Экстра 1 - Чуньшэн
28 марта 2025 г., 14:07
Среди снежного покрова приближался рассвет, и в пятый час евнухи в императорском дворце приступили к своим обязанностям. Служанки зала Цинхуэй стояли у карнизов дворца, ожидая вызова изнутри.
Император Чуньшэн редко нуждался в помощниках ночью; внутренняя комната с её опущенной ширмой была запретной зоной. Этот верховный правитель Дацзина становился всё более загадочным с тех пор, как взошёл на престол. Иногда он даже дремал, слушая государственные дела. Но даже с закрытыми глазами он был абсолютным авторитетом на своём троне, и ни одно решение не могло ускользнуть от его острого ума. Что касается недавно назначенных придворных чиновников, они осмеливались дышать только тогда, когда император Чуньшэн притворялся спящим.
Новая служанка была исключительно нервной, её руки дрожали, когда она держала медный таз. Она слышала слухи об императоре Чуньшэне, Шэнь Цзэчуане. Самым страшным в нём была не его внешность, а волк из Либэя, который всё время таился за ним.
— Второй Господин не любит шума, — прошептала ей на ухо старая служанка. — Дверь сейчас откроется, так что будь быстра и осторожена.
Девушка кивнула, тихо принимая наставления.
Глазурованная плитка двора была покрыта снегом, а кривая ветка сливы прислонилась к окну, выглядя довольно неуместно. Говорили, что сам Второй Господин посадил это дерево, и Императору нравилось любоваться им каждый день. Поэтому никто не смел жаловаться, даже если это дерево преграждало путь.
Когда фонари зажглись во всех углах, ладони девушки вспотели. Как раз когда она почувствовала беспокойство, она услышала звук шагов по карнизу, за которым последовал каскад снежинок, падающих вниз, осыпая проходящих дворцовых служанок.
Служанки дружно выкрикнули:
— Ой! — и надулись.
Несколько молодых евнухов подняли глаза и тихо позвали:
— Господин Тао-цзы, Император и Второй Господин ещё не проснулись!
Халат Дин Тао развевался, когда он грациозно приземлился на заснеженную землю. Неся небольшой блокнот, он проскользнул мимо девушки, небрежно схватив её значок на талии. Вздрогнув, она чуть не выронила медный таз. Узнав Дин Тао, её лицо вспыхнуло от смущения.
Дин Тао отступил назад, разглядывая её значок на талии в своей руке.
— Новый цветок... о, новая сестра? — Он наклонился ближе, чтобы прочитать иероглифы. — Такая молодая, я вижу. Тогда ты, должно быть, новая младшая сестра.
Старая служанка тихонько постукивала ногой и настойчиво шептала:
— Тао-эр, не валяй дурака. Скорее верни девочке её значок!
Дин Тао одарил молодую дворцовую служанку широкой улыбкой и великодушно сказал:
— Посмотри. Хочешь я тоже тебе дам мой поясной значок, а?
Пощупав свою талию, выражение лица Дин Тао слегка изменилось, когда он понял, что его значок пропал. Прежде чем он успел обернуться, он почувствовал удар по затылку.
Гу Цзинь стоял как стена позади Дин Тао, держа между пальцами его значок. Он постучал им по лбу Дин Тао, ругая:
— Верни его.
Только после удара Дин Тао повёл себя прилично. Улыбаясь сквозь боль, он вернул значок молодой служанке и попытался что-то сказать Гу Цзиню. Однако прежде чем он успел заговорить, Гу Цзинь пригрозил ударить его снова, заставив его увернуться назад.
— Не бей меня, брат Цзинь, — быстро взмолился Дин Тао. — Я пришёл сюда, чтобы выразить свою сыновья почтительность!
— Хороший мальчик, — Гу Цзинь перевернул значок на поясе Дин Тао. «Ты снова пошёл драться с наследным принцем?
Глаза Дин Тао виновато метнулись, когда он ответил:
— Нет, господин Чэнфэн заставил принца читать тексты. Принц не посмел уйти.
Гу Цзинь поднял значок Дин Тао вертикально и провёл большим пальцем по царапинам на его внутренней стороне, его лицо оставалось бесстрастным.
Дин Тао вспотел, беспокоясь, что он может доставить неприятности Сяо Сюню, и сказал:
— Я сам случайно поцарапал его.
— Растёшь в дерзости, а не в росте. — Дверь рядом с ним внезапно распахнулась, открыв Сяо Чие в широких рукавах, потирающего затылок. Проснувшись ото сна, он выглядел несколько нетерпеливым, когда сказал: — Похорони его на месте.
Гу Цзинь поднял Дин Тао за воротник, и Дин Тао не осмелился сопротивляться, только вытянув шею, крикнул:
— Г-Господин!
Сяо Чие поднял палец, и Дин Тао тут же замолчал. Надув щёки, Дин Тао был осыпан снегом Гу Цзинем и прыгал по двору, дрожа от холода.
Старая служанка шагнула вперёд, но Сяо Чие не позволил ей приблизиться. На его шее сбоку были следы зубов, всё ещё красные, которые он небрежно прикрыл пальцами, не заботясь о том, что их увидят другие.
Король Волков был действительно высок, и маленькая дворцовая служанка не смела поднять голову, чтобы взглянуть на него. Она вся дрожала в тени Сяо Чие, её зубы стучали.
Ходили слухи, что этот Северный Король Волков мог задушить несколько пограничных зверей голыми руками и пробежать десятки миль ночью, не показывая никаких признаков усталости. Дворцовая служанка считала эти рассказы преувеличениями, но Сяо Чие действительно был слишком высоким. Собравшись с духом, чтобы украдкой взглянуть на него, она осмелилась поднять взгляд только до груди Сяо Чие.
Мускулистый! Широкий!
Один его удар мог стоить жизни.
Увидев, что во дворе всё ещё идёт снег, а небо затянуто туманом, Сяо Чие сказал старой служанке:
— Постучись в дверь через четверть часа.
Шторы заслоняли свет, а угольная жаровня внутри всё ещё излучала тепло. Шэнь Цзэчуань лежал на подушке, его влажный пот ещё не высох, постельное бельё было в беспорядке. Прищурившись, он услышал разговор снаружи. В порыве гнева он толкнул подушку на ковёр пальцем.
— Позови Фэй Шэна, — пробормотал Шэнь Цзэчуань, закрыв глаза. — Я хочу видеть его через два часа.
Его шея была ещё более жалкой, чем у Сяо Чие, отмеченная круглыми следами укусов от заготовка до спины. Одеяла только наполовину закрывали его из-за жары, открывая покрасневшую талию и ещё больше укусов ниже.
Сяо Чие хотелось кусать и посасывать его, превращая каждый намёк на боль в сладострастный стон.
Зимние дни были короткими, а ночи длинными. Ланьчжоу потягивал холодное вино, тая в объятиях Сяо Чие. Он так боялся холода, что глубоко погружался в объятия Цеаня в их интимные моменты, словно ища тепла, но его очарование в эти моменты казалось невинным.
Сяо Чие наклонился и нежно ущипнул Шэнь Цзэчуаня за мочку уха. Его широкий халат был достаточно просторным, чтобы легко разместить под собой Шэнь Цзэчуаня.
Пот всё ещё держался на шее Шэнь Цзэчуаня, стекая по следам укусов со жгучим ощущением. Он вытянул пальцы, следуя по тыльной стороне руки Сяо Чие, и положил их на его запястье.
— Поднимайся, — Шэнь Цзэчуань посмотрел на Сяо Чие с оттенком привязанности в глазах, медленно протягивая слово. — Он течет.
В его голосе всё ещё слышалась дрожь, когда Шэнь Цзэчуань кончиками пальцев легко касался груди Сяо Чие, что-то искренне шепча ему на ухо.
Сяо Чие отвёл руку Шэнь Цзэчуань, тихонько посмеиваясь от удовольствия. Он опасно провёл носом по шее Шэнь Цзэчуань, прежде чем объявить:
— Ммм — мой запах.
★★★
Фэй Шэн вернулся в столицу для выполнения своих официальных обязанностей и прибыл рано утром. Ворота дворца открылись на рассвете, и он ждал в боковом зале дворца Цинхуэй вызова. В четверть часа «зайца» за ним пришёл Гу Цзинь.
Снег все ещё падал, когда Фэй Шэн поправил пуговицы на воротнике, прежде чем выйти, и тихо спросил Гу Цзиня:
— Всё в порядке?
Гу Цзинь взглянул на сапоги Фэй Шэна и сказал:
— Нам тоже стоит получить партию таких в Либэй после Нового года. Чэнь Ян говорил, что они сохраняют ноги в тепле.
— Это сапоги из Фаньчжоу. Тебе придется спросить Хо Линъюня, — сказал Фэй Шэн, желая оказать Гу Цзиню услугу. Он похлопал Гу Цзиня по плечу и продолжил: — Забудь об этом. Если ты спросишь его, он будет отвечать столетиями. Я передам сообщение и прослежу, чтобы братья всё устроили.
Гу Цзинь был знаком с характером Фэй Шэна и ответил:
— Каких товаров не хватает Дуаньчжоу? Ваши процветающие земли могут оказаться слишком дорогими для нашей скромной деревни.
— Ай, ты больше не такой забавный как раньше, всё время говоришь о деньгах. Это отдаляет нас, — сказал Фэй Шэн, убирая руку. Затем он обдумал свои следующие слова: — Давай снова обсудим цену на боевых коней из конюшни Лошань на следующий год.
Гу Цзинь вздохнул и поднял занавеску, жестом приглашая Фэй Шэна войти. Фэй Шэн бросил тонкий взгляд на Гу Цзиня, напоминая ему не забыть об их деле позже.
Фэй Шэн вошёл, приподнял подол своего официального одеяния и быстро опустился на колени, громко заявив:
— Этот скромный слуга, Фэй Шэн, выражает почтение Императору!
— Довольно драматичное появление, — небрежно сказал Сяо Чие, подперев ногу и читая свиток. — Из-за твоего громкого приветствия твой Господин может выкашлять всё лекарство.
Понизив голос, Фэй Шэн поспешно добавил:
— Приветствую Второго Господина!
Принимая лекарство, Шэнь Цзэчуань сказал:
— Вставай и садись.
Фэй Шэн выразил свою благодарность и поднялся, чтобы занять своё место.
— В этом году снегопад в Чжунбо был особенно сильным, однако во время недавних проверок обрушения домов были зарегистрированы только в Фаньчжоу и Дэнчжоу, — Шэнь Цзэчуань поставил свою чашу с лекарствами. — Почему ты не сообщил, что информировал остальные пять провинций об укреплении их домов?
Снежные бури ежегодно уносили жизни, а строительство домов не было предметом государственного надзора, особенно для бедных. Соломенная хижина могла считаться домом, но такие конструкции не выдерживали сильного снегопада и штормов.
Фэй Шэн почувствовал прилив радости, думая, что Юй Сяоцзай действительно понял. Если бы он сам сообщил об этом, это выглядело бы так, будто он ищет похвалы, снижая её эффективность. Лучше всего для кого-то вроде Юй Сяоцзая, который занимал важную должность инспектора, было бы тонко присвоить себе заслуги.
Приняв серьёзное выражение лица, Фэй Шэн сказал:
— Служа своему Господину в Дуаньчжоу, я, естественно, думаю о людях от имени своего Господина. С образованием шести новых провинций существуют проблемы как в официальных, так и в жилых зданиях. Насколько же больше их в жилищах простолюдинов? Это то, чему научил меня мой Господин в Чжунбо, расставлять приоритеты...
Он был искусным оратором, воздерживался от упоминания собственного вклада и приписывал его исключительно учению Шэнь Цзэчуаня.
Гу Цзинь стоял у двери, с долей разочарования наблюдая, как Дин Тао всё ещё наслаждается сладостями.
Посмотрите на него, все они были стражниками, но только Фэй Шэн, казалось, легко ориентировался в политической обстановке.
Чжунбо был местом, наполненным разнообразными людьми, и когда Шэнь Цзэчуань был его правителем, ситуация была гораздо сложнее, чем в Либэе. Игры разума Ло Му с Шэнь Цзэчуанем, казалось бы, были направлены на Таньтай Ху, но на самом деле они обнажили конфликт между местной фракцией и теми, кто был переведён из Цюйду. Проще говоря, это была территориальная борьба за власть.
Когда Шэнь Цзэчуань изначально планировал отправить Фэй Шэна обратно в Дуаньчжоу, в суде были возражения, но Шэнь Цзэчуань не ответил. В то время все считали, что Шэнь Цзэчуань намеревался повысить своего доверенного человека, и Фэй Шэн нашёл золотую жилу, поднявшись от стражника до значимой военной и политической фигуры в стратегически важном Дуаньчжоу.
Однако всё было не так просто.
Фэй Шэн был родом из знатной семьи Фэй в Чуаньчэне. Несмотря на то, что он был сыном наложницы, он всё ещё считался высокопоставленным чиновником и ранее служил заместителем командующего Цзиньивэй. Для местных чиновников в Чжунбо он ничем не отличался от кого-то вроде Ван Сяня или Юй Сяоцзая, которые присягнули на верность. Его внезапное назначение в Дуаньчжоу, несомненно, вызвало бы недовольство. Однако уникальность Фэй Шэна заключалась в его связи с Инь Чаном, которого он считал своим приёмным отцом. Как тому, кому был доверен меч Инь Чана «Убийца Короля Ада», одно его имя делало его своим в Чжунбо.
Поместив Фэй Шэна в Чжунбо, Шэнь Цзэчуань намеревался установить мост между высокопоставленными чиновниками и Чжунбо. Он поручил важные инспекционные обязанности Юй Сяоцзаю, доверил экономику Ван Сяню, оставил Таньтай Ху в Дуньчжоу и передал Дэнчжоу и Фаньчжоу Хо Линъюню. С таким разным происхождением среди этих персонажей было почти невозможно создать сеть, ограниченную региональными лояльностями, похожими на те, что были в Цзюэси или Цюйду. Эта сложная сеть полностью принадлежала Шэнь Цзэчуаню. Фэй Шэн был глазами Шэнь Цзэчуаня, позволяя ему сохранять контроль над делами Чжунбо, даже когда он отсутствовал, сидя на троне.
— …Лаоху всё ещё связан военными делами и не сможет уйти в течение нескольких дней, — сказал Фэй Шэн, взглянув на Сяо Чие. — Его жена родила здоровых близнецов в прошлом месяце.
— Это отличные новости, — Сяо Чие положил книгу себе на колени, а затем сказал Шэнь Цзэчуаню: — За эти годы он проделал большую работу по усмирению бандитов в Дуньчжоу. Пришло время для награды.
— Я пока не нашёл подходящей возможности, — Шэнь Цзэчуань слегка постучал веером, что было знаком раздумий. — Давайте в этом году присудим ему титул и включим туда его старшего брата Таньтай Луна.
На первый взгляд этот разговор казался безобидным, но под его спокойным фоном кипели бурные течения.
В Дацзине в настоящее время было три вассальных короля: Ци Чжуинь в Цидуне, Сяо Цзимин в Либэе и Сяо Чие в Цюйду. Гарнизон Цидуна и железные всадники Либэя служили северным и южным якорями, пристально следя за Двенадцатью Пограничными Племенами, которые Сяо Чие разбросал к востоку от реки Чаши. На фоне восстановления центрального правительства рост региональных сил неизбежно делал гарнизон Чжунбо без верховного главнокомандующего несколько нестабильным.
Присвоение титула не было центральным моментом; это был тонкий баланс военной мощи в восточной части Дацзина. Хотя Сяо Сюнь, в настоящее время воспитываемый во дворце, именовался как «наследный принц», но на самом деле он получал образование «наследника престола». Как только он взойдет на престол, Либэй, несомненно, станет крупнейшим бенефициаром. Для Ци Чжуинь, которая командовала трёхсот тысячной армией солдат, это представляло собой надвигающуюся угрозу. Она могла бы не возражать, но пять провинций Цидуна могли не разделить её безразличия. Если бы Сяо Сюнь решил сократить военные силы, Ци Чжуинь пострадал бы первой.
В мирное время было неизбежно, что численность войск в каждом регионе будет соответствующим образом сокращена, чтобы облегчить давление на гражданские фермы. В противном случае бремя призыва ляжет тяжёлым бременем на людей. Хотя было приемлемо сократить восточные силы, это нужно было делать тактично. Необходимо было поддерживать тонкое равновесие между севером и югом, и Чжунбо выступал в качестве важнейшей точки опоры для предотвращения любого дисбаланса.
Фэй Шэн знал, что Шэнь Цзэчуань провел весь год, занимаясь государственными делами, поэтому он не стал поднимать этот вопрос дальше и вместо этого поделился забавными историями из своего путешествия. Он оставался до полудня, сопровождая Шэнь Цзэчуаня и Сяо Чие во время их трапезы, прежде чем уйти.
Среди ночи, когда снег наконец прекратился, Мэн пролетел сквозь тяжёлые облака, усевшись на вершине городских ворот и устремив пронзительный взгляд вперёд. Молодой страж ворот, дуя на руки, чтобы согреть их, услышал громовой топот лошадей и почувствовал, как его сердце забилось от волнения.
— Добро пожаловать, Его Высочество, Король Либея! — раздался крик из-под городских стен.
Тёмные облака закрыли луну, и свирепый ветер пронёсся по горизонту. Юй, быстрый кречет, выскочил из темноты, провокационно пролетев мимо Мэна. Мэн проигнорировал его, наклонив голову, чтобы посмотреть, как развеваются в воздухе волчьи знамёна.
Однако, прежде чем бронированная кавалерия Либэя приблизилась, с другой стороны появилась более лёгкая кавалерия, подбрасывая снежинки на своём пути. Их алые плащи развевались, как пламя на ветру, в то время как белые доспехи Восточной гвардии напоминали мерцающую чешую колоссального дракона.
Шея молодого стражника у ворот вспыхнула от волнения, когда он закричал: — Дикая Королева... Её Высочество, Дикая Королева Востока тоже вернулась в столицу!
Ци Чжуинь возглавила гвардию, ехав впереди без доспехов. На её щеках были румяна, и, когда она осадила коня, она приветствовала Сяо Цзимина, который был рядом с ней, веселым «Эй».
Сяо Цзимин, закутанный в плащ, некоторое время наблюдал за ней, а затем повернулся к Лу Ичжи в карете и сказал:
— Она накрашена.
Лу Ичжи выглянула из кареты, не в силах разглядеть издалека, из какого магазина Ци Чжуинь взяла румяна.
— Она выросла, не так ли? — заметила она. — Этот цвет ей очень идёт!
Ци Чжуинь слегка наклонилась к Лу Ичжи, в её голосе слышалась гордость.
— Я ручная работа. Разве это не прекрасно?
Лу Ичжи некоторое время изучала предмет, затем тихонько хлопнула в ладоши и радостно воскликнула:
— Ух ты, Первая Леди действительно потрясающая! Давайте откроем магазин; я бы тоже хотела иметь такие румяна. Ты в этом не так хороша, так что позвольте мне поговорить с Первой Леди!
Ци Вэй наблюдал сзади, как Цю Чжуинь, потеряв дар речи, осторожно уступила дорогу лошади.
Бесполезно было пытаться произвести впечатление на Командующую, но Первая Леди определённо могла переломить ситуацию.
Занавес кареты слегка колыхнулся, открыв сияющее лицо Хуа Сянъи. Жемчужина в её ухе свисала на фоне белого меха воротника, но именно её пленительные глаза затмили всё шоу.
— Муж, счастливого Нового года, — сказала Хуа Сянъи, слегка ее изысканный макияж подчёркивал её красоту. Помада на её губах идеально соответствовала румянам Ци Чжуинь. С лёгкой улыбкой она добавила:
— Эти румяна были приготовлены А-Инь перед её отъездом. Я лично доставлю их в вашу резиденцию позже.
— Ты даже этого не помнишь, да?— тихо спросил Лу Гуанбай у Ци Чжуинь, который до сих пор молчал.
Сяо Цзимин вмешался:
— Она, вероятно, знает о румянах меньше, чем А-Е.
Стоявшая посередине Ци Чжуинь подняла брови и серьёзно сказала:
— Не используй эту возможность, чтобы хвалить своего брата; он ничего не знает — на чьей ты вообще стороне?
Наблюдая, как Лу Ичжи и Хуа Сянъи обмениваются платками и румянами, Лу Гуанбай остановил коня, отступив на несколько шагов. Он сказал остальным:
— Я здесь нейтрален.
Ци Чжуинь ответила:
— Нейтрален?
Сяо Цзимин заметил:
— Он упрям как дерево.
Ци Чжуинь добавила:
— Возраст берёт своё.
С тихим вздохом Сяо Цзимин продолжил:
— И он до сих пор не женился.
Не дожидаясь ответа Лу Гуанбая, они развернули лошадей и направились к городу. Лу Гуанбай воскликнул: «Эй!», оказавшись один. Сжав хлыст, он почувствовал себя несколько обиженным. Он погнал лошадь вперёд, говоря:
— Я не встретил нужную леди. Не могли бы вы помочь мне? Я открыт для красавиц с литературными талантами или даже для тех, кто искусен в военном деле...
