Глава 273 - Раскрытие
27 марта 2025 г., 07:40
Мосаньчуань лежит к востоку от Гедале, известного своими тремя взаимосвязанными реками, текущими в пустыню. Десятки миль бесплодной Гоби усеяны лишь островками китайских сальных деревьев. В то время как небо в Цюйду уже потемнело, здесь всё ещё царили сумерки.
Сяо Чие положил голову на руки, наблюдая за последними лучами солнца.
Небо над Мосаньчуанем было таким огромным, что если лежать на песке и долго смотреть вверх, можно было почувствовать, будто небеса обнимают тебя. Заходящее солнце напоминало расплавленную карамель, его липкое сияние заливало землю.
Мэн резко приземлился рядом с Сяо Чие, прыгнув ему на грудь. С травинкой в зубах, внезапный вес Мэна заставил грудь Сяо Чие прогнуться, заставив его выплюнуть траву.
— Эй, — сказал Сяо Чие, — ты довольно тяжелый, брат.
Он резко наклонил голову, глядя на него одним глазом.
Сяо Чие смог только освободить руку, чтобы небрежно похлопать Мэна. Он свистнул Лан Тао Сюэ Цзиню, который пил у ручья, подзывая его подойти и поиграть с Мэном. Лан Тао Сюэ Цзинь поднял переднее копыто, но повернулся обратно к воде, чтобы попить воды.
Бронированные всадники располагались там уже несколько дней, когда Лу Гуанбай снял шлем и, приближаясь, отряхнул с тела песок.
— Генерал Сяо, — пот Лу Гуанбая стекал по его шее, когда он проследил за взглядом Сяо Чие, направленным на запад, — ты выглядишь таким расслабленным.
— Ну, не совсем, моё сердце болит, — торжественно сказал Сяо Чие, указывая на запад свирепым жестом. — Моя жена на другой стороне, плачет каждый день, тоскуя по моему возвращению.
— Запомни это, — Лу Гуанбай бросил шлем Чэнь Яну. — Скажи это своему Лорду, когда вернёшься, и увидишь, кто на самом деле проливает слёзы.
Подождав, пока Лу Гуанбай сядет, Сяо Чие спросил:
— Что сказало племя Мэнло?
— То же, что и прежде, — Лу Гуанбай приподнялся на коленях. — Бая-эр полон решимости отдать тебе свою дочь. Если ты откажешь ей, он откажется от союза с бронированной кавалерией Либэя.
— Бая-эр, этот старый верблюд, — Сяо Чие сел, песок сполз с его спины. Он посмотрел на Лу Гуанбая. — Он хочет отдать мне свою дочь, потому что боится, что я могу предать его, как только перейду реку. Если бы я был действительно неблагодарным, я бы убил его, даже если бы он предложил мне свою жену.
Лу Гуанбай кивнул Сяо Чие.
— С таким выражением лица он точно испугается.
Брови Сяо Чие слегка приподнялись.
— Я ничего у него не прошу.
— Ты просто упрямишься, — сказал Лу Гуанбай. — Территория Мэнло блокирует западный вход в пустыню Мосаньчуань. Если мы не сможем склонить на свою сторону Бая-эра, нападение на Аму-эра подвергнет нас опасности быть окружёнными.
— Тогда скажи ему вот что, — скрестил руки Сяо Чие. — У меня дома свирепый тигр, а я подкаблучник.
— Бая-эр уже приготовил приданое для своей дочери, с нетерпением ожидая возможности проявить отцовскую почтительность к этой «первой леди». — Лу Гуанбай рассмеялся, несмотря на свои беспокойства. — Все любят Сяо Цеаня.
Бая-эр когда-то отдавал предпочтение Хасэну как своему зятю. Однако Хасэн настоял на женитьбе на Дуо Эрлань из клана Хусу, что вызвало раскол между кланами Мэнту и Хусу. После того как Хасэн был убит в битве, Сяо Чие пришёл к Бая-эру, чтобы обсудить союз. Стоя на песчаной дюне, Бая-эр заметил возвышающуюся фигуру и исключительную манеру поведения Сяо Чие, того самого человека, который лично убил Хасэна, Северного Волка Либэя. Это пробудило в нём желание выдать свою дочь замуж за него.
— Племя Хулу отступило к озеру Чити, почему они возвращаются сейчас?
— Ты убил Хасэна, — сказал Лу Гуанбай. — Его жена поехала на восток, собирая разрозненных воинов племени Юсюн, которых ты разогнал, прося племя озера Чити снова помочь Аму-эру. Дуо Эрлань поклялась перед флагом Хунъин, что убьёт тебя.
Сяо Чие вспомнил цветок чити, унесённый безжизненным телом Хасэна.
— Более того, — улыбка Лу Гуанбая померкла, — Дуо Эрлань уже была беременна до того, как отправилась на восток. Это ребенок Хасэна.
Сяо Чие молча завязал свои наручи. Когда солнце село, небо погрузилось в кратковременное затишье, лишённое как солнца, так и луны, окутанное тяжёлым синим оттенком. Крик балобана пронзил воздух, в то время как развевающиеся волосы Дуо Эрлань танцевали на ветру под синим пространством. Она держалась за живот.
Баин накинул на Дуо Эрлань толстый плащ и сказал:
— Ночью холодно. Тебе следует вернуться.
— Мой муж на западе, — Дуо Эрлань подняла голову, глядя на парящих балобанов против ветра. — Когда вернётся мой Орёл?
Баин не мог видеть её в таком состоянии и протянул руку, чтобы вытереть ей слёзы.
— Северный Волк Либэя убил моего брата, а затем и мужа, — зелёные глаза Дуо Эрлань сверкнули ненавистью. — Баин, он здесь, чтобы убить моего ребёнка. — Она прикрыла живот и отступила на два шага. — Я должна защитить своего ребёнка.
— Сяо Чие не причинит тебе вреда, Герой не позволит этого, — успокаивающе прошептал Баин. — Твой отец и Великая пустыня объединятся, чтобы защитить тебя, ведь это дитя Хасэна.
Дуо Эрлань почти вжалась в свой объемный плащ. Её тонкий подбородок был скрыт внутри, а под её меланхоличным взглядом струились слёзы.
— Бая-эр был готов предложить свою дочь нашим врагам за мир. Никто, кроме Хасэна, не может защитить меня.
Печаль отразилась на тёмных чертах лица Баина.
— Я не оправдал доверия Хасэна и был обманут племенем Юсюн. Как мудрец Хасэна, я не обеспечил ему заслуженной славы. Сяо Чие пришёл в Великую пустыню, Дуо Эрлань, и мы отомстим за него.
Баин снял кинжал с пояса, взял его в ладонь и поднёс к Дуо Эрлань.
— Клянусь.
★★★
«Мой волчонок, это письмо передаёт моё присутствие рядом с тобой. Кровать в Цичжоу в последнее время стояла пустой. Я спал в своей военной палатке, и мне так и не удалось выспаться».
Сяо Чие читал эти слова у костра, и боль в груди превращалась в горько-сладкую тоску. Ланьчжоу всегда клал голову на грудь Сяо Цеаня, когда закрывал дверь, чтобы уснуть. Без него никакая кровать не могла бы обеспечить комфорт Ланьчжоу. Сяо Чие поднес «Верхом на коне» к губам, сделал глоток и утопил это чувство в груди, чтобы не поддаваться слишком сильным эмоциям. Он пил, пока читал.
«Учитель оставил мне кинжал, а верный министр Шао Чэнби пал в битве. В Цюйду всё под контролем, так что не волнуйся. Экспедиция трудная; береги себя. Эр-лан, если мы сможем выиграть эту войну, больше не будет расставаний в последующие годы и мгновения. Возвращайся домой зимой в тёплую постель. Я засыпаю думая о тебе».
Сяо Чие поставил свой винный мешок и увидел, что Шэнь Цзэчуань нарисовал лису с опущенными ушами и хвостом внизу страницы. Он не мог не рассмеяться.
Лу Гуанбай бросил таро в Сяо Чие, который поймал его в воздухе.
— Уже почти ноябрь, — сказал Лу Гуанбай, чистя и съедая таро. — Что ты планируешь делать с племенем Мэнту?
Племя Мэнло занимало стратегическое положение. Их лидер, Бая-эр, владел большим стадом верблюдов. Если бы они присоединились к Аму-эру, нынешняя нехватка продовольствия Аму-эра была бы облегчена. Будь то лошади из Либэя или Цидуна, они на самом деле не подходят для дальних путешествий по пустыне. Если бы Бая-эр смог привести племя Мэнло в ряды либэйской бронекавалерии, это было бы не только выгодно для транспортировки военных грузов во время войны, но и весьма выгодно для будущей торговли.
— Он боится, что я отвернусь от него, — Сяо Чие развязал мешочек, который был с письмом. Внутри были ломтики сушёной говядины, отсортированные по размеру. Он бросил Лу Гуанбаю сумку с надписью «Лу»: — Тогда я так и сделаю… отвернуть от него.
Поскольку Лу Гуанбай был и так вежлив, Сяо Чие не нужно было продолжать быть вежливым. У него было девяноста тысяч солдат бронекавалерии, десять тысяч императорских гвардейцев и еще двадцать тысяч пограничных гарнизонных войск. Он не был здесь, чтобы вести мирные переговоры. Племя Хуэйянь уже получило свою награду. Если они продолжат упрямиться, он применит силу.
— Скажи Бая-эру, — сказал Сяо Чие, отправляя в рот кусок говядины, — что я с нетерпением жду возможности поехать домой на Новый год. Если он хочет пойти с Аму-эром, я подвезу его сегодня вечером.
Чэнь Ян поклонился в знак признательности и отступил, чтобы передать сообщение.
★★★
После того, как столичная армия ушла, Даньчэн остался незанятым. Когда войска гарнизона Дуньчжоу вошли в город, он был зловеще тих. Бесчисленные слухи окружали Лорда Чжунбо, Шэнь Цзэчуаня — некоторые ужасающие, другие достойные восхищения. Граждане собрались в городе, многие из которых бежали в Цюйду той же ночью.
Таньтай Ху, полностью осознавая важность успокоения общественных настроений, на этот раз больше не был беспечным. Он строго приказал своему гарнизону поддерживать дисциплину. Усвоив урок от Лю Куна, он теперь лично руководил своей императорской гвардией, гарантируя, что в Даньчэне они не будут беспокоить граждан ночью и не будут тревожить их днём.
Больше месяца Яо Вэньюй был поглощен своей письменной работой. Однако сегодня он сопровождал Шэнь Цзэчуаня в прогулке по окрестностям Даньчэна, наблюдая за выветренными отпечатками на его стенах. Он заметил:
— Даньчэн не столкнулся с реальной опасностью, поскольку Ло Му уже повёл войска гарнизона на территорию Хэчжоу. Предстоящая кампания против Цюйду окажется трудной. Сегодня утром нам сообщили, что Ци Шиюй отправил три срочных письма из дома, горячо призывая великого Генерал а, всё ещё находящегося в павильоне Суотянь, вернуться.
— Ци Шиюй прикован к постели, не в состоянии командовать войсками, — заметил Шэнь Цзэчуань под тёплым солнцем редкого солнечного дня. — Никто из мужчин в его семье не может сравниться с Ци Чжуинь. Даже если бы он уволил Ци Чжуинь с должности Командующей, он не смог бы лишить её власти, которая с ней связана.
Уязвимость Цидуна кроется в Ци Чжуинь, поэтому ключ к влиянию на Ци Шиюя лежит через его сердце.
— Ци Шиюй — это маятник между знатными и простыми семьями, который постоянно колеблется. Если бы Его Превосходительство дал ему обещание, — Яо Вэньюй развернул паланкин, — заслуга содействия восхождению к власти намного перевешивает простую задачу по её охране.
Статья должна быть написана, так как провальная кампания Шао Чэнби уже погрузила столицу Цюйду в хаос. Теперь и Ли Цзяньтин, и Шэнь Цзэчуань стоят на зыбкой почве.
— Я верю, что Ци Шиюй опытен и хорошо разбирается в балансе сил, — сказал Шэнь Цзэчуань, его прямая спина не выдавала никаких признаков травмы. — Если я предложу Ло Му Сюэ Сючжо, он, возможно, не осмелится принять его.
Ради Цюйду Шэнь Цзэчуань был готов расстаться с Ло Му.
Именно Шэнь Цзэчуань освободил зерно из Чачжоу, именно Шэнь Цзэчуань устранил Цай Юя, и именно Шэнь Цзэчуань способствовал возрождению различных отраслей промышленности. Быстрый отъезд Ло Му стал свидетельством его неспособности повлиять на Шэнь Цзэчуаня. Когда-то он был союзником Цай Юя, а теперь он возглавляет лишь банду преступников.
— Но, — обернулся Шэнь Цзэчуань, — мне интересно, согласится ли Сюэ Сючжо отпустить Цзян Циншаня.
★★★
Столица становилась всё более безлюдной, и с приближением ноября на улицах становилось всё тише. Новости о том, что силы мятежников достигли Даньчэна, распространились далеко и широко. Если бы не имперские войска, всё ещё остававшиеся в гарнизоне, скорее всего, наступил бы хаос. Тем не менее, моральный дух общества оставался нестабильным.
Прежде чем отправиться во дворец, Кун Цю надел более толстый халат и сказал Цэнь Юю:
— В этом году снег выпадет рано.
Цэнь Юй взглянул на небо, на мгновение не понимая, говорит ли Кун Цю о текущей погоде или о состоянии Дачжоу. Он вздохнул и поторопил:
— Пошли.
— Я написал Ци Шиюю, но мне ответил его сын, — продолжал Кун Цю, поднимаясь по ступенькам. — Он сказал, что Ци Шиюй слишком болен, чтобы даже встать с постели.
— Его болезнь обострилась как раз в нужный момент, — съязвил Цэнь Юй, придерживая свой халат.
Кун Цю замедлил шаг, объяснив:
— Ци Шиюй хитёр и проницателен. Вместо того чтобы просто следовать за господствующими ветрами, он ставит во главу угла самосохранение. Он прекрасно знал об отказе Ци Чжуинь отправить войска, но только притворяется возмущёнными, получив наше письмо. — Он вздохнул. — Он пытается вести с нами переговоры косвенно.
— Вот увидишь, если Императрица исполнит его желание, — предсказал Цэнь Юй, — он внезапно потеряет смелость принять его!
— Нам всё ещё нужно отправить кого-то красноречивого и убедительного, — переступил порог Кун Цю. — Сначала я рассматривал Чун Шеня, но у него нет необходимого опыта, чтобы заявить о себе перед Ци Шиюем. После долгих раздумий Вань Сяо кажется наиболее подходящим кандидатом.
Только услышав имя Цзян Циншаня, Цэнь Юй вспомнил:
— Вань Сяо недавно прислал известие, что его жена беременна. Вероятно, в это время он не будет далеко уезжать.
— В отсутствие придворных чиновников он не поедет, — Кун Цю указал на стены дворца. — Я слышал, что мать Вань Сяо — женщина с большими чувствами. Если это не сработает, поговори со старушкой. Если это не сработает, пусть Вань Сяо заберёт свою жену с собой.
Жена Цзян Циншаня, Лю Нян, была беременна, и её состояние стабилизировалось только благодаря странствующему целителю. Он очень дорожили ею, но с императорским приказом у него не было выбора, кроме как подчиниться. Первоначально он отказывался подвергать Лю Нян тяготам путешествия, но, оставив её, он также подвергал её потенциальным страданиям от своей матери. После долгих раздумий он решил взять её с собой.
Как только Цзян Циншань отправился в путь, Дин Тао и Чэн Инь последовали его примеру.
Дин Тао сопровождал Чэн Иня в Цидун, чтобы выразить почтение Ци Чжуинь, которая поспешил вернуться, чтобы столкнуться с критикой.
— Его Превосходительство упомянул, что Старый Командующий и Первая Леди в последнее время плохо себя чувствуют— Дин Тао поклонился Ци Чжуинь. — У него не было подходящих подарков, чтобы отправить, поэтому он отправил своего личного врача, чтобы тот оказал помощь и Старейшине и Первой леди.
Ци Чжуинь наблюдала за спокойным и сдержанным поведением Чэн Иня, отмечая его уравновешенность и уникальное обаяние, которое, казалось, источало намёк на неземную грацию. Она заметила:
— Шэнь Цзэчуань, должно быть, действительно в отчаянном положении, если он вообще посылает тебя на эту миссию.
— Уважаемая Командующая, возможно, не знает, что несколько лет назад я был личным стражником Второго Господина, — Дин Тао подвёл Чэн Иня к Ци Чжуинь и продолжил: — Этот господин — последний ученик Мастера Идена.
Упоминание «Мастера Идэна» возбудило интерес Ци Чжуинь. Заметив молодость Чэн Иня, она сказала:
— … Старик сегодня отдыхает. Я сообщу об этом на задний двор, и кто-нибудь придёт забрать его.
Дин Тао и маленький монах поклонились вместе.
★★★
— Первая Леди проницательна и искусна в бухгалтерском учёте, с исключительной устной арифметикой, — Яо Вэньюй прикрыл рот и тихонько кашлянул. — Лучше бы ей обсудить вопросы с Цзян Циншанем.
Шэнь Цзэчуань читал письмо Гэ Цинцина, когда услышал это, и спросил Фэй Шэна:
— Сколько дней Ло Мэнчжэн отсутствовал?
Фэй Шэн ответил:
— Уже почти полмесяца.
— Он должен был уже добраться до Цюйду, даже если бы ехал на черепахе, — закончил читать письмо Шэнь Цзэчуань. — Если толпа хочет охранять городские ворота, то пусть они это делают. Никто не может сказать, храбры они или безрассудны под тяжестью награды. Шэньвэю следует сделать перерыв на следующие несколько дней. Если он слишком надавит, то люди в конце концов впадут в отчаяние.
Шэнь Цзэчуань не боялся тридцати тысяч или около того разношёрстных солдат в Цюйду. У него всё ещё был Сяо Цзимин в качестве поддержки, и тридцать тысяч солдат бронекавалерии, чтобы запугать Цюйду. Сюэ Сючжо был грозным, но у него не было армии. Если Цюйду попытается заставить Цидун отправить войска, Шэнь Цзэчуаню придётся контролировать клинок Ци Чжуинь. Не имело значения, если он не сможет его использовать; он позволит этим трёхсот тысячам солдат оставаться на месте в качестве декорации. Цюйду не посмеет ожидать, что гарнизон Цидуна пересечёт Суотянь. Для стабильности он даже оставил там Хо Линъюня.
— Тао Мин хорошо ел и пил в Цичжоу, он набрал вес, так что ему пора двигаться — сказал Лорд-префект, нежно постукивая по краю стола складным веером. – В конце концов, он префект этой самой провинции, тесно связанный с людьми Хуайчжоу, как будто они его семья. Учитывая серьёзность беспорядков в Хуайчжоу, мы назначим ему несколько тысяч солдат из гарнизона Цичжоу, поручив ему восстановить там порядок. Если он проявит себя достойно, то будет щедро вознаграждён в свое время. Однако, если он потерпит неудачу, все его домашние — и пожилые, и молодые — останутся в Цичжоу под моей опекой.
Сюэ Сючжо стремился лишить Шэнь Цзэчуаня контроля над Хэчжоу, но в отместку Шэнь Цзэчуань намеревался вырвать Хуэйчжоу из его рук. Хуэйчжоу лежал вплотную к перевалу Лося, который сам находился в непосредственной близости от Цюаньчэна, родового поместья клана Сюэ. Этот шаг представлял собой дугообразное окружение, похожее на то, которое образовал торговый путь между Хуайчжоу, Чачжоу и Цичжоу.
Будь то Сюэ Сючжо или Императрица, их уязвимости были обнажены в этом состязании. В прошлом Шэнь Цзэчуань, несомненно, не имел бы никаких опасений. Но после смерти Шао Чэнби Фэн Цюань стал занозой в наименее заметном месте.
Он уже глубоко проник.
