Экстра 3 - Зеркало
28 марта 2025 г., 14:13
— Я слышал, что это импортное зеркало, — улыбнулся Кун Лин. — Оно кристально чистое и может очень чётко отражать людей. Раньше оно было у торговцев Лунъю в порту Юнъи, но сейчас оно большая редкость.
Услышав это, Чжоу Гуй заинтересовался и сказал:
— Я немного слышал об этом.
Цзян Циншань на мгновение опустил голову и сказал:
— ...Это стеклянное зеркало с драгоценными камнями, инкрустированными по четырём углам. Его можно разместить перед Буддой и использовать для украшения стены. Все зеркала, продаваемые торговцами Лунъю в порту Юнъи, размером с ладонь, и их нельзя сравнивать с этим…
— Сокровищем, — вовремя сказал Фэй Шэн, — Господин, пусть этот скромный дар дарует вам радость.
Бусины перед глазами Шэнь Цзэчуаня закачались. Он взял чашу с вином, посмотрел на янтарное вино внутри и сказал:
— Поднеси его и дай мне посмотреть.
Сердца тысяч людей на банкете почувствовали облегчение, и тяжесть, давившая на их плечи, внезапно исчезла. Юй Сяоцзай вернулся на своё место согласно этикету и не смог удержаться, чтобы не поднять руку и не вытереть холодный пот рукавом.
Стеклянное зеркало спасло Цзян Циншаня от катастрофы, и в тот же вечер состоялся семейный ужин. Шэнь Цзэчуань изначально хотел отдать стеклянное зеркало Лу Ичжи, но он был так занят, что забыл об этом.
Дин Тао ясно помнил это, он держал в руке блокнот и спросил Ли Сюна:
— Ты видел стеклянное зеркало? Брат Цзинь сказал, что оно ценное и должно быть помещено в сокровищницу.
В эти дни Ли Сюн часто следовал за Чэнь Яном к реке Чаши. Он стал выше и, стоя под карнизом, напоминал медведя. Он сказал:
— Зеркал много, и они повсюду.
Дин Тао открыл свой блокнот, нарисовал зеркало для Ли Сюна и сказал:
— Выглядит вот так... с драгоценными камнями, инкрустированными по четырём углам!
Ли Сюн помнил только, что конфеты на банкете были вкусными, но он ничего не помнил о зеркале.
Шэнь Цзэчуань тоже не помнил. Это было похоже на войну во время Нового года. После того, как все дела были устроены с большим трудом, всё его свободное время использовалось для приёма лекарств. Как только холода стихали, он считал дни и заранее готовился к весенней пахоте.
Ночью Шэнь Цзэчуань держал в руках мемориал и дремал на подушке. Услышав шум, он положил мемориал на маленький столик, перевернулся и лёг на подушку, а затем сказал приглушённым голосом:
— Куда ты ходил?
Снег лежал на плечах Сяо Чие. Он снял свой широкий халат и ничего не ответил. Шэнь Цзэчуань был сонливым и вдруг почувствовал холодок на щеке.
— Ах. — Шэнь Цзэчуань слабо вздохнул.
Костяное кольцо Сяо Чие стало ещё холоднее, и он сказал:
— Ты выглядишь вялым.
Шэнь Цзэчуань любил прохладу кольца. Холодок просочился внутрь и развеял духоту в доме, где он жил долгое время. Он прижался щекой к кольцу и нежно потёрся о него, полузакрыв глаза от расслабления.
Сяо Чие снял кольцо с пальца и положил его на ладонь.
Шэнь Цзэчуань открыл глаза и сказал Сяо Чие:
— Жарко.
Когда Шэнь Цзэчуань сказал, что ему жарко, ветер и снег на теле Сяо Чие исчезли.
Смутное желание закипело во внутренних органах Сяо Чие, заставив Сяо Чие вскипеть.
Сяо Чие потёр щёку Шэнь Цзэчуаня пальцами и сказал:
— Я отведу тебя поиграть.
★★★
Во дворце стоял угольные жаровни. Они не сильно пахли, но были душными, и можно было легко утомиться, если долго сидеть рядом с ними. Сяо Сюнь наполовину закончил заучивать книгу, когда уснул за столом.
Кун Лин воспользовался возможностью украсть полдня досуга, сидя в кресле, чтобы изучить недавно приобретённые древние книги.
Сяо Сюнь спал, пока урок не закончился, а когда проснулся, его лицо было покрыто чернилами. Он этого не заметил и с деревянным лицом наблюдал, как Дин Тао упаковывает его книги.
— Группа ребят с прошлого раза всё ещё ждет здесь, — Дин Тао, держал школьную сумку в руках, — Принц снова собирается играть с ними?
Мальчики, о которых он говорил, были маленькими хулиганами в столичной армии. Изначально они были детьми аристократических семей, но не смогли сдать экзамены и не были хороши в боевых искусствах. Поэтому они просто жили на улицах столицы, ели и били баклуши. Они знали только, как развлекаться.
Сяо Сюнь вскочил со стула и сказал:
— Нет, — он был очень осторожен, — Мой Второй Дядя здесь.
Шэнь Цзэчуань закрыл глаза и позволил наследному принцу ему бегать снаружи с Дин Тао, Ли Сюном и другими ребятами, но Сяо Чие не мог этого сделать, так как Сяо Чие хотел поиграть с ним сам. Сяо Сюнь мог попасть в яблочко своей стрельбой из лука, но когда Сяо Чие выпустил стрелу, не говоря уже о яблочке, он даже выбил цель. Все маленькие хулиганы играли с тем, что осталось от цели после Сяо Чие, и Сяо Сюнь совсем не веселился перед своим Вторым дядей.
Как только Сяо Сюнь вышел из зала, он побежал к Ли Сюну. Ли Сюн снял с себя наручи и надел их на Сяо Сюня. Сяо Сюнь связал их и несколько раз свистнул в небо.
Облако было всё тем же облаком, без изменений.
Напротив, воробей Дин Тао был очень взволнован, он щебетал и летал в его рукаве. Дин Тао накрыл его рукавом понадёжнее и утешил Сяо Сюня:
— Сегодня такой сильный ветер, скорее всего кречеты плохо слышат, поэтому, пожалуйста, свистните ещё несколько раз, принц.
Сяо Сюнь кивнул с серьёзным видом, повернулся и, стоя спиной к ним двоим, снова свистнул во всю силу.
Птица высунулась из-под карниза, недавно прилетевший кречет уставился на Сяо Сюня и отказался спускаться. Сяо Сюнь позвал его по имени:
— Цзюэ! Цзюэ!
Кречет лишь на мгновение взглянул на Сяо Сюня, а затем снова посмотрел вдаль. Это был молодой сокол в соколином доме, который только что встретил Сяо Сюня.
— Он еще слишком мал, — Ли Сюн похлопал Сяо Сюня по спине и неловко сказал: — Когда он вырастет, вы сможете его приручить.
У Сяо Сюня был добрый нрав. Он хотел снять ручные ремни, но замешкался, когда собирался развязать верёвки. Наконец, он сжал кулак и сказал:
— Я буду спать с ним ночью.
Дин Тао рассчитал время и повёл Сяо Сюня в зал Цинхуэй. Старая служанка хотела вытереть лицо Сяо Сюня, но он взял платок и вытер его сам. Он переступил порог, чтобы найти своих дядей, но обнаружил, что в зале никого нет.
Фэншань построил учебный полигон императорской армии в год Сяньдэ. Это было место, которое Сяо Чие обменял на нескольких боевых лошадей в то время. Сначала он построил небольшую хижину в горячем источнике Фэншань для собственного отдыха. После первого года Чуньшэна это всё ещё была его территория, поэтому он расширил хижину до особняка.
Шэнь Цзэчуань спал до темноты, зарывшись в одеяло и лёжа неподвижно. Сяо Чие был одет небрежно, в своей обычной мантии. Он сидел в кресле, собирая жемчуг и нефрит.
Через некоторое время Шэнь Цзэчуань сказал:
— Племя Хулу двинулось на восток, озеро Чити опустело, а оставшиеся племена хотят захватить его. — Он поднял голову, подвинул стеклянный абажур на маленьком столике и поиграл с ним кончиками пальцев. — Ты здесь выстраиваешь восемь батальонов, но нет никакой поддержки спереди и сзади, а дороги перекрыты. Естественно, у Военного министерства возникнут опасения. Кабинет министров передал мне письмо с просьбой пересмотреть его.
— Они научились играть умно, — Сяо Чие не стал выбирать понравившиеся ему жемчуга и нефриты, поэтому отложил коробку в сторону, поднял голову и просто посмотрел на Шэнь Цзэчуаня. — Они знали, что не смогут меня убедить, поэтому они намеренно подкрались сзади, чтобы напасть исподтишка.
— Ты должен совершенствоваться как внутри, так и снаружи, — сказал Шэнь Цзэчуань с двойным смыслом, — только тогда ты сможешь достичь своего желания.
Сяо Чие увидел, что воротник Шэнь Цзэчуаня был наполовину поднят, а застёжки были расстёгнуты из-за его позы для сна. Благодаря идеальной осанке он мог видеть ключицы и грудь Ланьчжоу в тусклом свете. Шэнь Цзэчуань раздул пламя, и когда он наклонился, чтобы посмотреть на фитиль, его шея тоже оказалась открытой.
Шея была гладкая и нежная. Каждый раз, когда Сяо Чие кусал его, на лице Шэнь Цзэчуаня появлялось выражение, показывающее, что он не может этого вынести, как будто удовольствие накатывало волнами, и если он кусал его снова, то полностью утопал в волне любви и страсти.
— Ах… А-Е...
— Цеань…
Шэнь Цзэчуань был в руках и ладонях Сяо Чие. Сяо Чие тёрся об него и кусал его, а тот облизывал его в ответ. Одеяло пропиталось потом. Шэнь Цзэчуань, тяжело дыша, позвал Сяо Чие по имени, и кончик его языка пропитался вкусом Сяо Чие.
Шэнь Цзэчуань почти потушил небольшой пожар и не услышал ответа Сяо Чие. Он не мог не посмотреть на него с вопросительным выражением.
Ага.
Сяо Чие спокойно им любовался.
Это выражение было также очень эротичным, как будто он не понимал этих извращённых и похотливых мыслей, что побуждали его идти дальше.
— Восьмой батальон должен быть сформирован, — Сяо Чие потёр большой палец и покрутил костяное кольцо по шее. Слегка прохладное прикосновение подтолкнуло Сяо Чие с интригующему поворотному моменту: — Дороги только только наладили работу. Пусть Ван Сянь расскажет об этом. Он поймёт.
Шэнь Цзэчуань держал стеклянный абажур и вдруг вспомнил и спросил:
— Куда ты положил стеклянное зеркало, которое Цзян Циншань принёс в прошлый раз? После весны дорога будет открыта, и я хочу чтобы кто-то отправил его моей старшей невестке.
— Это проблематично из-за большого расстояния, — Сяо Чие выпрямился. — Я отведу тебя на его поиски.
Зеркало не потерялось. Сяо Чие оно очень понравилось, и он привёз его в эту резиденцию. Но место это было особенным, и Шэнь Цзэчуань не смог бы найти его без него.
Туман застилал зеркало, и Шэнь Цзэчуань не мог ясно разглядеть себя. Он был так близко, но мог видеть только размытую тень. Это была не его фигура, а Сяо Чие. Сяо Чие полностью его накрыл.
Кончик носа Шэнь Цзэчуаня коснулся зеркала, и в этот момент он выдохнул горячий воздух. Капли воды струились в тумане, оставляя на зеркальной поверхности несколько извилистых следов.
Сяо Чие прижал Шэнь Цзэчуаня к зеркалу и спросил:
— Ланьчжоу, ты нашёл, Ланьчжоу?
Шэнь Цзэчуань слегка согнул пальцы и наконец увидел себя через щель. Всё его тело покраснело, и когда он задыхался, капли пота и воды смешивались воедино, и Сяо Чие собирался растереть его в порошок.
Шэнь Цзэчуань облизнул губы и ласково посмотрел на Сяо Чие через зеркало. Он слегка постучал согнутыми пальцами, следуя за отражением в зеркале сверху вниз, и, наконец, молча заговорил с Сяо Чие.
Эр-лан.
Такой свирепый.
Вода по плечам Сяо Чие текла вниз по линиям его мускулов. Он укусил мочку уха Шэнь Цзэчуаня и заставил его втиснуться в это чрезвычайно узкое пространство.
Лоб Шэнь Цзэчуаня прижался к зеркалу, его глаза были мокрыми от струящегося пота, и он пробормотал «А-Е», что прозвучало одновременно и как искушение, и как мольба о пощаде. Он только что оправился от простуды, и его дыхание всё ещё было немного тяжёлым, его хрипы, достигавшие ушей Сяо Чие, были влажными и липкими.
Сяо Чие поцеловал его в шею.
Шэнь Цзэчуань был схвачен за руку, которой он поддерживал себя. Сяо Чие держал запястье на месте и слышал звук скользящей по зеркалу ладони.
— Ммм…
Талия Шэнь Цзэчуаня покраснела, он не мог дышать, нефритовая бусина в его правом ухе сверкала, никто не знал, пропиталась ли она потом или её в облизал Сяо Чие.
— Ланьчжоу… — позвал его Сяо Чие.
Шэнь Цзэчуань вспотел и заплакал. Сяо Чие наклонил голову, чтобы поцеловать его, а затем слегка приподнял шею, чтобы встретиться с ним взглядом. Они были так близки друг к другу, что были неразлучны.
Сяо Чие грубо протёр небольшой участок на зеркале. Он атаковал и прижал Шэнь Цзэчуаня своей сильной грудью, и вошёл в него. Эта рука была слишком сильна, и Шэнь Цзэчуаню некуда было бежать. Ему пришлось практически наблюдать, как тот вторгается в его тело.
Глаза Сяо Чие, дыхание Сяо Чие, пока это был Сяо Чие, он каждый раз становился свирепым и властным. Волк на его спине растворился в его костях и крови, словно хотел поглотить Шэнь Цзэчуаня целиком.
Это выражение.
Сяо Чие ущипнул Шэнь Цзэчуаня за лицо, его глаза были опасными и безжалостными.
Мой.
Кончики пальцев Шэнь Цзэчуаня нежно надавили на запястье Сяо Чие, словно наслаждаясь этим напряжённым и безумным моментом. Он почувствовал пот Сяо Чие и слизал его своим языком и губами, словно не подозревая об опасности. Несмотря на то, что Сяо Чие поглотил его, его глаза говорили ему.
Всё будет хорошо.
