Глава 278 - Герой
27 марта 2025 г., 17:39
Когда Цэнь Юй увидел вылетевшую стрелу и понял, что что-то не так. Затем он увидел, как императорские стражники обнажили мечи, и в отчаянии его даже вырвало кровью. Он смущённо прикрыл рот и спросил:
— Кто это сделал?
Перед прибытием он сказал Ло Му строго приказать солдатам не действовать. С этой выпущенной стрелой, независимо от того, будет ли Яо Вэньюй жить или умрёт, Цюйду будет обречён!
Таньтай Ху бросился вперёд с обнажённым мечом, крича:
— Предатель! К чёрту твои переговоры!
Императорские стражники бежали под дождём, разбрызгивая грязь, когда вытирали клинки. Они бросились в толпу солдат, мечи сверкали под ливнем. Столы и стулья на платформе с грохотом опрокинулись, и студенты помогли Цэнь Юю в панике отступить.
— Стойте… — Цэнь Юй всё ещё цеплялся за надежду, настойчиво говоря и одновременно вытирая кровь. — Господи, выслушайте меня!
Императорская стража уже пересекла линию, и никто больше не обращал внимания на Цэнь Юя. Промокший под дождём, в липнущем к нему официальном халате, он выдерживал натиск ледяных капель, наконец разразившись рыданиями, когда он крикнул Цюйду:
— Я не оправдал доверия Её Величества!
Бронзовый колокол в Цюйду загудел, и Ли Цзяньтин поняла, что это не гром. Она прислонилась к столбу, затем медленно шагнула под дождь, а её цветочное украшение на лбу растворилось в воде. Глядя на Сюэ Сючжо внизу, она почувствовала, что видит его впервые.
— У вас есть состояние в сто тысяч серебряных таэлей, — Ли Цзяньтин подняла руку, указывая на запад. — И у вас есть поддержка народа. Отправляйтесь в Цзюэси, найдите нового Императора, и тогда вы сможете снова сразиться с Шэнь Цзэчуанем.
Сюэ Сючжо посмотрел на Ли Цзяньтин. После долгой паузы он поднял руку, снял чёрную шляпу и заявил:
— Я слуга династии Ли.
Улыбка Ли Цзяньтин стала шире, а смех громче. Сквозь дождь на лице она показала оттенок невинности. Она наклонилась и спросила:
— Учитель, достаточно ли я усвоила?
Застревая между трещинами всю свою жизнь, она процарапывала себе путь, чтобы стать сосудом, разорвав свои ногти в клочья. Рождённая из грязи, она несла на себе потоки обрушившейся реки. Она была прилежной, старательной, даже гениальной, но всё ещё бессильной против судьбы.
— Могло бы быть лучше, если бы не мои посредственные таланты, — сказал Сюэ Сючжо, глядя на чёрную шёлковую шляпу в своей руке. — Я — клинок, сбившийся с пути.
Он давно знал, что он не умён. Он с трудом запоминал политические дебаты и мог только заучивать их наизусть, жертвуя бессонными ночами и даже короткими минутами, чтобы попить воды. Уныние императора Гуанчэна в его бурной юности выявило бесплодие под показным фасадом Дачжоу.
Сюэ Сючжо никогда не думал, что встанет на этот путь, но он стал свидетелем мимолётного блеска Ци Хуэйляня, проблеска надежды, загоревшегося внутри него. Он последовал за Ци Хуэйлянем, упрямо веря, что Дачжоу всё ещё можно спасти. Но реальность всегда не оправдывала ожиданий. Он восхищался и уважал Хай Лянъи, но постепенно их пути разошлись.
Оба стремились спасти Дачжоу, но никому это не удалось.
— Вы привели меня в это положение, но никто здесь не хочет рассуждать. Вдовствующая Императрица подстрекала Хань Чэна, а Хань Чэн намекал Фу Маню. Они все хотели убить меня. — Ли Цзяньтин подняла руку и потёрла цветочные узоры на лбу докрасна: — Разве Император не может дать отпор? Если я не убью их, я умру сама. — Она обернулась: — Мы остаёмся в клетке с осторожностью. Даже если у нас большие амбиции, у нас нет ни сил, ни тем более времени.
Ли Цзяньтин была бледной и чистой, в этой иллюзии, культивируемой в резиденции Сюэ. Под этим фасадом она была вся в шрамах. Стоя здесь, она была Ли Цзяньтин, и никто не спрашивал о местонахождении Лин Тин, как будто Лин Тин заслуживала только смерти.
— В этом мире люди могут убивать друг друга без необходимости в законах. Тело сильного мужчины раздавило мои кости, и я упала на землю, — Ли Цзяньтин повернулась к Сюэ Сючжо. — Прохожие считали меня грязной, и никто не привлекал их к ответственности. Как будто я добровольно лежала там, будто выброшенный ботинок, недостойный снова предстать перед другими.
Звон бронзового колокола раздавался эхом, продлевая его резонанс, в то время как дождь намочил их одежды. Небо было таким мрачным, что залы исчезали из виду.
Ли Цзяньтин усмехнулась.
— Это моя вина? Учитель, я следовала учениям книг и даже не убила этих негодяев. Когда вы забрали меня из двора Сян Юнь, я думала, что буду мстить, но вы научили меня справедливости и морали. Я терпела в этом гнилом дворце все эти годы, не теряя ни минуты. Я гонялась за всеми, но в итоге у нас всё равно ничего нет.
Её грудь вздымалась от непреодолимой обиды. После многих лет крайнего терпения она наконец вырвалась наружу.
Ли Цзяньтин указала на свои глаза и заявила:
— Я не живу ради этих глаз. Я не такая, как все. Я — Ли Цзяньтин. — Она быстро выдернула золотую шпильку из головы и бросила её в завесу дождя, презрительно выплюнув: — К чёрту добродетельность и послушание. Я — Императрица, последний Императрица семьи Ли!
Громовой раскат разнёсся по небу, осветив каждое лицо под дождём. Ли Цзяньтин сняла промокший плащ и даже сняла замысловатые шпильки, заявив холодным голосом:
— Я погибну вместе с Дачжоу.
★★★
У Цюйду было восемь городских ворот, все они теперь были запечатаны. Механизмы на стенах скрипели при движении, открывая пустые арсеналы бывших Восьми Великих Учебных Дивизий. Ряды луков и стрел были плотно выстроены между зубцами, в то время как гарнизон Чжунбо готовился к штурму главных восточных ворот.
— Первая Леди удерживает Цидун, поэтому Цзян Ваньсяо не может вернуться, — пропыхтел Яо Вэньюй, прислонившись к перилам кровати и разговаривая с Шэнь Цзэчуанем. — Путь вперёд ясен. Я буду здесь, ожидая вашего победоносного возвращения.
Шэнь Цзэчуань достал свой клинок Ян Шань Сюэ и положил его рядом с рукой Яо Вэньюя.
— Я доверяю тебе этот клинок. Верни его мне, когда увидишь меня снова.
Яо Вэньюй задумчиво улыбнулся.
— Зачем усложнять мне жизнь?
— Сюнь-эр всё ещё в Цичжоу, — взгляд Шэнь Цзэчуаня слегка потускнел. — Ты всё ещё его учитель.
Яо Вэньюй мог только сказать:
— Юаньчжо сделал всё что мог..
Фэй Шэн снял плащ Шэнь Цзэчуаня, и Шэнь Цзэчуань отступил назад. Обменявшись коротким молчаливым взглядом с Яо Вэньюем, он повернулся и вышел из палатки. Когда Фэй Шэн убирался в палатке, он случайно поднял платок Яо Вэньюя, обнаружив, что он был пропитан кровью.
За пределами палатки повалил мокрый снег, и внезапно подул сильный порыв ветра.
Шэнь Цзэчуань спустился по ступеням, а императорские гвардейцы пристально за ним наблюдали. Пока он шёл, он затягивал наручи на руке. Когда он прошёл мимо Таньтай Ху, тот запрокинул голову и заревел:
— Сегодня ночью мы штурмуем Цюйду, и с этого момента мир встанет на свои места. Ваше Превосходительство, ведите нас, и мы будем верны друг другу!
Гарнизонные войска в унисон с императорской гвардией стучали себя в грудь, их голоса разносились подобно грому:
— Ваше Превосходительство, ведите нас, и мы будем верны друг другу!
Ло Му услышал грохот, под проливным дождём и побежал к городской стене. Он потащил за собой генерал-лейтенанта, который бежал обратно в город, и спросил:
— Кто выпустил стрелу?!
Генерал-лейтенант только что был ранен во время штурма императорской гвардии, и теперь он, волоча сломанную руку, ответил:
— Дождь слишком сильный, губернатор, я не видел кто это был!
Ло Му действительно отдал приказ своим разношёрстным войскам, что они могут действовать, но только после того, как силы гарнизона сделают первый ход. Даже сам Ло Му, каким бы проницательным он ни был, не ожидал, что в этой битве Яо Вэньюй осмелится использовать само происхождение Императрицы в качестве стратегического гамбита. Эта стрела, пронзившая оборону Цюйду, казалось, символизировала, что даже само Небо на мгновение склонилось в его пользу!
— Сражайтесь до смерти, — Ло Му отпустил хватку и с силой оттолкнул генерала. Среди сильного дождя он яростно крикнул окружающим: — Если мы не сможем защитить Цюйду, нас с вами ждёт гибель!
Улицы были пустынны, граждане ютились за запертыми дверями и закрытыми окнами, дрожа в своих подвалах. Канализационные канавы были переполнены отходами, а раскрашенные лодки на реке Кайлин покачивались от беспокойного течения — предчувствие надвигающейся бури, который Цюйду, город, простоявший веками, никогда прежде не испытывал.
— Войска Цзиньи у городских ворот, — кричали учёные Академии. Слёзы текли по их лицам и они схватились за головы. — Вся надежда Дачжоу потеряна!
Когда Ло Му лихорадочно бил в военные барабаны, он заметил несколько групп людей вдалеке. Он опустил свое поникшее знамя, встал на колени и поклонился, громко заявив:
— Ваш слуга подвёл милость Вашего Величества. Сегодня вечером я отдам свою жизнь за нашу нацию и поклянусь никогда не запятнать себя этими предателями!
Кун Цю пошатнулся вперёд, держась за руку Ли Цзяньтин. Он оглядел задыхающуюся толпу и сказал:
— Императрица здесь, и я тоже. Если мы победим сегодня вечером, все вы здесь станете столпами Дачжоу! Но если мы не победим, когда падёт город, Кун Цю будет первым, кто спрыгнет с башни и умрёт за нашу страну!
Ло Му покрылся холодным потом от скорбного тона Кун Цю. Он поднял голову, чтобы увидеть торжественное выражение лиц старейшин кабинета, понимая, что они не просто притворялись, что успокаивают, но уже решили умереть! Ло Му был ошеломлён их преданностью Дачжоу; он чувствовал стыд за себя, но также сохранял проблеск надежды.
— У Шэнь Цзэчуаня всего двадцать пять тысяч солдат. Эту битву ещё можно выиграть! Ваше Величество и уважаемые чиновники, пожалуйста...
Прежде чем Ло Му успел закончить, требушеты были запущены, и огромный валун врезался в городские ворота, разбив вдребезги вековую каменную надпись «Цюйду».
Сюэ Сючжо перехватил Ли Цзяньтин, сказав:
— Шэнь Цзэчуань атакует город. Защитите Императрицу!
★★★
Цяо Тянья полз по сырому и тёмному канализационному каналу, опираясь на локоть и зажав в зубах кинжал.
После инцидента с канализацией Пань Линь передал Сяо Чие чертёж системы каналов Цюйду, который Сяо Чие оставил в резиденции Мэй. Когда Шэнь Цзэчуань перешёл на сторону Чжунбо, Цяо Тянья и Фэй Шэн воспользовались этой картой, чтобы избежать окружения Цюйду. Они давно запомнили сложную сеть каналов в городе.
Подбородок Цяо Тянья погрузился в грязную воду, когда он слегка приподнял голову, ударившись плечом о деревянную доску над собой под углом.
Цепи на доске лязгнули, и чисто выбритый Гэ Цинцин обменялся взглядом с Цяо Тянья, прежде чем улыбнуться и вытащить его.
— Прошёл уже год, — сказал Гэ Цинцин. — Как дела у Господина префекта?
Цяо Тянья вытащил кинжал и коротко ответил:
— Он невредим.
— Мы внимательно следили за перемещениями в Цюйду в последние несколько дней, — сказал Гэ Цинцин, пропуская любезности. Он достал карту с различными регионами, отмеченными разными цветами. — Вот где находится «Скорпион».
Глядя на густо покрытые круги, Цяо Тянья почувствовал, как по его спине пробежал холодок.
— Эти люди не могут успокоиться; они бродят вокруг Цюйду, готовые действовать в любой момент. Большинство из них из разных слоёв общества, — объяснил Гэ Цинцин, закрывая зачёркнутые области. — Догадка Господина префекта оказалась верной — у них есть «лидер», направляющий их действия.
Взгляд Цяо Тянья оставался прикованным к точке, указывающей на позицию лидера.
— Скорпион планирует удержать Лорда-префекта для Аму-эра, — Ге Цинцин обвёл пальцем местность. — Прежде чем они сделают свой ход, мы должны ударить первыми и уничтожить каждого из них.
Палец Гэ Цинцина задержался на месте расположения дворца.
Цяо Тянья не стал убирать кинжал в ножны. Хриплым голосом он сказал:
— Назад к основам, действуют старые правила. Когда Хозяин отдаёт приказ о смерти, под ножами Сючунь нет выживших. Разделимся, — он прибил кинжал к стене дворца, — Я пойду этим путём.
★★★
Оборона главных восточных ворот длилась менее получаса, а южные ворота около плаца Фэншань были выбиты обходящим их гарнизонным отрядом. Основные силы столичной армии, охранявшие восточные ворота, не подозревали, что Шэнь Цзэчуань научился этой быстрой атаке у Хасэна, которая была не только быстрой, но и беспощадной.
Солдаты, охранявшие южные ворота, прижались к двери и не успели поднять тревогу, прежде чем их клинки застряли в щели.
— Сообщение всем! — крикнул молодой офицер. — Южные ворота проломлены!
Ворота наклонились и скользнули внутрь, заставив солдат внутри рухнуть на землю. Ожидающие императорские стражники воспользовались этим открытием, расставив ноги, как обезьяны, когда они перепрыгнули через порог. Лучники внутри приготовились стрелять, но императорские стражники оказались быстрее, нырнув за дверь в поисках укрытия.
Прежде чем стражники успели перевести дух, они услышали леденящий душу скрип двери. Тяжёлые, искусно сделанные городские ворота, которые должны были быть непроницаемыми, разбирались императорскими стражниками, которые карабкались друг другу на плечи!
— Хорошо сделанные ворота! — забарабанил в дверь императорский стражник, крича своим товарищам внизу. — Эти ворота даже сам Второй Господин починил по поручению Министерства работ! Они чертовски прочные, могут блокировать стрелы и раздавить этих маленьких дураков!
Подъём боевого духа от присутствия Императрицы среди них был недолгим, так как Шэнь Цзэчуань безжалостно его погасил. Как только южные ворота были прорваны, императорская стража двинулась с лёгкостью.
Кун Цю защитил Ли Цзяньтин среди хаоса. Волосы Ли Цзяньтин были растрёпаны, и она был покрыта грязью и водой. Среди постоянной бомбардировки городских стен требушетами, в её ушах звенели крики отчаяния. Сквозь пыль и грязь она увидела легендарного маркиза Чжунбо среди какофонии.
Два года назад Шэнь Цзэчуань сбежал через главные восточные ворота, оставив Ци Хуэйляня с протянутыми руками, тщетно молящего. Теперь, когда он ехал по официальной дороге, его сопровождали не только советники, но и многотысячная армия.
Ли Цзяньтин стиснула зубы и воскликнула:
— Предатель!
Шэнь Цзэчуань посмотрел на неё с безразличием, давая понять самым прямым образом, что молодая Императрица не ровня настоящему Герою, когда дело касается политических манёвров. Он намеревался пройти через великие врата Цюйду, вернув себе то, что было когда-то утрачено.
