Глава 260 - Награды
24 марта 2025 г., 08:56
«Наградить», — пронеслось в голове у Ли Цзяньтин, когда она закрывала отчёт.
— Хоу Хэлиан оказал достойную услугу в сборе провизии; я щедро вознагражу его.
Кун Цю опустился на колени, украдкой кивнув самому себе, и почтительно произнёс:
— Ваше Величество мудро.
Несмотря ни на что, зёрна для голодающих не могли быть возвращены. Вознаградив хоу Хэлиана в этот момент, любые слухи были бы развеяны. Поскольку Шэнь Цзэчуань намеревался вступить с ней в битву за справедливость, она подождёт и посмотрит на последствия.
Ли Цзяньтин продолжила:
— Хань Чэн злоупотребил своей властью и проявил неуважение к правителю, даже вынашивая амбиции захватить трон. Его преступления непростительны. — Затем она сказала: — Командующая рисковала своей жизнью, чтобы защитить меня, и схватила предателя Ханя. Это огромный подвиг. Более того, она привела свои войска к великой победе над племенем Циншу. Будь то для государства или для себя, я должна даровать ей титул.
Кун Цю ответил:
— Командующая охраняла приграничную провинцию, перенося трудности и холод. Даже в эпоху Сяньдэ она имела заслугу командования войсками, помогавшим императору. Однако мне интересно, какой титул Ваше Величество планирует даровать Командующей?
— Я слышала, что Командующая давно известна по прозвищу «Ветер, направляющий дикую природу», — Ли Цзяньтин взяла кисть и аккуратно написала на бумаге два иероглифа. — Почему бы не присвоить Командующей титул «Дун Ли Ван» — «Дикая Королева Востока»?
Кун Цю тут же удивлённо поднял голову.
— Это было бы…
— Ци Чжуинь трижды спасала императора, прибегая к нему на помощь из Цидуна. Она заставила пограничные пески сжечь тринадцать лагерей и в одиночку спасла своего отца. С тех пор, как она заняла пост Командующей пятью уездами Цидуна, один уезд с двумя проходами стал неприступным. С эпохи Сяньдэ до эпохи Тяньчэнь ни один солдат из двенадцати кланов пограничных песков не осмеливался вторгнуться на нашу территорию Цидуна. — Ли Цзяньтин подняла взгляд. — Такой преданный и свирепый генерал, почему я не могу даровать ей титул королевы?
— Но Командующая — женщина, — указал Кун Цю. — Это уже беспрецедентно, что она поднялась на платформу Нефритового Дракона, чтобы получить своё пожалование. Если ей ещё раз будет дарован титул неродственной королевы, это наверняка вызовет волнение по всей стране. Ваше Величество, пожалуйста, пересмотрите своё решение!
Ли Цзяньтин пристально посмотрела на Кун Цю и сказала:
— Премьер-министр Юань однажды научил меня, что «монархи и министры должны делить управление государством, его спокойствие и его опасности». Я должна быть восприимчива к искренним советам и относиться к героям и добродетельным людям с добротой. Теперь Ци Чжуинь может и охранять границы для меня, и задерживать предателей. С такой непоколебимой преданностью, как я могу быть связана общепринятыми гендерными ролями? Разве это не охладит сердца добродетельных и талантливых людей мира? — Поднявшись со своего места, она подошла, чтобы поддержать Кун Цю, говоря искренне. — Господин, она женщина, но готова надеть доспехи и сражаться с врагами, движимая исключительно своей любовью к нации и преданностью трону. Более того, я тоже женщина, и вы передали мне все свои знания, даже помогая в управлении государством. Действительно ли различие между полами так важно?
Ли Цзяньтин сменила обращение к себе с «Ваше Величество» на «Я», но Кун Цю не мог вернуться от «Премьер-министра» к «Господину». Намерение нового императора возвысить Ци Чжуинь проистекало не только из её искренних слов, но и потому, что с грозной военной мощью Чжунбо и Либэя всего восемь гарнизонов, защищавших Цюйду, были как яйца против камня. Только Ци Чжуинь, контролирующая триста тысяч солдат в Цидуне, имела потенциал бороться с мятежными силами.
— Императорский указ о присвоении титула Цидуну уже является глубоким выражением благосклонности Его Величества, но этот ранг, поистине, слишком высок, — сказал Кун Цю, вовсе не забывая о ситуации, а скорее остро осознавая её. Как только Ци Чжуинь получит статус королевы, Дачжоу с этого момента больше не будет обладать военной силой, способной уравновесить Цидун. Сам взлёт и падение династии тогда будут полностью зависеть от этих трёхсот тысяч солдат под командованием Ци Чжуинь. Если они выйдут победителями, как Ци Чжуинь сможет получить дальнейшее возвышение в будущем? Она достигнет величия, сопоставимого с величием Сяо Фансюя, не только не оставив места для дальнейшего возвышения, но и устранив любое давление, которое могло бы служить взаимным сдерживанием её влияния.
Ли Цзяньтин тоже прекрасно это знала. Но поскольку Ци Чжуинь была в хороших отношениях с семьёй Сяо из Либэя, это было единственное, что она могла предложить.
★★★
— Острый язык, как меч Дракона, убивающий без следа крови. — Яо Вэньюй держал ножницы, подрезая растение в горшке на колене, придавая ему непривлекательную форму. — Как только слухи оседают, их трудно искоренить. Щедрая награда нового императора хоу Хэлиану — необходимость в нынешнем политическом климате, и её намерение устранить его высечено в камне.
— Из того, что я наблюдаю, действия нового императора не имеют ничего общего ни с Сюэ Сючжо, ни с Кун Цю, — Шэнь Цзэчуань наклонился, чтобы поднять сломанную ветку, упавшую на землю. — У неё сильное чувство собственной воли.
— Когда она впервые поднялась во дворец, то к этому времени она уже видела мир и его ландшафты, — объяснил Яо Вэньюй. — Она не согласилась бы быть просто пешкой в чьей-то игре. Дарование генералу титула «Дикой Королевы Востока» было её последней отчаянной попыткой. Хотя Лорд-губернатор одержал верх в усилиях по оказанию помощи в Юнчэне, это также поставило под угрозу положение Ю Таня. Если бы хоу Хэлиан выдал его под жестокими пытками, их шпионская сеть в Лючжоу была бы скомпрометирована.
— Будущая Новая гавань Лючжоу будет способствовать торговле по всей стране, — Шэнь Цзэчуань бросил сломанную ветку в пруд во дворе. — Обработка налогов — дело огромной важности. Ю Тань — неподходящий выбор. Кроме того, поскольку Сюэ Сючжо намерен провести аудит счетов, он должен сосредоточиться на этом. В конце концов, у его собственной семьи куча запутанных финансов. Я боюсь, что он не сможет защитить себя, когда придёт время.
Ю Тань — жадный человек, которого можно эксплуатировать, но не держать рядом слишком долго. Среди всех связей Шэнь Цзэчуаня в Цзюэси, сеть семьи Си самая удобная. Тем не менее, он всё равно решил вовлечь Ю Таня в дела с хоу Хэлианом.
Таково было намерение Лорда, и Яо Вэньюй не мог копнуть глубже. Даже если бы он это понял, он не смог бы сказать это вслух. Когда он обрезал растение в горшке почти до бесплодия, Юаньчжо прокомментировал:
— Из того, что я слышал, Сюэ Да получил своё желание с Гэ Цинцином.
— Должность ответственного за склад столицы весьма прибыльна. Приложив некоторые усилия, можно накопить огромное богатство. Сюэ Да всю свою жизнь прожил как сын богатого дворянина. Как он мог вынести внезапное превращение в бедного мелкого чиновника? Сюэ Сючжо был исключительно осторожен, продвигая или присваивая титулы членам своего клана, что уже вызвало критику в семье. — Шэнь Цзэчуань остановился, взглянув на Сяо Сюня, который бегал в конце коридора. — После того дня он не искал тебя снова?
— Сюэ Сючжо дотошен. Если бы он хотел убить меня, он бы не проявил милосердия. Даже если бы Учитель был жив, не было бы лекарства для этих ног и от яда. Поскольку он ещё молод, нет нужды Лорду-префекту пока беспокоить его, — спокойно сказал Яо Вэньюй. — Нет нужды форсировать события; пусть судьба идёт своим чередом.
Сяо Сюнь споткнулся, но быстро встал и побежал прочь с пучками травы в руках.
Яо Вэньюй отложил ножницы, не зацикливаясь на этом. Он продолжил:
— Принц в добром здравии, не высокомерен и не избалован. Я вижу, что он умён и хорошо учится. Под руководством уважаемых учёных он наверняка оправдает ожидания.
Шэнь Цзэчуань молчал.
Яо Вэньюй улыбнулся. Он передал горшок с растением Шэнь Цзэчуаню и сказал:
— Ваше Высочество всё ещё колеблется.
Шэнь Цзэчуань поднял левую руку, в которой держал веер, и указал на запад.
— Клетка мира.
Цюйду — самое свободное, но также и самое несвободное место в мире.
— Как говорится в пословице: «все девять сыновей дракона уникальны», — сказал Яо Вэньюй. — Разве волку с Севера суждено только бегать по пустыне? Принц остроумен; почему бы не спросить его самого?
★★★
Сяо Сюнь устал от игры, но всё ещё сохранял энтузиазм и попросил Шэнь Цзэчуаня отвести его обратно. Он прошёл через пруд, указал на воду и сказал Шэнь Цзэчуаню:
— Второй дядя, это чистое зеркало.
Он называл Сяо Чие Вторым дядей, и Сяо Чие научил его называть Шэнь Цзэчуаня тоже Вторым дядей.
— Действительно, — ответил Шэнь Цзэчуань. — Зеркало может помочь поправить наряд.
Сяо Сюнь повернулся лицом к поверхности воды, отряхивая свой халат.
Когда Сяо Чие был в его возрасте, он всё ещё гонялся за жеребятами, желая провести весь день, спящим в стоге сена. Сяо Сюнь был похож на Сяо Цзимина, но, как рассказал Сяо Чие, когда Сяо Цзимин был в этом возрасте, хотя его и не били, он был далеко не таким спокойным.
Поэтому Шэнь Цзэчуань спросил:
— Почему ты сегодня пришёл к Господину? Потому что хочешь, чтобы он научил тебя читать?
Сяо Сюнь кивнул и сказал:
— Чтение может просветлить разум.
— В резиденции так много наставников, — сказал Шэнь Цзэчуань, слегка приподняв веер и указывая на покои Яо Вэньюя. — Почему ты выбрал именно его?
— Господин Чэнфэн сказал, что господин Юаньчжо лучший наставник, — Сяо Сюнь на мгновение замолчал, прежде чем взглянуть на Шэнь Цзэчуаня и заявить: — Мне нужен лучший наставник.
Шэнь Цзэчуань на мгновение замолчал, а затем спросил:
— А что, если Юаньчжо не существует?
— Господин Юаньчжо сказал: «Тот, кто стоит на цыпочках, не стоит твёрдо, а тот, кто шагает, не может далеко ходить, — Сяо Сюнь указал на себя. — Даже если у меня лучший учитель в мире, я должен понимать для чего я учусь. Я не могу быть просто амбициозным человеком без сути.
Несмотря на свой юный возраст в семь лет, его речь уже была зрелой не по годам. Под влиянием Яо Вэньюя наставники в особняке время от времени вели философские дискуссии в павильоне, когда они не были заняты официальными обязанностями. Сяо Сюнь не любил такие разговоры, но будь то Сяо Чие, занимающийся военными делами, или Шэнь Цзэчуань, обсуждающий государственные вопросы, он всегда сидел рядом и слушал.
— Ты так усердно учишься, ты стремишься стать лучшим учителем?
Сяо Сюнь выглядел озадаченным. Он покачал головой, глядя на Шэнь Цзэчуаня, и сказал:
—Я не учитель, но мне нужен учитель. — Затем он указал на Фэй Шэна. — Я не генерал, но я хочу им стать.
Мудрые учёные востребованы, и герои пополняют наши ряды! Независимо от того, было ли это в литературе или боевых искусствах, он стремился к «лучшему», раскрывая свои амбиции собрать лучшие таланты в стране.
Шэнь Цзэчуань сжал руку Сяо Сюня и не сказал больше ни слова.
В день, когда новый император объявил всеобщую амнистию и реорганизовал шесть министерств, Сюэ Да устроил грандиозный пир на улице Дунлун, чтобы отпраздновать своё повышение до должности смотрителя внутреннего амбара. Он пригласил дальних родственников и соседей, чтобы выплеснуть свою радость. Пьяный до неузнаваемости, он был поддержан Гэ Цинцином, когда они, шатаясь, возвращались домой.
— Судьба повернулась, и я счастливчик, законный сын семьи. — Он поднял палец и сказал Гэ Цинцину: — Моё вежливое имя — Пинцзин, Пин-цзин! Имя Сюэ Сючжо — Яньцин, чьей ясности он ищет? — Он похлопал себя по груди и рассмеялся. — Я его старший брат, я должен быть выше его, выше его!
Гэ Цинцин покачивался и повторял:
— Да, Господин, вы правы.
— Господин, — закричал Сюэ Пинцзин, — верно, я господин! Почему я должен пресмыкаться перед ним? Он всего лишь сын наложницы, но он захватил моё положение главы семьи, разделил имение и выгнал нас всех. Он самый холодный и бессердечный человек. — Он замахал руками, словно не в силах вынести упоминания Сюэ Сючжо. — Посмотрите на него, теперь он видный чиновник при дворе, но отказывается протянуть нам руку помощи... Разве так поступит человек?
Гэ Цинцин не ответил.
Сюэ Пинцзин начал плакал ещё сильнее, пока, наконец, не прислонился к стене и не взорвался с громким «ва».
— Он сказал, что я благоволю своей наложнице... пренебрегаю учёбой сына... и запретил нам когда-либо видеться снова… — Не обращая внимания на беспорядок, Сюэ Пинцзин закрыл лицо и завыл. — Как он безжалостен! Даже если мой сын однажды окажется невежественным негодяем, он всё равно мой сын! Он крадёт чужого ребёнка, недостоин называться мужчиной!
Гэ Цинцин попытался его утешить.
— Теперь, когда Господин получил повышение и может разговаривать с евнухами во дворце, естественно, появятся возможности вернуть сына.
Сюэ Пинцзин вытер слёзы, крепко сжал руку Гэ Цинцина и проговорил сквозь стиснутые зубы.
— Я буду смотреть, как он возводит свой пьедестал, только чтобы увидеть, как он упадёт с него!
