Глава 259 - Слухи
24 марта 2025 г., 08:53
Когда Ли Цзяньтин прибыла, придворные врачи в дворцовом зале съёжились от страха. Тётя Люсян встала на колени возле кровати, держа Вдовствующую Императрицу за руку, и тихо сказала:
— Наследная принцесса пришла.
Дыхание Вдовствующей Императрицы было учащённым. Она повернула глаза и увидела Ли Цзяньтин. Капли пота покрывали её лицо, а без макияжа начали проступать морщины, выдавая её возраст. Её голос был едва слышен:
— Эта императрица... хочет поговорить с Вашим Высочеством...
Тётя Люсян встала и дала знак всем отойти.
Шторы в зале были раздвинуты, и благовония горели перед статуей Будды, дым создавал вуаль, скрывавшую сострадательное выражение. Ли Цзяньтин наклонилась, чтобы поднять упавшие бусины чёток с ковра, вдыхая насыщенный аромат сандалового дерева.
— Вы устроили банкет, чтобы убить Хань Чэна, — сказала Вдовствующая Императрица, её распущенные волосы струились по плечам, — и вот тогда я поняла... вы тоже не сможете терпеть... эту императрицу.
— У меня есть воля, но нет власти, — Ли Цзяньтин перебирала чётки пальцами. — Тот факт, что Фу Мань так встревожен, показывает, что Вдовствующая Императрица потеряла всякую поддержку, и для неё всё кончено.
Грудь Вдовствующей Императрицы тяжело вздымалась, но ей удалось слабо улыбнуться. Глядя мимо Ли Цзяньтин, она сказала:
— Ты действительно... дочь императора Гуанчэна... Как смешно, что твоя семья, Ли... если бы ты была мужчиной...
— Если бы я была мужчиной, меня бы сегодня не было в живых, — Ли Цзяньтин держала чётки, сидя на краю кровати. — Ты уничтожила всех мужчин клана Ли.
Влажные волосы Вдовствующей Императрицы прилипли к щекам, открывая отблеск её прежней красоты. Её губы шевелились:
— Кто бы мог подумать, что он настолько жесток, что скорее совершит инцест, чем оставит мне… — Её глаза весело сверкнули: — Циньский правитель... сам довёл себя до смерти…
Ли Цзяньтин посмотрела на Вдовствующую Императрицу и сказала:
— Вы убили своего мужа и сына, чтобы достичь этого положения. Вы могли бы стать беспрецедентным монархом, но вы передали власть другим. Вы доверяли евнухам, позволяя им разрушать правительство; вы благоволили своему брату, подпитывая амбиции могущественных министров... Государство находится на грани краха, и вы не можете уйти от ответственности.
Улыбка Вдовствующей Императрицы сошла с её глаз, когда она взглянула на Ли Цзяньтин.
— Наверху одиноко... Ты не понимаешь... Я как плавающая водоросль без якоря...
— Я как плавающая водоросль без якоря, — повторила Ли Цзяньтин, её юное лицо было лишено как беспокойства, так и радости. Она отвела взгляд, проследив за висящими занавесками, и увидела туалетный столик Вдовствующей Императрицы. Сосредоточившись на чистом, желтовато-бронзовом зеркале, она сказала: — Если у вас не хватило смелости посвятить себя трону, зачем провоцировать такой переворот в королевстве?
— Ты тоже женщина, — ответила Вдовствующая Императрица. — Почему ты меня не понимаешь?
— Я не женщина и не мужчина, — Ли Цзяньтин снова встретилась взглядом с Вдовствующей Императрицей, её взгляд был ясным и решительным. — Я просто Ли Цзяньтин.
Вдовствующая Императрица, казалось, на некоторое время погрузилась в раздумья, прежде чем сказала:
— Увидев тебя, я могу представить себе харизму императора Ли... но ты также находишься под контролем других.
— Контроль над игрой не в чьих-то руках, а в землях и реках, — тихо сказала Ли Цзяньтин. — Те, кто верят, что они манипулируют игрой, просто опоздали на сцену.
Дыхание Вдовствующей Императрицы стало тише, а её голос ещё тише:
— Бедный Сюэ Сючжо, со всеми его планами и уловками… — Она слегка расширила глаза и пробормотала: — ...земля и реки, о...
За пределами зала исчезло меркнущее солнце, и несколько птиц взмыли в необъятное небо. Пион, не закреплённый надежно, потерял лепестки, приземлившись на туалетный столик. Лёгкий ветерок унёс его прочь.
★★★
Новости из молчаливой столицы достигли Цидуна поспешно, скачущие копыта разбили спокойствие ночи. Они прибыли в пограничную провинцию несколько дней спустя. Хуа Сянъи ещё не легла спать, когда увидела, как прибыл императорский гонец. Улыбаясь, она спросила:
— Пришло письмо от тёти?
Выражение лица Ци Вэя было странным, когда он замешкался у двери.
Чувствительная к атмосфере, Хуа Сянъи медленно поднялась на ноги и спросила:
— Она нездорова?
Избегая её взгляда, Ци Вэй опустил голову и сообщил:
— Госпожа... Вдовствующая Императрица скончалась.
Хуа Сянъи тут же отступила назад, и Хунъин поспешила поддержать её. Уставившись пустым взглядом на Ци Вэя, она на мгновение застыла, прежде чем слёзы потекли по ее лицу. Опираясь на руку Хунъин, она сделала несколько шагов вперёд и прохрипела:
— Не... не лги мне.
Ци Вэй молчал.
Хуа Сянъи поспешно прикрыла рот платком, её рыдания стали ещё сильнее.
— Как... как это могло произойти…
Прежде чем Ци Вэй успел ответить, Хунъин закричала:
— Госпожа!
Тело Хуа Сянъи обмякло, и она потеряла сознание.
★★★
Успокаивающий аромат, помогающий заснуть, наполнил палатку. Когда Хуа Сянъи проснулась, Ци Чжуинь сидела на стуле у кровати и нарезала фрукт. Почувствовав её пробуждение, она отложила фрукт на маленький столик, вытерла руки, а затем коснулась её лба, сказав:
— Ты даже не знала, что больна.
Губы Хуа Сянъи побледнели, но она не открыла глаза, только смочила подушку слезами. Ци Чжуинь, неопытная в утешении других, поспешно вытерла слёзы платком, только чтобы вспомнить, что это был тот самый, которым она только что вытирала руки. Хуа Сянъи свернулась калачиком, прижав колени к груди, и непрерывно рыдала. Измученная плачем, она снова уснула. Когда она снова проснулась, Ци Чжуинь всё ещё сидела рядом.
— Новости распространяются медленно, — сказала Ци Чжуинь. —...Новый император скоро взойдёт на трон. Я отвезу тебя обратно.
— Поскольку тёти больше нет, мне некуда возвращаться, — Хуа Сянъи моргнула опухшими глазами. — Когда мы расстались, тётя была в добром здравии. Но всего через два месяца она неожиданно скончалась.
Ци Чжуинь на мгновение замолчала.
— Я обещала тебе, что не дам ей умереть.
— Генерал находится далеко на границе и не могла вмешаться, — сказала Хуа Сянъи. — Дворец не похож на предыдущую династию. Клинки здесь невидимы, и даже власть премьер-министра не может достичь этой глубины.
Предположив, что Хуа Сянъи хочет сказать что-то ещё, Ци Чжуинь подождала, но она лишь остановилась, приподнявшись на ноги.
— Генерал занята военными делами, — продолжала Хуа Сянъи. — Пожалуйста, оставьте меня одну.
Запястья Хуа Сянъи купались в прохладном лунном свете, а её удручённый вид был измождённым. Ци Чжуинь решила, что сидеть будет неуместно, поэтому она полезла в рукав и достала небольшой мешочек с благовониями, положив его ей на колени.
— Хунъин ждёт у входа, — Ци Чжуинь поднялась со своего места. — Я буду в боковом зале.
Ночь уже клонилась к вечеру. Когда Хунъин услышала зов Хуа Сянъи на рассвете, она послала кого-то за едой из кухни и вошла.
Хуа Сянъи сказала:
— Принеси сюда мой сундук.
Хунъин вытащила из шкафа маленький сундучок Хуа Сянъи. Хуа Сянъи отперла его и приказал Хунъин принести внутрь медный таз, прежде чем поджечь бухгалтерскую книгу внутри.
— Что вы делаете, Госпожа? — Хунъин бросилась её останавливать. — Это всё результаты вашей тяжёлой работы.
— Наследная принцесса обещала генералу не убивать мою тётю, — Хуа Сянъи отпустила книгу, наблюдая, как пламя медленно поглощает гроссбух. — Если она этого не выполнила обещание, значит, она некомпетентна. Она не заслуживает доверия.
Ветерок трепал страницы, с шелестом разбрасывая пыль.
★★★
Ночь в Дуаньчжоу была прохладной. Двор был заполнен пышной растительностью, что делало его убежищем для комаров. Фэй Шэн зажёг благовония в недавно построенной пристройке. Шэнь Цзэчуань помешивал кубики льда в своей чашке ложкой, наблюдая, как Сяо Чие и Сяо Сюнь упражняются в стрельбе из лука, слушая доклад Фэй Шэна о делах в Цюйду.
— Сюэ Да хочет получить ключевую должность, смотрящего за кладовыми. Для этого ему придётся иметь дело с евнухами. Дворцовые евнухи любят морепродукты из порта Юнъи, поэтому попроси Цинцина приготовить их для него.
— Цинцин упомянул, что всё готово. Как только новый император взойдёт на престол, она неизбежно объявит всеобщую амнистию. Это будет прекрасная возможность для Сюэ Да сделать шаг вперёд, — сказал Фэй Шэн. — Более того, с уходом Вдовствующей Императрицы знатные семьи оказались в шатком положении. Но поскольку хоу Хэлиан продаёт свои земли, чтобы собрать зерно, кабинет может проявить снисходительность.
— Решение хоу Хэлиана собирать зерно свидетельствует о том, что его подтолкнули к краю пропасти и у него нет выбора, кроме как начать всё заново, — Шэнь Цзэчуань отхлебнул супа. — Я обеспечил его зерном, так что я выполнил свою часть работы.
Зерно, которое хоу Хэлиан купил, продав свои активы, было получено от министра Ю Таня из Лючжоу. Когда Янь Херу предложил построить новый порт, Шэнь Цзэчуань согласился, а министр из Ю Тань стал его сообщником. Этот министр был очень жадным, как и предполагало его имя; он осмелился бы заняться любым делом, каким бы рискованным оно ни было, пока цена была подходящей. В противном случае он бы не осмелился связаться с Янем Херу под бдительным оком Цзян Циншаня.
— Сюэ Сючжо слишком радикален. Если бы битва в Чжунбо ещё не закончилась, Кун Цю и Цэнь Юй всё ещё могли бы договориться. Но теперь, когда мои руки свободны, — глаза Шэнь Цзэчуаня отражали мерцающие блики, — они, естественно, не хотят ввязываться в борьбу не на жизнь, а на смерть с аристократами. Их приоритетом должно быть объединение сил против врага. Если наследная принцесса не глупа, то она простит хоу Хэлиана.
— Стоит ли нам тогда поставлять зерно хоу Хэлиану?
Партия зерна, которую Шэнь Цзэчуань организовал для хоу Хэлиана через Ю Таня, была не только по справедливой цене, но и высокого качества.
— Надо дать зерно в качестве помощи, — Шэнь Цзэчуань посмотрел на Фэй Шэна. — Просто позволим Ю Таню сказать правду.
Фэй Шэн сразу понял и рассмеялся.
— Господин мудр!
Сяо Чие выпустил стрелу, поразив цель. Чэнь Ян и другие стражники дружно закричали.
Фэй Шэн с восхищением заметил:
— Второй Господин так силён.
Шэнь Цзэчуань долго смотрел на Сяо Чие, прежде чем сказать Фэй Шэну:
— Все приготовления к похоронам старейшины Иня уже сделаны. Как его сын, ты должен решить, что делать с его оставшимся имуществом.
— Ничего приличного от него не осталось… Я просто возьму старые коврики и тряпки, и сожгу их для него. Боюсь, он может меня за это отругать, — сказал Фэй Шэн, прижимая руку к мечу на поясе. — Я оставлю это себе. У этого клинка нет имени, как и у него.
Шэнь Цзэчуань ответил:
— Старейшина Инь был героем. Этот клинок заслуживает имени.
— Мы оба служим нашему Господину, — сказал Фэй Шэн, держа меч. — Я прошу. Господина дать ему имя.
Шэнь Цзэчуань крутил фарфоровую чашу в руке, наблюдая, как лунный свет скользит по её краю, освещая её, словно снег. Затем он сказал:
— Из последних трёх иероглифов давай назовём его «Обезглавливание десяти тысяч дьяволов под знамёнами».
Фэй Шэн приподнял полы своей мантии и опустился на колени, громко заявив:
— Этот клинок не опозорит своего имени
★★★
С уходом Вдовствующей Императрицы больше не было времени откладывать восхождение наследной принцессы. Кабинет министров составил процедуры, назначив дату на начало августа, сразу после траура. Новое название эпохи было выбрано как «Шэн Инь».
Услышав это, Сяо Чие заметил:
— Наследная принцесса полна сил.
В начале августа Кун Цю возглавил сотню чиновников, отдавших дань уважения новому императору в зале Минли, официально провозгласив Ли Цзяньтин истинной правительницей Дачжоу.
— Угадай, какой титул новая императрица намерена даровать генералу, — Шэнь Цзэчуань проводил дни, развлекая Сяо Сюня в покоях. Теперь, когда рядом был Сяо Чие, он переключил свои поддразнивания на него: — Я дарую тебе награду, если угадаешь правильно.
— Какая награда? — Сяо Чие занимался военными делами, позволяя Ланьчжоу опираться на его спину. — Награда должна быть достаточно весомой.
Шэнь Цзэчуань обвёл сложенным веером всё, куда бы он ни посмотрел, находя, что ему довольно приятно давить на Сяо Чие таким образом. Он сказал:
— Ты можешь получить всё, что захочешь.
— Ланьчжоу, — Сяо Чие схватил руку Шэнь Цзэчуаня и повернул её, чтобы рассмотреть шрам. — Пока король Либея стоит перед горами и реками, никто не сможет назначить другого короля Цидуна.
В приграничном регионе Лу Пинъянь был хок уезда Бянь, а Ци Чжуинь занимала должность Верховной главнокомандующей военными силами в пяти провинциях. Если бы она была на равных с Лу Пинъянем, это оказалось бы несправедливостью. Однако с начала эпохи Юнъи в Дачжоу было только два некоролевских вассальных правителя: король Либэя, Сяо Фансюй, и король Цзяньсина, Шэнь Вэй. Военные достижения Ци Чжуинь были ниже, чем у Ци Шиюя, и он не пользовался благосклонностью цензоров. Таким образом, было бы трудно предоставить ей королевский титул.
— Тогда я угадаю короля, — прошептал Шэнь Цзэчуань интимно. — Если я выиграю, ты должен будешь меня наградить.
★★★
Одетый в новый халат, Фу Мань направился в зал Минли. Пока он шёл, евнухи и придворные дамы кланялись ему. Хотя он был полон чувства выполненного долга, он сохранял самообладание и почтительно отступал при встрече с высокопоставленными чиновниками, выглядя ещё более скромным.
Фу Мань отряхнул рукава, вошёл в комнату, взял чай у дворцовой служанки и лично преподнёс его Ли Цзяньтин, сказав:
— Ваше Величество.
Ли Цзяньтин часто было трудно спокойно спать. Пощипывая виски, она отхлебнула чай, предложенный Фу Манем, и спросила:
— Что сказал Юань Фу?
— Это проект Юаня Фу, Ваше Величество, — сказал Фу Мань, вытаскивая проект из рукава и кладя его на императорский стол. — Если вы одобрите, он может быть выпущен сегодня вечером.
Ли Цзяньтин изучила черновик, подготовленный Кун Цю, и на мгновение задумалась, прежде чем ответить:
— Лу Пинъянь уже лорд. Присвоение того же титула Ци Чжуинь может расстроить чувства Цидуна. Тогда …
Прежде чем Ли Цзяньтин успела закончить предложение, Фу Мань, готовый растереть чернила, был прерван объявлением о прибытии Кун Цю. Отвлёкшись, Ли Цзяньтин отложила дело в сторону и пригласила Кун Цю.
Лицо Кун Цю было пепельным, когда он поднял мантию, чтобы встать на колени и поклониться, приветствуя Императрицу. Затем он сказал серьёзным тоном:
— Ваше Величество, возникла проблема с гуманитарным зерном, отправленным в Юнчэн. Только что прибыл отчёт из Цзюэси, и я не смею медлить!
Фу Мань немедленно передал документ, и с почтением положил его на императорский стол Ли Цзяньтин.
Открыв его, Ли Цзяньтин сразу же помрачнела.
— В Юнчэне ходят слухи, что именно Шэнь Цзэчуань из Чжунбо тайно помогал в борьбе с голодом. Эти разговоры очень настойчивы и широко распространены, — пояснил Кун Цю. — Если мы их проигнорируем, могут быть... последствия.
— Если мы прекратим раздачу гуманитарной помощи в этот момент, это фактически подтвердит связь между продовольствием и Шэнь Цзэчуанем.
В молчаливой столице не было другого источника зерна, чтобы облегчить бедствие засухи в Юнчэне. Ли Цзяньтин не могла позволить жителям Юнчэна голодать. Как указал Кун Цю, если она проигнорирует ситуацию, слухи распространятся как лесной пожар, и Шэнь Цзэчуань пожнёт плоды двора, став спасителем Юнчэна.
Этот ход был одновременно хитрым и безжалостным.
Ли Цзяньтин наконец-то испытала это на собственном опыте.
