Глава 275 - Трюк
27 марта 2025 г., 15:13
В одиннадцатом месяце Цюйду был измучен непрерывным дождём. Городские стены были украшены оборонительной техникой, а столичные войска держались отдельно от смешанных солдат, приведённых Ло Му. Между ними было чёткое различие.
По возвращении Ло Му в Цюйду он уже не был покорной фигурой прошлых лет. Теперь на него полагался город, и Чэнь Чжэнь лично приветствовал его по прибытии. Он надел совершенно новый официальный халат и встал с Чэнь Чжэнем на городской стене, глядя в сторону Даньчэна.
— Войска из семи других городов мобилизуются в Цюйду, и они должны прибыть в течение этих нескольких дней. Всего мы можем собрать для вас пятьдесят тысяч солдат, — сказал Чэнь Чжэнь, прислонившись к зубчатой стене, его дыхание было видно в холодном воздухе. — В вашем распоряжении также военный арсенал столицы. Продержитесь так долго, как сможете.
Хотя Ло Му был государственным служащим, он занимался военными делами в Чачжоу, сражаясь с бандитами и укрепляя оборону. Таким образом, он был знаком с военными делами. Держа зонтик, он ответил:
— Шэнь Цзэчуань не военный. Он охранял Дуаньчжоу по необходимости, а не по выбору. Теперь, имея всего двадцать тысяч солдат из Дуаньчжоу, ему было бы почти невозможно завоевать Цюйду.
Цюйду запечатал свои восточные ворота, и беженцы из Даньчэна собрались снаружи. Пока они говорили, они посмотрели вниз и увидели, что окраины города кишат перемещенными лицами.
— Я должен кое-что доложить Императрице через министра, — Ло Му указал на беженцев. — Шэнь Цзэчуань искусен в завоевании людских сердец. Если этих беженцев не впустить в город и не обеспечить их всем необходимым, как только выпадет снег, он, несомненно, попытается переманить их на свою сторону. Затем он воспользуется возможностью распространить пропаганду, которая может оказаться пагубной для двора.
Цай Юй проиграл Шэнь Цзэчуаню в Чачжоу именно из-за «доброжелательности» последнего. Спасение людей из отчаянного положения было похоже на то, чтобы стать их героем, и Шэнь Цзэчуань даже сумел оправдать Шэнь Вэя в его поражении. Почему бы им не последовать его примеру? В настоящее время в Цзюэси ходят слухи о помощи Шэнь Цзэчуаня беженцам Юнчэна. Если Цюйду не сможет вернуть себе верх до наступления зимы, они окажутся в невыгодном положении ещё до начала битвы.
— Что вы предлагаете? — спросил Чэнь Чжэнь у Ло Му. — Цюйду уже переполнен, люди спят в канавах на улице Дунлун. Принимать больше беженцев означало бы нарушить правила нашего города, а зернохранилища тоже не могут их содержать.
— Давайте используем беженцев, — предложил Ло Му. — Большинство из них, похоже, годные к службе мужчины. Мы могли бы зачислить их в армию, чтобы они служили стране. Когда Чжунбо будет побеждён, награды двора не будут скудными. В чём смысл этого запаса зерна сегодня? Мы всегда можем немного ужаться.
Ло Му осмелился сделать такое заявление, потому что он «взял взаймы» зерно, когда проезжал через Хэчжоу.
— Пожалуйста, обратите внимание, Ваше Превосходительство, — Ло Му поднял руку, указывая на Чэнь Чжэня. — Цичжоу — один из ключевых оплотов Шэнь Цзэчуаня. Там он основал крупное зернохранилище для торгового пути Хуайци. Оно снабжает северо-восточный маршрут поставок зерна и лошадей на север и может поддержать Чачжоу во время бедствий на юге. Если мы сможем захватить Цичжоу, это будет выгодно во всех отношениях без каких-либо недостатков. Военные действия Шэнь Цзэчуаня в Даньчэне уже вызвали волнения в западных городах. В данный момент ему нужна передышка, и он не может позволить себе действовать необдуманно. Но мы другие. Мы можем начать атаку на мятежников, когда захотим. Всё, что нам сейчас нужно, — это подходящая возможность.
Чэнь Чжэнь посмотрел на Ло Му и сказал:
— Такую возможность нелегко получить.
— Не обязательно, — ответил Ло Му, с улыбкой оглядываясь на Чэнь Чжэня. — В конце концов, Шэнь Цзэчуань — сын Шэнь Вэя. Если бы он успешно проник в Цюйду и захватил трон, Шэнь Вэй, грешник всех времён, должен был бы получить подношения в императорском родовом храме. Кто мог бы этому воспротивиться?
★★★
— Убеждение? — Ли Цзяньтин обернулась. — Это военное время. Если мы отправим наших студентов и что-то случится, я не думаю, что вы сможете нести ответственность.
— Ваше Величество, — Ло Му опустился на колени на роскошный ковёр. — Шэнь Цзэчуань очень хитёр. Он наверняка сначала осадит, а затем попытается склонить на свою сторону людей. Если мы будем бездействовать в Цюйду, ситуация может быстро измениться, что затруднит обеспечение абсолютной безопасности. Кроме того, убеждение Цзян Ваньсяо в Цюйду также будет зависеть от преобладающих настроений. Поэтому я считаю, что вступить в словесную битву в этот момент необходимо.
Ло Му не упоминал об этом прямо, но прошлое Ли Цзяньтин становилось всё менее убедительным для общественности с течением времени. Если бы они ждали ещё немного, к тому времени, как Гао Чжунсюн восстановит свои силы и начнёт новую атаку, сердца людей в Даньчэне, успокоенные Шэнь Цзэчуанем, были бы безвозвратно потеряны.
— Ваше Величество, мы уже потеряли инициативу в битве за Даньчэн, — добавил Чэнь Чжэнь. — Если мы сможем переломить ход событий, не потеряв ни одного солдата, это поднимет боевой дух граждан Цюйду.
— Перед лицом великого врага мы должны объединиться против него, — размышлял Кун Цю, прежде чем заговорить. — Если мы сможем сплотить сердца людей юго-запада, то предстоящая зима не будет такой уж тяжёлой.
Ли Цзяньтин заявила:
— В Цюйду широко распространены слухи о том, что Шэнь Цзэчуань — человек ограниченный, но это всего лишь слухи. Из того, что я наблюдала за его действиями в Даньчэне, я могу сказать, что он не торопится и не медлит. Господа, попытки заставить его вступить в бой одними лишь словами, скорее всего, окажутся бесплодными.
— И эта схема направлена не на Шэнь Цзэчуаня, — Ло Му взял себя в руки и поднял голову, — а скорее на Яо Вэньюя.
Яо Вэньюй был стратегом Шэнь Цзэчуаня, не только привлекая таланты для командования Шэнь Цзэчуаня, но и играя решающую роль в реализации жёлтых регистров в Шести провинциях. Самое впечатляющее, что именно он посоветовал Шэнь Цзэчуаню принять бывших чиновников Цюйду. Гао Чжунсюн и другие избежали унижения благодаря проницательному глазу Яо Вэньюя. Без Яо Вэньюя администрация Шэнь Цзэчуаня в Чжунбо не процветала бы до такой степени.
И Кун Цю, и Цэнь Юй извлекли пользу из наставничества Хая Лянъи. Услышав, как Ло Му упомянул Яо Вэньюя, они повернулись к нему. Цэнь Юй не мог не проникнуться сочувствием к таланту и сказал:
— Я... слышал, что Юаньчжо заболел после прибытия в Чжунбо. Если...
— Господин Цэнь говорит мудро! — ответил Ло Му. — Если мы соберём ученых под городскими стенами, чтобы просить о сдаче, а Яо Вэньюй не посмеет явиться, моральный дух Чжунбо резко упадёт, и Шэнь Цзэчуань станет всего лишь трусом. Но если Яо Вэньюй действительно осмелится прийти, возвращение на его старую землю наверняка сокрушит его высокомерие!
Цэнь Юй резко встал, указал на Ло Му и выпалил:
— Ты действительно...
Действительно жестокий!
С неизлечимой болезнью и искалеченными ногами, требование Ло Му, чтобы Яо Вэньюй ответил им за пределами городских стен, было уловкой, чтобы заставить его столкнуться со старыми знакомыми Цюйду и раскрыть его жалкое состояние миру. Два года назад он был драгоценным камнем, известным по всей стране!
— Когда мы ослабим Яо Вэньюя, — низко поклонился Ло Му, — Шэнь Цзэчуань понесёт серьёзный удар.
Он не закончил, потому что на этом поле боя их безоружные ученики будут уязвимы. Если Яо Вэньюй не сможет противостоять учёными, солдаты гарнизона наверняка придут в ярость. В хаосе мечи и копья не будут знать пощады. Если гарнизон Дуньчжоу причинит вред хоть одному ученику, репутация Шэнь Цзэчуаня как добродетельного лидера будет запятнана.
Ли Цзяньтин пристально посмотрела на Ло Му, ибо этот человек был готов придумать столь зловещий план ради победы – поистине, он был лишён привязанности и преданности.
Фэн Цюань осторожно перевёл взгляд на Сюэ Сючжо, который скрывался на заднем плане. Как и ожидалось, через мгновение Ло Му заговорил:
— Господин Сюэ пользуется большим авторитетом среди студентов и имеет ту же родословную, что и Яо Вэньюй. Ваш слуга считает, что Господин Сюэ должен взять на себя руководство в этом вопросе.
Сюэ Сючжо молча поднялся и сказал:
— Яо Вэньюй, помогавший Шэнь Цзэчуаню, несмотря на его увечье, больше не тот праздный дворянин прежнего возраста. Создав эту ситуацию, вы намерены позволить миру стать свидетелем братоубийственного конфликта между учителем и учеником, — он посмотрел на Ли Цзяньтин. — Я не могу подчиниться.
Фэн Цюань едва заметно улыбнулся, разливая чай.
Ли Цзяньтин продолжала наблюдать за Сюэ Сючжо, его выражение её лица было странным в короткой тишине. Успокаивая, она сказала:
— Конечно, я не хотела бы обременять вас такими трудностями. Поскольку новостей о Цзян Ваньсяо всё ещё нет, пусть Кабинет выберет ученика для этой задачи.
Капли дождя, стучавшие по карнизу, создавали шуршащий звук, который наводил на другие мысли.
— Откуда ты приехал?
В ту ночь Ли Цзяньтин задала этот вопрос Фэн Цюаню.
Преклонив колени в глубине теней, Фэн Цюань тихо ответил:
— Этот слуга изначально был ребёнком из семьи чиновника в городе Цзинь. Зловещий министр Шао Чэнби — мой дядя по материнской линии. Когда моя семья была замешана в его злодеяниях, нас сослали в Чжунбо. Именно там родился этот слуга. Позже Лорд Яньцин разыскал бывших чиновников и спас меня от невзгод, вернув меня в Цюйду. — Он поднял голову, говоря робким и беспомощным тоном: — Этот слуга так же близок моему дяде, как сын, и я готов войти во дворец, чтобы очистить имя моего дяди. Под руководством самого Лорда Яньцина я служил двум Императорам и одной Императрице... Я очень осторожен, когда дело касается Императрицы.
Сяньдэ, Тяньчэнь и Вдовствующая Императрица — все погибли в борьбе за власть. Самым загадочным был император Тяньчэнь, Ли Цзяньхэн. Не было секретом, что покушение Му Жу произошло в резиденции Сюэ, однако Сюэ Сючжо отказался заменить Фэн Цюаня, продолжая использовать его для служения Ли Цзяньтин.
— Ты докладывал ему обо всех моих повседневных делах, — наклонилась Ли Цзяньтин. — Сюэ Яньцин наблюдает за мной, потому что сомневается в моей способности быть хорошей Императрицей?
Фэн Цюань не осмелился ответить.
Ли Цзяньтин долго смотрела на него, прежде чем спросить:
— Было ли покушение Му Жу на Ли Цзяньхэна совершено по приказу Хань Чэна или Сюэ Сючжо?
Фэн Цюань пытался избежать взгляда Ли Цзяньтин, но Ли Цзяньтин крепко держала его за подбородок, говоря:
— Он наблюдает за мной с тех пор, как я вошла во дворец… — Насмешливая улыбка расплылась на лице Ли Цзяньтин. — Неудивительно, что он осмеливается быть министром-одиночкой — жизнь Императрицы в его руках.
Сюэ Сючжо был готов отпустить.
Он даже был готов отпустить себя, поэтому, естественно, он отпустил и других.
— Шао Чэнби хотел очистить старые дела, — Ли Цзяньтин отпустила Фэн Цюаня и холодно сказала: — Только у меня есть полномочия это сделать.
★★★
Ци Шиюй лежал на кровати, выглядя слабым из-за болезни. Его волосы стали намного седее, больше не показывая той энергии, которую он когда-то имел, когда ехал по столице с женщинами, лебезящими перед ним. Слюна стекала по уголку его рта, которую Ци Чжуинь быстро вытерла платком.
— Цзян, — задыхаясь, говорил Ци Шиюй, — Цзян Ваньсяо идёт. Когда он прибудет, поговори с ним. Мы поведём наши войска в Цюйду.
Засучив рукава, Ци Чжуинь обнажила руки, споласкивая платок в медном тазу у кровати.
— Это мы ещё посмотрим.
Грудь Ци Шиюя вздымалась от неровного дыхания. Он быстро моргнул и сказал:
— Ты та, кто защитил трон, та, кто обеспечила победу Шэнъинь…
— Два региона и три провинции уже восстали, — Ци Чжуинь продолжала внимательно стирать ткань. — Как долго Императрица Шэнъинь сможет продержаться? Опираясь всего на десять тысяч солдат, она даже не может покинуть столичные ворота Цюйду.
— Ци Чжу-! Чжу-инь! — Голос Ци Шиюя резко повысился. — Непослушная дочь!
Ци Чжуинь отжала платок, но промолчала.
Слёзы потекли по вискам Ци Шиюя, губы задрожали, когда он пробормотал:
— Ты погубила меня, погубила семью Ци. В будущем ты даже не сможешь войти в могилы наших предков.
Косые лучи солнца из окна освещали спину Ци Чжуинь, пока она сосредоточилась на развешивании платков, по-видимому, не обращая внимания на его слова.
— Если Шэнь, Шэнь Цзэчуань проиграет, — голос Ци Шиюя был пронизан ненавистью и слезами, — сможешь ли ты одна компенсировать ущерб всей семьи Ци? Мир будет тебя ненавидеть. Ты подделала моё послание, ты... ты...
Ци Чжуинь разгладила платок и слегка повернула голову в узоре света, отбрасываемого оконной решёткой, глядя на слои цветущих кустарников. После минуты молчания она сказала:
— Если Шэнь Цзэчуань падёт, доложи о моей подделке послания и принуждении моего сводного брата написать его Цюйду. Кун Божань — мудрый человек; он скорее пожертвует мной, чем позволит погибнуть моему уважаемому отцу-генералу.
Сообщение, которое Ци Шиюй отправил Цюйду, было ложным — это было то, что Ци Чжуинь заставила написать своего сводного брата. Но неужели Ци Шиюй действительно ничего не может сделать? Молчанием он соглашался, надеясь предоставить семье Ци путь к спасению. Если Шэнь Цзэчуань должен был быть побежден, Ци Шиюй скорее сдаст Ци Чжуинь, чтобы спасти жизни всего своего клана.
С того момента, как Ци Чжуинь решила не отправлять войска, она больше не была дочерью семьи Ци. Свобода, которую ей даровал Ци Шиюй, закончилась вместе с домом Ци. Если Ци Чжуинь больше не сможет приносить славу семье Ци, то она ничем не будет отличаться от своих никчёмных единокровных братьев.
Ци Чжуинь не задержалась надолго. Повесив платок, она вышла из комнаты. Несколько её единокровных братьев ждали под карнизом, все слишком робкие, чтобы взглянуть на неё. Она взяла Чжуцзю у Ци Вэя, не признавая их.
Выйдя из двора вслед за Ци Чжуинь, Ци Вэй прошептал:
— Скоро должен прибыть господин Цзян.
Ци Чжуинь спросила:
— Готова ли Первая Леди?
Ци Вэй открыл рот, но ничего не сказал. Ци Чжуинь повернула голову на его взгляд и увидела, как Хунъин подняла занавеску. Хуа Сянъи спускалась со своего паланкина, придерживая юбку. Не задумываясь, Ци Чжуинь протянула руку Хуа Сянъи.
Когда их руки соприкоснулись, к ней донёсся аромат белых цветов Хуа Сянъи, и только приземлившись, Хуа Сянъи поняла, что это Ци Чжуинь.
Желая что-то сказать, Ци Чжуинь небрежно заметила: «О...» В последнее время она чувствовала себя несколько измотанной. Глядя на Хуа Сянъи, она добавила:
— Сегодня ты выглядишь просто прелестно.
Хунъин прикрыла рот лёгким кашлем, а щёки Хуа Сянъи слегка покраснели. Её пальцы разжались, она собиралась убрать руку, но по какой-то причине передумала и держала её на руке Ци Чжуинь, говоря:
— Чайный павильон готов. Пожалуйста, пусть Вань Сяо пойдёт туда позже. Между ними есть ширма, так что Господин Вань Сяо может отдохнуть там. Это также даст нам возможность поговорить.
— Вы Первая Леди, поэтому, естественно, всё будет так, как вы устроите, — ответила Ци Чжуинь. — У Цзян Циншаня острый язык. Лучше не оказаться в невыгодном положении, разговаривая с ним. В любом случае, военная власть всё ещё в моих руках. Если они не убьют меня, даже его красноречие не сможет спасти Цюйду.
Вышитые туфли Хуа Сянъи слегка выглянули из под подола, и она разгладила складки на юбке, прежде чем улыбнуться Ци Чжуинь.
— У меня есть план.
★★★
Шэнь Цзэчуань насыпал в ладонь горсть оставшегося зерна Даньчэна, затем посмотрел на полуразрушенное зернохранилище и сказал:
— Зернохранилище было заброшено много лет. Теперь, когда приближается зима, и идут непрерывные дожди, зерно не может больше здесь оставаться; оно отсыреет и покроется плесенью.
Фэй Шэн, складывая свой зонтик из промасленной бумаги, ответил:
— Это то же самое, что говорили и учёные. Но время неподходящее, Господин. Если мы будем торопиться с перемещением зерна, это может вызвать подозрения у жителей города, и все наши усилия за последние несколько дней окажутся напрасными.
Прошло меньше полумесяца с тех пор, как войска гарнизона Дуньчжоу захватили город, однако их жизнь в городе была более ограничена, чем когда они находились за его пределами. К счастью, у Шэнь Цзэчуаня было достаточно продовольствия, поэтому желудки солдат не остались пустыми. Хотя внизу и раздавалось ворчание, никаких серьезных инцидентов не произошло. Многие граждане Даньчэна бежали на запад, преграждая путь Шэнь Цзэчуаню.
— Мало зерна осталось, — четырёхколёсная инвалидная коляска Яо Вэньюя оставила следы на земле, — а зима суровая. Если в Даньчэне не будет еды, потребуются усилия по оказанию помощи. Было бы лучше, если бы Лорд распределил зерно на месте, а не вёз его позже из Цичжоу.
Запасы зерна Даньчэна были остатками семьи Пань. Перевозить их на телеге было бы хлопотно. Распределение зерна на месте могло не только смягчить панику жителей Даньчэна, но и сэкономить часть зимних продовольственных пайков. Запасы зерна Чжунбо были ограничены. Если бы обе стороны смогли окружить Цюйду, не нападая, исход зависел бы от того, у кого больше выносливости.
— Цзян Ваньсяо отправился в Цидун. Используя это как предлог, Ло Му убедил клан Янь передумать. Несколько дней назад зерно из нескольких городов было перевезено в Цюйду, а тренировочное поле Фэншань было преобразовано в складское помещение. Южный водный путь теперь ведет прямо в Хэчжоу. Господин, Цюйду, похоже, готов к затяжной войне с нами.
— Называть это затяжной войной — это просто притворство, — Шэнь Цзэчуань высыпал зерно. — Гарнизон Цидуна — спасательный круг Цюйду. И Кабинет, и Сюэ Яньцин знают, что пятидесяти тысяч разношёрстных солдат будет недостаточно, чтобы остановить нас. Запасы зерна — их последняя отчаянная попытка.
Яо Вэньюй собирался что-то сказать, но тут он прикрыл рот рукой и закашлялся.
— В амбаре сквозняк, — заметил Шэнь Цзэчуань. — Фэй Шэн, отдай мой плащ Юаньчжо.
— Его Высочество тоже не выдержит такого холода, — сказал Фэй Шэн, жестом указывая стражникам у двери принести плащ. — Цяо Тянья предположил, что вы могли забыть свой плащ, поэтому он специально послал кого-то принести его сегодня утром. Я просто ждал, когда вы попросите.
Яо Вэньюй завернулся в плащ, но кашель не утих. Теперь никто не осмеливался упоминать перед ним о посещении врача. Хотя он вовремя принимал лекарства, его здоровье заметно ухудшалось с каждым днём.
— Цзян Ваньсяо прибыл в Цидун… — Слова Яо Вэньюя были прерваны шумом снаружи.
Таньтай Ху вошёл с мечом за спиной, поклонился Шэнь Цзэчуаню и грубым голосом сказал:
— Господин, прибыл посланник из Цюйду. Они утверждают, что не могут выносить страдания людей и хотят вести переговоры. Эту дюжину студентов вывели из городских ворот, и они ждут в павильоне к западу от Даньчэна. Господин, сейчас у нас преимущество. Какой смысл вести переговоры? Давайте просто позволим Шэньвэю написать объявление войны и штурмовать Цюйду. Это избавит нас от хлопот!
Шэнь Цзэчуань потёр ладони и спросил:
— Кто посланник?
— Цэнь Сюньи лидирует, а все остальные — студенты.
Шэнь Цзэчуаню достаточно было только подумать об этом, чтобы осознать опасность.
— Поскольку Цзян Ваньсяо уже в Цидуне, Первая Леди, несомненно, захочет поговорить с ним по душам. Если мы не ответим сейчас, мы рискуем быть недооценёнными Цидуном. Кроме того, длительная осада Цюйду — нежизнеспособная стратегия. — Яо Вэньюй, держась за платок, повернул голову и сказал Шэнь Цзэчуаню: — Момент настал, Господин. Я скоро вернусь.
★★★
В Цидуне ярко светило солнце, а из чайной беседки поднимался пар.
Хуа Сянъи элегантно сидела напротив чайного столика, её руки были чисто вымыты, когда она подавала чай.
Ци Чжуинь жестом пригласила Цзян Циншаня сесть, сказав:
— Вы проделали долгий путь. Это собрание призвано приветствовать вас, так что нет нужды нервничать. Просто сядьте и расслабьтесь.
Цзян Циншань, после путешествия, полного пыли и ветра, только что переоделся в боковом зале. Он был совсем не сдержан, слегка поклонился, прежде чем сесть и улыбнуться.
— Какими заслугами я обладаю, чтобы заслужить чашку чая от Третьей Мисс Хуа?
Обращение к Хуа Сянъи как к «Третьей Мисс» было старым титулом, подразумевавшим, что он признавал в ней не Первую Леди Цидуна, а бывшую хозяйку Дичэна. С помощью этого тонкого различия он ясно дал понять, что не желает вступать с ней в глубокую беседу.
Хуа Сянъи взяла чашку и тихо сказала:
— Ваше путешествие, должно быть, было утомительным, особенно учитывая беременность Госпожи. Ей не подойдёт пребывание в гостинице. Если вы не возражаете, я уже распорядилась, чтобы двор убрали — вы можете остановиться в нашем доме.
Под «домом» она подразумевала резиденцию Ци, где она имела власть над всеми домашними делами. Независимо от того, как Цзян Циншань обращался к ней, она была главной хозяйкой семьи Ци.
Цзян Циншань отпил чаю, что стало началом их встречи..
★★★
В городе Даньчэн шёл сильный дождь, из-за которого бамбуковая роща ритмично раскачивалась.
Цэнь Юй, сидя на высокой платформе, был полон беспокойства, когда внезапно услышал звук флейты, эхом разносящийся по бамбуковым волнам. Он тихонько ахнул и встал, наблюдая, как масляный зонтик плывёт к нему по журчащему под дождем ручью.
Граница разделяла две армии, и Яо Вэньюй не сделал ни единого движения, чтобы пересечь её. Белый осел под его зонтиком спокойно шёл по воде, в то время как лазурные одежды Яо Вэньюя свисали по обе стороны живота осла. Его сумка для писем оставалась на поясе, всё та же, что и прежде. Среди туманного дождя он выглядел точно так же, как и много лет назад.
— Я спешно покинул столицу и не смог попрощаться с вами, Учитель, — Яо Вэньюй поклонился с осла. — Услышав сегодня ваше приглашение, Юаньчжо пришёл.
Цэнь Юй наблюдал, как Яо Вэньюй кланялся с осла, подтверждая слухи о том, что его ноги действительно были сломаны. Поток эмоций захлестнул его, заставив зазвенеть в ушах. Всё, что он мог сделать, это сокрушаться с душераздирающим вздохом:
— Зачем подвергать себя таким страданиям?!
