Глава 267 - Подношение хризантем
26 марта 2025 г., 13:46
В сентябре в столице принято любоваться хризантемами, но из-за засухи в Юнчэне и задолженности двора по ежемесячной зарплате некоторых чиновников люди во дворце и за его пределами последовали приказу Ли Цзяньтин и не стали устраивать масштабный банкет, посвящённый любованию хризантемами. Фу Мань изначально планировал выращивать несколько сотен горшков редких хризантем в своём поместье, но теперь он не осмелился их представить.
Проснувшись в три четверти часа «тигра», Фу Мань прополоскал рот и сменил одежду с помощью молодого евнуха. Евнухи, которые служили своим хозяевам, не могли иметь никаких стойких запахов. Они носили накладные воротники, которые можно было легко заменить, когда они пропитывались потом, а их сапоги из бархата были мягкими и бесшумными.
После того, как Фу Мань как следует помылся и оделся, он положил перед собой свой значок и вышел из двери. Увидев, что на небе всё ещё сияют звезды, он пошёл в комнату дежурных возле зала Минли и спросил евнуха, который служил в императорских покоях прошлой ночью:
— Как спала Её Величество прошлой ночью?
Евнух завтракал, потягивая чай. Он не осмеливался есть много и тщательно выбирал свою еду, так как был на ночном дежурстве и опасался, что ему придётся ночью идти в туалет или что изо рта будет неприятно пахнуть. Таким образом, перед тем как войти в покои Императрицы, он осмеливался только слегка перекусить. Услышав вопрос Фу Маня, он тут же почтительно поклонился и ответил:
— Отвечаю Великому Предку, Её Величество спала достаточно хорошо прошлой ночью. Она повернулась четыре раза, но не позвала этого слугу.
Фу Мань рассчитал время и решил, что Ли Цзяньтин уже должна проснуться, поэтому он пошёл ждать вызова под карниз. После недолгого ожидания он увидел, как появился Фэн Цюань, и просто кивнул с улыбкой в знак уважения. Фэн Цюань, казалось бы, не заметив этого, вернул жест в соответствии с этикетом.
— Императрица пожелала, чтобы Великий Предок посетил её вчера вечером. Похоже, у нас на руках двойной праздник. — сказал Фэн Цюань, слегка поклонившись Фу Маню.
Сбитый с толку загадочными словами Фэн Цюаня, Фу Мань почувствовал беспокойство и осторожно ответил:
— Я восприму это как хорошее предзнаменование, спасибо.
Не дожидаясь продолжения Фэн Цюаня, он приподнял мантию и первым вошёл в зал Минли.
Висячие занавески в спальне были только что завязаны, и все окна были широко открыты, позволяя утреннему холоду принести свежесть. Фу Мань почувствовал холод и поспешил к медному зеркалу. Он заметил, что Ли Цзяньтин уже одета и причёсана. Обычно он бы похвалил её вид, но в этот день он решил проявить осторожность и просто сказал:
— Ваше Величество, завтрак готов.
Ли Цзяньтин сохранила самообладание, цветочная родинка надо лбом добавила нотку элегантности. Она поправила золотую шпильку и сказала:
— Что-нибудь лёгкое подойдёт.
— Не бойтесь, Ваше Величество, я не забыл ваших указаний, — Фу Мань слегка поклонился, притворяясь, что поддерживает Ли Цзяньтин. — Я поручил Совету по обрядам приготовить простые блюда, такие как золотые и серебряные рулеты и нефритово-белый тофу.
Выйдя из спальни, Ли Цзяньтин увидела, что документы на императорском столе были все заново аннотированы с прошлой ночи. Она снова просмотрела стопку, которую специально отложила.
— Скажи Юань Фу позже, — Ли Цзяньтин развернула золотые и серебряные рулеты. — Нет необходимости министрам представлять рутинные отчёты о своём благополучии. Возьмем, к примеру, этого Ю Таня из Лючжоу в Цзюэси. Его мемориалы слишком многословны и полны бессмысленной лести, просто тратят время.
Прислуживая Ли Цзяньтин во время еды, Фу Мань усмехнулся.
— Этот господин Ю всегда был таким, Ваше Величество. Говорят, что даже бывший Великий Секретарь Хай в прошлом считал его писания невыносимыми.
Ли Цзяньтин не ответила. Закончив утреннюю трапезу, она поспешила на раннее заседание суда.
На утреннем заседании суда обсуждался вопрос об оставлении севера и продвижении на восток, и разведчики в Даньчэне доложили, что на полигоне Бэйюань получено подкрепление. Ещё до того, как Военное Министерство закончило представлять свои разведданные, Министерство Кадров и Министерство Доходов уже были втянуты в спор, причём последнее настоятельно призывали незамедлительно погасить просроченную ежемесячную задолженность по зарплате. Министерство Доходов, оказавшись в затруднительном положении и не имея возможности переложить ответственность на Ли Цзяньтин из-за нехватки средств, молчаливо выдержало шквал критики. В середине этого словесного натиска цензоры из Цензората объявили импичмент местным чиновникам за халатность в управлении, указав, что менее чем через полмесяца с момента вступления нового префекта в должность в Хуайчжоу в регионе вспыхнули беспорядки.
— Вычет ежемесячных пособий предназначен для оказания помощи в Юнчэне, — пояснил министр доходов. — Во время национального кризиса мы все должны быть едины в своих усилиях. Ваши ежемесячные пособия были удержаны, как и наши в Министерстве доходов. Мы все страдаем; почему люди направляют свои жалобы только на нас?
— Вы проверяли счета, расследовали дела Даньчэна и Учэна, а семьи Пань и Хань были арестованы. В Чуаньчэне семья Фэй лидирует, а теперь другие города компенсируют сельскохозяйственные налоги, — возразил чиновник из Министерства кадров. — Согласно годовому бюджету, на данный момент должно быть достаточно средств для выплаты ежемесячной зарплаты. Куда ушли деньги? Необходимо дать объяснение!
— Вдовствующая Императрица скончалась, Императрица взошла на престол. Спросите Министерство обрядов, куда ушли средства. Они были выделены именно туда, где они были нужны! На реконструкцию императорского родового храма, реконструкцию гражданских кварталов и работы, проводимые Министерством работ...
— Вы говорите о ежемесячных субсидиях, — с тревогой сказал чиновник из Министерства труда. — Какое это имеет отношение к чему-либо ещё?
— Нам нечего скрывать, — Лян Цуйшань поклонился Ли Цзяньтин. — Ваше Величество, счета проверяются Министерством юстиции и Верховным судом, прежде чем Кабинет министров представит их вам. Никакого сокрытия нет.
— Нечего скрывать? Боюсь, что нет, министр Цуйшань, — отдал честь императорский цензор из Совета наблюдателей. — Ваше Величество, этот субъект желает объявить импичмент бывшему министру доходов Сюэ Сюи за получение взяток!
Зал затих от этого крика, и все взоры обратились к оратору.
Сюэ Сючжо стоял среди чиновников, устремив на них пристальный взгляд.
Ли Цзяньтин взглянула на Сюэ Сючжо и на мгновение задумалась, прежде чем спросить:
— Разве Сюэ Сюи сейчас не является хранителем внутреннего зернохранилища?
— Да, Ваше Величество, — ответил цензор, опускаясь на колени и приподнимая мантию. — Этот человек всегда был некомпетентен в своих обязанностях в Министерстве доходов и неоднократно клеветал на правительство, поэтому никогда не получал важных назначений.
— Несколько месяцев назад Сюэ Сюи вступил в сговор с торговцами, воспользовавшись амнистией Вашего Величества, чтобы подкупить евнухов во дворце и обеспечить себе должность смотрителя, — продолжил цензор. — На этой должности он накопил огромное богатство, приобретя три особняка на улице
Дунлун. Не довольствуясь своей жадностью, он также вступил в сговор с евнухами, чтобы подделать счета, украл и продал драгоценные сокровища из внутреннего зернохранилища на общую сумму в двести тысяч таэлей!
Весь зал взорвался шумом. Фонд помощи Юнчэну составил всего сто тысяч таэлей, в то время как дело о взяточничестве Сяо Чие в Цюаньчэне касалось всего восьми тысяч таэлей шёлка. Кто бы мог подумать, что Сюэ Сюи, менее чем за три месяца на новом посту, присвоит такую ошеломляющую сумму!
— Крысы... жадные крысы… — Опытный министр покачнулся, у него закружилась голова.
Выражение лица Ли Цзяньтин потемнело. Сюэ Сюи продал сокровища на двести тысяч таэлей из внутреннего хранилища, но сообщил Фу Маню только о восьмидесяти тысячах. Остальные сто двадцать тысяч они прикарманили.
— Министр хочет объявить импичмент заместителю министра юстиции Сюэ Сючжо! — Цензор направил свои обвинения непосредственно на Сюэ Сючжо. — Сюэ Сючжо злоупотребляет своей властью ради личной выгоды! Он занимает высокое положение, но не может задуматься о себе. Несмотря на большую милость, он не понимает намерений Императора. Он позволяет крысам проникать в зернохранилище и вступает в сговор с Сюэ Сюи, действуя подло, ненавистно и заслуживая презрения!
— Как ты смеешь! — резко закричала Ли Цзяньтин.
Весь зал затих, все пали ниц, не было слышно даже падения булавки.
Ли Цзяньтин поднялась и встала сбоку от императорского трона, указывая на цензора.
— Как цензор, вы несёте ответственность за надзор и импичмент чиновников. Вы должны проверять факты! Вы знаете, что контролируете дискурс в суде, однако используете эту власть, чтобы исключать тех, кто с вами не согласен. В моих глазах это вы презренны!
Цензоры занимали низкие должности, но их влияние достигало всех уровней правительства. Даже император Гуанчэн в свои ранние годы не осмеливался упрекать цензора; он мог только терпеть их критику. Только во время правления Тяньчэня негодяй император Ли Цзяньхэн, обвиняемый во взяточничестве, выместил свой гнев на Фу Линье, чтобы стабилизировать ситуацию. Кроме этого, ни один Император Дачжоу не осмеливался оскорбить цензора при императорском дворе.
Верный себе, цензор немедленно ответил:
— Ваше Величество, доказательства неопровержимы, однако вы решили защитить преступника. Разве вы не игнорируете правду и ложь, чёрное и белое?
— Сюэ Сючжо — наставник Императора! — холодно сказала Ли Цзяньтин. — Как я могу позволить вам клеветать на моего учителя таким образом?
Сердце Кун Цю упало, когда он, стоя на коленях, обменялся взглядом с Цэнь Юем.
— В связи с коррупцией Сюэ Сюи я уже поручил Министерству юстиции провести расследование и обеспечить быстрое разрешение, — заявила Ли Цзяньтин, распуская рукава. — Что касается Сюэ Сючжо, то вы несёте чушь!
— Ваше Величество, — с горестью взмолился цензор, — если Сюэ не будут устранены, они сформируют фракцию! Очевидно, что Сюэ Сючжо — будущий Хуа Сыцянь...
Сюэ Сючжо остался стоять ниц на земле, не произнеся ни слова.
★★★
С приближением сумерек в столице начался дождь.
Фэн Цюань ждал снаружи зала Минли, слабо слыша голос Кун Цю, дающего советы внутри.
— Хотя Сюэ Сючжо является наставником Вашего Величества, его участие в деле о взяточничестве Сюэ Сюи требует отстранения его от должности для расследования в соответствии с законом, — утверждал Кун Цю. — Сегодняшний выговор цензорам от Вашего Величества противоречит учению императора Тайцзуна. Этого действительно не должно было случиться.
После заседания суда Ли Цзяньтин была нехарактерно молчалива. Несмотря на настойчивые слова Кун Цю, она не ответила. Кун Цю встал, поклонился и, почувствовав нежелание Ли Цзяньтина отвечать, снова встал и поклонился ещё раз.
— Я приняла решение, — сказала Ли Цзяньтин. — Премьер-министр, нет нужды меня дальше уговаривать. Фэн Цюань, помоги премьер-министру уйти!
В непрерывной мороси столицы Фэн Цюань держал зонтик над Кун Цю, поддерживая премьер-министра. Когда Кун Цю вышел из зала Минли, порыв ветра разнёс опавшие листья. Он превратил все свои советы во вздох, мягко оттолкнув Фэн Цюаня и отказавшись от зонтика. Выйдя под дождь один, Фэн Цюань поспешно подобрал свой халат, высоко подняв зонтик, и увёл Кун Цю.
С другой стороны, Фу Мань, услышав шум, поспешно направился в зал Минли. Прежде чем он успел войти, он опустился на колени. Когда он опустился на колени, он вытер слёзы рукавами и через ширму попытался заявить о своей невиновности. Однако, прежде чем он успел произнести хоть слово, изнутри резко вылетела чашка, разбившаяся у его ног.
— Ты амбициозно ищешь славы и вступаешь в сговор с придворными чиновниками, чтобы разграбить сокровища императорского склада, — выговаривала Ли Цзяньтин из-за ширмы. — Схватите этого лживого негодяя и немедленно уведите его!
В дежурной комнате Фу Мань внимательно слушал, как посланник скрупулёзно пересказывал утренний судебный спор. Он опустился на колени на осколки фарфора, опёрся о землю и в панике поклонился:
— Ваше Величество! Ваше Величество, пожалуйста, выслушайте этого недостойного слугу ещё раз. Переназначение Сюэ Сюи было рекомендовано старшим должностным лицом Министерства кадров. Как это может иметь какое-либо отношение ко мне, такому ничтожному существу, как я? О, Ваше Величество, — вскричал он в отчаянии, — какой добродетелью или способностью я обладаю, чтобы оправдать такую вопиющую несправедливость?
Ли Цзяньтин молча махнула рукавом, по-видимому, всё ещё погружённая в гнев.
Фу Мань быстро последовал её примеру, громко ударив головой об пол и зарыдав:
— Жалкая жизнь этого скромного слуги не имеет значения; Ваше Величество может поступать со мной, как пожелаете. Но все господа при дворе — высокообразованные учёные — как они могут так пренебрежительно относиться к этому слуге?
Подношения Сюэ Сюи Фу Маню уже были собраны его слугами. Обычно осторожный, он никогда не отправлял ценные вещи во дворец, вместо этого оставляя их в своей резиденции в Цюйду под надзором своих приёмных сыновей. Теперь, когда возникла проблема, Министерство юстиции, несомненно, начнёт расследование. Поэтому, находясь на дежурстве, он немедленно организовал отправку кем-то секретного предупреждения.
Услышав жалобные крики Фу Маня, Ли Цзяньтин, казалось, искренне почувствовала сострадание.
Воспользовавшись случаем, Фу Мань собирался обвинить Совет цензоров в стремлении к славе посредством критики, но тут Фэн Цюань поспешил вернуться.
Фэн Цюань, по-видимому, не обратив внимания на мольбу Фу Маня, подобрал свой зонтик под карнизом и доложил Ли Цзяньтин:
— Ваше Величество, этот слуга заметил нескольких младших евнухов, спешащих с цветами. Они направлялись в зал Минли.
Фу Мань узнал этих евнухов, каждый из которых нёс драгоценные хризантемы, и, увидев Фэн Цюаня, стоящего прямо и собранно, он почувствовал надвигающуюся опасность. Ли Цзяньтин появилась из-за ширмы, нахмурив брови, и спросила:
— Я специально проинструктировала их не тратить время и силы на выращивание этих хризантем. Кто их подарил? В дежурной части об этом не сообщили.
Евнух преклонил колени и поклонился, отвечая:
— Ваше Величество, таков был приказ евнуха Фу.
Сердце Фу Маня запылало от ярости, когда он ответил:
— Ты смеешь говорить глупости в присутствии Дочери Неба? Сегодня моя очередь быть на дежурстве. Когда это я поручал тебе делать что-то подобное?
Из-за задержки ежемесячных выплат Ли Цзяньтин продолжила политику бережливости из Янчэна, демонстрируя признаки отказа от расточительности. Фу Мань уже был замешан в краже во внутреннем амбаре и боялся впутаться в неприятности. Он надеялся принести в жертву Сюэ Сюи в качестве козла отпущения, подчёркивая свою скромную жизнь, но теперь неожиданный поворот событий поставил его в ещё более отчаянное положение.
— Прекрати своё представление! — Выражение лица Ли Цзяньтин потемнело, и она строго обратилась к евнуху: — Скажи мне правду.
Евнух со страхом ответил:
— Прошлой ночью господин Фу послал кого-то, чтобы передать этому слуге, что хризантемы из поместья должны быть доставлены во дворец вместе с покупками из Совета по обрядам. Цветы драгоценны, поэтому о них нужно заботиться должным образом. Как только Ваше Величество закончит сегодня свои придворные обязанности, их должны были доставить в зал Минли, чтобы развлечь вас...
Конечности Фу Маня стали ледяными. В одно мгновение он резко заявил:
— Вы ложно обвиняете меня одними лишь словами! Если я действительно послал кого-то, где приказы? Жетоны?
Евнух поднял руку, чтобы вытереть дождь, и чуть не упал от резкого упрёка Фу Маня. Он пробормотал:
— …Пришедший человек показался мне знакомым, словно приёмный сын нашего предка. Как этот слуга мог осмелиться просить жетоны?
Сжимая фарфоровый осколок, ладонь Фу Маня теперь была окровавленной и изуродованной. Услышав, что нет никаких жетонов, он воскликнул:
— Полная чушь! Я служил знатным людям во дворце почти два десятилетия. Хоть я и не самый умный, но я знаю правила. Я всегда представляю жетоны, когда нахожусь на службе. Ваше Величество, Ваше Величество! — Он поднял свой жетон на талии, полз вперёд, его рыдания становились громче, когда он смотрел на Ли Цзяньтин: — Даже если я умру сегодня, я хочу умереть с чистой совестью!
— Ваше Величество, этот слуга тоже находит это дело странным, — Фэн Цюань развернул свою мантию и опустился на колени перед Ли Цзяньтин. — Господин Фу управляет внутренними делами и является доверенным помощником Вашего Величества. Его нельзя несправедливо обвинить. Необходимо расследование. — Затем он взглянул на Фу Маня: — Почему бы не вызвать «приёмного сына», который передал послание Господина Фу, чтобы он предстал перед Императором, чтобы Ваше Величество могло убедиться в этом лично?
Увидев насмешку на красивом лице, Ли Цзяньтин не стала дожидаться ответа Фу Маня, а приказала стражникам:
— Идите и найдите сына старого предка.
Она подчеркнула слова «старый предок», отчего у Фу Маня по спине пробежал холодок.
В мгновение ока стражники привели мужчину в зал. Дождь омывал ступени, пока этот приёмный сын пригибался, дрожа под ливнем.
Ли Цзяньтин не могла ясно его разглядеть и сказала:
— Подними лицо.
Рыдание вырвалось из его горла, звучавшее как крик умирающего гуся. Он отчаянно замотал головой, всё ещё прижатый к земле. Стоявший рядом стражник схватил его за плечи и поднял голову.
Ли Цзяньтин не узнала его, но маленький евнух под дождём воскликнул:
— Это он, Ваше Величество! Это евнух Инси!
Фэн Цюань прошептал Ли Цзяньтин:
— Инси, евнух, который руководил армией в Тяньчэне, — тихо напомнил Фэн Цюань Ли Цзяньтин, — был заключён в тюрьму в столице и долгое время находился в заключении в Министерстве юстиции.
Фу Мань в шоке посмотрел на Инси. Когда стражники приблизились, он, казалось, пришёл в себя и закричал:
— Ваш слуга невиновен... Ваше Величество... Этот человек определённо не...
Инси ползал по земле, громко причитая. Схватившись за землю, он плакал и ахал:
— Старый предок, спаси своего сына!
Ли Цзяньтин откинула подол халата, к которому прикоснулся Фу Мань, и уставилась на него.
— У тебя достаточно влияния, чтобы спасти осуждённого евнуха из Министерства юстиции. Действительно, ты почитаемый «Старый Предок», от которого зависят тысячи жизней.
Фу Мань почувствовал, как кровь в его жилах заледенела, понимая, что это одностороннее путешествие к его гибели. Он взмолился:
— В-Ваше Величество, я прошу вас учесть наши прошлые связи...
— Твои отношения со мной — это просто отношения господина и слуги в глубинах этого императорского дворца, — заявила Ли Цзяньтин. — Откуда взялись эти разговоры о старых привязанностях? Я возвысила тебя, а ты не проявили благодарности. За совершённую тобой серьезную ошибку мне было бы справедливо казнить тебя.
Стражники оттащили Фу Маня за его круглый воротник, который душил его шею. В панике он брыкался и вырывался, крича:
— Ваше Величество! Ваше Величество...
Фэн Цюань подал сигнал стражникам, которые тут же заткнули Фу Маню рот и быстро увели его с места преступления.
★★★
— Неужели ничего не произошло? — Шэнь Цзэчуань повернулся и посмотрел на Фэй Шэна.
Фэй Шэн кивнул и сказал:
— Ходят слухи, что Императрица сделала выговор цензору перед всем двором, вызвав большой переполох. Господин, разве она не оказала милость Цзян Циншаню ранее, чтобы тот бросил вызов Сюэ Сючжо? Почему же теперь, когда появилась такая прекрасная возможность, она вдруг стала так беспокоиться об их связи учитель-ученик?
Шэнь Цзэчуань посмотрел в зеркало, его нефритовая серьга в правом ухе потускнела. После минутного раздумья он сказал:
— Я недооценил Императрицу.
Яо Вэньюй наблюдал, как капли дождя падали с карниза и резко сметали шахматные фигуры на доске. Чёрные и белые камни рассыпались под дождём, вскоре исчезнув под рябью. Горький привкус поднялся к его горлу, и он закашлялся, говоря:
— Дерево, которое стоит высоко в лесу, неизбежно будет повалено ветром; груда, которая появляется на берегу реки, наверняка будет размыта течением. Слова Императрицы в суде предполагают, что она намерена как использовать, так и избавиться от Сюэ Сючжо.
