Глава 274 - Роса
27 марта 2025 г., 08:44
Территория племени Мэнло располагалась недалеко от пустынного леса Хутун. Издалека казалось, что они живут в неугасимом костре пустыни, а служили их эмблемой деревья Калофиллумы. Здесь находятся притоки реки Чаши, которые составляют единственный источник пустыни Мосаньчуань, в сердце которой царит вечный зной.
Бая-эр устроил банкет для Сяо Чие. С седеющей бородкой и пухлой фигурой он лично налил Сяо Чие вина и сказал:
— Я слышал рассказы о волках. Твоя бронированная кавалерия холодна и беспощадна, как мороз, она гулкими шагами пробирались сквозь яму Чаши, сокрушая элиту Скорпионов А-Чи.
Под лунным светом пир на открытом воздухе мерцал. Ночь в пустыне была не чёрной, а тёмно-синей. Сидя здесь, Сяо Чие отличался от суровых пограничников; он обладал диким и стремительным видом, который пришёл с Севера, и который стал ещё более заметным, когда он сбросил доспехи.
— Я получил похвалу от племени Мэнло, — сказал Сяо Чие. — Я готов заключить с вами союз, как и с племенем Хуэйянь, став братьями, которые могут положиться друг на друга.
— Тогда почему бы не заключить союз через брак? — Бая-эр посмотрел на Сяо Чие и с волнением сказал: — Гора Хунъянь родила хорошего человека. Я знаю, что вы, люди Либэя, все крепкие. Я действительно восхищаюсь вами, и моя дочь действительно хочет выйти за вас замуж. Если вы беспокоитесь, что ваша жена дома не согласится, то я готов отдать пятьсот верблюдов этой женщине.
По мнению Бая-эра, если бы «жена» Сяо Чие была разумным человеком, она должна была бы согласиться на брак и уменьшить неприятности для своего мужа.
В далёком Даньчэне Шэнь Цзэчуань тихо чихнул. Цзи Ган, который был снаружи, крикнул:
— Чуань-эр, принимай лекарство вовремя. Погода резко меняется. Ты подхватишь кашель, если не будешь осторожен.
Сяо Чие держал чашу вина, предложенную Бая-эром. Он был очень терпим к алкоголю и обычно немного пил в дороге, не имея никого, кто был бы ему ровней дома. Однако сейчас он казался пьяным, не таким торжественным, как во время их предыдущего разговора.
Это заставило Бая-эра подумать, что есть шанс. Он поднял руку и жестом показал Сяо Чие посмотреть направо. Его младшая дочь сидела там, её лицо было скрыто вуалью, и она казалась застенчивой. Бая-эр был уверен, что ни одна девушка в Дачжоу не похожа на его У-Я. Он сказал:
— Моя У-Я очень послушная. Она может заботиться о Первой Леди, как сестра.
Лу Гуанбай нарезал говядину кинжалом, взглянул на Сяо Чие и сказал:
— В нашем поместье, поскольку у «Первой Леди» нет братьев, если бы у нас была сестра, я думаю, это было бы очень здорово.
Сяо Чие проследил взглядом за рукой Бая-эр а, и девушка ещё больше опустила голову.
Бая-эр сказал:
— У-Я, иди сюда и выпей за Вождя Волков чашу вина.
У-Я встала. Замысловатые украшения, свисающие с её талии, звенели, когда она шла. Но Сяо Чие отвлёкся, вспоминая время в Дуньчжоу, когда он «преподал Ланьчжоу урок». В тот день на лодыжке Ланьчжоу был привязан серебряный колокольчик, который звенел не только при его движении, но и в сопровождении влажных, сбивчивых вздохов Ланьчжоу.
У-Я уже стояла перед Сяо Чие. Она несла с собой чужеродный аромат, и когда она кланялась, её прекрасная шея была открыта.
Ланьчжоу выглядел лучше всего с шеей, промокшей под дождём, залитой водой или покрытой потом. Она была красиво изогнута, наклоняясь вверх и вниз, как и его захваченное тело... Сяо Чие особенно скучал по Шэнь Цзэчуаню в этот момент.
У-Я наполнила чашу и наклонилась вперёд, чтобы предложить её Сяо Чие. Ее длинные ресницы затрепетали, выдавая ненависть в глазах, когда она посмотрела на него. Золотая цепь на её талии зазвенела, и кинжал выскользнул из-под её тонкой ладони, нацелившись на горло Сяо Чие под предлогом тоста.
В мгновение ока Чэнь Ян ещё не успел отреагировать, как Гу Цзинь почувствовал опасность. Он шагнул вперёд и крикнул:
— Второй Господин!
Золотая чаша разбилась о стол, расплескав вино повсюду. Сяо Чие даже не коснулся У-Я. Он отразил кинжал с помощью наручников на руках. В следующее мгновение низкий столик опрокинулся, и У-Я откатилась прочь. Её кинжал уже выпал из её рук и оказался в руке Сяо Чие. Прежде чем Бая-эр успел прийти в себя, Сяо Чие встал и молниеносно всадил кинжал в стол Бая-эра.
Бая-эр едва не проколол свои пальцы, его лицо побледнело от страха, и он рухнул на землю.
Сяо Чие вытер вино со своего наруча, глядя на него ясным взглядом, и холодно сказал:
— Я пришёл искренне, чтобы завести друзей, но племя Мэнло — коварная крыса со сладкими речами.
Все солдаты на банкете резко встали. Три ряда бронекавалерии в мгновение ока выхватили мечи, превратив багровый лес Хутун в заснеженную сцену. Атмосфера мгновенно стала напряжённой и враждебной.
— Нет! — Бая-эр не ожидал, что У Я так безрассудно попытается совершить убийство. Он поспешно сказал: — Это не то, что я имел в виду! Пожалуйста, Вождь Волков, не сердись! — Он вскочил на ноги и затопал в сторону У-Я, с ненавистью говоря: — Я растил тебя больше десяти лет, а ты совершила такую серьёзную ошибку!
Вуаль У-Я упала. Она приподнялась и плюнула в Бая-эра.
— Ты предал Героя и отдал меня смертельному врагу Хасэна, врагу нашего народа. Ты недостоин быть моим отцом...
Бая-эр впал в ярость. Прежде чем У-Я успела закончить предложение, он швырнул её на землю и закричал на диалекте Бяньша:
— Держи её! — Затем он повернулся и стал умолять Сяо Чие: — Она была околдована Аму-эром и давно потеряла рассудок. Она больше не считается моей дочерью. Я готов убить её ради Вождя Волков. Пожалуйста, не держите зла на племя Мэнло!
Сяо Чие остался невозмутим.
Бронированная кавалерия Либэя окружила племя Мэнло, а элитные силы Бая-эра охраняли периметр. В реальном бою эти несколько человек не смогли бы остановить атаку полностью вооружённой бронекавалерии. Бая-эр больше не был в состоянии вести переговоры. Всё, что он мог сделать, это вытащить мечи своих телохранителей и высоко поднять их над У-Я.
Серебряная луна висела высоко в небе, а одинокий сокол кружил над тремя реками пустыни. Резкие ветви деревьев Хутуна пронзали луну, а ветер шевелил флаг либэйского волка. Бая-эр долго держал меч высоко, его козлиная бородка дрожала. Среди рыданий У-Я он наконец опустил меч и встал на колени перед Сяо Чие.
Сяо Чие затянул наруч, а Чэнь Ян позади него помог ему надеть плащ. Опустив глаза, он посмотрел на Бая-эра, держа на поясе меч с волчьей рукоятью.
— У меня осталась только эта дочь, — плакал Бая-эр. — Я хотел выдать ее замуж за могущественного Волка Либэя, Короля Волков, потому что наше племя Мэнло давно уже разграблено другими племенами. Аму-эр стар — кто нас защитит…
— Заберите своих пятьсот верблюдов, — сказал Сяо Чие, отворачиваясь. — Оставьте их для торговли племени Мэнло.
Сяо Чие сделал несколько шагов, прежде чем оглянуться на У-Я. Ночной ветер играл с маленькой косичкой, висящей на его плече. Он вытащил свой кинжал и бросил его перед У-Я.
— Сегодня вечером я обязан тебе жизнями всего племени Мэнло.
Лицо У-Я побледнело, и её экзотический аромат рассеялся. Она закрыла лицо и заплакала.
Бая-эр опустился на колени и воскликнул:
— Племя Мэнло желает последовать за Королем Волков через пустыню...
Сяо Чие свистнул, тяжело опустив руку на плечо Бая-эра. Он посмотрел вперёд и увидел, что вход в пустыню Мосаньчуань уже открыт. Лунная тропа вела к его месту назначения. За его спиной флаг с Радужным Орлом сменил флаг с Волком Либэя.
★★★
— Когда ты понял, что У-Я собирается совершить покушение? — спросил Лу Гуанбай, уходя вслед за Сяо Чие.
— Ты упомянул, что Бая-эр хотел выдать её замуж за Хасэна, — Сяо Чие сел на коня и ненадолго остановился, чтобы сдержать его. — Я догадался, что это была идея У-Я. Если Бая-эр так хотел отдать её мне, то, должно быть, потому, что её больше не интересовали мужчины пустыни, и она считала их ниже своего внимания.
— Я думал, ты пьян, — Лу Гуанбай взобрался на свою лошадь. — Я боялся, что ты сделаешь что-нибудь безрассудное. Теперь я думаю, должен ли я быть честен с Лордом-префектом, когда вернусь, или притвориться, что ничего не знаю.
— Глупость — это не выход, — размышлял Сяо Чие. Кто ещё мог сравниться с Шэнь Ланьчжоу в этом мире? Сяо Чие развернул коня, позволив ветру охладить его и развеять действие алкоголя. Он посмотрел на Лу Гуанбая и искренне сказал: — Вино и благовония не подействовали на меня; я совершенно трезв.
Лу Гуанбай поверил ему, увидев, что он казался таким серьёзным и дотошным. Он и не подозревал, что Сяо Чие только что был занят мыслями о Шэнь Ланьчжоу.
Сяо Чие сменил тему.
— Поскольку племя Мэнло осталось на месте, только племя Хулу осталось поставлять продовольствие Аму-эру из восточной части Мосаньчуаня. Тот факт, что Дуо Эрлань вернулась с оставшимися воинами племени Юсюн, свидетельствует о том, что элитные силы Аму-эра тают.
Хухэлу, А-Чи, Чжо Ли и Хасэн, авангард Аму-эра, налётчики, стражники и генералы, все пали. Поскольку Сяо Чие продвигался на восток, шесть племён под командованием Аму-эра были в состоянии беспокойства. Теперь племя Мэнло было готово сформировать союз, чтобы сохранить свои жизни, и золотой лагерь Аму-эр находился прямо в сердце пустыни.
Сяо Чие искал решающего сражения.
После смерти Хасэна племена Бяньша отступили, и согласно обычаям Дачжоу, они не преследовали их за линией обороны реки Чаши. Если бы не Сяо Чие, то, возможно, остались бы и другие, за исключением Аму-эра.
Как человек, который почти стал Великим Ханом Двенадцати Племён, Аму-эр был грозным соперником Сяо Фансюя. Он был опаснее Хасэна, потому что обладал политической проницательностью. Победы в битвах он оставил другим; он провёл два десятилетия, тщательно организуя крах династии. Если бы ему дали шанс перевести дух и выжить, у него были бы новые планы в рукаве, а его методы стали бы только более изощрёнными и более трудными для обнаружения.
Этот человек должен был умереть, иначе Сяо Чие не сможет спать по ночам.
★★★
Аму-эр сидел на своём троне, занавеси его золотого лагеря были открыты. Лунный свет сиял сквозь щели, освещая землю под его ногами. Он сидел там один, глядя на бесконечные песчаные дюны под луной.
— Много лет назад, — тихо сказал Аму-эр, — я повёл свои войска в глубь страны и встретил Сяо Фансюя у подножия гор Хунъянь, когда он был всего лишь безымянным пехотинцем. Я считал его своим вечным соперником, поскольку много раз побеждал его, но столько же раз и терпел поражение.
Старый Мудрец, возносивший молитвы за Хасэна, сидел в углу золотого шатра. Он осторожно положил сухую ветвь, которую держал в руке, на коврик перед коленями и проговорил дрожащим голосом:
— Ты победил его.
Аму-эр, купаясь в угасающем сиянии луны, закрыл глаза. Его лицо не выказывало никаких признаков возраста, но имело властный вид, как будто он только что занял своё место. Он заявил:
— Это мой сын лишил себя жизни.
— Его сын лишил жизни твоего сына, — пропыхтел Мудрец, распростёртый на ковре. После минутной передышки он отодвинул в сторону засохшие ветки. — Но у тебя есть внук. Дуо Эрлань может родить Хасэну крепкое и здоровое потомство. В этом конфликте мы не побеждены.
Аму-эр опёрся на подлокотники трона, напоминая зверя в клетке. Его глаза закатились, прежде чем он открыл их, глядя на неизменные песчаные дюны. Он сказал:
— Ты говорил мне то же самое, когда я шёл к перевалу Лося. Мы покинули пустыню в поисках земли, чтобы выжить, но войны не прекратились. Всё больше и больше людей погибло. Дачжоу подобен гниющему дереву, но божественная благосклонность Небес не обратилась в нашу сторону. Либэй потерял Сяо Фансюя, но они быстро нашли нового Короля Волков. Я слышал, как его боевые барабаны приближались к моему золотому шатру. Он намного моложе и сильнее Сяо Фансюя.
— Ты — последний луч надежды, дарованный бескрайней пустыне Божеством, — заявил Мудрец, крепко сжимая увядшие ветви. — Я буду свидетелем того, как ты оставишь этого Волка позади.
Амур поднялся со своего трона, встал и последовал за лунным путём.
— Пора разбудить Скорпиона.
★★★
Слуга умело завязал халат и шляпу Фэн Цюаня, сняв бумажные цветы с его бамбукового посоха. Фэн Цюань использовал цветы, чтобы вытирать руки, слушая речь мужчины.
Двигаясь быстро и частично скрываясь в тени, слуга сказал:
— Чжунбо должен пасть перед воротами Цюйду. Только устранив Шэнь Цзэчуаня, династия сможет удержаться на плаву, позволив солнцу на далёком востоке взойти, как обычно.
— Шэнь Цзэчуань неоднократно бросал вызов опасности в Дуньчжоу и Дуаньчжоу, — заметил Фэн Цюань, наблюдая, как слуга развешивает одежду и надушивает её духами. — У тебя было бесчисленное множество возможностей устранить его, но ты потерпел неудачу.
— Этот человек гораздо сильнее, чем ты себе представлял, — ответил слуга, подбирая обувь для Фэн Цюаня, стоя на коленях на земле, но пристально глядя на последнего. — Ты знал это с самого начала.
Фэн Цюань наклонился вперёд, его слова были обдуманными.
— Это твоя некомпетентность, вот в чём вина.
На мгновение в комнате воцарилась тишина, лампы отбрасывали тусклый свет.
— Я предупреждал тебя два года назад не действовать без разрешения, — голос Фэн Цюаня был угрюмым. — Но ты всё равно завёз чуму в Цюйду, дав Шэнь Цзэчуаню возможность продвинуться по службе. — Он сделал паузу. — Аму-эр думает, что видит всё, но он слеп.
Слуга внезапно выпрямился, положив руку на ногу Фэн Цюаня. В его ладони был тонкий предмет — его острый конец был прижат к конечности Фэн Цюаня, готовый стать смертельным оружием, если понадобится.
— Успокойся, — сказал кареглазый слуга. — Эта чума также дала шанс Му Жу... Именно с того момента преданности, проявленной Сюэ Сючжо, его доверие к тебе возросло. Ты уже сейчас в центре, и Императрица Дачжоу в пределах твоей досягаемости. Как только эта битва закончится, ты будешь свободен.
Холодный взгляд Фэн Цюаня остался прикованным к слуге, полностью отвергая его ложь. С тех пор, как он покинул Цюйду, он оказался запертым в коробке, и ему не суждено было сбежать.
— Твой глупый отец мёртв, и ты мог бы его остановить, но не остановил, — сказал слуга, убирая острый предмет. — Я никому об этом не говорил... Понимаешь?
В мерцающем свете лампы бледное лицо Фэн Цюаня выглядело почти болезненным.
— Он не был пешкой; никто не мог его контролировать. Он уже был безумен, добровольно умирая за других. Я просто сопровождал его в этом путешествии.
— Ты позволил ему взять огнестрельное оружие.
— Он всё равно хотел умереть, — веки Фэн Цюаня дрогнули, но выражение лица осталось спокойным. Он оттолкнул руку слуги и сказал: — Это было хорошей идеей отдать ему эту партию поддельных товаров.
— Ты прав. Шао Чэнби — сумасшедший. Он день и ночь находился у храма Чжао Цзуй, воскуривая благовония и молясь Будде дома, чтобы тот простил его. Позволить ему умереть — лучший способ исполнить его желание. Ты хороший сын. — Слуга снял халат, встал и сказал: — Тебе следует принять лекарство.
