеренным спокойствием, прежде чем подняться на ноги. Дин Тао взял плащ, намереваясь накинуть его на плечи Шэнь Цзэчуаня. Однако Шэнь Цзэчуань ловко уклонился от жеста, заслонившись от него тыльной стороной ладони.
