Глава 265 - Чэнби
24 марта 2025 г., 19:21
Гэ Цинцин прибыл в лавку паровых булочек, которая находилась по пути в храм Покаяния, под покровом ночи. Стоя перед лавкой, он позвенел медными монетами в ладони и сказал:
— Старик, не мог бы ты дать мне две паровые булочки?
У старика, управлявшего магазином, было плохое зрение, один глаз был слепым. Он слегка наклонил голову, как будто пытаясь внимательно расслышать Гэ Цинцина. После того, как Гэ Цинцин закончил говорить, он поднял крышку, завернул последние две паровые булочки в промасленную бумагу и передал их.
— Спасибо, — поблагодарил Гэ Цинцин.
Голос старика был хриплым, когда он ответил:
— Для старого клиента — бесплатно.
Гэ Цинцин, который как раз собирался положить деньги, но замер в своём действии. Он внезапно поднял взгляд, чтобы посмотреть на старика. Большинство фонарей на улице были погашены, осталась только мерцающая лампа неподалёку, отбрасывающая длинную косую тень от паровой булочной лавки.
Когда он был в Цюйду, Гэ Цинцин часто приходил сюда, чтобы купить паровые булочки в качестве угощения для своих коллег. Не потому, что они были вкусными, а потому, что этот магазин был удобно расположен недалеко от храма Покаяния. Теперь, с короткой щетиной на подбородке, он уже не выглядел таким изящным, как несколько лет назад. Самым существенным отличием была его манера поведения, которая ничем не отличалась от поведения обычного торговца. Однако этот слепой старик всё равно узнал его.
— Ты меня помнишь? — небрежно спросил Гэ Цинцин.
Держа в руках паровую булочку, старик слегка покачивался, прихрамывая на ходу. Он аккуратно сложил корзины, вытащил таз из-под стола и наклонился, чтобы бросить туда грязные миски и палочки для еды.
— Ты был здесь вчера.
Гэ Цинцин откусил кусочек паровой булочки и сказал:
— Вы, должно быть, приняли меня за кого-то другого.
Старик вымыл посуду и больше ничего не сказал. Гэ Цинцин постоял там и доел булочки, затем достал платок, чтобы вытереть руки. На ветру пахло порохом, а оставшаяся лампа слегка покачнулась и издала скрипящий звук. Когда фигура Гэ Цинцина собиралась войти в темноту, он обернулся и бросил медную монету, которую держал в ладони. Медная монета хрустнула на засаленном столе. Он засунул платок обратно и ушёл.
Старик мыл посуду в одиночестве, пока не приблизился рассвет, и наконец он аккуратно всё расставил. Торговец овощами, толкающий одноколёсную тележку, приветствовал его:
— Дядя Чэн, вы так рано открываетесь?
Старик снял полотенце с плеча, вытирая пот.
— Я закончил здесь.
— Вы закончили? — Продавец поставил тележку, прислонив её к краю стола, и спросил: — Почему это?
Старик бросил полотенце на стол, избегая денег, оставленных Гэ Цинцином, и уставился в конец улицы.
— У меня теперь другая работа.
★★★
Ли Цзяньтин задремала, книга в её руке соскользнула вниз и легла на колени. Внезапная тяжесть на её плече мгновенно разбудила её. Она оттолкнула руку Фу Маня и выругалась:
— Как ты смеешь!
Фу Мань опустился на колени с одеялом в руке, ударил себя по лицу и сказал:
— Я нарушил покой Её Величества. Я заслуживаю наказания! Я действительно заслуживаю!
Узнав Фу Маня, Ли Цзяньтин с облегчением подняла голову.
Отругав себя, Фу Мань украдкой взглянул на Ли Цзяньтин и предложил:
— В комнате стоят тазы со льдом, поэтому тут довольно прохладно. Если Ваше Величество почувствует усталость, этот слуга поможет Вам немного согреться.
Сказав это, Фу Мань не стал дожидаться ответа Ли Цзяньтин, прежде чем встать и помочь ей.
— На колени! — Ли Цзяньтин выговорила это слово сквозь стиснутые зубы.
Фу Мань поспешно опустился на колени, держа одеяло, и жалобно сказал:
— Ваше Величество, пожалуйста, успокойте свой гнев. Я просто беспокоился о здоровье Вашего Величества.
Услышав голос Фу Маня, Ли Цзяньтин посмотрела на него. Она хотела дотянуться до книги, лежащей на коленях, но поняла, что её руки дрожат.
Подойдя на коленях, Фу Мань взмолился:
— Ваше Величество не должны позволить этому слуге расстроить вас. Ваше здоровье имеет первостепенное значение.
Ли Цзяньтин собралась, подавляя эмоции.. Она крепко сжала книгу, и выражение её лица слегка смягчилось, когда она любезно заговорила с Фу Манем:
— Мне приснился кошмар, от которого я сейчас немного не в себе. Должно быть, я напугала тебя. Пожалуйста, вставай.
Увидев, что выражение лица Ли Цзяньтин было нормальным, Фу Мань расслабился и встал.
— Здесь холодно. В следующий раз, если Ваше Величество почувствует усталость, просто позовите этого слугу.
— Учитель скоро прибудет, — сказала Ли Цзяньтин, отбрасывая документ в сторону, прежде чем Фу Мань успел подойти.
Фу Мань поглощённый мыслями о повышении и богатстве, не заметил действий Ли Цзяньтин. Он поклонился и поздравил:
— Этот слуга пришёл поделиться с Вашим Величеством хорошими новостями!
Ли Цзяньтин ответила:
— Прибыла книга учёта зерна из Цзюэси?
— Ещё нет, но посланник сказал, что она в пути. Книга должна быть доставлена в течение следующих двух дней, — сообщил Фу Мань. — Ваш слуга хотел сообщить Вашему Величеству, что императорский склад отчитался за месяц и заработал восемьдесят тысяч таэлей серебра.
Ли Цзяньтин не ожидала этой новости. Она была удивлена.
— …Разве новый хранитель императорского склада не недавно назначен?
— Да, Ваше Величество. Этот слуга сам рекомендовал его, — ответил Фу Мань, сияя от гордости. — Это лорд Сюэ Сюи, который раньше служил в Министерстве доходов.
Взгляд Ли Цзяньтин слегка потемнел.
— Говоря о лорде Сюэ, он действительно тратил время впустую на своей предыдущей должности! — воскликнул Фу Мань. — Сразу после своего назначения он уже работает над увеличением доходов и сокращением расходов двора. Он сумел держать в узде всех чиновников и торговцев, которые приезжают в столицу.
— Как же так? — спросила Ли Цзяньтин.
— Ваше Величество, всякий раз, когда товары поступают в столицу, необходимо платить налоги, — прошептал Фу Мань, слегка поклонившись. — Сбор этих налогов всегда был проблемой. Многие пытаются уклониться от них. Но у лорда Сюэ есть способ с этим справиться. Он не только эффективно собирает налоги, но и добывает множество редких сокровищ для Императорского склада.
Хранитель императорского склада следил за ежемесячными данями со всех регионов в столицу. Половина фруктов и овощей потребляемых в императорском дворце поступала оттуда. Налоги, которые Гэ Цинцин платил при въезде в столицу, шли на этот самый склад. Должность не была высокопоставленной, и подчинённые ему сборщики налогов были чиновниками низшего ранга, которые часто сотрудничали с евнухами. Со временем евнухи приобрели значительное влияние на подобные операции.
Ли Цзяньтин заметила:
— Так много?
— На самом деле, это ещё не всё, — Фу Мань пояснил подробнее для Ли Цзяньтин. — Даже не будем упоминать торговцев из восьми городов. Торговцы из тринадцати городов Цзюэси и Хэчжоу невероятно богаты. В условиях нынешнего хаоса они пользуются ситуацией, чтобы вести бизнес в Чжунбо, игнорируя социальную иерархию и этикет. Их образ жизни более экстравагантный, чем даже у чиновников в столице. Они готовы тратить на себя, но не на уплату налогов в суд. Кто-то должен их наставить на путь истинный.
— Сюэ Пинцзин на это способен? — Ли Цзяньтин изобразила невежество. — Я никогда о нём раньше ничего подобного не слышала.
— В прошлом он не смог распознать свой потенциал, — льстил Фу Мань, — и всё это благодаря острому глазу Императрицы на таланты!
Ли Цзяньтин заметила Фэн Цюаня, проходящего мимо окна, что означало, что прибыл Кун Цю. Она прошептала Фу Маню:
— Хорошая работа с твоей стороны. Я встречусь с ним в другой день.
Фу Мань сиял от радости, держа одеяло, когда он вышел. Снаружи он просто поклонился Кун Цю и слегка кивнул Фэн Цюаню.
Фэн Цюань почтительно объявил у двери:
— Ваше Величество, прибыл главный министр.
★★★
Цзи Ган дремал в ротанговом кресле во дворе. Сяо Сюнь и Чэн Инь сидели на корточках возле кресла, украдкой рисуя усы на лице Цзи Гана кистью.
— Анитабха, — прошептал Чэн Инь, — большой тигр.
— Дедушка могуч, а тигры самые могущественные, — Сяо Сюнь добавил завитые усы к лицу Цзи Гана.
Почесав нос от зуда, Цзи Ган громко чихнул, заставив двух детей забежать за стул. Вместо того чтобы вытереть лицо, Цзи Ган поднял Сяо Сюня за воротник. Держась за свои настоящие усы, он притворился сердитым:
— Вы нарушили мой сон, я преподам вам урок!
Сяо Сюнь, полагая, что Цзи Ган собирается ударить его, поспешно прикрыл голову, только чтобы обнаружить, что Цзи Ган поднял его. Борода старика, словно кисть, пропитанная чернилами, испачкала щёки Сяо Сюня черным.
Когда Хо Линъюнь вошёл, он стал свидетелем того, как Сяо Сюнь и Цзи Ган гонялись друг за другом вокруг ротангового кресла. Проходя по коридору к карнизу, он увидел Фэй Шэна, скрестившего руки и наблюдавшего за зрелищем. Он сказал Хо Линъюню:
— Посмотри на принца. Он выглядел таким прекрасным и чистым,, когда пришёл.
Хо Линъюнь кивнул в знак согласия, а затем спросил:
— Есть ли внутри Господин?
Только тогда Фэй Шэн отвёл взгляд от хаоса и посмотрел на Хо Линъюня.
— Что-то важное?
Хо Линъюнь вытащил из рукава письмо, которое Гэ Цинцин отправил Цзиньивэю, содержащее информацию о передвижениях в Цюйду. Его уже прочитали.
— Взгляните на это, — сказал он.
Фэй Шэн взял письмо и осмотрел его.
Солнечный свет во дворе освещал свежеокрашенные карнизы, скрывая старый возраст дома.
Прочитав письмо, Фэй Шэн остался спокоен, но продолжил:
— Ты показывал это Цяо Тянья?
— Я его не видел, — ответил Хо Линъюнь. — Он покинул город сегодня рано утром с тремя отрядами.
— Подожди здесь.
Фэй Шэн сложил письмо, повернулся и поднял бамбуковую занавеску. Войдя, он поклонился и сказал:
— Господин, Гэ Цинцин прислал письмо. Оно касается перевода Верховного командующего гарнизоном Цюйду. Цзиньивэй не уверен, как поступить, поэтому сначала нужно ваше мнение.
Гао Чжунсюн замолчал, а Шэнь Цзэчуань поднял свой складной веер, жестом приглашая Гао сесть. С недавно перевязанной правой рукой, осторожно держащей веер, он сказал Фэй Шэну:
— Принеси его сюда.
Фэй Шэн развернул письмо и положил его рядом с рукой Шэнь Цзэчуаня.
— Шао Чэнби… — заметил Шэнь Цзэчуань. — Я не припомню такого имени в оценках имперских цензоров в годы Сяньдэ. Его рекомендовал Чэнь Чжэнь?
— Ваше Превосходительство, — Фэй Шэн слегка повернулся и напомнил: — Это Шао из военного департамента.
Расслабленное выражение лица Шэнь Цзэчуаня слегка потускнело. Он снова прочитал имя и спросил:
— Шао из военного департамента времён Юнъи? — Он посмотрел на Фэй Шэна, быстро припоминая: — ... Разве это не Шао Чэнби, заместитель министра военного департамента, которого подставил и заключил в тюрьму Цзи Лэй после дела Восточного дворца?
— У Вашего Высочества прекрасная память. Да, это он, — ответил Фэй Шэн. — Во время недавнего переименования Восьми Знамён, все офицеры шестого и выше ранга были уволены и заменены. Министр Чэнь Чжэнь из Военного министерства рекомендовал его, и чиновники кабинета рассудили дело. Должность Верховного главнокомандующего была отдана Шао Чэнби, который теперь носит прозвище «Чэнби». Гэ Цинцин сказал, что этот человек в последние годы вообще не покидал Цюйду; он продавал булочки рядом с храмом Покаяния.
— Шао Чэнби — зять Чэнь Чжэня, поэтому понятно, что Чэнь Чжэнь хотел спасти его. Но ему, должно быть, за шестьдесят, — Шэнь Цзэчуань закрыл веер. — Может ли Циду всё ещё рассчитывать на него, чтобы он ехал в бой и владел копьём?
— Мало того, Ваше Высочество, он заглушил свой голос лекарством и ослепил один глаз, чтобы избежать подозрений, — добавил Фэй Шэн.
Министр Чэнь Чжэнь, как глава Военного министерства, рекомендовал бесчисленное множество способных генералов. Этот человек, как и Цэнь Юй, был зорким ловцом талантов. Но в то время, когда Цюйду столкнулся с кризисом, почему он отдал пост Верховного главнокомандующего пожилому Шао Чэнби? Было ли это потому, что Цюйду действительно не хватало компетентных генералов, или Шао Чэнби обладал исключительными способностями?
— Императрица восстанавливает старых чиновников, — заметил Чжоу Гуй, глядя на Шэнь Цзэчуаня. — Она стремится очистить имена, замешанные в деле Восточного дворца эпохи Юнъи.
Кун Лин ответил:
— Всё не так просто.
— Восемь городов до сих пор полностью не искоренили потенциальные угрозы. Если бы Императрица сейчас оправдала бывшего наследного принца, ей бы сначала пришлось задержать остатки знатных семей, — сказал Яо Вэньюй, накрывая чашку. — Она только что стабилизировала ситуацию и не может позволить себе пойти на такой риск.
Ли Цзяньтин сделала пример из Хоу Хэлиана, используя избиения его подчинённых стальными жезлами до смерти, чтобы запугать его и заставить подчиниться. Другие семьи немедленно предложили дополнительные налоги на землю. Цюйду только начал приходить в себя и набираться сил, чтобы восстановить свою армию. Если бы Ли Цзяньтин отменила это дело сейчас, это принесло бы Цюйду больше вреда, чем пользы.
— Предыдущее дело наследного принца затрагивало бесчисленное множество чиновников. Чтобы возобновить его, нужен план и время, — продолжил Яо Вэньюй. — Спешить нельзя.
Он тонко напоминал Шэнь Цзэчуаню не торопить события. Дело старого наследного принца было ещё сложнее, чем поражение Шэнь Вэя.
— Семья Шао долгое время скрывалась, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Нам следует спросить об этом Цяо Тянья.
Цяо Тянья вернулся домой только поздно ночью. Он снял доспехи в боковом зале, прежде чем отправиться в главную комнату, чтобы встретиться с Шэнь Цзэчуанем. Прочитав письмо Гэ Цинцина, он прокомментировал:
— Если это действительно Шао Бо, то нам нужно будет укрепить тренировочную площадку Северной равнины.
— Семья Шао принадлежит к военному департаменту, а Шао Чэнби — его заместитель министра. Он не только знает подробности дислокации войск по регионам, но и владеет картами Чжунбо, — Шэнь Цзэчуань покрутил чайные листья. — Цюйду не посмеет мобилизовать войска прямо сейчас. Но мы должны вернуться в Цичжоу до октября.
Если бы Инь Чан был жив, Шэнь Цзэчуань мог бы спокойно оставаться в Дуаньчжоу. Без Инь Чана Шэнь Цзэчуань должен был отправиться в Цичжоу, чтобы координировать оборонительные армии как Цичжоу, так и Дуньчжоу.
— Действительно, — Цяо Тянья небрежно сложил письмо в форме журавлика. — В период Сяньдэ семья Шао считалась семьёй генералов. Военное министерство не похоже на другие пять министерств. Шао Бо был повышен до заместителя министра по рекомендации Великого Наставника. Это настоящий талант.
— Мой отец, стремясь к безопасности, перешёл на сторону семьи Ху после того, как Великий Наставник был заключён в тюрьму. Таким образом, Шао Бо разорвал все связи с моим отцом. — Цяо Тянья поднёс журавля близко к свече, сжигая его дотла. — Когда я тогда ушёл из Цюйду, я услышал, что его обезглавили.
— Поскольку Шао Чэнби обязан своим положением покровительству Великого Наставника, он должен обращаться к Великому Наставнику как к «Учителю», — объяснил Фэй Шэн. — Наш Господин — ученик Великого Наставника. По этой логике, у вас с ним тоже есть связь.
Бесчисленное множество людей получили повышение в эпоху Юнъи благодаря влиянию Великого Наставника, и Шао Бо действительно был одним из них. Однако он не был связан ни с Восточным дворцом, ни с Великим Наставником. Более того, поскольку семья Шао пала из-за семьи Ли, было бы правильно, если бы семья Ли исправила причинённое им зло, — Цяо Тянья стряхнул пепел с рук.
— Но, — спросил Чжоу Гуй, — разве Юаньчжо не говорил, что Императрице не следует сейчас рисковать?
— Императрица не может позволить себе рисковать в этот момент, — размышлял Яо Вэньюй, и чашка чая в его руке холодела. — Как только Шао Чэнби разгромит гарнизон Чжунбо, разве внешняя угроза не будет устранена, что позволит нам разобраться с внутренними проблемами знатных семей?
С продвижением Сяо Чие на восток северные границы станут уязвимыми, а у Чжунбо не будет подкреплений. Разве было лучшее время, чем сейчас, чтобы нанести удар по Цюйду?
— Если дело дойдёт до битвы, — предположил Чжоу Гуй, — Таньтай Ху всё ещё на нашей стороне!
— Таньтай Ху импульсивен и нуждается в ком-то, кто будет его держать под контролем, — встрепенулся Шэнь Цзэчуань. — …Фэй Шэн, сообщи Учителю, что мы отправляемся обратно в Цичжоу.
