Глава 277 - Жестокая битва
27 марта 2025 г., 16:57
— Когда Сюэ Яньцин сопровождал наследную принцессу обратно во дворец, он представил кабинету указы бывшего Императора, написанные красными чернилами, и личную печать принца Циня, — Яо Вэньюй провёл пальцем по бледным губам. — Однако эти два предмета не имеют никакой связи — личная печать принца Циня не была поставлена на указе. Если бы этого было достаточно, чтобы доказать личность Ли Цзяньтин как законной дочери принца Циня, то писчие кисти дворянина в моём семейном кабинете Яо были бы свидетельствами Императорской родословной.
Несмотря на холод, пробежавший по его конечностям, Цэнь Юй не мог позволить себе показаться слабым; эта публичная дискуссия перед городом находилась под пристальным вниманием тысяч людей. Одно неверное слово могло означать полную катастрофу для Цюйду. Собравшись с духом, он заявил:
— Когда Её Величество вошла во дворец, Кабинет провёл открытый допрос, и именно тогда Вдовствующая Императрица кивнула в знак подтверждения, признав, что Императрица действительно принадлежит к роду Ли!
Среди яростной бури капли дождя стучали по промасленному бумажному зонтику, словно взрывающиеся горошины.
Яо Вэньюй объяснил:
— После смерти покойного Императора семья Ли пришла в упадок. Ваш так называемый публичный допрос был основан лишь на одностороннем отчёте Сюэ Яньцина. Вдовствующая Императрица жила одна в глубине дворца, удерживаемая в заложниках влиятельными евнухами внутри и запугиваемая коррумпированными чиновниками снаружи. Как она может говорить правду?
Цэнь Юй был потрясён до глубины души. Он отступил назад, заявив:
— Коррумпированный... Как ты смеешь называть меня коррумпированным... В тот роковой день присутствовали все чиновники. Если бы кто-то осмелился угрожать Вдовствующей Императрице, я был бы первым, кто его убил!
— Очень хорошо, Господин, ваша преданность и праведность впечатляют меня, — сказал Яо Вэньюй, вытаскивая письмо из рукава и вручая его Цэнь Юю. — У меня есть секретное письмо от Третьей Мисс, в котором подробно описывается, как Хань Чэн использовал финансовые записи Дичэна, чтобы принудить Вдовствующую Императрицу. В него даже включена личная переписка между Вдовствующей Императрицей и Третьей Мисс, обе с её личной печатью.
Толпа взорвалась возмущением, услышав это откровение.
Никогда Цэнь Юй не предполагал, что Яо Вэньюй действительно обладает такими доказательствами. Холодок в очередной раз пробежал по его спине — сегодня опасность представлял не Чжунбо, а Цюйду! Схватившись за край соседнего стола для поддержки, он утверждал:
— Третья Мисс уже давно отсутствует в столице и больше не служит рядом с Вдовствующей Императрицей. Её слова...
— Третья Мисс — Первая Леди Цидуна, — неустанно настаивал Яо Вэньюй. — Если её словам нельзя доверять, почему тридцать тысяч защитников Цидуна до сих пор не выступили в поход?
Внезапно среди дождя раздался раскат грома.
Яо Вэньюй отпустил руку, и конфиденциальное письмо упало в лужу.
— Семья Ци скорее пожертвует своей вековой репутацией, чем отправит войска на поддержку правителя, который не является истинным монархом Ли. Сюэ Яньцин объявил оленя лошадью, не только обманув императорский двор, но и использовав дочь куртизанки в качестве императорской преемницы!
Дочь куртизанки!
— Вы распространяете ложные слухи… — Студент указал на Яо Вэньюя и строго заявил: — Её Величество — дочь семьи земледельцев в Цюйду, известной своей благожелательностью к соседям...
— Ослеплённый невежеством, — глаза Яо Вэньюя были лишены тепла. — После того, как Ли Цзяньтин взошла на престол, она никогда не вызывала своих приёмных родителей. Если бы она была действительно почтительной и праведной, она бы не пренебрегала ими.
Не только Цэнь Юй вздрогнул от этого заявления, но даже его приближённые внезапно рухнули на землю, а солдаты Цюйду в ужасе зашептались между собой. Тёмные тучи уже окутали дворцы Цюйду, молнии осветили угрожающие карнизы среди раскатов грома. Секретное письмо быстро распространилось по юго-западным регионам, в то время как скрытые императорские стражи в Цюйду бродили по улицам и переулкам. Гэ Цинцин занимал чайный домик, наблюдая, как капли дождя яростно бьют по оконной бумаге.
Ли Цзяньтин подняла голову, прислушиваясь к грохочущему грому, полностью осознавая боевые барабаны, которые уже начали стучать. Она спросила пустой зал Минли: «Дикая Королева Востока» мобилизовала свои войска?
Фэн Цюань зажёг благовония и ответил:
— Уже скоро.
★★★
За ширмой можно было услышать лёгкий шелест одежды, пока маленький монах сидел за маленьким столиком напротив, Лю-нян осторожно прощупывая её пульс через шёлковый носовой платок.
— Семья Ци славится своей непоколебимой преданностью и доблестью, а Старший Генерал накопил многочисленные военные достижения и заслужил благосклонность Императора, — сказал Цзян Циншань. — Теперь, когда наша страна находится в опасности и внутренние распри процветают, пришло время для семьи Ци снова стать опорой страны. Я советую Генералу не позволять личным связям подрывать общее благо. Поддерживайте авторитет Императрицы и заслужите уважение всех сторон; слава семьи Ци ещё впереди.
— Вы способный министр, больше знакомый с гражданскими делами, — Ци Чжуинь отхлебнула чай. — Поскольку мы и так сталкиваемся с такими ужасными обстоятельствами, нет нужды останавливаться на этих избитых сентиментах.
Среди пара в чайном домике Цзян Циншань криво улыбнулся.
— Советы о славе и богатстве, возможно, избитые слова, но я пришёл сюда, чтобы поговорить с вами откровенно, Генерал. — Он поставил чашку и посмотрел на Ци Чжуинь. — Если бы нынешний правитель был некомпетентен, меня бы здесь не было. Но восстановление империи Дачжоу неизбежно, и пока мы решаем внутренние проблемы, процветание для народа больше не будет несбыточной мечтой.
Он на мгновение замолчал.
— Покойный Император пренебрегал государственными делами, и придворные фракции годами сражались. Во время великой засухи в Цзюэси я не смог раздобыть зерна для оказания помощи и у меня не осталось иного выбора, кроме как занять много денег. Именно Яньцин ночью помчался в столицу, умоляя Кабинет министров о снисхождении. Когда Хуа Сыцянь пытался убить меня, именно Яньцин преклонил колени перед великим советником, умоляя сохранить мне жизнь. На протяжении многих лет он неустанно трудился на своей должности цензора Министерства финансов, обеспечивая возможности для способных чиновников и администраторов, стремясь создать то, что сейчас известно как прагматичная фракция, позволив Великому Чжоу выжить после правления Тяньчэня. Генерал, мы не претендуем на заслуги, но мы поставили на карту свои жизни и состояния, чтобы проложить путь вперед для Дачжоу!
Цзян Ваньсяо не лгал. Упадок администрации в период Юнъи начался с Цюйду, но местные регионы всё ещё держались с большим трудом. Для Цзюэси в настоящее время противостоять давлению со стороны различных частей Великой империи Чжоу не было чем-то, чего можно было достичь за одну ночь. Это был результат их коллективных усилий за последнее десятилетие или больше, фундамент, который они кропотливо закладывали вместе.
— После эпохи Сяньдэ Яньцин настойчиво призывал императорский двор выделить людей в Чжунбо, чтобы исправить хаотичную ситуацию там. Великий секретариат, опасаясь грозного влияния Хуа Сыцяня, воздерживался от любых поспешных шагов, чтобы защитить уязвимое ядро бюрократии. Только в восьмом году Сяньдэ, когда стало известно о падении Хуа Сыцяня, Кабинет наконец рассмотрел возможность отправки меня в Чжунбо в качестве губернатора провинции. Увы, к тому времени было уже слишком поздно; подходящий момент был упущен. Бандиты не только свирепствовали по всем Шести префектурам, но и были тесно связаны с укоренившимися знатными кланами, — сказал Цзян Ваньсяо, его эмоции нахлынули, когда он в отчаянии ударил по столу и глубоко вздохнул. — У нас нет ни военной мощи, ни власти — как же нам действовать дальше? Только обсуждение документов о моём назначении в Кабинете заняло целое полугодие!
Среди слабого аромата чая он взял себя в руки и продолжил:
— Сначала я уже потерял надежду, но именно Яньцин поддержал Её Величество в неустанном сборе зерновых налогов из Даньчэна. Командующая, если Её Величество была бы такой же, как предыдущий Император, неспособным правителем, то пусть Шэнь Цзэчуань восстает, если он того пожелает! Но теперь, очевидно, появился проблеск надежды. — Он повернулся к Ци Чжуинь и искренне заговорил: — Первый год Шэнъинь только что начался. Если Командующая захочет отправить войска на помощь Либэю, это будет означать столкновение с внешним врагом. Мы уже договорились и предоставили военные средства. Ситуация уже не та, что была в эпоху Сяньдэ, когда вам, Командующей, приходилось стоять на коленях в столице, чтобы просить военной поддержки. Скандал с заплесневелым зерном в приграничной провинции привел Лу Гуанбая к восстанию, однако Кабинету министров ещё предстоит прислушаться к совету цензоров лишить семью Лу их титулов. Это шанс дать и двору, и Лу Гуанбаю ещё одну возможность начать всё заново без вмешательства аристократических семей. Только гражданские и военные чиновники будут взаимодействовать открыто, и возрождение Великой империи Чжоу заключается в этом моменте.
То, о чём Цзян Ваньсяо говорил сегодня, было искренней правдой, пониманием, которое ускользало от многих, было неправильно понято или даже намеренно проигнорировано. Все они были шестерёнками в великом механизме Дачжоу, полагаясь на мудрость последующих поколений, чтобы поддерживать функционирование. Этот человек не личность, а скорее символ; он мог быть Ци Хуэйлянем в свои ранние дни, Хай Лянъи позже или сейчас Сюэ Сючжо. В отличие от знатных семей, они могли сталкиваться в идеях, даже придерживаться противоречивых убеждений, но все без исключения внесли ощутимые усилия в вопросы управления, выступая в качестве последнего остатка жизненной силы в этом увядшем старом дереве.
— Шэнь Цзэчуань внедряет жёлтые реестры в Шести префектурах Чжунбо, — сказал Цзян Ваньсяо, — тогда как мы давно уже создали домашние реестры в Цзюэси. С тех пор, как я взял на себя управление тринадцатью городами, местные ямэни проводят ежегодные проверки без сбоев; ни одна земля не была потеряна, ни одно поле не осталось упущено, а портовая торговля процветает. Если бы не упрямое вмешательство Шэнь Цзэчуаня, порт Юнъи не был бы закрыт в этом году! Приостановка земельных налогов в восьми городах произошла именно потому, что он слишком сильно давил. В Чжунбо он называет себя Лордом-префектом, в то время как в Трёх Территориях его называют правителем. У доведённых до отчаяния кланов не было иного выбора, кроме как прекратить проверки.
За ширмой леди Лю-нян тихонько ахнула, заставив голос Цзян Циншаня затихнуть. Он слегка приподнялся. Хунъин появилась из-за ширмы и что-то прошептала на ухо Хуа Сянъи.
Хуа Сянъи посмотрела на Цзян Циншаня и сказала:
— Госпожа слаба, и путешествие сказалось на ней. Состояние её беременности кажется нестабильным. Ей лучше всего отдохнуть здесь несколько дней.
Зная, что здоровье леди Лю-нян действительно было подорвано в эпоху Сяньдэ, Цзян Циншань понял, что слова Хуа Сянъи были правдой. Пока он горячо пытался убедить их, его сердце также было глубоко обеспокоено за леди Лю-нян. На мгновение он онемел, не зная, стоять ему или сидеть.
Затем маленький монах прошептал:
— Анитабха, мадам понадобится лекарство.
Цзян Циншань не мог не спросить:
— Какое лекарство? Она и так слаба, а врачи, к которым она обычно ходит, очень осторожны.
— Я слышала, что, несмотря на то, что вы женаты уже несколько лет, ваша мать всё ещё настаивает на том, чтобы госпожа Лю соблюдала строгие правила каждый день, — мягко упрекнула Хуа Сянъи. — В прошлом это, возможно, было приемлемо, но как она может настаивать на таких правилах даже сейчас, когда госпожа Лю ждёт ребенка? Что это за правила?
Самым сложным для обсуждения Цзян Ваньсяо был вопрос семьи. Его мать была вдовой с ранних лет и в одиночку вырастила из него высокопоставленного чиновника. Старшая госпожа не принимала взяток золотом и нефритом и не общалась с семьями евнухов; её единственным вниманием было воспитание Цзян Циншаня как честного чиновника. Однако её строгие правила домашнего хозяйства были особенно строгими по отношению к госпоже Лю.
Ци Чжуинь не собиралась говорить, так как у неё были свои проблемы дома. Но к её удивлению, она почувствовала лёгкий толчок из-под стола. Уловив намёк, она сделала вид, что отпивает чай, прежде чем поставить чашку и сказать:
— Я думаю, вам следует сначала заняться своей женой, а не официальными обязанностями. Из Цюйду всё ещё нет новостей; пока займитесь госпожой Лю.
Цзян Ваньсяо почувствовал неладное и осторожно заговорил:
— Вопрос отправки войск...
— Я подумаю ещё два дня», — торжественно сказала Ци Чжуинь. — Через два дня я обязательно дам вам ответ.
★★★
Под проливным дождём Фэй Ши мчался по улицам, гул шёпотов наполнял его уши. Предатели, Императрица, ложь — все эти слова висели в вековой тишине, которую грозил смыть ливень. Его обувь промокла, когда он бежал, и он споткнулся, когда кто-то столкнулся с ним в потоке.
Бывший молодой Хоу, некогда известный своим роскошным образом жизни, теперь одевался просто. После того, как Хоу Хэлиан стал недееспособным, его бывшие дружки прекратили всякое общение с ним. Не имея возможности содержать окружение, он уволил всех слуг. Поначалу Фэй Ши пытался поддерживать видимость, но, увидев, как его сестра Чжаоюэ трудится по ночам с иглой для вышивания в руках, одновременно заботясь о своём ребёнке, он понял, что семья финансово разорена. Теперь он зарабатывает на жизнь написанием писем для других.
Фэй Ши поднял письмо, выругавшись:
— Слепой пёс, ты посмел налететь на меня… — Он вытер дождь с лица и, узнав человека на земле, толкнул его ногой. — Эй?
Мужчина внезапно поднял голову, его волосы были растрёпаны, а лицо грязным, скрывая его внешность. Он просто глупо хлопнул в ладоши и ухмыльнулся:
— Молодой Хоу, молодой Хоу!
Держа письмо в руке, Фэй Ши заметил:
— А, у тебя хорошее зрение. Я действительно молодой Хоу.
Безумец был грязный, только на одной ноге был ботинок. Он покачал головой и сказал:
— Молодой Хоу, я ищу… ищу моего старшего брата!
— Я тебе не чёртов старший брат! — Фэй Ши отпрянул назад испытывая отвращение к вони этого человека. Он прогнал его, сказав: — Кыш! Кыш! Убирайся! Убирайся!
Безумец ухмыльнулся и действительно ушёл. Он прыгал под ливнем, крича всем встречным:
— Братец, братец мой — важный чиновник! Чиновник с мечом!
— Не повезло, — пробормотал Фэй Ши, сделав несколько шагов. Голос показался ему слишком знакомым. Он прошёл немного дальше и сквозь дождь и увидел полуразрушенную резиденцию Хань. Внезапно он застыл на месте.
— Дорогу военным! Освободите путь!
Военные сапоги хлюпали от дождя, когда они бежали по улицам Цюйду. Весь город был приведён в состояние повышенной боевой готовности, а всё оборонительное снаряжение города, находившееся в арсенале, было перенесено на вершину стены. Известие о том, что Шэнь Цзэчуань собирается напасть, распространилось гораздо шире, чем происхождение Императрицы.
Фэй Ши был оттеснён войсками в сторону, его взгляд был прикован к месту, словно статуя, обращенная в камень.
— Х... Хань Цзин!
★★★
Яо Вэньюй, благодаря своей сообразительности, сумел уйти невредимым. Его осёл изменил направление, а его зонтик из промасленной бумаги слегка наклонился, подставив под дождь его зелёную мантию.
Цэнь Юй, всё ещё не веря своим глазам, опёрся на стол и поднял руку, чтобы снова позвать Юаньчжо.
Невидимые ими, солдаты в тылу тихо накладывали стрелы, их пальцы натягивали тетиву. Капли дождя образовали цепочку вдоль края зонтика Яо Вэньюя, и его дыхание стало неровным. Платок, который он крепко сжимал, уже пропитался кровью.
Устыдившись поражения, студент сделал несколько шагов вперёд и заявил:
— Честолюбие Шэнь Цзэчуаня по отношению к миру, чтущее память Шэнь Вэя, несправедливо и бесчестно. Я лучше умру, чем встану перед ним на колени!
Кашель Яо Вэньюя заглушал ливень, но когда он повернулся, уголки его губ слегка приподнялись. Зонт из промасленной бумаги выскользнул из его рук, его волосы намокли, но он твёрдо заявил:
— Наше движение зародилось в Чжунбо, и мы всегда считали Шэнь Вэя ответственным за его военные неудачи. Лорд-префект усмирил земли для людей, решив не жениться и не иметь детей, и поклялся возобновить дело Юнъи, чтобы очистить имена лояльных чиновников. Вам не нужно преклонять колени. Когда империя стабильна, люди процветают, а зернохранилища переполнены, Лорд-префект...
Стрела внезапно покинула тетиву, посылая капли дождя, свистящие в воздухе, словно летящие жемчужины. Её острый край появился перед Яо Вэньюем в мгновение ока. Меч стремительно промелькнул между зелёными бамбуковыми стеблями, ударившись о землю с глухим стуком, когда Цяо Тянья приземлился.
Издалека Шэнь Цзэчуань стоял на смотровой башне, глядя в сторону Цюйду. Ветер развевал его плащ, и среди ливня он мог различить россыпь снежинок.
— Посланник не должен пострадать во время дипломатических переговоров, — заявил Лорд-префект. — Цюйду недооценивает Чжунбо.
Цяо Тянья медленно выпрямился, вставая перед Яо Вэньюем, защищая его. Мокрые пряди волос заслоняли его зрение. Большим пальцем он отодвинул ножны и сказал:
— Вытащите свои клинки.
Доспехи императорской гвардии промокли под дождём, а их мечи мерцали в мимолетном свете бамбуковой рощи.
Благовония догорели до конца.
