Глава 254 - Маленький монах
23 марта 2025 г., 16:08
Капли дождя сбрасывали увядшие цветы в грязь, разбрасывая их нежные лепестки. Покачивающаяся бамбуковая штора закрывала вид внутри комнаты, мешая разглядеть, что происходит.
— Прибыв в Хэчжоу, я разыскал семью Мастера и узнал, что после его возвращения его забрала семья Янь под предлогом необходимости лечения, — Гу Цзинь сделал паузу, чтобы перевести дух. — Но, как говорится, небеса никогда не перекрывают все пути к отступлению. С тех пор...
Стражники у двери были заинтригованы словами Гу Цзиня «с тех пор», но он не стал продолжать.
С каких пор? С каких пор?
Ли Сюн выбирал сладости из банки, когда заметил, что в конце коридора появился гладкий, похожий на яйцо предмет. Одетая в широкую монашескую мантию с развевающимися рукавами, яйцевидная фигура пронеслась мимо него, бросив взгляд на сладости. Потерявшись в своём взгляде, она споткнулась и с грохотом упала головой вперёд на бамбуковую штору.
— Ой! — Яйцевидная фигура лежала на животе, глядя вверх и говоря: — Приветствую Второго Господина!
При более близком рассмотрении оказалось, что это был молодой монах лет четырнадцати или пятнадцати, даже моложе Дин Тао. Мальчик сжимал рукава обеими руками в благоговейном жесте, торжественно скандируя:
— Анитабха!
С акцентом Хэчжоу он неправильно произнес «ми» как «ни», из-за чего получилось «Анитабха».
— Второй Господин, — продолжал Гу Цзинь, — Мастер согласился вернуться в Хэчжоу именно из-за этого молодого человека.
— Да, да, — торжественно кивнул маленький монах Чэн Инь, — именно ради этого маленького монаха.
— Мастер, будучи уже в преклонном возрасте, знал, что его время в этом мире ограничено. Но поскольку ребёнок был слишком мал, Мастер вернулся в Хэчжоу и поручил его дальнему своему родственнику. Он и не ожидал встретить там семью Янь.
— Господин Янь сказал, что возьмет маленького монаха поиграть, — Чэн Инь моргнул своими ясными круглыми глазами. — Мне нужно было принести воды, и он начал терять терпение, поэтому попросил Мастера уйти первым.
Сяо Чие увидел, что Чэн Инь был слишком юн, и его единственная оставшаяся надежда полностью угасла.
Словно услышав мысли Сяо Чие, Гу Цзинь продолжил:
— Несмотря на свой юный возраст, Чэн Инь унаследовал глубокие медицинские познания Мастера. Он искусен в исцелении. С ним, ухаживающим за Лордом-префектом… Второй Господин…
— Да, да, — энергично покачал головой Чэн Инь, — То есть нет, так не пойдёт. Как светлячок может соперничать с яркостью полной луны? Маленький монах и мой учитель — как ручеёк и океан — нас нельзя сравнивать!
Его детский вид всё ещё оставался на его лице, придавая невинность его чертам и даже его словам. Ли Сюн забыл о своих сладостях, наклонив голову с Дин Тао, и оба уставились на фигуру, похожую на вареное яйцо.
Гу Цзинь поднял Чэн Иня за ворот и сказал:
— Сначала пойди и посмотри!
★★★
Проверяя пульс Шэнь Цзэчуаня, Чэн Инь попеременно хмурился и что-то бормотал себе под нос.
Сяо Чие смягчил голос и спросил:
— Как обстоят дела?
Долго глядя на запястье Шэнь Цзэчуаня, он сказал Сяо Чие:
— Его Превосходительство так прекрасны.
На его невинном лице не было искушения. Глаза его были ясными, и он хвалил Шэнь Цзэчуаня так же естественно, как если бы он хвалил чистый источник или белое облако.
Ужасающая собственническая страсть Сяо Чие не могла найти здесь места, чтобы вспыхнуть.
— У Господина плохое здоровье, и это из-за лекарств. Но, к счастью, он хорошо заботился о себе в последние полгода, и у него ещё остались силы. — Он закатал рукава, взял ручку в руку и напряжённо думал, записывая рецепт на чистом листе бумаги.
Сяо Чие не осмелился успокоиться и спросил:
— Можем ли мы просто продолжать использовать лекарство?
— Это не годится. Внешние травмы остаются травмами, особенно после того, как его талия была пронзена. Если Лорд-префект сегодня ночью потеряет сознание или ненадолго перестанет дышать, Второму Господину не нужно паниковать, — с сожалением сказал Чэн Инь. — Монах хочет посоветовать Второму Господину прекратить заставлять Лорда-префекта участвовать в бою с этого момента. Тело Лорда-префекта не подходит для таких мощных приёмов боевых искусств. С каждым ударом, не только он будет чувствовать боль, но и Второй Господин тоже. Оно того не стоит. После того, как он выдержит эти две ночи и когда лихорадка стихнет, ему понадобятся годы, чтобы полностью восстановиться.
Чэн Инь передал рецепт Сяо Чие.
— Господин последние полгода писал левой рукой, не так ли?
Воспользовавшись возможностью взглянуть на ладонь Сяо Чие, монах сказал:
— Второй Господин в добром здравии, но вам также следует уделять внимание отдыху. Эту травму нельзя замачивать в воде.
Сяо Чие спросил:
— О скольких годах идёт речь?
Он почесал свой затылок и сказал:
— Я не уверен... Не повредит, если мы его оставим отдыхать.
Сяо Чие держал рецепт и смотрел на висящие занавески. Дыхание Шэнь Цзэчуаня было ровным, когда он лежал без сознания. Его вытянутое запястье было выставлено в тускло освещённой комнате, такое белое, что, казалось, оно растает от одного прикосновения.
★★★
Шэнь Цзэчуань в оцепенении увидел сон. Ему приснилось, что ему пятнадцать лет, и он стоит перед воротами Цюйду, ожидая своего Учителя, его жену и Цзи Му, чтобы они отвезли его домой. На нём была маленькая куртка, сшитая Хуа Пинтин, и он наблюдал за мелким снегом, падающим вдоль городской стены.
Цзи Му прислонился к стене и крикнул ему:
— Чуань-эр, куда ты идёшь?
Шэнь Цзэчуань поправил свою новую куртку, задумавшись, и ответил:
— Домой.
Цзи Му поднял голову и посмотрел в сторону Дуаньчжоу, сказав:
— Подожди минутку, отец скоро придёт.
Шэнь Цзэчуань не мог вспомнить, почему он там стоял. Он ждал от рассвета до заката. Хотя шёл снег, ему было невыносимо жарко.
Цзи Му потёр руки и спросил:
— Мне немного холодно, хочешь подняться и погреться у огня?
Шэнь Цзэчуань покачал головой.
— Мне очень тепло.
Цзи Му разжёг огонь на стене, протягивая руки, чтобы согреть их, и болтая с Шэнь Цзэчуанем. Он сказал:
— Когда я вернусь в этот раз, Брат наконец сможет жениться. Мать говорила об этом годами.
Они ждали долго. Боль пронзила талию, икры и каждую часть тела Шэнь Цзэчуаня. Вытирая пот, он продолжал смотреть вперёд.
Увидев, что небо темнеет, Цзи Му внезапно пробормотал:
— Отец не придёт. — Его огонь погас, поэтому он встал, надел свою военную мантию, лежавшую рядом, и прислонился к стене, сверкнув улыбкой на Шэнь Цзэчуаня. — Чуань-эр.
Шэнь Цзэчуань поднял голову, сделал несколько шагов вперёд и посмотрел на него.
Цзи Му сказал:
— Прозвучал сигнал. Я не могу больше ждать. Мне нужно идти.
Шэнь Цзэчуань кивнул, привыкнув к такому распорядку.
— Тогда иди. Я скажу матери.
Цзи Му выглядел так, будто у него болела голова, он вздохнул.
— Брат волнуется, ты...
— Я пойду отсюда пешком, — указал вдаль Шэнь Цзэчуань. — Это совсем близко.
Глядя на Шэнь Цзэчуаня с нежностью в глазах, Цзи Му сказал:
— Что мне делать с моим младшим братом?
Шэнь Цзэчуань услышал стук копыт и, ощутив волнение, закричал:
— Брат, Учитель здесь!
Цзи Му молча стоял с улыбкой на лице.
Шэнь Цзэчуань повернул голову и увидел кречета, летящего с неба с расправленными крыльями, а за ним выбежала полностью черная лошадь с небольшим белым пятном на груди. Он остановился и смотрел, как лошадь подбегает к нему.
На спине коня сидел молодой парень в шлеме. Кречет приземлился на его плечо, и он снял свой шлем, показав недовольное выражение лица. Наклонившись, он изучил Шэнь Цзэчуаня и сказал:
— Почему ты стоишь здесь? Забирайся, Второй Молодой Господин увезёт тебя.
Шэнь Цзэчуань проигнорировал его. В ответ Сяо Чие спешился, надел свой шлем на голову Шэнь Цзэчуаня и поднял Шэнь Цзэчуаня на руки.
— Ах, — пробормотал Шэнь Цзэчуань из-под шлема, — я хочу домой.
Сяо Чие щёлкнул Шэнь Цзэчуаня по лбу, действуя безрассудно:
— Ты идёшь со мной. — Он сделал несколько шагов, по-видимому, раздражённый: — Ты не узнаёшь меня?
Нет. — Ответил Шэнь Цзэчуань.
Сяо Чие сделал вид, что собирается бросить Шэнь Цзэчуаня в снег. Он подбросил Шэнь Цзэчуаня вверх и уверенно поймал его, когда Шэнь Цзэчуань уже запаниковал. Кречет приземлился на его плечо, и он разразился смехом, уставившись на Шэнь Цзэчуаня.
Шэнь Цзэчуань поднял шлем, глядя на него в замешательстве.
Небо, которое поначалу темнело, внезапно осветилось. Ветер взъерошил волосы Сяо Чие, и окружающие стены, закрывавшие им обзор, исчезли. Бесконечные луга раскинулись под их ногами. Сяо Чие прижал Шэнь Цзэчуаня к себе и с жадностью погладил его по щеке.
— Я хочу спрятать тебя, — крикнул Сяо Чие сквозь ветер, — или держать тебя в кармане прямо у себя на груди.
Шэнь Цзэчуань не мог ясно его расслышать. Он поднял голову и спросил:
— Что ты сказал?
Сяо Чие посмотрел на него и яростно поцеловал в щёку.
— Я сказал, что ты невероятно красив, настолько чертовски красив, что никто никогда не будет красивее тебя. Клянусь!
Шэнь Цзэчуань закрыл щёку рукой и громко возразил:
— Ты лжёшь!
Сяо Чие крепко обнял его и прошептал ему на ухо:
— Я ошибался.
Ветер стих, и Сяо Чие, казалось, внезапно вырос. Его широкие плечи заслонили свет, когда он обнял Шэнь Цзэчуаня. Казалось, он только что проснулся или всё ещё спит. Их растрёпанные волосы переплелись между постельными принадлежностями, а поперёк лежала маленькая косичка.
Шэнь Цзэчуань на мгновение затуманенным взглядом уставился в пространство, а затем сонно сказал:
— Связан.
— Мм, — Сяо Чие взял тонкую косичку своими длинными пальцами. — Связаны вместе, как муж и жена.
Шэнь Цзэчуань только что проснулся и всё еще приходил в себя. Сяо Чие потёр ему спину и сказал:
— Пора вставать.
Шэнь Цзэчуань слегка повернулся в сторону и лёг на грудь Сяо Чие. У Сяо Чие на руках были мозоли, но когда он растирал спину Шэнь Цзэчуаня своими мозолистыми пальцами, это было очень приятно. Глаза Шэнь Цзэчуаня собирались сузиться и он не забыл сердито сказать Сяо Чие:
— Ты такой шумный.
Сяо Чие потёр его своим щетинистым подбородком и сказал:
— Ты убиваешь меня, Шэнь Ланьчжоу.
Шэнь Цзэчуань правой рукой, обмотанной бинтами, ткнул Сяо Чие в щёку. Они обменялись слабым поцелуем, словно это было самым естественным явлением в мире.
Дождливые дни наконец прекратились, и в Дуаньчжоу снова было чистое небо.
Несмотря на своё истощение, Шэнь Цзэчуань смог съесть три тарелки рисовой каши лишь три дня спустя. Молодой монах стоял у окна, набожно читая «Анитабху». Когда Сяо Чие спросил, что он хочет в качестве оплаты, мальчик без колебаний указал на банку со сладостями Ли Сюна.
Все вздохнули с облегчением и передали банку Ли Сюна маленькому монаху, прежде чем Ли Сюн успел возразить.
★★★
Окно в комнате было открыто. Шэнь Цзэчуань положил голову на подушку и слушал, как Фэй Шэн заканчивает свою речь.
— Если бы они были шпионами, им бы не нужны были такие очевидные татуировки на своих телах, — сказал Шэнь Цзэчуань, держа в руках отчёт, написанный Юаньчжо, в котором были подведены итоги важных событий последних нескольких дней, поскольку учёные не могли принимать решения самостоятельно. — Они наносят на свои тела татуировки ящериц, чтобы отличать себя от обычных Скорпионов?
— Ящерицы следуют за Аму-эром и утверждают, что являются ветвью клана Ханьшэ, — объяснил Цяо Тянья. — Для проникающих в среду Ящериц наличие татуировки может означать лишь то, что они боятся, что их примут за других.
Сяо Чие спросил:
— Что сказал Юцзин?
— Удостоверения убийц были подлинными, и в Фаньчжоу действительно есть два человека с такими именами, но их могли подменить, — сказал Фэй Шэн. — В конце концов, мы знаем только их имена и внешность.
— Это понятно, — спокойно сказал Кун Лин. — Жёлтые регистры обновляются ежегодно, и даже если местные отделения собирают портреты во время проверки, они не могут хранить их долго.
Но предположение Цяо Тянья было верным. Зачем Ящерицам наносить себе татуировки? Будучи обнаруженными, они не могли сбежать. Аму-эр обращался с ними как со своими личными солдатами; даже Чжо Ли был «позаимствован» для Хасэна, что указывает на то, как высоко он ценил этих Ящеров. Если их целью действительно было отличить себя от Скорпионов, то это как-то было связано со Скорпионами, которые часто бродили в Чжунбо.
— Дуаньчжоу не находится близко к Гедале, а от Аму-эра она ещё дальше, — сказал Сяо Чие, хорошо разбирающийся в военных картах востока. — Балобан Хасэна не смог вернуться, так что эти две Ящерицы не были посланы Аму-эром.
Войска Аму-эра были мобилизованы в качестве наихудшего сценария, ожидая нападения на Гедале, в то время как Хасэн не вернулся на помощь. Сяо Чие был уверен, что известие о смерти Хасэна могло дойти до них только в течение последних двух дней, поскольку переправа через реку Чаши была сложной. Таким образом, Аму-эр не смог бы отдать приказы Ящерицам раньше, так как время не позволило бы этого сделать.
Выражение лица Яо Вэньюя изменилось.
— Поскольку Ящерицы — личные солдаты Аму-эра, они не будут легко подчиняться чужим приказам. Если Аму-эр не отдавал приказ об убийстве, кто-то должен был выдать себя за него и отдать приказ.
Фэй Шэн нахмурился.
— Если это так, то среди нас всё ещё может быть Скорпион или Ящерица, осведомлённая о делах Дуаньчжоу.
Гао Чжунсюн, который всегда первым поддавался панике, сказал:
— Разве это не ужасно? Этот человек очень хорошо знаком с делами Чжунбо!
— Учитывая, что эти Ящерицы обитают здесь уже некоторое время, даже при наличии документов, удостоверяющих личность, их татуировки были бы зафиксированы, — сказал Цяо Тянья. — Они новички.
— При таком строгом контроле со стороны властей, — сказал Кун Лин, — им слишком сложно пробраться в город незамеченными. Им придётся избегать проверок стражников.
— Действительно, — Чэнь Ян слегка поклонился Лорду. — Скорпионы Цичжоу не имеют никаких ограничений в его границах. Они могут свободно перемещаться вместе с Хайригу.
Скорпионы Хайригу изначально были ограничены охотничьими угодьями северной равнины под строгим надзором гарнизонных войск. Только после того, как они доказали свою ценность вместе с бронированными всадниками Либэя в Чаши, Чжунбо снял эти ограничения. Если бы Ящерица была с Хайригу, то татуировка имела бы смысл.
Фэй Шэн тут же заговорил:
— Переговоры Хайригу с племенем Юсюн не увенчались успехом, Ваше Высочество. В противном случае я мог бы...
— Зачем спешка? Племя Юсюн отступило, оставив территорию клана Циншу полностью открытой, — Шэнь Цзэчуань отложил доклад и сказал Сяо Чие: — Отдай эту землю Хайригу.
Сяо Чие слегка приподнял брови.
— Хайригу заключил союз между мной и племенем Юсюн, но они нарушили своё обещание, — усталые глаза Шэнь Цзэчуаня безжалостно сверкнули. — Предательство имеет свою цену. Пусть Хайригу взыскивает эту цену за меня.
Хайригу подстрекал Ящерицу, спрятавшуюся среди своих Скорпионов, совершить покушение, чтобы скорее разжечь пламя войны. Он хотел земли, как и Да Лантай. Оба они казались нерешительными, но на самом деле маневрировали ради собственной выгоды.
Сяо Чие убил А-Чи в карстовой воронке Чаши, оставив Скорпионов Бяньша без лидера. Если бы не осталось соперников, Хайригу вернулся бы в пустыню сейчас, он был бы единственным командиром оставшихся Скорпионов. Он осмелился вести дела с Янем Херу, поэтому он также мог развернуться и снова объединиться с Аму-эром из-за изменившейся ситуации.
Убив Хайригу, Шэнь Цзэчуань уничтожил бы только одного открытого Скорпиона, а у Аму-эра не было недостатка в таких существах. Таким образом, Шэнь Цзэчуань не только пощадил Хайригу, но и предложил ему землю, по которой тот тосковал. Он хотел, чтобы Хайригу прочно обосновался в Чжунбо, контролируя поток Скорпионов и становясь занозой в боку Аму-эра.
В то же время Шэнь Цзэчуань намеревался сделать Хайригу строгое предупреждение.
Хайригу желал получить земли племени Циншу, но чтобы заполучить их, ему сначала нужно было разобраться с племенем Юсюн. Как только он это сделает, Двенадцать кланов больше не будут охотно принимать его, Аму-эр потеряет к нему доверие, и он будет нести вражду племени Юсюн как палач наказания.
Лорд стремился в полной мере использовать все ресурсы.
Шэнь Цзэчуань устал сидеть, и прежде чем все собрались уходить, он сказал:
— Юаньчжо, не торопись уходить. Скоро придёт Мастер осмотреть тебя.
★★★
Всё ещё оставаясь ребёнком в душе, Гу Цзинь последовал за Хайригу, перепрыгивая через лужи, глядя на отражение его лысой головы в воде, и не мог сдержать смеха.
Цяо Тянья поприветствовал их у входа, также сложив руки вместе и обратившись к Чэн Иню:
— Маленький Мастер, пожалуйста, входите.
Маленький монах вернул жест приветствия. В тот момент птицы пели на деревьях, а погода была мягкой. Одетый в монашеские одежды, стоя среди луж, отражающих голубое небо и белые облака, он, казалось, размывал границу между небом и землёй.
— Господин, — Чэн Инь подражал манере своего Учителя, слегка поклонившись Цяо Тянья, — у вас есть связь с Буддой.
Цяо Тянья нашёл это забавным и ответил:
— Когда я был молодым, один монах сказал мне то же самое, но до сегодняшнего дня я не принял монашеского пострига.
Монах посмотрел на Цяо Тянья. В его молчании была какая-то потусторонняя аура, не отрешенность от мирских дел, а естественная трансцендентность. Молодой монах был таким чистым, наблюдая за миром парой ясных глаз.
— Не тревожимые зелёными водами, рябь образуется только от прикосновения ветра; горы остаются нестареющими, но становятся белыми от снегопада. Если причина уже на месте, может ли связь быть далеко позади? — Лёгкий бриз поднял одеяние монаха, его подол окунулся в воду лужи. Он тихо хлопнул в ладоши, выражение его лица было искренним и серьёзным, как будто он был уверен в судьбе Цяо Тянья.
На ветру Цяо Тянья услышал звон металлических колокольчиков, висящих на карнизах. Обернувшись, он увидел Яо Вэньюя. Рукава Яо Вэньюя танцевали на ветру, вызывая сходство с облаками, что неспешно прогуливаются в небе.
Маленький монах приблизился к ступеням, но не поклонился Яо Вэньюю. Среди звона колокольчиков он изучал Яо Вэньюя, прежде чем покачать головой.
— Я не могу исцелить ваши ноги, и мой Учитель не смог бы, если бы он был жив.
Пальцы Яо Вэньюй накрыли Хуну, сидящую на его ноге и он сказал:
— Все обусловленные явления подобны сну, пузырю, тени, капле росы или вспышке молнии. Их следует воспринимать именно так.
С непостоянством жизненных связей Яо Вэньюй больше не зацикливался на этих ногах. Он превзошёл их, когда ответил:
— Я всё ещё стою.
Стоять или сидеть не имело значения; он был тем, кем был.
Чэн Инь вздохнул.
— Другие просят меня рассказать о буддизме, но вы сами рассказываете мне об этом. Приняв смерть, чтобы обрести жизнь, вы увидели конец, так зачем же задерживаться здесь? Отправляйтесь со мной в горы.
Яо Вэньюй ответил:
— В моем сердце всё ещё хранятся мириады образов.
Маленький монах посмотрел на Яо Вэньюя, а затем указал на Цяо Тянья своим маленьким указательным пальцем.
— Твоё сердце всё ещё хранит его образ.
Ветер играл рукавами Яо Вэньюя, красная нить на его запястье слегка покачивалась. Он сказал:
— И таким образом я остаюсь смертным.
Невыразимы хитросплетения судьбы. Возможно, это была та ночь сватовства, возможно, те слова «Я ненавижу тебя до смерти», а может быть, даже раньше, в марте, когда весна только зашевелилась. Цяо Тянья, Цяо Сунъюэ — он был ласточкой, оставившей свой след.
Яо Вэньюй понимал, что всё в этом мире эфемерно. Его действия сегодня были подобны мимолётному мгновению, которое вскоре исчезнет в бесконечной реке времени. Яо Вэньюй, Яо Юаньчжо, он был листом, превращающимся в грязь.
— Мне больше нечего тебе дать, — ответил Шэнь Цзэчуань, слегка наклонив голову.
Яо Вэньюй посмотрел на двор Шэнь Цзэчуаня и нежно улыбнулся.
— Вы уже исполнили мои желания.
★★★
Жёлтые пески шевелили военные знамёна в приграничной провинции. Ци Чжуинь сняла шлем, песок смешался с её дыханием. Ци Вэй протянул ей платок, но в отличие от мужчин-генералов она не могла просто снять доспехи, чтобы вытереть лицо. Вместо этого она терпела палящий зной, сдержанно вытирая щёки.
— Мы получили несколько военных отчётов из Дуаньчжоу, — сказал Ци Вэй. — И один — с поля боя.
— Тот, что с поля боя связан с Лу Гуанбаем, и он просто об отступлении кавалерии Бяньша. — Ци Чжуинь отложила свой клинок Чжуцзю и переместилась за стену, чтобы насладиться прохладным воздухом. — Военный отчёт из Дуаньчжоу связан с Сяо Чие, расскажи мне о нём.
Только тогда Ци Вэй открыл личное письмо и прочитал его содержание вслух Ци Чжуинь.
Ци Чжуинь остановилась, складывая платок, и посмотрела на Ци Вэя. Она повторила:
— Предлагают территорию племени Циншу Скорпиону?
С большой осторожностью Ци Вэй ещё раз прочитал доклад, убедился в его точности и кивнул.
Беспечное выражение лица Ци Чжуинь постепенно исчезло. Её доспехи, возможно, и были лёгкими, но после столь долгого ношения плечи болели. Она сказала:
— Принеси мне ручку. Я хочу ответить Сяо Чие прямо сейчас. Я не согласна.
Территория Циншу была захвачена армией обороны Цидуна. Ци Чжуинь не нуждалась в ней, и она могла отдать её Либэю или Чжунбо, но она не хотела уступать её Хайригу. Что бы это значило, если бы Хайригу взял под контроль Циншу? Это означало бы, что у её порога будет сторожевой Скорпион, который может напасть на неё в любой момент.
★★★
Шэнь Цзэчуань собирался заснуть, когда сказал:
— Либэй готов установить подчинённые отношения с Хуэйянь. Таким образом, бронированная кавалерия получит выгоду от продажи чая, а расширение их приграничных территорий принесёт Цидуну больше преимуществ, чем недостатков. В будущем это также облегчит военные расходы главнокомандующей..
Большая часть чая, продаваемого с общего рынка в порт, поступала из племени Хуэйянь. Шэнь Цзэчуань вернул эту прибыль бронированной кавалерии Либэя. В конце концов, их скорость потребления оборудования не имела себе равных в мире.
При этой мысли сонливость Шэнь Цзэчуаня рассеялась. Он не мог свободно повернуться, поэтому лёг на спину, как Сяо Чие, и продолжил:
— Войны могут длиться всю жизнь, но что насчёт следующей?
— В следующей жизни, — Сяо Чие закрыл лицо письмом и вздохнул, — — я бы предпочёл снова родиться в Либэе.
— Аму-эр провёл всю свою жизнь, так и не объединив Двенадцать Племён, — сказал Сяо Чие через мгновение. — Отец думал, что он может стать Великим Ханом.
— Ты не понимаешь, почему Аму-эр так и не стал Великим Ханом пустыни, — наклонил голову Шэнь Цзэчуань. — Могу сказать тебе по секрету.
Сяо Чие снял письмо и повернулся на бок, слишком разгорячённый и ленивый, чтобы делать что-то ещё. Он просто промычал:
— Хмм?
— Потому что у Либэя есть Сяо Цеань, — Шэнь Цзэчуань поднял взгляд, чтобы посмотреть на него. — Тебе нужно пересечь реку и пойти на восток, чтобы найти Амара».у-эра.
Сяо Чие внезапно закрыл глаза Шэнь Цзэчуаню и прошептал ему на ухо среди изнуряющей жары:
— Моя жена действительно понимает меня.
На губах Шэнь Цзэчуаня мелькнула усмешка, а в выражении его лица промелькнула нотка гордости.
Сяо Чие с удовольствием наблюдал за Шэнь Цзэчуанем, глядя на него сверху вниз, прежде чем не удержаться и наклониться для поцелуя.
