Поднося вино / Bringing wine / 将进酒 / Часть 3 / Главы 201-282 + 11 Экстра глав

Несмотря на императорский указ, сплетни в Цюйду продолжали распространяться как лесной пожар по улицам и чайным домам. Городские ворота были запечатаны, но слухи всё равно достигли восьми других городов, просачиваясь в Цзюэси. — Прикажите военным столицы немедленно закрыть ворота, — предложил Кун Цю во время встречи в зале Минли. — Мы не можем позволить этим слухам разлететься! В академии царит хаос, и военные должны вмешаться. Чэнби — опытный чиновник, который понимает ситуацию. Стоя на коленях перед императорским столом, Шао Чэнби был одет в недавно назначенную официальную мантию, хотя его волосы были полностью белыми, что придавало ему скорее учёный, чем воинственный вид. Его голос был хриплым, когда он говорил: — Студенческие беспорядки не новость, и трудно определить надлежащую реакцию. Развёртывание солдат может только обострить ситуацию. — Конечно, мы не можем это игнорировать, — поднялся Цэнь Юй. Как цензор, он прекрасно понимал последствия. — Общественное мнение может быть разрушительным! Ли Цзяньтин, проведшая предыдущую ночь без сна, сидела за императорским столом, потягивая крепкий чай. Допив его, она сказала: — У меня чистая совесть, но этот слух кажется странным. Нашло ли Министерство юстиции какие-либо зацепки относительно того, кто написал эту статью? — Все её копируют, — ответил Кун Цю, — но мы не смогли идентифицировать почерк. — Почерк, возможно, не поддаётся отслеживанию, — обратился Сюэ Сючжо к Цэнь Юю, — но господин Цэнь, пожалуйста, изучите содержание этой статьи более внимательно. Цэнь Юй был охвачен беспокойством после того, как увидел статью прошлой ночью, и не имел возможности внимательно её изучить. Услышав предложение Сюэ Сючжо, он снова взял статью в которой руки. Почитав некоторое время, он внезапно встал, прошёл несколько шагов с бумагой в руке и сказал: — Несколько лет назад статья под названием «Плач о Чаши» произвела сенсацию в Цюйду. Эта статья, похоже, была написана тем же человеком. Кун Цю смутно припоминал такого автора и нерешительно спросил: — Может быть, это... — Мастер пера, Гао Чжунсюн, — обернулся Цэнь Юй. — Это он! Гао Чжунсюн был амбициозен, но не обладал необходимыми навыками. Будучи советником Хань Цзиня в Цюйду, он в конечном итоге привёл к тому, что Восемь Знамён повел в бой Сяо Чие. Тогда, когда Хань Чэн хотел наказать его, он искал убежища в Даньчэне, чтобы спасти свою жизнь. Кто мог предвидеть, что он в конечном итоге свяжет свою судьбу с Шэнь Цзэчуанем? — Сейчас нам нужно не только подавить слухи, но и убедить Командующую выступить со своими войсками, — сказал Кун Цю. — У Шэнь Цзэчуаня в Чжунбо сто двадцать тысяч солдат гарнизона. С точки зрения военной мощи мы не можем вступать в прямую конфронтацию. — Я уже отправила императорский указ Цидуну, — сказала Ли Цзяньтин, — приказав «Дикой Королеве Востока» пройти через ворота Тяньфэй и напрямую атаковать Дэнчжоу. Не получив подкрепления от Чжунбо, Шэнь Цзэчуань отправил гарнизон Дуньчжоу в Цичжоу и оставил кавалерию Цзиньи охранять Дуаньчжоу, оставив Фаньчжоу и Дэнчжоу уязвимыми. — Пока нет нужды паниковать, — сказал Чэнь Чжэнь. — Гарнизон Чжунбо создан недавно. Всё, что Шэнь Цзэчуань может сейчас мобилизовать, это силы из Дуньчжоу и Цичжоу. Он не осмеливается легкомысленно переместить гарнизон Чачжоу. Чэнби, в вашем распоряжении сорок тысяч провинциальных солдат. На самом деле наши силы равны силе Шэнь Цзэчуаня! — Я беспокоюсь, что у Шэнь Цзэчуаня ещё есть козыри в рукаве, — встала Ли Цзяньтин, чтобы поддержать Шао Чэнби. — На данный момент я могу доверить Цюйду только министру Шао. — Как старый слуга, я отдам свою жизнь, чтобы отплатить за милость Вашего Величества, — Шао Чэнби хромал вперёд. — Нельзя терять времени. Этот старый слуга сегодня вечером выедет из столицы и направится в Даньчэн. Но прежде чем я уйду, я должен попросить об одной услуге. Глядя на постаревшее лицо Шао Чэнби, Ли Цзяньтин почувствовала внезапный всплеск эмоций. Она поддержала Шао Чэнби и, импульсивно, сказала: — Эта битва будет опасной. Независимо от победы или поражения, пока я остаюсь, я очищу ваше имя как министра. — Я стар, но всё ещё способен служить стране до последнего вздоха. Это само по себе большая честь, дарованная мне Вашим Величеством, — торжественно сказал Шао Чэнби. — Я прошу открыть арсенал лагеря Чуньцюань. Ли Цзяньтин был слегка ошеломлена. Шао Чэнби сказал: — Лагерь Чуньцюань оснащён медными мушкетами. Этот старый министр хочет забрать эту партию мушкетов с собой. — Одобряю, — Ли Цзяньтин тут же обернулась, позвала Фэн Цюаня, чтобы тот принёс вина, и лично налил чашу Шао Чэнби. Она сказала: — Я буду ждать вашего победоносного возвращения в Цюйду! ★★★ Гао Чжунсюн отложил перо и спросил Яо Вэньюя: — По мнению Юаньчжо, как нам следует подходить к битве с Цюйду? — Сначала нам нужно развеять слухи, а затем убедить Главнокомандующую отправить войска. — Яо Вэньюй развернул инвалидную коляску и подъехал к другому концу стола, открывая карту. — Шао Чэнби охраняет Даньчэн. Сюэ Сючжо определённо поднимет шум из-за прошлого Лорда. Он также хочет иметь законную причину, чтобы выйти на поле битвы. — Это правда, что в Фаньчжоу и Дэнчжоу всё ещё находится сорок тысяч гарнизонных солдат, но все они новобранцы. Мы можем только ждать подкреплений от Хо Линъюня, — сказал Чжоу Гуй, несколько обеспокоенный и задумчивый. — Сюэ Сючжо пользуется большим уважением среди людей в Даньчэна после возвращения к гражданской жизни. Если суд поднимет вопрос о Шэнь Вэе, это осложнит нам ситуацию. Кун Лин вмешался: — Они принесли пользу трём городам, в то время как наш Лорд принёс процветание шести провинциям. Его достижения в трёх регионах ощутимы, и новая Императрица не сможет с ними сравниться. Линия обороны реки Чаши также была взята нашим союзом с Либэем и Цидуном. Второй Господин также добился впечатляющих военных успехов в умиротворении приграничных регионов и продвижении в Великую пустыню. С точки зрения достижений Чжунбо Либэй не имеет себе равных. Шэнь Цзэчуань сидел в одиночестве на самом высоком месте, погружённый в глубокие раздумья. — Есть одна вещь, которую я просто не могу понять, — указал Чжоу Гуй на Цюйду. — Хотя распределение земли для трёх городов было урегулировано, число беженцев, ищущих убежища на территории Чжунбо, продолжает расти в этом году. В чём может быть причина? — Благородные семьи долгое время контролировали эти восемь городов. Когда мы говорим об оккупации гражданских сельскохозяйственных земель, мы не просто ссылаемся на Восемь Великих Семей. Тогда Великий Наставник ввёл систему жёлтого реестра именно для того, чтобы обуздать явление аннексии земель. Даньчэн, Учэн и Чуаньчэн действительно разобрались со своими налогами на землю, но эти налоги были принудительно собраны с семей Пань, Хань и Фэй. Другими словами, всё ещё есть много «бандитов», которые связаны с дворянскими семьями, но не родились в них, незаконно занимая гражданские земли на этой территории. Они продолжают перекладывать это бремя на простых людей, — объяснил Яо Вэньюй, глядя на Шэнь Цзэчуаня. — Поскольку дворянские семьи называются «хроническими недугами», их нелегко искоренить. — Юаньчжо говорит правду, — сказал Шэнь Цзэчуань, открывая и закрывая свою чашку. — Внедрение жёлтого реестра несложно; проблема заключается в его постоянном обновлении, требующем внутреннего управления, надзора и тщательного отбора местных чиновников. В последние годы Цюйду был охвачен фракционной борьбой, что привело к потерям как среди простолюдинов, так и среди знатных семей. Когда новый Император взойдёт на престол, двор будет пуст, а ключевые должности будут незанятыми. Даже если у Сюэ Сючжо есть решимость изменить ситуацию, он не сможет сделать это в одиночку. Кун Лин прокомментировал: — Сейчас Цюйду с трудом удаётся выплачивать даже ежемесячные жалованья, не говоря уже о финансировании сорока тысячного гарнизона. Чем дольше это будет продолжаться, тем больше они будут испытывать напряжения. Люди не смогут заниматься производительными предприятиями, а казна Сюэ Сючжо не выдержит этой зимы. — В этот момент, — сказал Шэнь Цзэчуань, — это битва умов. Посмотрим, как отреагирует Цюйду. Бамбуковая занавеска слегка приподнялась, и вошёл Фэй Шэн, держа в руках письмо. « — Господин, Второй Господин прислал письмо. Кун Лин заметил поздний час и в сопровождении Чжоу Гуя и Гао Чжунсюна встал, чтобы попрощаться с Шэнь Цзэчуанем. — Сегодня уже поздно, Господин. Вам пора идти спать. Мы сейчас уйдём. Шэнь Цзэчуань дождался, пока все уйдут, прежде чем открыть письмо Сяо Чие. Когда он развернул бумагу, из неё вывалилось несколько оригами-волков. «Моя дорогая жена, это письмо — моё присутствие рядом тобой». Шэнь Цзэчуань провёл кончиком пальца по этим словам. «Кампания прошла без происшествий, и наша бронекавалерия достигла Мосаньчуаня. К ноябрю мы прибудем в родной город Аму-эра. Воспользовавшись визитом в клан Янь, я договорился о взаимных торговых выгодах, чтобы сплотить Мосаньчуань против стервятников. У нас достаточно запасов, и есть много таро для еды, но, увы, Лу Гуанбай слишком шумный. Если мы победим в этой битве, я вернусь домой вовремя, чтобы отпраздновать Новый год рядом с тобой. Я скучаю по тебе. Шэнь Цзэчуань наблюдал ниже, как Сяо Чие рисовал звёздную ночь углём. Он долго размышлял над несколькими строками текста. Свет свечи освещал вырезанные из бумаги фигурки, и ночь в Цичжоу была ещё относительно прохладной. Однако к востоку от реки Чаши уже наступила осень. Регион Мосаньчуань был бесплодным и пустынным, с резкими ветрами и песком; оставалось только ждать, что Сяо Чие вернётся из такой среды более худым. Бесчисленные мысли кружились в голове Шэнь Цзэчуаня, и все они сжались в эти нежные слова: «Я скучаю по тебе». За личным письмом Сяо Чие находился официальный меморандум, запечатанный знаками его командования; Шэнь Цзэчуань открыл его и обнаружил, что это было послание от Лу Гуанбая. ★★★ Через несколько дней, звук скачущих копыт нарушил спокойствие предрассветной ночи. Прежде чем тьма рассеялась, всадник предъявил свой жетон и крикнул солдатам, охранявшим лагерь: — Срочное сообщение с передающей станции! Немедленно откройте ворота! Я должен увидеть Командующую! Когда Ци Чжуинь облачалась в свой халат, она уже догадывалась, что должно было произойти. Выйдя из-за занавески, она взглянула на ясное голубое небо и заметила официальную эмблему дворцовой службы. — Военная депеша? — спросила она. — Действительно, военная депеша! — Чиновник-гонец спешился, распростёрся на земле и поклонился, его голос громко разнёсся по округе: — По особому приказу Военного министерства Командующая Ци Чжуинь должна немедленно выступить в Дэнчжоу и подавить восстание в Чжунбо! Уголки губ Ци Чжуинь слегка дѣрнулись, но она ответила не сразу. Гонец тут же поднялся на ноги, держа в руках императорский знак. — По императорскому повелению Её Величество лично назначила Командующую для этой военной кампании! — Сорок тысяч солдат размещены в Даньчэне, — указала Ци Чжуинь. — Почему Шао Чэнби не предпринял никаких действий? Ворота Тяньфэй — важнейший оплот империи Дачжоу. Каждый раз, когда мои солдаты пересекают их, они истощают десятки тысяч военных запасов. — Кабинет министров одобрил запрос Военного министерства, и войска для Восточной восставшей армии скоро прибудут, — сказал чиновник с вытянутым лицом, бывший подчинённым Шао Чэнби. Он специально приехал, чтобы попросить Ци Чжуинь мобилизовать свои силы. Сохраняя спокойствие, он продолжил: — Намерения предателей ясны как день. Войска министра в Даньчэне находятся там, чтобы защищать столицу. Шэнь, этот мятежник, в настоящее время вливает свои силы в провинцию Ци, оставляя свою спину открытой. «Дикая Королева Востока» могла бы скоординироваться с министром, чтобы начать атаку и сокрушить мятежников. Ци Чжуинь не ответила. Чиновник подошёл ближе, его талия была украшена императорским жёлтым поясом и знаменитым мечом, подаренным императором. Ци Вэй немедленно выступил вперёд, встав перед Ци Чжуинь, защищая её, и проревел: — Обнажи свой меч перед Командующей! — Мой меч был дарован самим Сыном Неба, — бесстрашно ответил чиновник холодным тоном. — Мятежники уже угрожают столице, достигнув самого порога Императрицы. Почему Командующая не ответит на призыв защитить монарха? — Внезапным рывком он снял жёлтый пояс. — Семья Ци служит под командованием Дочери Неба; мы — подданные Дачжоу. Ци Чжуинь, почему вы не отвечаете?! Ци Вэй уже кипел от злости. — Имя нашей Командующей никто не имеет произносить так небрежно! Чиновник без извинений заявил: — Династия находится на грани краха! Если «Дикая Королева Востока» не выступит со своими войсками, Дачжоу падёт, и в это время не будет ни Императора, ни подданного. Мы с вами будем просто подданными павшей страны, без различия и ранга! Ци Вэй приказал в гневе: — Схватите его... — Шаг назад! — Ци Чжуинь внезапно подняла руку. Плащ на её плече упал, обнажив её простую одежду и меч Чжуцзю на поясе. Она сказала: — Оставьте табличку. Эта Главнокомандующая хорошо осведомлена. В напряжённой атмосфере чиновник взял императорскую табличку и почтительно вручил её Ци Чжуинь обеими руками. Он поклонился ещё раз и сказал серьёзным голосом: — Этот скромный чиновник ждёт триумфального возвращения «Дикой Королевы Востока» в Даньчэне. С этими словами он повернулся, сел на коня и, даже не сделав глотка воды, немедленно отправился в обратный путь. — Какая наглость! — Ци Вэй сделал несколько шагов вслед за Ци Чжуинь и повернулся, чтобы сказать: — Почему Главнокомандующая должна терпеть такое неуважение, когда Цюйду умоляет нас прислать войска? — Это достойный чиновник, спокойный перед лицом опасности и невозмутимый во времена перемен. Вы могли бы поучиться у него, — Ци Чжуинь посмотрела императорскую табличку. — Мы разводили лошадей и тренировали солдат ради этого дня. За всю съеденную еду придётся расплачиваться. — Мы действительно выдвигаемся? — Ци Вэй следовал за Ци Чжуинь. — Второй Господин уехал в поход. Нападать на Чжунбо сейчас означало бы воспользоваться их уязвимостью. — Использовать преимущество в войне? — Ци Чжуинь вошла в военную палатку, положила императорскую табличку на стол и посмотрела на карту, висящую на стене. — Шэнь Цзэчуань сейчас испытывает нехватку генералов. Только Хо Линъюнь может временно заменить командующего Дэнчжоу, но его солдаты не самые лучшие. Двадцать тысяч солдат будет достаточно, чтобы взять Дэнчжоу. Ци Вэй вмешался: — Но я боюсь... — Таньтай Ху истощён, — продолжила Ци Чжуинь. — Шэнь Цзэчуань ещё не полностью оправился от травм, и если я сделаю шаг, придёт Цзимин. Когда Ци Чжуинь прервала его, Ци Вэй забыл, что собирался сказать, и воскликнул: — Принц – Его Высочество планирует вернуться на поле битвы? — Сяо Чие оставил там своё сердце, — Ци Чжуинь взглянула на Ци Вэя. — Если бы у него не было запасного плана, разве он осмелился бы уйти? — В Либэе осталось всего тридцать тысяч бронированных всадников, — вместо этого Ци Вэй начал беспокоиться за Сяо Цзимина. — Его Высочество всё ещё выздоравливает. Если что-то случится, разве его супруга Лу не будет рыдать, пока Цидун не затопит? Ци Вэй уже мог представить, как Лу Ичжи колотит кулаками в грудь Ци Чжуинь, плача с закрытыми глазами. — «Бронированные кони и ледяная река» — Сяо Цзимин, — сказала Ци Чжуинь. — Это тот Сяо Цзимин, который проскакал ночью по снегу, переправился через реку на юг и внезапно атаковал кавалерию Бяньша. Забудь о нынешних тридцати тысячах бронированных всадников Либэя; даже если бы их было всего пять тысяч, он всё равно осмелился бы прийти. Ци Вэй уже был в панике. Он не был новичком в сражениях с кавалерией Бяньша, но когда дело дошло до Либэя... он сказал: — Генерал, если мы действительно ввяжемся в бой, обе стороны понесут тяжёлые потери. Не считая потерь среди солдат, гражданское население обеих территорий будет жить в страхе. Урожай в этом году в Дэнчжоу был превосходным. Если мы его растопчем, в следующем году люди будут голодать. Разве чиновники в столице не все терпеливы? Пусть используют свои острые языки, чтобы убедить Шэнь Цзэчуаня. Из того, что я видел, пока армия Главнокомандующей не двинется с места, Шэнь Цзэчуань тоже не двинется. — Тебе нужно понять одну вещь, — Ци Чжуинь повернулась и торжественно заговорила. — Если мы не будем сражаться в этой войне, мы с тобой станем рабами завоёванной нации. В будущем мы будем чиновниками прежней династии. С этого момента мир сменит свою фамилию. Мы преклоним колени либо перед Шэнь Цзэчуанем, либо перед Сяо Чие. Ци Вэй лишился дара речи. — На протяжении всей истории преданность и праведность было трудно примирить, — Ци Чжуинь снова посмотрела на карту. — Именно такова ситуация и сейчас. Вдруг за дверью послышались шаги, привлёкшие внимание Ци Вэя. Он обернулся, чтобы посмотреть. Вошла Хуа Сянъи, приподняв занавеску. — Я слышала, что прибыл сотрудник службы доставки императорского дворца. — На ней была простая одежда, из-за которой её лицо выглядело ещё более утончённым. — А-ин, это императорский знак? ★★★ Перед тем, как Шао Чэнби покинул Цюйду, Ли Цзяньтин попросила Фэн Цюаня упаковать его вещи. По правде говоря, Шао Чэнби нечего было паковать, кроме меча. Фэн Цюань вымыл волосы Шао Чэнби, а затем уложил их перед бронзовым зеркалом. Белые волосы Шао Чэнби были жёсткими, и он сказал: — Когда сражаешься на поле боя, волосы не могут быть длинными. Отрежь немного. Фэн Цюань приказал маленькому евнуху принести ножницы, а затем начал подстригать волосы Шао Чэнби. — Императрица послала тебя проводить меня, — сказал Шао Чэнби, его голос был хриплым от лекарств, но не настолько, чтобы он не мог говорить. Однако его голос был полностью испорчен. — Это императорская милость. Ножницы издавали тихие режущие звуки, пока Фэн Цюань работал без всякого выражения. — Как скажет отец. — Это расставание может длиться годами, — Шао Чэнби посмотрел на отражение Фэн Цюаня в зеркале. — Мы, отец и сын, можем больше никогда не встретиться. — Отец — искусный стратег, ты не проиграешь, — Фэн Цюань осторожно подстриг волосы. — Кроме того, отец контролирует огнестрельное оружие лагеря Чуньцюань, достаточное, чтобы доставить Шэнь Цзэчуаню неприятности. — Он унаследовал знания Великого Наставника, — сказал Шао Чэнби. — Он — грозная фигура. — Хотя Великий Наставник может разрабатывать стратегию и побеждать невидимо, — белые волосы упали на землю, Фэн Цюань вытер лезвия большим пальцем, шея Шао Чэнби была всего в нескольких дюймах от него, — он страдает болезнью, присущей интеллигентам — высокомерием. Слепой глаз Шао Чэнби с трудом двигался. Фэн Цюань убрал ножницы в и быстро собрал волосы Шао Чэнби, закрепив их в пучок. Сидя тихо, Шао Чэнби позволил заходящему солнцу проложить разделительную линию между ними через окно. Частицы пыли танцевали в воздухе, когда он говорил: — В нашей следующей жизни я буду твоим сыном. После минуты молчания Фэн Цюань ответил: — Отпусти меня. ★★★ Чиновникам Цюйду потребовалось полмесяца, чтобы составить указ, осуждающий военное поражение Шэнь Вэя. После того, как этот документ был завершён, он был разослан местными ямэнями по всей стране, раскрывая не только сокрушительное поражение Шэнь Вэя, но и обвиняя Шэнь Цзэчуаня в том, что он поднял собственные войска в знак неповиновения и вступил в сговор с заговорщиками с целью совершения предательских действий. — Императорский двор проявил милосердие к роду Шэнь, но его остатки захватили горы как своё королевство, замышляя мятеж! –: Городской глашатай ударил в гонг, громко объявляя неграмотным массам: — Теперь он собирает бандитов, приближаясь к Даньчэну, доказывая, что он предатель и мятежник! С этого дня военные патрули будут инспектировать город, и будет введен комендантский час. После захода солнца каждая семья должна оставаться в своих домах! Имперская гвардия патрулировала город днём ​​и ночью, они были хорошо вооружены, пересекая оживлённые улицы и переулки. Самые переполненные сплетнями чайные дома и таверны были закрыты, и любой, кого находили собирающимся группами, был схвачен и заключён в тюрьму за клевету. В одно мгновение страх охватил сердца людей, и даже некогда музыкальная улица Дунлун, известная своими оживлённым развлечениями, затихла. — Императрица взошла на престол без императорского указа или алого указа, — заявил Гао Чжунсюн, стоя на камне и держа пергамент высоко под палящим солнцем. Капли пота стекали по его лицу. — Опираться только на слова Сюэ Сючжо — недостоверно! Если она действительно из законного рода принца Цинь, где же тогда доказательство, киноварная печать? Потомков принца Цинь немного; если бы была законная дочь, как бы ей разрешили бродить среди простого народа? — С момента восхождения нашего великого Императора-основателя династия Дачжоу видела двадцать одного монарха, переходящего через её трон, но за все эти столетия у нас никогда не было Императора с такой сомнительной репутацией! Скажите мне, уважаемое собрание, вы сегодня преклоняете колени перед монархом династии Ли или перед влиятельным лицом семьи Сюэ? — Гао Чжунсюн вытер пот со лба, его тон был полон меланхолии. — Хаос правления Юнъи, сокрушительное поражение при Сяньдэ привели к тому, что клан Ли попал в плен к аристократии, теперь лишённый каких-либо средств для распределения благосклонности и борющийся только за то, чтобы сохранить себя! ★★★ В оживлённом административном дворе раздавались торопливые шаги, а лампы в зале Минли горели всю ночь. — Служба доставки сообщает, что Командующая намерена мобилизовать свои войска, — сказал Чэнь Чжэнь, который четыре дня находился во дворе, ел и спал там. — Но без военных донесений мы понятия не имеем, когда она выступит или прибудет. — Запасы продовольствия собираются, но мы не можем позволить себе ждать или откладывать. Отправьте ещё одно срочное уведомление. Если Ци Чжуинь не ответит, отправьте его Ци Шиюю! — Кун Цю сидел нетерпеливо, его гнев нарастал. — Если Дэнчжоу сможет быстро разрешить битву, учебный полигон Северной равнины наверняка отведёт свои силы для подкрепления. Тогда Шао Чэнби сможет начать преследование. Но Гао Чжунсюн всё ещё держит верх. Неужели в Академии Ханьлинь нет способных учёных?! Гнев Юань Фу вызвал в зале минутное молчание. Чиновники, молча стоявшие под карнизом, все опустили руки. Происхождение Ли Цзяньтин уже было под вопросом. Если она действительно был законной дочерью принца Цинь, то должна была быть императорская запись или, по крайней мере, завещание принца Цинь или его киноварная печать. Когда Сюэ Сючжо подтвердил статус Ли Цзяньтин как наследной принцессы, он представил рукописный свиток императора Тяньчэня, Ли Цзяньхэна, на котором была императорская печать. Однако Ли Цзяньхэн уже скончался, и никто из старейшин кабинета не знал об этом. Теперь Чжунбо настаивал, что Ли Цзяньтин не была из рода Ли. Несмотря на запрет на частные обсуждения государственных дел, слухи продолжали распространяться по всей стране, и некоторые даже строили предположения об отношениях между Императрицей и Сюэ Сючжо. — Эта битва будет трудной, — сказал Цэнь Юй. — Мы должны ещё раз подтолкнуть Главнокомандующую. ★★★ Шао Чэнби поднялся на городские стены, не видя оттуда Цичжоу, а только бесконечные лагеря оборонительных сил Дуньчжоу. Таньтай Ху старательно следовал приказам Шэнь Цзэчуаня, приближаясь к Даньчэну, в то время как оскорбления между двумя сторонами усиливались. — Таньтай Ху изначально был одним из генералов Сяо Чие, но позже был переведён им в Чжунбо в гарнизон Дуньчжоу. Способность Шэнь Цзэчуаня удерживать Дуаньчжоу была обусловлена ​​Таньтай Ху. Чиновник, сопровождавший Шао Чэнби, был сыном одного из его бывших подчиненных. Его звали Сюй Юй, и после того, как семью Шао схватили, его также лишили воинского звания. Он задержался на почтовой станции, занимая второстепенную должность, но при этом знал всех генералов по всей стране как свои пять пальцев. Шао Чэнби, хромая, подошёл к стене и спросил: — Какие у него отношения с Таньтай Луном? — Он младший брат Таньтай Луна. — Таньтай Лун был уравновешен; если он унаследовал характер своего старшего брата, — Шао Чэнби посмотрел на бескрайние просторы неба и земли, пока наступали сумерки, — он, вероятно, не станет действовать опрометчиво. — Шэнь Цзэчуань опирался на моральное превосходство в своём завоевании шести государств, — сказал Сюй Юй. — Теперь, когда он использует «несправедливость Ли» и «праведность Господина префекта» в качестве своего знамени, он, естественно, не посмеет позволить Таньтай Ху атаковать город, опасаясь дать другим повод критиковать его. Но насколько я могу судить, гарнизон в Дуньчжоу планирует заблокировать городские ворота и опустошить зернохранилища Даньчэна, заставив министра сдаться. — Наши хранилища пусты, а военные запасы скудны. Осада с целью принудить к капитуляции — это действительно разумная стратегия. — Шао Чэнби прошёлся вдоль стены. — Как Таньтай Ху справляется с управлением войсками? Сюй Юй выглянул за пределы лагеря и на мгновение задумался, прежде чем ответить: — Распущенность без меры. ★★★ В своём лагере Таньтай Ху обедал. С тех пор, как он прибыл на полигон Бэйюань, Юй Сяоцзай делил с ним еду и жильё. Уже стемнело, и Таньтай Ху спросил: — Случилось что-нибудь необычное во время ночного патруля? Лю Кун стоял у полога палатки и отвечал: — Всё хорошо. Генерал, Шао Чэнби слышал о вашей грозной репутации и слишком напуган, чтобы даже выйти за городские ворота. — Я слышал, что Шао Чэнби хромой, — Таньтай Ху торопливо закончил трапезу. — Интересно, осмелится ли он ввязаться с нами в кавалерийскую битву. — На их месте они, скорее всего, предпочтут оборонять город, — осторожно сказал присутствующий Юй Сяоцзай. « — Если у Лорда будут какие-либо приказы, я немедленно доложу о них Генералу. Генерал, пожалуйста, отдохните. В лагере было много комаров, и палатку опустили. Юй Сяоцзай окунул ноги в горячую воду и прошептал Таньтай Ху: — Этот человек кажется проницательным и умным. Почему я не видел его во время наших предыдущих проверок? — В то время я ещё не повысил его в должности, — ответил Таньтай Ху. — У него была тяжёлая жизнь. Его семья была честными фермерами из Дэнчжоу. На четвёртом году правления Сяньдэ их вырезала кавалерия Бяньша. Затем он провёл некоторое время с бандитами в Фаньчжоу, прежде чем в конечном итоге присоединиться к моей армии, начав новую жизнь. Юй Сяоцзай принял это к сведению и задумался, вытирая ноги. Ночью они спали на разных кроватях. Таньтай Ху громко храпел, но наступил час «быка» и он проснулся от спазмов в желудке. Предположив, что это из-за испорченной еды, его лицо побледнело от боли. Только поздно ночью он понял, что что-то серьёзно не так. За пределами палатки Лю Кун был встревожен. — Генерал! У всех братьев понос! Схватившись за живот, Таньтай Ху надел туфли и поднял занавеску. Он слышал стоны по всему лагерю, а туалеты были переполнены. Выражение его лица стало серьёзным, когда он сказал: — Сначала приведи военного врача, а затем пошли кого-нибудь, чтобы немедленно доложить об этом Цичжоу! Полусонный Юй Сяоцзай проснулся от шума, встал с кровати и натянул одежду. — Что происходит?! — Кто-то нас отравил... Когда слова Лю Куна затихли, рядом раздались рвотные звуки. У солдат началась рвота, и при таких идентичных симптомах это могло означать только отравление. Сердце Таньтай Ху упало, поняв, что в армии есть шпион. — Немедленно вызовите военных врачей! — поспешно воскликнул Таньтай Ху. ★★★ Сюй Юй уже лёг спать, но, услышав доклад разведчика, он бросился звать Шао Чэнби, даже не успев умыться. Он повёл Шао Чэнби к городским воротам и сказал: — Губернатор, войска гарнизона в хаосе! Шао Чэнби заметил вдалеке яркие огни и услышал шум. Сюй Юй был вне себя от радости. — Разведчики доложили, что солдаты гарнизона съели что-то, что вызвало серьезные желудочные заболевания. У них рвота и диарея. Таньтай Ху сейчас мечется, как муравей на горячей сковороде. Шао Чэнби оставался осторожным. — Это правда? Если это ловушка, нас могут поджидать засады. — Таньтай Ху тоже пострадал, и лагерь полон павших солдат. Это не похоже на подделку. Кроме того, у Чжунбо нет подкреплений, поэтому он не стал бы тратить двадцать тысяч солдат гарнизона на фарс, — сказал Сюй Юй, сжимая меч с необычным всплеском эмоций. — Министр, если мы выиграем эту битву, наши обиды будут очищены, когда мы вернёмся с триумфом! Дыхание Шао Чэнби стало тяжёлым, когда он прислонился к зубчатым стенам, всё ещё колеблясь. Солдат бросился вверх по лестнице и отдал честь Шао Чэнби, сказав: — Губернатор, срочная отправка! «Дикая Королева Востока» мобилизовала свои войска! Шао Чэнби прищурился, смех эхом отдался в свете костра. Он внезапно обернулся и заявил: — Небеса помогают мне! Приведите мою лошадь! ★★★ У Таньтай Ху также была рвота и понос, ноги дрожали. Из-за нехватки военных врачей импровизированные убежища были заполнены солдатами, даже Лю Кун не смог удержаться от рвоты несколько раз. Таньтай Ху спросил Юй Сяоцзая, его лицо было смертельно бледно: — Сообщение было отправлено? Юй Сяоцзай хлопнул себя по бедру и ответил: — Откуда я знаю! В этот момент не могло быть и речи о том, чтобы выстроиться в ровную линию, не говоря уже о том, чтобы собрать команду, которая могла бы выстоять. Таньтай Ху погасил половину факелов в лагере, чтобы сохранить видимость нормальности. Однако его веки дрогнули, и его охватило беспокоящее чувство, что сегодня что-то не так. Лю Кун сказал Таньтай Ху: — Все люди, перевозящие военную провизию, наши. В пути ничего не должно было пойти не так. Мы целый месяц ели рис и лапшу без происшествий, но сегодня вечером, как никогда, возникла проблема... Таньтай Ху стиснул зубы и ответил: — Вероятно, среди наших войск есть шпион из Цюйду. Хотя Юй Сяоцзай изо всех сил старался сменить тему, теперь он был единственным в лагере, кто, казалось, не был затронут. Холодный пот выступил на его спине, когда он предвкушал, что должно было произойти. Несмотря на то, что его мысли неслись, он сохранял спокойное выражение лица и сказал: — Мы не должны паниковать в этот момент. На случай, если... Прежде чем он успел закончить предложение, с западной стороны лагеря раздался топот скачущих лошадей. Солдаты на сторожевой башне забили в барабаны, подавая сигнал тревоги. Слова «атака врага» мгновенно разнеслись по всему лагерю. Лю Кун ахнул: — Генерал! Таньтай Ху резко поднялся на ноги, его грудь тяжело вздымалась. Схватив солдата, который, казалось, был в лучшем состоянии, он крикнул: — Постройтесь в ряды! Авангард армии состоял из лёгкой кавалерии, способной как на внезапные атаки, так и на разведку. Если гарнизон Дуньчжоу устраивал ловушку, они могли быстро отступить. Когда лёгкая кавалерия устремилась на запад, барабаны на сторожевых башнях били неумолимо. Таньтай Ху поднял руку и заорал: — Лучники! Гарнизон Дуньчжоу часто имел дело с кавалерией Бяньша, поэтому Таньтай Ху заменил стандартные большие луки в своих войсках на мощные составные луки, используемые бронированной кавалерией Либэя. Эта модификация доказала свою эффективность в прошлых сражениях, но теперь лишь немногие солдаты могли натягивать свои луки. Лучный обстрел не смог остановить лёгкую кавалерию, обнажив слабость гарнизона. Пехота позади них бросилась вперёд со щитами, их доспехи мерцали в лунном свете — лучшее снаряжение Восьми Великих Учебных Дивизий. Деревянные ограждения лагеря были разрушены, не оставив гарнизону времени на побег. Таньтай Ху вытащил меч, чтобы дать отпор, но прежде чем подоспели пехотинцы, лёгкая кавалерия уже напала на него. Он почувствовал запах пороха и покатился по земле, чувствуя, как холодок пробежал по его позвоночнику. Медное огнестрельное оружие взорвалось, искры разлетелись во все стороны. Таньтай Ху сумел защитить голову, но почувствовал жгучую боль в руках. Он перевернул их и жадно хватал ртом воздух. — Те, кто сдастся сегодня вечером, получат безграничную милость Императрицы, и двор не будет держать против вас тяжких обид, — Шао Чэнби въехал в лагерь. — Триста тысяч солдат гарнизона Цидуна прошли через Врата Тяньфей Императрицы. Восстание Шэня потерпело неудачу, и теперь он в отчаянном положении. Я советую вам всем немедленно сдаться!