Глава 279 - Фэн Цюань
27 марта 2025 г., 20:00
Среди тумана, окутавшего безмолвную столицу, фигура Ли Цзяньтин быстро скрылась за меланхоличным дождём. Она была как одинокое облако в этом грандиозном дворцовом комплексе, рассеивающимся слишком быстро, чтобы даже считаться противником. Восточные ворота стонали под давлением, в то время как Ло Му, забравшись обратно на городские стены, напрягался, чтобы сплотить солдат внутри.
— Лучники, приготовьтесь...
Прежде чем Ло Му успел отдать приказ, сквозь шум дождя прогремел голос Таньтай Ху:
— Атаковать ворота!
Пока они разговаривали, одноствольная пушка Чжунбо уже начала обстрел. Войска, долгое время находившиеся в столице, не смогли выдержать нападение, но у разношёрстных солдат, приведённых Ло Му, ещё оставались силы. Ло Му был экспертом по оборонительным действиям в Чачжоу, и меньше всего он боится бандитов. Теперь в его глазах Таньтай Ху был всего лишь бандитом!
— Ба! — Ло Му выплюнул грязь изо рта и холодно посмотрел на гарнизон, атакующий город. — Стены Цюйду стояли стойко в течение столетия. Несколько одноствольных пушек не оставят и следа, даже если они продолжат бить до следующего года. Это место останется неприступным. — Прислонившись к зубчатым стенам, он крикнул Таньтай Ху: — Таньтай Ху, у нас общая история. Если ты хочешь сохранить своё достоинство сегодня, лучше сдаться императорскому двору. Ты не сможешь выиграть эту битву!
Подпитываемый негодованием из-за предательства Ло Му, Таньтай Ху уже кипел от гнева. Услышав слова Ло Му, его ярость вспыхнула. Пнув заднюю часть таранящей тележки, он заорал:
— Закрой свой чёртов рот!
После этого удара солдаты сплотились, толкая таранную тележку рядом с Таньтай Ху, чтобы она снова врезалась в городские ворота, вызвав оглушительный грохот.
Однако Ло Му лишь ухмыльнулся и махнул рукой, приказывая:
— Стреляйте!
Подготовленные вспомогательные солдаты запустили камни со стен высотой в шестьдесят футов, словно шквал града, обрушив их на нападавщих. Даже в шлемах они не смогли выдержать натиска. Раненые были искалечены, а несчастные погибли. Солдаты возле таранящей тележки пригнулись в укрытие, но когда камень попал в колесо, вся тележка опасно наклонилась. Её огромный вес был слишком велик, чтобы остановить её всего нескольколькими людьми, и они могли только наблюдать, как она падает в грязную траншею.
Таньтай Ху вытер грязь с лица, понимая, что попался в очередную ловушку. Ло Му просто провоцировал его!
— Лаоху! — Фэй Шэн ехал вокруг, держа в одной руке военный флаг Чжунбо, и кричал Таньтай Ху издалека: — Я передаю послание Господина — сражайся в этой битве изо всех сил! — Он энергично размахивал флагом, указывая на Цюйду: — Независимо от победы или поражения, ты, Таньтай Ху, храбрый воин Чжунбо!
Смелый человек!
Кровь Таньтай Ху ударила ему в голову, наполняя грудь и заставляя его ладони слегка дрожать. Он был лично обучен Сяо Чие, но постоянно совершал ошибки под руководством Шэнь Цзэчуаня. Тем не менее, Шэнь Цзэчуань всё ещё давал ему шансы. Внезапно он поднял руку и ударил себя по лицу.
Пощечина громко отдалась эхом в ливне.
Обе щеки покраснели от пощёчин, покрытые шрамами глаза Таньтай Ху слегка расширились. Хотя его агрессия осталась, он обрёл некоторое самообладание. Он прорычал:
— Если я потерплю неудачу в этой битве, я, Таньтай Ху, больше не достоин быть подданным Лорда или генералом Второго Господина! Даже если я погибну сегодня, я проложу путь своему Господину через эти ворота!
★★★
Во дворце евнухи и служанки боролись за имущество, а звуки битвы у городских ворот разносились по всему Цюйду. Все они хотели сбежать, пока город не пал. Только одна лампа освещала зал Минли. Фэн Цюань снял свои одежды евнуха и элегантно сел возле чайного стола. Его стройная фигура среди развевающейся белой кисеи напоминала молодого юношу.
Капли дождя звучали мелодично, а небо было тусклым, как будто наступила ночь.
Фэн Цюань собрал слабый свет лампы, подняв голову сквозь кисею, чтобы открыть половину лица. Он увидел, как пара чёрных сапог остановилась перед ним.. Капли дождя стекали по ножнам, создавая узкие ряби на зеркальной земле.
— Кого ты ожидаешь увидеть? — тихо, с ноткой сарказма, спросил Фэн Цюань. — Шао Фэнцюаня?
Цяо Тянья держал ножны своего меча, его мокрые волосы свисали, когда он смотрел сквозь слои белой кисеи. Его тяжёлые рукава безвольно свисали по бокам, как будто сдерживая руку, державшую меч.
Фэн Цюань погладил лампу, его полуулыбка медленно расползлась по лицу, даже его единственный глаз заискрился весельем. Он прошептал:
— Ты опоздал.
Цяо Тянья поднял взгляд.
Фэн Цюань встал, и расстояние между ними, казалось, увеличилось, словно они были незнакомцами. Детская дружба, которую они когда-то разделяли, сошла на нет во время их долгого путешествия. Сунъюэ вернулся на прежнее место, всё ещё держа цитру, но постепенно понял, что никто из ушедших так и не вернулся.
— Ты покинул Цюйду со своим мечом, став тем бойцом, которым ты себя называл. Цяо Сунъюэ, я так ненавидел тебя все эти годы, — Фэн Цюань слегка наклонил голову, указывая на собственное ухо. — Но у меня было только это.
Грязь скрывала едва заметный пирсинг уха.
— У меня было только это... — голос Фэн Цюаня понизился, выражение его лица потемнело. — Посмотри на меня. Как я выгляжу?
Он выглядел таким молодым, его чрезмерно бледное лицо сохраняло меланхолию подростка, и даже его конечности, казалось, не полностью выросли.
— Отец дал тебе меч, а бабушка отправила меня в Чжунбо, где я встретил Лэй Чанмина. — Фэн Цюань стиснул зубы, говоря это. — Я хотел умереть... Я почти нашёл освобождение, но Лэй Цзинчжэ вытащил меня из той канавы, как одного из своих бродячих щенков. Он заставил меня жить в Гедале пять лет, пять лет... Я был умнее этих дворняг, Аму-эр увидел во мне потенциал. Он хотел, чтобы я стал Ящерицей, ведущей Скорпионов Дачжоу. Но всё, чего я хотел, это вернуться.
Аму-эр позволил ему вернуться.
— Возвращайся на родину, — сказал Аму-эр перед золотым шатром, вручая Фэн Цюаню кинжал. — Встреть своего отца и друзей. Если они останутся такими, какими были, ты обретёшь свободу.
Фэн Цюань воспринял это всерьёз. Он вернулся в Дачжоу и воссоединился с Шао Чэнби, как и хотел. Фэн Цюань посмотрел на тень Цяо Тянья, словно рассказывая чью-то чужую историю.
— Я встретил своего отца, и он был вне себя от радости. Он погладил мою голову, а затем встал на колени передо мной, горько плача.
— Он послал тебя, — прохрипел Цяо Тянья, — во дворец.
— Это был всего лишь один шаг плана. Мой отец провёл вторую половину своей жизни, искупая грехи, но молитвы Будде были бесполезны. Восточный дворец оставался его кошмаром. Великий Наставник не умер; это была единственная надежда для тех бывших чиновников Восточного дворца. Отец скрывал свою личность и охранял вход в храм Покаяния, ожидая вызова Ци Хуэйляня. Чтобы избежать подозрений, он заставил меня принять эти лекарства. — Фэн Цюань указал на свою грудь. В его глазах была старая душа, которая противоречила его молодому облику. Он манипулировал выражением лица, заставляя себя казаться жутким в тот момент. — Кто заподозрит меня? Даже если бы я назвал себя Фэн Цюань, никто бы не поверил, что я на самом деле Шао Фэнцюань.
Сюэ Сючжо был так осторожен, но никогда не сомневался в личности Фэн Цюаня; Ли Цзяньтин была так бдительна, но всё равно попалась на ложь Фэн Цюаня. Это было не потому, что они были недостаточно умны, но внешность Фэн Цюаня больше не соответствовала его возрасту. Сыну Шао Чэнби теперь было тридцать, в то время как Фэн Цюань казался не старше подростка. Это несоответствие избавило его от любых подозрений в Цюйду.
Глаза Фэн Цюаня стали серыми; он устал от смеха и слёз. Это лицо было ненастоящим. Он сказал:
— Какая польза от Ци Хуэйляня? Этот старый безумец был заперт в храме Покаяния в течение двадцати лет, как собака, виляющая хвостом за объедки, всё ещё озабоченная успехом или неудачей Дачжоу.
Ци Хуэйлянь изначально не имел ни малейшего представления о том, что Аму-эр был замешан в этой ситуации. После того, как Шэнь Цзэчуань покинул храм Чжао Цзуй и вошёл в императорский двор эпохи Тяньчэня, Ци Хуэйлянь размышлял о поражении Чжунбо и смутно ощущал эту непреодолимую силу. Однако Ци Хуэйлянь никогда не представлял себе всю сложность и масштаб этой схемы, и не ожидал, что Фэн Цюань станет Скорпионом, которого послал обратно Аму-эр.
— Ты восхищаешься Ци Хуэйлянем, — профиль Фэн Цюаня был скрыт белой кисеей. — Как ты жалок. Какая разница между Ци Хуэйлянем и Сюэ Сючжо? Эти самопровозглашённые праведники относятся к людям как к пешкам. Мой отец добровольно заточил меня в это тело, — Фэн Цюань устало взглянул на потолок зала Минли, — не оставив меня ни человеком, ни призраком, ни мужчиной, ни женщиной.
— Восточный дворец пострадал, а рыба была сопутствующим ущербом. Долг твоего отца был погашен, когда твою семью схватили, — взгляд Цяо Тянья застыл на тени за занавесью. — Ты никому ничего не должен.
Фэн Цюань развёл руками, широкие рукава его халата свисали на низкий столик. Он усмехнулся, его тон был полон зависти и сарказма.
— Цяо Сунъюэ, как же это, должно быть, прекрасно — быть мечником... Ты думаешь, мой отец зашёл так далеко ради «верности»?
Слабый свет свечи был на грани угасания.
— Это поддельное письмо о мятеже, которое разрушило Восточный дворец, было создано императорской гвардией. Кто мог так идеально подделать почерк наследной принцессы и её советников? Это был один из чиновников Восточного дворца. — Улыбка Фэн Цюаня померкла. — Цяо Канхай осмелился предать, потому что уже добился благосклонности, используя подделку почерка Восточного дворца, чтобы помочь Вдовствующей Императрице свергнуть наследную принцессу..
Хватка Цяо Тянья на рукояти меча резко усилилась.
Фэн Цюань подался вперёд, опрокинув чайный столик.
— Мой отец умолял Хуа Сыцяня проявить милосердие ко всей вашей семье, но Хуа Сыцянь отказался. Вот почему у отца не было выбора, кроме как обратиться к Шэнь Вэю.
Дыхание Цяо Тянья стало частым, когда он сказал:
— Чжунбо...
— Это верно! — Фэн Цюань внезапно откинул перед собой белую кисею и жестоко сказал: —Поражение Чжунбо произошло из-за утечки военной карты Военного министерства. Это был подарок моего отца Шэнь Вэю, а Шэнь Вэй отдал его Аму-эру!
За пределами зала раздался оглушительный грохот, от которого лицо Цяо Тянья побледнело.
— Сабли сокрушили города в Шести провинциях, — Фэн Цюань двинулся вперёд, волоча за собой широкие рукава и глядя дикими глазами. — Вся семья Шэнь Цзэчуаня погибла в том поражении — благодаря благословению наших двух семей!
Суставы в руке Цяо Тянья, держащейся за рукоять меча, тихонько скрипнули. Фэн Цюань изучал выражение его лица, словно восхищаясь его унизительным отступлением. Цяо Сунъюэ был запятнан пылью мира, но этого было недостаточно — он всё ещё вызывал зависть. Даже странствия были формой свободы.
Фэн Цюань сделал ещё один шаг вперёд, его лицо освещали чередующиеся вспышки молнии и грома, создавая резкий контраст между светом и тенью. Накопившаяся в нём ненависть обожгла его душу, изуродовав его внешность до неузнаваемости. Он сказал:
— Я вернулся к отцу, только чтобы он превратил меня в монстра, выплачивающего долги. — Схватив воротник халата Цяо Тянья, он слегка наклонился вперёд, приподняв голову, чтобы заговорить холодным, суровым голосом: — Каждый день я спрашиваю себя: кто я? Я Скорпион, верный подданный или просто собака для бесчисленных злодеяний других? — Его черты лица исказились в гротескную маску. — Шао Чэнби, в своём ложном раскаянии, убил меня собственными руками! Посмотри на меня, Цяо Сунъюэ, ты вообще узнаёшь, кто я?! — Ци Хуэйлянь был слишком безжалостен, он не доверял Фэн Цюаню, но всё равно оставил его здесь. — Я замаскировался под младшего брата Му Жу, заняв место Сяо Фуцзы, имитируя манеры подростка. Ах… — Он стиснул зубы от ярости. — Эти самодовольные личности, разве это не заслуженный конец для Ци Хуэйляня? Я приложил все усилия, чтобы избавить мир от Вэя Хуайгу!
— Это ты, — Цяо Тянья поднял руку, хотя и не коснулся Фэн Цюаня. — Ты перехватил депешу, которую Ян Чэн отправил в Министерство юстиции.
— Это был я… — Руки Фэн Цюаня дрожали от волнения. — Ци Хуэйлянь был таким хитрым, но он не предвидел своей гибели здесь. Я был тем, кого он лично ввёл в эту игру. Без Шэнь Цзэчуаня мир был бы просто игрушкой на кончиках моих пальцев.
Ян Чэн обвинил Вэя Хуайгу в хищении военных сбережений. Депеша, которая должна была быть доставлена в Министерство юстиции, была тайно переправлена в Министерство финансов по пути. Этот поступок усилил подозрения Вэя Хуайгу в том, что его действия были раскрыты. Чтобы обеспечить безопасность других, он решил сдаться сам, косвенно побудив Сюэ Сючжо к действиям.
— Инцидент с эпидемией в Тяньчэне, — пальцы Цяо Тянья слегка сжались, — это тоже твоих рук дело.
Когда канал на Восточной улице Дунлун был засорён, павильон Лотоса рухнул, и началась эпидемия. Во время их разговора Цяо Тянья сказал Сяо Чие, что болезнь возникла не на Восточной улице Дунлун, а в самом императорском дворце.
Фэн Цюань прошипел, как змея:
— Если бы Ли Цзяньхэн умер в тот день, я бы наверняка выиграл эту игру.
Скорпион, старый соратник, шпион, спрятанный во внутреннем дворе — Фэн Цюань был тем, кто держал верх с самого начала. Его множественные личности позволяли ему обладать разведданными всех фракций по всей империи. Он был подобен ядовитому пауку, таящемуся в центре паутины, постоянно наблюдающему и просчитывающему каждый шаг каждого человека.
Налитые кровью глаза Цяо Тянья были лишены эмоций. Его кадык дёрнулся, но он не выпустил свой меч из рук под рывком Фэн Цюаня. Уставившись на Фэн Цюаня, он сказал:
— Но ты всё равно послал Шао Бо в его поход.
Ливень заглушил шаги снаружи зала. В этот момент взгляд Фэн Цюаня онемел. Его глаза покраснели, и он слегка приподнял подбородок, снисходительно усмехнувшись Цяо Тянья:
— Потому что я больше не хотел играть.
Его искажённая и жуткая тень растянулась на полу, следуя за его ползком по глубинам дворца. Среди бесконечного цикла дня и ночи он постепенно утратил связь со своей собственной личностью — работая для всех и предавая их всех. Он не был победителем; он был муравьём в хаосе, крошечным существом, которое выскользнуло из-под контроля.
Цяо Тянья сказал:
— Я ждал вас обоих в Чжунбо долгое время. За все эти годы ни один человек не оглянулся.
Со слезами, текущими по его лицу, Фэн Цюань улыбнулся сквозь свою скорбь, покачав головой, и прошептал:
— Сунъюэ… — Он словно вернулся в тот день, когда они впервые расстались. Его выражение лица было смесью зависти и отвращения: — Все ушли.
Глубокая боль сжала сердце Цяо Тянья, заставив дрожать его руку с мечом. Среди рёва дождя он, казалось, пробудился от бесконечного сна, наконец осознав истину.
Все были мертвы.
★★★
— Императорская гвардия вошла в город! — Южные ворота широко распахнулись, и войска яростно ринулись вперёд, разнося по улицам весть: — Подкрепление прибыло!
— Никаких подкреплений! — Разрозненные войска оттолкнули генерала, преграждавшего им путь, и уставились сквозь дождь на главные восточные ворота. — Повстанцы окружили Цюйду.
— Хуайчжоу, где подкрепление из Хуайчжоу? — Чэнь Чжэнь схватился за край халата. — После ухода Тао Мина императорский двор действительно послал людей!
— Призыв остался без ответа, — Лян Цуйшань вытер дождевую воду с лица, глядя за городские стены. — Боюсь, они не придут.
— У западных ворот всё ещё есть экипажи и лошади, — Сюэ Сючжо внезапно обернулся, преодолев дождь несколькими шагами, и крепко сжал руку Ли Цзяньтин. — Ваше Величество, Цюйду больше нельзя оборонять; всё ещё есть шанс отступить на запад!
Тело Ли Цзяньтин слегка дрожало среди хаотичных звуков боя. Она удерживала Сюэ Сючжо, её выражение было решительным.
— Я буду стоять рядом со своим Учителем и вместе защищать ворота нашей нации.
Сюэ Сючжо посмотрел на Ли Цзяньтин и сказал:
— Подданный должен умереть за честь своего государя. Пока этот подданный остаётся, было бы несправедливо, если бы Ваше Величество охраняла ворота.
— Я не могу бросить своего Учителя и бежать, — голос Ли Цзяньтин был хриплым. Стоя под дождём, её длинные ресницы были мокрыми от воды, как будто она плакала. — Даже если город падёт, я должна разделить судьбу всех своих подданных.
Волосы Сюэ Сючжо были влажными, и всего за короткий год он так сильно изменился. Он принял на себя обязанности по защите от Хай Лянъи и сделал всё возможное против равнодушного двора. Упадок консервативной фракции начался с него и закончится им же. Он намеревался сопровождать Дачжоу в его последние дни.
— Теперь я не жалею, что Ваше Величество так высказалось, — Сюэ Сючжо поднялся, медленно поправляя одежду и шляпу под проливным дождём. — Как учитель и ученик Вашего Величества... на последнем отрезке пути пусть этот Учитель пройдёт его от имени Вашего Величества.
Ли Цзяньтин разрыдалась.
С последним грохотом восточные ворота сотряслись с оглушительным звуком. Ворота, не выдержав давления, открыли узкий проход, и клинки обороняющихся солдат пронзили его. Смешанные войска и императорская гвардия вместе напирали на дверь, в то время как Таньтай Ху вёл их со всей своей мощью, заставляя ворота скользить внутрь.
Сюэ Сючжо обернулся, замахал рукавами и крикнул:
— Выведите Императрицу из города!
Ли Цзяньтин отказалась уходить, но стражники ринулись вперёд. Она уныло посмотрела на Сюэ Сючжо под дождём. Все придворные стояли к ней спиной, и никто не оглядывался. Она закричала:
— Учитель...
Сюэ Сючжо поднялся по городским ступеням со спокойствием среди грохота баллист. Он крикнул на окраину города:
— Шэнь Цзэчуань здесь?
Капли дождя барабанили по его доспехам, выделяя его среди бури. Позади Шэнь Цзэчуаня яростно развевались боевые знамёна. Он слегка повернул голову в сторону Сюэ Сючжо, по-видимому, оценивая этого грозного противника.
Грудь Сюэ Сючжо промокла от дождя, размыв узоры на его значке. Не желая вытирать воду с лица, его решимость осталась непоколебимой. Он поднял руку, показывая жетон на талии, который держал.
— Когда я помог тебе стать заместителем командующего Императорской гвардией, — глаза Сюэ Сючжо были безмятежны, — я подозревал, что ты Скорпион. Я ошибался; ты гораздо страшнее. Вернувшись в Цюйду и войдя в эту дверь с именем Шэнь Вэя, ты стал грешником навечно.
Капли дождя стекали по щеке Шэнь Цзэчуаня, его выражение лица было тёмным и холодным, его ласковый взгляд теперь был далёким. Наконец он заговорил:
— С того момента, как я встал перед этими воротами, я стал грешником. Жив я или умру, ваши расчёты будут напрасны. Сегодня я несу проклятия тысяч; в будущем я буду нести позор веков.
Порыв ветра взъерошил волосы Шэнь Цзэчуаня, а его губы шевельнулись, обнажив леденящую улыбку посреди ливня.
— Верните мне моего Учителя, моего Советника, моего Брата.
С оглушительным грохотом городские ворота рухнули, и Таньтай Ху повёл своих людей в проход. Зубчатые стены разрушились под обстрелом камней, и внутренние ворота Цюйду были проломлены. Императорская гвардия и силы гарнизона ответили с юга и востока, сталкиваясь с войсками столицы и разношёрстными солдатами на каждой улице и в каждом переулке.
Щека Сюэ Сючжо была рассечена осколком щебня, кровь текла непрерывно. Крепко сжав поясной жетон, он мог только наблюдать, как рушится каменный монумент, символизирующий достоинство династии Дачжоу.
— В поисках возмездия я готов отдать свою жизнь, — громко заявил Сюэ Сючжо посреди хаоса. — Я убил Ци Хуэйляня и Яо Вэньюя. Прекратите преследование! Земля опустошена, и война распространяется, Шэнь Цзэчуань — моя голова твоя!
Таньтай Ху прорезал толпу перед собой, почувствовав знакомый запах, когда он поднял свой клинок. Он вытер кровь с лица и, по странному побуждению, перевернул тело павшего солдата ногой, затем присел, чтобы разорвать одежду мужчины.
Шэнь Цзэчуань не ответил. Вместо этого он увидел внезапный шквал стрел, вылетающих со стен, словно шторм. Ветер беспокойно стучал по копытам лошади, а шум дождя подгонял её. Уши Фэй Шэна внезапно зашевелились, а затем выражение его лица изменилось. Он едва не скатился с коня, наступил на щит гарнизона и вскочил, крича:
— Господин, осторожно!
Не имея защиты, Фэй Шэну, казалось, было слишком поздно реагировать. Но затем Шэнь Цзэчуань внезапно раскрыл свой складной веер под дождём, используя его, чтобы отразить атаку. Однако бамбуковая рама была слишком хрупкой и сломалась с громким «треском» в следующее мгновение.
Но этого короткого мгновения было достаточно!
Не успев вовремя вытащить меч, Фэй Шэн схватил острую стрелу голой рукой и твёрдо приземлился на землю.
— Знаешь ли ты? — Фэн Цюань поднял указательный палец, постукивая им перед собой: — Самые умные люди могут быть также самыми глупыми. Я видел, как они сражаются за власть, поэтому я построил для них поле битвы прямо здесь.
Фэн Цюань обманул Ци Хуэйляня, манипулировал Сюэ Сючжо и играл с Аму-эром, заставив этих блестящих шахматистов споткнуться в своих начинаниях. Его хитрые пути были невидимы, как неотслеживаемый клинок.
Его никто не контролировал.
— Я брошу кости, — Фэн Цюань широко развёл руки, тихо посмеиваясь в пустом зале Минли. — Тот, кто сегодня живым войдёт в ворота дворца, станет победителем этой игры.
— Проклятье… — Таньтай Ху уже заметил татуировки на трупах. Он поднял взгляд на плотную толпу нерегулярных солдат впереди, чувствуя, как холодок пробежал по его спине. Он выплюнул: — ...Эти солдаты — все Скорпионы!
