Эффект Анимагии

Конец недели принёс с собой нескончаемые ветра и ливни, которые яростно хлестали по стенам замка, заливали территорию водой и наполняли коридоры мрачной, тоскливой атмосферой. Поэтому, когда Гермиона, выбежав из теплиц травологии, спешила обратно в замок на встречу с Малфоем в пустом кабинете чар, никакое количество водоотталкивающих заклинаний не смогло бы уберечь её от дождя. Она вошла, всё ещё промокшая насквозь, а её высушивающие чары лишь сделали волосы до смешного пушистыми. Малфой поднял взгляд в ту же секунду, как она переступила порог, и его брови поползли вверх при виде её состояния. Гермиона быстрым шагом направилась через класс к нему, про себя желая выглядеть хоть немного более собранной и изящной. — Похоже, Грейнджер, ты... довольно сильно промокла, — заметил Малфой с едва уловимой усмешкой. Она остановилась перед его партой и одарила его сухим взглядом, после чего многозначительно посмотрела на окно слева от них, по которому с оглушительным шумом барабанил дождь. Малфой проследил за её взглядом и усмехнулся ещё шире. — Под дождь попала, да? Гермиона вздохнула, свалила свои вещи на парту, а затем стянула через голову насквозь мокрый джемпер и разложила его на соседней парте справа. После этого она завела руки за спину, собирая густые пряди волос в косу. — Там снаружи настоящий ураган, — проворчала Гермиона, продолжая работать пальцами, заплетая волосы и слегка наклонив голову набок. Когда она закончила и перебросила конец косы через плечо, то снова посмотрела на Малфоя и успела заметить, что его взгляд на мгновение задержался на её фигуре, прежде чем он поспешно опустил глаза обратно к раскрытой на парте книге. Гермиона нахмурилась и посмотрела вниз. Её спина тут же напряглась, когда она поняла, насколько сильно белая рубашка прилипла к телу и как отчётливо сквозь влажную ткань просвечивал её скромный белый бюстгальтер. — Ох, — пробормотала она и скрестила руки на груди, чувствуя, как лицо начинает гореть. Гермиона снова повернулась к своему джемперу и подняла его. С ткани тут же закапало на пол. Она тяжело вздохнула и потянулась за палочкой, собираясь наложить ещё одно бесполезное высушивающее заклинание. — Держи, — сказал Малфой. Гермиона обернулась к нему как раз в тот момент, когда он наклонился к своей сумке, достал серый пуловер и, не поднимая глаз, протянул его ей. Тот свисал с его пальцев, выглядя сухим и уютно тёплым. Она колебалась всего секунду, прежде чем взять его. Гермиона притянула пуловер к себе и опустила взгляд. Её внимание сразу привлекли аккуратно вышитые на груди буквы DLM, серебристо-зелёные полосы на воротнике и манжетах. Цвета были школьными, но стоило ей коснуться ткани, как стало ясно: вещь сшита из материала куда более высокого качества, чем всё, к чему Гермионе когда-либо доводилось прикасаться. Она подняла на него взгляд. Его глаза были по-прежнему прикованы к лежащей перед ним книге, но в плечах угадывалось едва заметное напряжение, а пальцы, лежавшие на столе, были поджаты, так что костяшки побелели. Она заметила, как его большой палец медленно поглаживает бок указательного. — Эм… спасибо, — сказала Гермиона. — Ты уверен? А если замёрзнешь? Малфой даже не поднял глаз. — Переживу, Грейнджер. С трудом проглотив нахлынувшие чувства, Гермиона натянула через голову серый джемпер. Он был ей ужасно велик, и её хрупкая фигурка буквально утонула в плотной тёплой ткани. Подол доходил почти до края юбки, а рукава комично свисали ниже ладоней. Она попыталась скрыть улыбку, прикусив нижнюю губу, пока закатывала рукава до запястий. Конечно, Гермиона могла бы без труда уменьшить джемпер заклинанием, чтобы он сидел лучше, но какая-то слегка неправильная, неуравновешенная часть её души наслаждалась тем, что носит его вещь именно такой, какая она есть. Эту часть себя пришлось поспешно заткнуть, когда та едва ли не на коленях начала умолять её сжать ткань на груди в кулаке и поднести к лицу. Впрочем, в этом даже не было необходимости. Гермиона и так чувствовала слабый запах чайного дерева — землистый, пряный аромат, который она улавливала на нём ещё тогда, когда была кошкой и её чувства были намного острее. Поправив джемпер, Гермиона вернулась к своей сумке, достала расписание и учебник по чарам. Прежде чем разложить книги на столе слева от себя, она снова повернулась к Малфою и вытащила толстую косу, застрявшую под джемпером, перекинув её за спину. — Что мы сего… Он наконец поднял голову и вдруг словно забыл, что собирался сказать. Гермиона наблюдала за ним с глубоким, почти научным интересом. Серебро в его глазах будто стало ярче, в них вспыхнул совершенно отчётливый блеск, пока он смотрел на неё. Его взгляд медленно скользнул по её фигуре, внимательно, почти лениво изучая. От этого внутри что-то беспокойно сжималось, а внизу живота растекалось тёплое томление. Гермиона невольно поджала пальцы, теребя края закатанных рукавов, которые всё ещё были чуть длинноваты. Она почувствовала, как перехватило дыхание, когда взгляд Малфоя оторвался от джемпера и встретился с её взглядом. Мгновение затянулось чуть дольше, чем следовало. Мгновение, которое нашёптывало Гермионе на ухо, что между ними вполне может существовать влечение. Потому что первое выражение, мелькнувшее на лице Малфоя, было почти голодным. Первобытным. А потом всё исчезло. Он отвёл глаза, сглотнул, и мышцы на его челюсти напряжённо дрогнули. — Так что мы сегодня делаем? Его голос звучал совершенно ровно и спокойно. Гермиона глубоко вдохнула. Ей понадобилось ещё несколько секунд, прежде чем ответить, потому что собственный голос мог её выдать. — Второй раунд упражнений на левитацию, — наконец сказала она, взяв палочку и прокрутив её между пальцами, чтобы хоть немного избавиться от нервного напряжения. — Попробуем перейти к предметам потяжелее. Малфой кивнул, поднялся на ноги и вытащил палочку из кармана. Обойдя стол, он остановился прямо перед ней. Его взгляд снова скользнул по ней. — Он тебе слишком велик, — негромко сказал он. Гермиона не смогла отвести от него глаз и лишь пожала плечами. — Мне всё равно. — Иногда я забываю, какая ты на самом деле маленькая, — произнёс Малфой, и на его губах мелькнула усмешка. — Просто твой характер и твоя способность спорить по любому поводу с лихвой компенсируют недостаток роста. Губа Гермионы чуть приоткрылась, когда она прищурилась, глядя на него. Его усмешка стала шире, и на лице мелькнуло что-то игривое. От этого зрелища сердце у неё буквально подпрыгнуло в груди, а по телу разлилось лёгкое, почти детское счастье. — Даже не пытайся делать вид, будто я не очаровательна, — сказала Гермиона, отвечая ему собственной усмешкой. — Всё равно не поверю. Он тихо фыркнул со смешком. — Ах да, и самомнение вполне под стать этому характеру. Она сжала губы, пытаясь скрыть улыбку. — И не забудь добавить, какая я ужасно умная. Разве не этим меня все знают? Усмешка Малфоя превратилась во что-то, что вполне можно было назвать улыбкой. И… господи... У Гермионы будто что-то замерло в груди. У него была ямочка. Чёртова ямочка. Её взгляд зацепился за неё и никак не мог оторваться. Маленькая впадинка на левой щеке. Прелестная крошечная ямочка, до которой ей внезапно захотелось дотронуться. От одного этого зрелища захватывало дух. А потом она исчезла. Улыбка поблекла, Малфой покачал головой и отвернулся. Похоже, их момент закончился. Он окинул комнату взглядом. — Ладно, умница, — сказал Малфой, снова отступая от неё на несколько шагов. — Что мне теперь левитировать? Гермиона несколько раз моргнула, возвращая себе самообладание, и ответила: — Подушки ты уже освоил, так что попробуем что-нибудь потяжелее. Возьми стул, а если и с ним проблем не будет, перейдём к письменному столу. Малфой лишь кивнул, глубоко вдохнул, вытянул руку с палочкой и направил её на стоявший перед ним стул. — Пендео Фортис. Стул поднялся в воздух, и Гермиона наблюдала за его сосредоточенным лицом, пока тот плавно поднимался всё выше и выше над ними. Затем Малфой столь же плавно опустил его обратно, пока стул уверенно не встал на пол всеми четырьмя ножками. Она посмотрела на него с искренним восхищением. — Это было идеально, — честно сказала Гермиона. Она невольно задумалась, не практикуется ли он самостоятельно помимо их дополнительных занятий. От этой мысли в животе приятно потеплело. Она всегда любила людей, которые подходят к делу подготовленными. Малфой лишь вопросительно изогнул бровь. — Хорошо, — сказала она, указывая на письменный стол перед ними. — Он, наверное, раз в пять тяжелее стула. Попробуй теперь его. Гермиона встала рядом с ним, пока он снова глубоко вдыхал и смотрел на стол. Палочка поднялась перед ним. Он негромко произнёс заклинание, и Гермиона услышала в его голосе ту непоколебимую уверенность, ту абсолютную концентрацию и одержимую целеустремлённость, которые были необходимы, чтобы выполнять это заклинание на таком уровне. Это было нелепо, но для неё подобное выглядело чертовски привлекательно. Она наблюдала, как стол оторвался от пола, так же плавно, как до этого стул, и легко поплыл к потолку. Гермиона шагнула вперёд, полностью поглощённая магией. Она запрокинула голову, следя за его движением. Стол почти достиг потолка. Гермиона стояла прямо перед Малфоем, любуясь безупречностью заклинания, когда за своей спиной услышала резкий вдох. В тот же миг она заметила, как стол дрогнул, закачался, а затем начал падать. Прямо туда, где стояла она.

***

Драко был ужасно доволен собой. Это чувство уже давно не навещало его так часто, как прежде. В последние годы ощущение собственной компетентности, уверенность в том, что он действительно хорошо справляется с чем-то, стало редким гостем в его жизни. Так что он вполне заслужил право немного позлорадствовать, когда без малейшей дрожи поднял письменный стол заклинанием левитации прямо под потолок. Драко даже заметил, что Грейнджер впечатлена: она шагнула ближе, запрокинув голову кверху, и прижала ладонь к груди, словно невольно задержала дыхание. Именно в тот момент, когда он перевёл взгляд на неё, всё пошло к чёрту, а вместе с этим рухнуло и его самодовольство. Драко посмотрел на Грейнджер — всего на мгновение — и увидел её в своём чёртовом джемпере. Она выглядела до невозможности соблазнительно в ткани, окрашенной в цвета Слизерина, на которой красовались его инициалы. Он видел искреннее восхищение и радость на её лице от его стараний. Запрокинув голову, она открывала его взгляду изящный изгиб шеи, нежную кожу, выглядевшую такой маняще-хрупкой, что у него перехватило дыхание. И только тогда он понял, что полностью потерял концентрацию. Драко вскинул взгляд как раз вовремя, чтобы заметить, как стол дёрнулся, а затем стремительно полетел вниз, прямо на Грейнджер. Из его горла вырвался хриплый рык, адресованный собственной тупости. Дальше тело действовало само. Он резко подался вперёд и уверенным движением обхватил Грейнджер за талию. До него донёсся её удивлённый вздох, когда Драко рывком притянул её назад, к себе. Всё произошло так быстро, что они оба пошатнулись. Он потерял равновесие ровно в тот миг, когда стол с оглушительным грохотом врезался в пол, и они вместе рухнули следом, тяжело ударившись о деревянные доски. Несколько секунд они просто сидели, тяжело дыша после всплеска адреналина. Грейнджер оказалась между его разведённых ног, а его рука всё ещё крепко обнимала её за талию. Её спина прижималась к его груди. Волосы были так близко к его лицу, что Драко различал каждый оттенок её локонов. Переплетение цветов вызывало странное чувство узнавания, а затем его накрыл её запах: сначала жасмин, а потом он смешался со знакомым ароматом его собственного геля для душа, оставшимся на джемпере, который был на ней. Осознав, что всё ещё держит её, Драко поспешно разжал руки. Но она не сразу отстранилась и ещё несколько долгих мгновений оставалась прижатой к нему. Потом медленно выпрямилась, отодвинулась и... рассмеялась. Грейнджер уронила лицо в ладони, словно её внезапно захлестнула волна веселья. Плечи дрожали от смеха. — Прости, — быстро сказал Драко, чувствуя себя отвратительно из-за того, что едва не уронил ей на голову письменный стол. Он слишком сильно отвлёкся... На неё. Её смех всё не утихал. Потом она развернулась прямо на полу и посмотрела на него, по-прежнему каким-то нелепым образом сидя между его широко расставленных ног. В глазах плясало веселье, а в уголках собрались тонкие морщинки от улыбки. — О боже... — сказала она, глубоко вдохнув, пытаясь взять себя в руки. — Не... не извиняйся. Это целиком моя вина. Не стоило мне находиться под этой штукой. Такая идиотская ошибка. — И тебе от этого... смешно? Щёки её порозовели, а улыбка всё ещё не сходила с губ. — Немного, — ответила Грейнджер и, произнося следующие слова, начала подниматься на ноги. — Если не считать почти заработанного сотрясения, то это действительно довольно забавно. Драко смотрел на неё, всё ещё ошеломлённый, когда она протянула ему руку. Его взгляд скользнул к её ладони, к вытянутым пальцам. Серый рукав его джемпера свисал с её запястья, слишком большой для её маленькой, хрупкой фигуры. Самые неуверенные уголки его сознания уставились на эту руку, почти упрямо убеждённые, что принимать её нельзя. Что простой хлопок ладонями ещё можно было бы списать на пустяк, не придать ему значения. Но всего минуту назад его рука обнимала её за плечи, тело Грейнджер прижималось к нему. Он до сих пор ощущал это — словно на груди остался отпечаток того места, где она была. Взгляд Драко не отрывался от её руки, пока внутренний голос твердил ему, что он не заслуживает права касаться её. Что она заслуживает большего, чем прикосновения такого человека, как он. Грейнджер, похоже, нисколько не смущала его нерешительность. Вместо этого она просто протянула руку ещё ближе. — Ну же, Малфой. Это всего лишь рука. Драко сглотнул, но всё-таки вытянул свою ладонь и взял её. Для него это была не просто рука. За этим стояли годы воспитания, которые вылились в целую жизнь, проведённую Драко в соучастии в угнетении. Её угнетении. Грейнджер слегка улыбнулась, крепче сжала его ладонь и помогла ему подняться. Затем их руки снова разъединились. Всего несколько секунд прикосновения. Но этого оказалось достаточно, чтобы он едва заметно задрожал, пока внутри всё сковывало очередной волной отвращения к самому себе. Драко нужно было избавиться от мысли, что Грейнджер хочет иметь с ним что-то общее помимо помощи в учёбе. Одни только эти фантазии когда-нибудь его доконают. Она что-то сказала. Он не услышал. Всё его внимание снова было приковано к столу. К своей волшебной палочке. Он больше не позволит ей упасть. Не позволит мыслям ускользнуть в сторону. Он произнёс заклинание. Стол плавно поднялся в воздух, безупречно. Так же безупречно он опустил его обратно, готовый попробовать что-нибудь посложнее. Возможно, Грейнджер что-то сказала по этому поводу. Возможно, снова подняла руку, предлагая дать пять. Но Драко даже не посмотрел в её сторону. Когда они закончили и она вернула ему джемпер, Драко наложил на него очищающее заклинание в ту же секунду, как оказался в своей спальне, стирая с ткани её запах. Драко не позволит своим мыслям сбиться с пути.

***

В понедельник, на свободном уроке, Гермиона нежилась под солнечными лучами. Это был первый ясный день больше чем за неделю. Она сидела во внутреннем дворе вместе с Гарри, Роном и Джинни. Спиной Гермиона прислонилась к нагретой солнцем кирпичной кладке фонтана за её спиной. Джинни лениво растянулась перед ней; рыжие волосы веером рассыпались по ногам Гарри, на коленях которого она лежала, пока он читал книгу. Рон устроился на бортике фонтана чуть выше Гермионы. Всё было легко. Всё было спокойно. Они говорили о Хэллоуине, который должен был наступить через пару недель. Джинни с воодушевлением перебирала варианты костюмов, и идеи так и сыпались у неё изо рта. Каждый раз, когда Гермиона отметала очередное предложение, Джинни недовольно надувала губы. Но, серьёзно, Гермиона не собиралась идти на хэллоуинский бал в образе сексуального призрака, сексуального лукотруса, сексуальной кошки (очень смешно, Джинни) или сексуальной версии Пушка, трёхголового пса. Потому что... как вообще это должно выглядеть? Последняя идея наверняка была шуткой. По крайней мере, Гермиона очень на это надеялась. — Ты вообще собираешься предложить хоть что-нибудь, перед чем не стоит слово «сексуальный»? — устало спросила она. Джинни посмотрела на неё так, будто всерьёз обдумывала вопрос, затем улыбнулась, закрыла глаза и поудобнее устроилась на коленях Гарри. — Не-а. Гермиона закатила глаза, пытаясь скрыть улыбку. — Тогда, может быть, я вообще не пойду. Джинни фыркнула. — Ты никогда так со мной не поступишь. Гермиона тяжело вздохнула. Потому что нет, не поступит. — Девчонкам гораздо проще с костюмами, — проворчал Рон сверху, сидя на бортике фонтана. — Надела короткую юбку, накрасилась, и никто даже вопросов не задаёт. А нам что делать? В кого наряжаться, чтобы не выглядеть как сдувшаяся тыква? Джинни приоткрыла один глаз и посмотрела на него так, словно он только что сморозил несусветную глупость. — И на чём основана эта блестящая теория, Рональд? На твоём богатом опыте посещения школьных балов? С тихим вздохом она снова устроилась на Гарри поудобнее. — За последние несколько лет ты был... на скольких балах? На одном? Рон что-то невнятно пробурчал себе под нос. — Мы выберем что-нибудь простое, Рон, — сказал Гарри, наконец выглянув из-за книги. Когда он опустил взгляд и заметил, что Джинни слегка сверлит его глазами, он тут же посмотрел обратно на Рона и скривился. — Или... наденем то, что захочет Джинни. — Вот это мой парень, — торжествующе объявила Джинни, расслабленно прижимаясь к Гарри и явно довольная собой. — Осталось только дожать Гермиону... Гермиона тихо рассмеялась и уже открыла рот, собираясь в очередной раз возразить против всего, что начинается со слова «сексуальный», когда краем глаза заметила блеск белокурой головы. Она мгновенно повернулась в ту сторону, словно была одержима и просто не могла себя остановить. Малфой шёл через внутренний двор, с сумкой, перекинутой через плечо, не отрывая взгляда от булыжников под ногами. За все выходные Гермиона видела его лишь однажды — во время тихого занятия в библиотеке, где они готовились к экзаменам. После случая с опрокинутой партой он словно отдалился от неё. Это раздражало Гермиону куда сильнее, чем ей хотелось признавать. Ей не хватало тех разговоров, которые постепенно начали возникать между ними на прошлых занятиях. Она даже скучала по тому, как часто его взгляд находил её среди других. Теперь же казалось, что Малфой готов смотреть куда угодно, лишь бы не на неё. От этого сердце болезненно сжималось, наполняясь странным чувством утраты и чем-то очень похожим на тоску. Прежде чем она успела одёрнуть себя и напомнить, что ведёт себя нелепо, Гермиона вскочила на ноги, извинилась перед друзьями и направилась вслед за мальчиком, пересекавшим двор. — Пожиратель смерти! Гермиона замерла, услышав этот резкий шипящий окрик, донёсшийся откуда-то из теней. Она огляделась в поисках того, кто это сказал, но никого не обнаружила. Шаг Малфоя не сбился, однако она заметила, как напряглись его плечи и как крепче он стиснул ремень сумки. Эта идиотская, мерзкая кличка только сильнее потянула её к нему. Ей вдруг отчаянно захотелось просто поговорить с ним, убедиться, что с ним всё в порядке. — Малфой! — окликнула она и поспешила догнать его. Она нахмурилась, увидев, как при звуке её голоса его плечи напряглись ещё сильнее. Но он всё же остановился. Медленно повернулся к ней, и к тому моменту, когда Гермиона подошла вплотную, уже смотрел на неё сверху вниз. Его лицо ничего не выражало. Совсем ничего. — Привет, — она попыталась улыбнуться как можно бодрее, но под его взглядом улыбка быстро поблёкла. Серебро его глаз ярко сияло в солнечных лучах, однако это было единственное светлое, что в них осталось. Тепла в них не было вовсе. Гермиона почувствовала, как её улыбка окончательно исчезает. — Привет?.. — произнёс он, и последнее слово прозвучало почти как вопрос. — Эм... утро хорошо проходит? — спросила она и сразу же почувствовала себя полной дурой. Малфой прищурился. Затем его взгляд скользнул влево, зацепившись за что-то. Гермиона проследила за ним и увидела, что все её друзья наблюдают за ними. Джинни выпрямилась на скамейке. Гарри развернулся в их сторону всем корпусом. Рон выглядел откровенно встревоженным происходящим, Гарри — заинтересованным, а Джинни смотрела на них с нахмуренными бровями и плотно сжатыми губами. Гермиона вновь перевела взгляд на Малфоя. Он уже снова смотрел на неё. — Не особенно, — ответил он наконец на её вопрос. — А... — она неловко переступила с ноги на ногу. — Что-то... что-то случилось?.. И тут она запнулась. Что именно она собиралась спросить? Что-то произошло? Но Гермиона и без того знала, что его по-прежнему травят в коридорах. По крайней мере, словесные нападки никуда не делись. Да, становилось лучше, постепенно всё сходило на нет. Сам Малфой говорил ей об этом на выходных... Точнее, с Осенью. Малфой чуть склонил голову набок, глядя на неё, и стало ясно, что договаривать фразу ей не понадобилось. Он сам закончил её за неё. — Не совсем, но не могу сказать, что это приятное дополнение. Ты что-то хотела? Её губы приоткрылись, а сердце тяжело ухнуло вниз. Малфой молча наблюдал за ней, и у него дёрнулся глаз, а челюсть напряглась в ответ на её безмолвную реакцию. — О-о… — запнулась Гермиона и больше не смогла смотреть на него. Её взгляд опустился на булыжники мостовой. — Нет… Она чувствовала, как дыхание становится неровным от смешавшихся воедино стыда и горечи. Гермиона отступила на шаг, всё ещё не в силах снова встретиться с ним глазами. — Я просто… Ладно, пока. Пылая от унижения, Гермиона резко развернулась и пошла обратно к друзьям. Она не могла заставить себя оглянуться и ещё хоть мгновение видеть, как он смотрит на неё этими равнодушными глазами. Потому что больше не могла отрицать своих чувств. Не тогда, когда сердце болезненно сжималось в груди от его холодной отповеди. Гермиона уже не могла списывать всё на желание помочь ему, на любопытство или жалость. Её тянуло к нему слишком многими нитями сразу, и жжение под веками говорило о том, что она увязла по-настоящему глубоко. Гермионе нравился он. Очень сильно. И это было проблемой во многих отношениях. Хотя бы потому, что на этой неделе она собиралась рассказать Малфою об Осени. Малфою? Нет. Нет. Она уже признала свои чувства к нему. Он был не Малфоем. Он был Драко. И Гермиона больше не могла притворяться. А если сейчас он едва её терпел… что ж, когда узнает об их совместных полуночных приключениях, это, скорее всего, превратится в откровенную ненависть. Драко никогда больше ей не доверится, когда всё выяснится. И всё же где-то внутри Гермиона продолжала цепляться за надежду. Что сможет объяснить. Что сумеет заставить его понять. Гермиона вернулась к друзьям и улыбнулась, надеясь, что улыбка выглядит убедительно. Будто ничего и не произошло. Она снова села на брусчатку у фонтана, прислонившись к его бортику. Когда она наконец осмелилась поднять взгляд, Драко уже ушёл. Потеря. Тоска. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, но внезапно её охватил страх. Гермиона заставила себя сосредоточиться на настоящем: на друзьях, сидевших рядом, на людях, которые, она знала это наверняка, хотели, чтобы она оставалась в их жизни.

***

Во вторник вечером Драко плёлся по коридорам к библиотеке. Он чувствовал себя разбитым; всё тело налилось тяжестью, и казалось, каждая его клетка мечтает провалиться сквозь землю и позволить ей поглотить себя без остатка. Он шёл из кабинета директрисы, где только что закончил короткий разговор с матерью по летучему пороху. Нарцисса старалась держаться как обычно: приветливая, но сдержанная, непринуждённая, но неизменно утончённая. Только Драко было не так-то просто обмануть. Под её глазами залегли тени, речь стала отрывистой, а сама она заметно похудела с тех пор, как они виделись в последний раз, когда их обоих сопровождали на вокзал Кингс-Кросс. Драко попытался расспросить её о самочувствии; резкие линии скул, мерцавшие в пляшущем пламени камина, тревожили его. Но она отвергла все его опасения. Выходило, что даже собственной матери он больше не мог доверять настолько, чтобы рассчитывать на честный ответ. Нарцисса всегда умела мастерски делать вид, будто всё в полном порядке. Даже когда в их доме жили тёмные волшебники. Драко тревожился за неё, но увидеться с матерью раньше рождественских каникул всё равно не мог. Ему уже разрешили провести праздники в поместье Малфоев, и он считал дни до этого момента. Ему не терпелось вырваться подальше от этих стен, от этих людей. Войдя в библиотеку, он тяжело вздохнул, морально готовясь провести очередной вечер под мелодичные интонации голоса Грейнджер и старательно избегать взгляда на неё без крайней необходимости. Он изо всех сил пытался задавить в себе те нелепые чувства, которые почему-то к ней испытывал. Их стол он нашёл без труда и испытал лёгкое облегчение, обнаружив, что Грейнджер ещё не пришла. У него оставалось несколько лишних минут, чтобы собраться с мыслями. Он сел, подтянул к себе сумку и начал её открывать. Шаги. Драко закатил глаза и тяжело выдохнул. Ну конечно. Она тоже решила прийти пораньше. Её запах настиг его в ту же секунду, как она прошла мимо и направилась к своему месту напротив. Он изо всех сил старался не втягивать воздух намеренно и приказал себе дышать ртом. Да. Так было безопаснее. Не поднимая глаз, он достал пособие для подготовки к экзаменам и учебник по зельеварению. Грейнджер устроилась напротив, шурша книгами и пергаментами. Некоторое время она молчала, пока Драко перелистывал учебник в поисках страницы, которую им предстояло обсуждать. Разумеется, сегодня речь должна была идти об Амортенции. Он заставил себя смотреть на записи с холодной отстранённостью, скользя взглядом по словам вроде «желание» и «любовь». Тяжело вздохнув, он лениво поднял глаза. Грейнджер наблюдала за ним. Её руки беспокойно ёрзали на раскрытом учебнике, пальцы крутили золотое кольцо. Драко знал об этой девушке слишком много, если мгновенно понял по этим нервным движениям, что она встревожена. Она открыла рот, нахмурилась и снова промолчала, отводя взгляд в сторону. Драко ждал, гадая, что именно Грейнджер так долго собирается сказать. После ещё одной минуты неловкой тишины он забарабанил пальцами по страницам перед собой. — Так мы будем обсуждать это зелье или нет? Потому что у меня, вообще-то, есть занятия поинтереснее. Грейнджер резко подняла на него глаза. Её пальцы замерли, перестав вертеть золотое украшение. В глазах вспыхнуло пламя. И, вопреки самому себе, Драко понравилось, что этот огонь вернулся. Наконец она резко вдохнула и спросила: — Я сделала что-то, что тебя раздражает? Он посмотрел на неё, сохраняя бесстрастное выражение лица. — Ты имеешь в виду что-то помимо того, что просто остаёшься собой? Её брови сошлись на переносице, и Драко вдруг понял, что прошло уже немало времени с тех пор, как он в последний раз по-настоящему её оскорблял. Пальцы снова потянулись к кольцу, и он тут же пожалел о своих словах. Он снова вздохнул. — Нет, Грейнджер... ты ничего не сделала. Она чуть скривила губы набок, на мгновение задумавшись. — Просто мне кажется... после пятницы, после того случая со столом, ты стал довольно холоден со мной. Он наградил её самым тяжёлым взглядом из своего арсенала. — А ты ожидала чего-то другого? Грейнджер поёрзала на стуле. Её плечи заметно напряглись. — Да. Вообще-то я думала, что между нами всё складывается неплохо. Она посмотрела на него с лёгкой прохладцей, но пальцы продолжали нервно теребить кольцо, выдавая её с головой. В ответ на её слова Драко коротко и грубо усмехнулся. — Неплохо? И что именно ты под этим подразумеваешь? — Ну, мы... Мне просто казалось, что мы начали ладить. Я думала, что это... Он подался вперёд, опёрся локтями о стол и оборвал её на полуслове. — Вот какой я есть, Грейнджер. Не путай меня со своими дружками из Гриффиндора. Грейнджер прищурилась. — Я ничего не путаю. Я знаю, кто ты. Драко презрительно фыркнул. — Правда? А по тебе не скажешь. Ты, кажется, забываешь одну вещь. В отличие от тебя, я не могу позволить себе забыть, кто я такой на самом деле. И мы с тобой не ладим. И уж точно не друзья. Так что давай оставим эти встречи исключительно для дела и перестанем обманывать себя мыслью, будто между нами может быть что-то другое. Закончив свою тираду, он откинулся на спинку стула и вынужден был глубоко вдохнуть. Повисла тишина. Ещё несколько секунд Драко наблюдал, как меркнет её лицо, как угасает выражение на нём. И лишь убедившись, что она всё поняла, отвёл взгляд и уткнулся в книгу. Он больше не мог выносить её притворства, не мог терпеть, как она делает вид, будто не ненавидит каждую минуту, которую вынуждена проводить рядом с ним. Смешно было даже думать иначе. Желудок болезненно сжался. Внутри всё скручивалось тугим узлом от того, что он делал, от того, как обращался с ней. Но так было лучше. Она не станет... — Драко, — тихо произнесла Грейнджер. При звуке собственного имени, слетевшего с её губ, он резко вскинул голову. Драко показалось, что сердце на мгновение перестало биться. По позвоночнику определённо пробежала дрожь от того, как эти два слога скатились с языка Грейнджер. — Возможно, мы и не… друзья, — ей явно было больно произносить эти слова, — но и не враги. Совсем наоборот. Просто… если есть хоть что-то, чему ты можешь поверить… пусть это будет именно это, хорошо? Так что тебе не нужно… не знаю, отталкивать меня или что бы ты тут ни пытался сделать. Драко смотрел на неё, всё ещё не оправившись от потрясения, вызванного тем, что она назвала его по имени. А потом потрясение стало ещё сильнее: Грейнджер видела его насквозь, выводила на чистую воду, срывала все маски. — Я… — Грейнджер опустила взгляд, и по её шее медленно разлился румянец. — Мне, вообще-то, нравилось проводить с тобой время. Не считая последних нескольких дней. Тут она снова подняла на него глаза. Пригвоздила взглядом. Огонь. — Если честно, ты вёл себя как редкостный засранец. Уголки его губ едва заметно дрогнули, словно он собирался улыбнуться. Эмоции вихрем проносились у него в голове, слишком быстро, чтобы он успевал разобрать каждую из них. Грейнджер тихо вздохнула. Её ореховые глаза не отрывались от его глаз и были полны чего-то, что он мог бы назвать надеждой. — Просто… я знаю, кто ты такой, Драко. Она снова произнесла его имя. Значит, ему не послышалось. Что-то треснуло у него в груди, словно в стене, возведённой внутри него, появилась новая трещина. От этого ощущения воздух рывком вырвался из лёгких. — Тебе не нужно прятаться от меня. Ему понадобилось много времени, чтобы осмыслить её слова и подобрать ответ. Его взгляд снова скользнул к лежащему перед ним тексту. Слово «желание» вдруг бросилось в глаза, и Драко тяжело сглотнул. Ему хотелось поверить ей, довериться её словам. Хотелось, чтобы всё это было правдой. Но... Драко был отмечен злом — снаружи и изнутри. Навеки осквернён. Встретив её полный надежды взгляд и сохраняя лицо настолько спокойным, насколько вообще был способен, хотя сердце уже колотилось как безумное, он медленно расстегнул пуговицу на манжете левой руки. Глаза Грейнджер тут же метнулись к его движению и широко распахнулись, когда он оттянул манжет, а затем закатал рукав до локтя. Драко положил руку на стол ладонью вверх и наблюдал, как её взгляд намертво приковался к татуировке на его предплечье. Сам он смотреть на неё не мог и уже давно этого не делал. Даже одно воспоминание о ней вызывало у него тошноту. Он почувствовал дурноту при виде того, как Грейнджер смотрит на это. — Тогда я не стану прятаться, — с горечью сказал Драко и ощутил, как пальцы сами собой сжимаются в кулак под её пристальным взглядом, прикованным к метке. — Вот кто я такой, Грейнджер. Навсегда испорченный. Навсегда Пожиратель смерти. Там, где Грейнджер была благородной, Драко был прогнившим. Там, где она сияла золотом, он был тьмой. Там, где Грейнджер оставалась чистой, он был осквернён. Поскольку он смотрел прямо на неё, почти жадно ожидая её ужаса, словно тот мог помочь ему наконец избавиться от своих чувств к ней, Драко уловил момент, когда её широко распахнутые глаза поднялись от метки к его лицу. И увидел... ничего, кроме того же самого огня. От неё исходила какая-то напряжённая, неукротимая сила. Губы Грейнджер сжались в твёрдую линию, и она потянулась к рукаву на левой руке, резким движением задрав его вверх. Она положила руку на стол, вытянув её в его сторону так, что их пальцы почти соприкоснулись, и взгляд Драко невольно скользнул к шрамам на её предплечье. Грязнокровка. Он вздрогнул и поспешно отвёл глаза, снова встречаясь с её взглядом. — Зло оставило свой след на тебе, как оставило его и на мне. Но это не делает тебя злым, Драко. Затем она чуть приподнялась со стула и наклонилась через стол, придвигая руку ближе к нему. Драко оставалось только смотреть, как она поднимает предплечье и осторожно кладёт его поверх его собственного. Их руки соприкоснулись, и её шрамы накрыли его Тёмную метку. Пальцы Грейнджер мягко сомкнулись на сгибе его локтя, а его собственные дрогнули и поднялись выше, удерживая её за локоть. У него перехватило дыхание. Сердце болезненно подпрыгнуло в груди, пока он смотрел на их соединённые руки. На их общие метки. На их общую боль. Грейнджер судорожно вдохнула, и этот звук заставил Драко ошеломлённо поднять взгляд к её лицу. — Мы две стороны одной монеты, — тихо сказала она, чуть сильнее сжимая его руку. — Тебе не нужно прятаться от меня. Она отпустила его и медленно откинулась на спинку стула. Её ладонь скользнула по его предплечью, а кончики пальцев мимолётно коснулись Тёмной метки, заставив его вздрогнуть всем телом. Драко не мог пошевелиться, пока Грейнджер устраивалась на своём месте, поправляла рукав и открывала учебник. Он видел, что её щёки порозовели и дышала она чуть чаще обычного, точно так же, как и он сам. А потом, словно ничего не произошло, она глубоко вдохнула и начала объяснять свойства зелья Амортенции. Драко тяжело сглотнул и осторожно натянул рукав обратно, застёгивая манжету дрожащими пальцами. Он всё ещё чувствовал её прикосновение на своей коже, лёгкое скольжение её пальцев. Пытаясь сосредоточиться, он опустил взгляд на книгу, пока Грейнджер говорила. Слово «желание» по-прежнему отчётливо выделялось на странице. Никогда прежде оно не значило для него так много, как сейчас.