Эффект Анимагии

Гермиона сидела на кровати, скрестив ноги, и неотрывно смотрела на сегодняшнюю дату в расписании подготовки к экзаменам. Нервно облизнув губы, она торопливо написала ему записку, пока не успела передумать. Драко, мы можем встретиться сегодня вечером? Мне нужно кое о чём с тобой поговорить. Гермиона медленно выдохнула, стараясь унять тревогу, пока чернила высыхали на пергаменте. Её всё сильнее мучила потребность наконец избавиться от этой тайны, позволить Драко увидеть обе стороны её жизни, понять, чего она пыталась добиться всё это время. Потому что ей отчаянно хотелось верить: когда он узнает правду, между ними всё ещё может быть хорошо. Воспоминания об их поцелуях преследовали её без конца. Стоило им всплыть в памяти, как мысли тут же пускались вскачь, тело вновь охватывал жар от призрачного ощущения его прикосновений, его губ. А затем приходило чувство вины за ложь. Мысли бросало из жара в холод, и Гермиона нетерпеливо смотрела на пергамент, ожидая ответа. Спустя пятнадцать минут её безостановочно дёргающееся колено уже начинало выводить из себя. Она достала Карту мародёров и проверила, где находится Драко. Маленькие следы с подписью «Драко Малфой» неподвижно стояли в гостиной Слизерина среди следов его однокурсников. Наверное, он сидел с друзьями и просто ещё не заметил её сообщение. Раздражённо вздохнув, Гермиона отложила всё в сторону, достала домашнее задание и попыталась отвлечься, пока ждала. Когда часы показали половину двенадцатого ночи, её терпение окончательно иссякло. Либо Драко так и не увидел её записку, либо увидел… и решил не отвечать. От одной мысли, что он может намеренно её игнорировать, желудок неприятно сжался. Гермиона вспомнила, как после поцелуя по его лицу скользнула тень сомнения. Тогда ей показалось, что причина в том, как трудно ему даётся близость… Но что, если он просто пожалел? Что, если она ему вовсе не нужна? Сердце вдруг заколотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, а дыхание стало слишком быстрым. Она снова взглянула на Карту мародёров. Драко покинул подземелья и теперь направлялся к Астрономической башне. Всё внутри словно опустело. Сегодня он ей не ответит. Сдавшись, Гермиона тяжело вздохнула и убрала вещи. Она задумчиво крутила палочку между пальцами, перебирая варианты. Завтра ей придётся всё ему рассказать и позволить собственному разуму расплачиваться за последствия. Появляться перед ним в Астрономической башне в своём настоящем облике она не станет. Это явно плохо кончится, да и Драко такого не заслужил. Крепко сжав палочку, Гермиона обернулась и отправилась к Драко. Возможно, в последний раз до того, как он узнает правду.

***

Когда Драко вошёл в гостиную, он замер на верхней ступеньке лестницы, окидывая взглядом диваны. Несколько компаний студентов всё ещё сидели там: болтали, смеялись или корпели над домашними заданиями. Всё выглядело до боли обыденно, и обычно от этого его мутило. Он попытался разобраться в собственных чувствах, не отрывая взгляда от этой картины. Драко и сам не понимал, что испытывает… но точно не привычное отвращение. Та болезненная потребность держаться подальше больше не сжимала грудь. Раньше он всегда проходил мимо, ни разу не испытав желания остановиться и присоединиться к ним. В углу, возле потрескивающего камина, Драко заметил Тео, Блейза и Пэнси. Он смотрел, как Пэнси запрокинула голову и рассмеялась, а Тео наблюдал за ней с самодовольной ухмылкой. И вдруг ему мучительно захотелось оказаться рядом с ними. Просто сесть, расслабиться среди людей, которым можно доверять, перебрасываться бессмысленными фразами ни о чём и чувствовать, как внутри медленно разливается спокойное, тёплое удовлетворение. Казалось, всё это недосягаемо. Хотя, если подумать, когда-то такими же недосягаемыми казались и многие другие вещи. И всё же Грейнджер… оказалось, что нечто настолько невероятное, почти невозможное, было не так далеко, как он всегда считал. То, что должно было оставаться недостижимым, вдруг стало казаться вполне реальным. Драко сглотнул, размышляя, от сколького ещё в жизни он мог отказаться, даже не дав себе шанса это получить. Он отталкивал почти всё подряд, убеждённый, что тем самым спасает себя от неизбежного отказа. Он так долго был абсолютно уверен, что не заслуживает ничего прекрасного, что страдания — это необходимая расплата за всё. Но… Он медленно начал спускаться по лестнице. Ноги двигались скованно, а пальцы крепко сжимали ремень сумки. Вместо того чтобы по привычке сразу свернуть направо, к спальням, он пошёл прямо. Лавируя между диванами, Драко направился к небольшой компании в углу. Тео поднял взгляд, заметив его приближение, и удивлённо вскинул брови. — Эм… привет, — неловко произнёс Драко, остановившись перед ними. Все тут же посмотрели на него. Пэнси выглядела настолько ошарашенной, что у неё буквально отвисла челюсть. — Привет, приятель, — сразу откликнулся Тео и, к огромному облегчению Драко, похлопал ладонью по свободной подушке на тёмном кожаном диване рядом с собой. — Присоединишься? Нам как раз нужен ещё один голос в этом жизненно важном споре. Пэнси почему-то уверена, что фиолетовый — вообще ни разу не девчачий цвет и что я вполне могу заявиться на хэллоуинский бал в костюме карликового пушистика. Драко тихо хмыкнул со смешком, принимая предложенное место, и поставил сумку рядом с собой. Он обвёл взглядом слизеринцев, тех, кого когда-то считал своими самыми близкими друзьями. Все смотрели на него, и Драко понял, что от него ждут ответа. — Ну… — он окинул Тео оценивающим взглядом. — Фиолетовый подошёл бы к твоей внешности. Пэнси радостно взвизгнула. — Вот! Что я вам всё время говорила? Блейз довольно расхохотался. Тео одновременно вздохнул и закатил глаза. Покосившись на Блейза, он бросил ему лукавый взгляд. — Ладно, соглашусь, если ты наденешь такой же розовый костюм. Блейз скорчил такую рожу, что без слов было ясно: «Да ни за что». — Ну уж нет. Если бы меня хоть раз увидели в таком убожестве, мне бы пришлось самому себя Авадой приложить. Драко почувствовал, как плечи напряглись, тело словно окаменело, а кожу обдало ледяным холодом, будто сквозь него только что прошёл призрак. Он несколько раз моргнул и глубоко вдохнул, пытаясь унять внезапно сорвавшийся в галоп пульс и успокоить тяжёлый ком, закрутившийся где-то под рёбрами. Пэнси нахмурилась, перегнулась со своего места на полу и с размаху шлёпнула Блейза по ноге. — Забини, иногда ты бываешь таким идиотом. Несмотря на накатившую тревогу, Драко всё же отметил про себя, что слышать подобное именно от Пэнси было довольно забавно. Хотя надо признать, она становилась лучше. Блейз недовольно поморщился и пожал плечами, словно понятия не имел, за что получил. Затем его взгляд метнулся к Драко, и на лице внезапно проступило понимание. — Чёрт, приятель… Я же просто пошутил. Я не подумал… Драко поднял ладонь, останавливая его. — Всё нормально, — сказал он, чувствуя, как тревога понемногу отпускает, отступая вместе с бешено колотящимся сердцем. — Нет, не нормально, — резко возразила Пэнси. — Над Непростительными больше нельзя шутить. Она подняла на Драко свои огромные оленьи глаза, будто ожидала, что он сейчас поблагодарит её за то, что она вступилась за него. Драко тихо выдохнул через нос, надеясь, что они наконец оставят эту тему. — Непростительные? И с какой это стати вы вообще обсуждаете такие мерзкие заклинания? Голос донёсся слева, и вся их компания одновременно повернула головы к Атертону. За его спиной стоял немец, с которым он постоянно ходил вместе. Драко стиснул челюсти, снова отвёл взгляд и неловко поёрзал на диване. — Хотя чему я удивляюсь? Пожиратель смерти говорит о подобной дряни. Очень даже ожидаемо. Тео выпрямился, перестав разваливаться на диване. — Вообще-то Драко ни слова об этом не сказал, если тебе важны факты. — И никакой он не Пожиратель смерти, — высокомерно добавила Пэнси, задрав нос. Атертон презрительно покосился сначала на Тео, потом на Пэнси, после чего снова впился взглядом в Драко. — А ты знал, — произнёс он, делая угрожающий шаг вперёд и сжимая палочку в руке, — что теперь Министерство отслеживает Непростительные? Стоит применить любое из них, как об этом сразу становится известно, и через несколько секунд за тобой уже прилетят, чтобы отправить прямиком в Азкабан. Драко молча смотрел на него, сохраняя каменное выражение лица. Но сердце колотилось всё быстрее. Он прекрасно понимал, к чему клонит Атертон. Улыбка того расползлась ещё шире, делая его почти безумным. — Это же у тебя в крови, да, Малфой? Так что… вопрос только времени, когда тебя наконец упекут туда, где тебе самое место. Тео раздражённо цокнул языком. — Да отъебись уже, Атертон, ты, мелкий слизняк. Всем глубоко похуй, что ты там несёшь. Атертон прикусил нижнюю губу, не сводя с Драко вспыхнувших глаз. — Ему не похуй. Правда ведь, Малфой? Потому что ты знаешь: я прав. Драко в ответ сузил глаза, не желая отводить взгляд от этого ублюдка. Он изо всех сил пытался наконец не уступить, удержаться на своём. Лёгкие уже начинало жечь: он слишком долго не дышал. Где-то внутри закручивалась тонкая, липкая паника. Из-за неё пальцы, судорожно впившиеся в бёдра, странно онемели. Он сглотнул тугой ком, застрявший в горле. Не отводи взгляд, Драко. Не сдавайся, Драко. Гермиона Грейнджер, прошептал ему собственный разум. Сердце будто пропустило удар. Она в тебя верит. Она, человек с самым чистым сердцем из всех, кого ты знаешь, любит тебя. Вы только что до одури целовались… и она хочет, чтобы это повторилось. И, если повезёт, ещё раз. И ещё. И ещё… Паника понемногу отступила. Драко расслабил ладони, положив их на колени, и спокойно встретил взгляд Атертона. Затем равнодушно усмехнулся. — Хотел бы я сказать, что мне не похуй, Атертон. Но, увы, все мои «не похуй» закончились. Тео рядом фыркнул. Атертон даже не дрогнул, словно слова Драко вовсе его не задели. В глубине его глаз мелькнуло что-то злое, отчего Драко стало не по себе. Уголок губ Атертона медленно пополз вверх. Потом он отвернулся и зашагал прочь, небрежно засунув руки в карманы и насвистывая какую-то весёлую мелодию. Немец ещё на секунду с любопытством посмотрел на Драко сверху вниз, затем резко развернулся и поспешил догонять Атертона. Лишь спустя несколько секунд Драко сумел расслабиться, обмякнув и откинувшись на мягкие подушки дивана. Блейз спросил, всё ли с ним в порядке, но Драко не ответил. Тео тут же сменил тему и с новой силой пустился рассуждать о том, какие костюмы можно придумать на Хэллоуин. Драко же погрузился в собственные мысли, слишком долго прокручивая в голове слова Атертона. Тревога тяжёлым грузом легла ему на плечи, и, как он ни старался, избавиться от этого чувства не получалось. Тем же вечером, прежде чем отправиться в астрономическое крыло, он наложил на себя дезиллюминационные чары ещё до того, как покинул спальню. Драко не хотел рисковать и случайно столкнуться с Атертоном ни в гостиной факультета, ни в коридорах. Он всерьёз задавался вопросом, до чего готов дойти этот идиот, лишь бы утолить свою необъяснимую ненависть к Драко и его отцу.

***

Гермиона неспешно шагала рядом с Драко вдоль берега Чёрного озера. С тех пор как они встретились у Астрономической башни и решили снова пройтись по территории замка — что после той первой ночи, когда они покинули Хогвартс, уже стало почти привычкой, — он почти не произнёс ни слова. Казалось, его что-то тяготило. Драко медленно шёл, сцепив руки за спиной. Время от времени он останавливался, чтобы раздражённо пнуть подвернувшийся камешек или ком земли, и резкость этих беспокойных движений выдавала его тревогу лучше любых слов. Гермиона то и дело всматривалась в его лицо, пытаясь понять, что творится у него в голове. Она боялась, что произошло нечто, о чём ей неизвестно. И ещё сильнее её мучила мысль, что это напряжённое, болезненное состояние как-то связано с ней… и с их поцелуем. От одной только мысли, что он жалеет о случившемся, желудок болезненно сжимался. Что он жалеет о ней. Лишь спустя двадцать минут молчания Драко наконец остановился и опустился на край пригорка. Он слегка похлопал себя по бёдрам, приглашая её, и Гермиона без колебаний откликнулась. Она забралась к нему на колени, устроилась поудобнее, и почти сразу его ладонь мягко заскользила по её пушистой спине. Вода тихо плескалась у самого берега. Ночь стояла ясная, луна ярко освещала озеро, но ветер был пронизывающим, уже по-зимнему холодным. Гермиона прижалась к нему ещё теснее, стараясь поймать хоть немного тепла, которое они делили на двоих. Она будет по этому скучать.ё Когда Драко узнает правду, ей будет мучительно не хватать этой простой радости: свернуться у него на коленях, чувствуя лишь покой и тепло между ними. Его нежных пальцев, ласково почёсывающих её за ухом. — У тебя ведь есть хозяин? — тихо спросил он. Гермиона подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. Драко глядел на неё с такой нежностью, что сердце невольно дрогнуло. Но уголки его губ едва заметно опустились, а в глазах проступила печаль. — Должен же быть… но… — Он тяжело вздохнул. — Я хочу, чтобы ты была со мной, — признался он почти шёпотом, и сердце Гермионы болезненно подпрыгнуло. — Хочу забрать тебя домой на Рождество. Моей маме ты бы очень понравилась. Что-то внутри её груди треснуло, словно острое лезвие топора с размаху ударило по рёбрам. Я хочу, чтобы ты была со мной. Какими прекрасными, какими долгожданными были эти слова… и какой чудовищной ложью они были отравлены. Я тоже хочу быть с тобой, Драко. Настоящей собой… Гермионой. Ветер шумел у неё в ушах, холодными порывами ероша шерсть. Гермиона снова опустила голову на лапы, и сердце её вдруг налилось тяжёлой, глухой тоской. Ветер донёс чей-то запах. Не ириски. Не запах Драко. Гермиона снова подняла голову, насторожившись, и повернулась к озеру. Чёрная гладь воды казалась неподвижной, почти без единой ряби. Один только её вид заставил Гермиону тревожно вздрогнуть. Драко крепче прижал её к себе, ещё плотнее заключая в объятия, приняв эту дрожь за реакцию на холод. — Прохладно всё-таки, да? Может, нам стоит... — Экспеллиармус! Драко резко дёрнулся под ней, и Гермиона мгновенно вскочила, невольно зашипев сквозь стиснутые зубы. Приземлившись на траву, она услышала чьё-то приглушённое ругательство. Драко уже разворачивался и поспешно вскакивал на ноги, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Гермиона посмотрела вверх по склону и увидела там Атертона. Чуть позади него в тени стоял кто-то ещё. — Какого хуя, Атертон? — прорычал Драко. — Ты не имеешь никакого права меня разоружать. Верни мою палочку! Атертон широко ухмыльнулся и лишь поднял боярышниковую палочку Драко, с довольным видом покачивая ею в воздухе. — Надо же, Малфой. Какая неожиданная встреча, — сказал он почти дружелюбным тоном. Драко слегка шагнул в сторону, но его голень на мгновение заслонила Гермионе обзор. Она попыталась выглянуть из-за него, однако он снова сместился, словно нарочно перекрывая ей вид. — Я уже довольно давно тебя ищу. До Гермионы донеслось тихое, глухое рычание Драко. — Что тебе, блядь, от меня нужно? Почему ты никак не можешь оставить меня в покое? Гермиона попыталась разглядеть происходящее между его ногами, и её маленькое сердце заколотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Атертон невозмутимо смотрел на них, держа в каждой руке по волшебной палочке. — Всё очень просто, Малфой, — ответил он. — Я тебя ненавижу. — Да, это уже предельно ясно, — выплюнул Драко. — Вот и отлично. Именно этого я и добивался. — Ты уже всё сказал, Атертон, — произнёс Драко, и Гермиона уловила в его голосе едва заметные нотки отчаяния. — Говори обо мне что угодно, но потом ты вернёшь мою палочку и наконец оставишь меня, нахрен, в покое. Атертон скривил губы набок и задумчиво постучал кончиком палочки Драко по собственному подбородку, будто всерьёз обдумывал его слова. — Знаешь, — наконец сказал он, снова переводя взгляд на Драко и опуская руку вдоль тела, — по-моему, куда полезнее будет преподать тебе один очень ценный урок. — Да? И какой же? Атертон снова расплылся в улыбке. — Всё просто. Тебя здесь быть не должно. Если мой отец сидит в Азкабане, то и тебе там самое место. После всего, что ты натворил. В груди у неё всё сильнее колотилась паника. Драко несколько секунд молчал, а Гермиона снова попыталась сдвинуться, чтобы увидеть хоть что-то из-за его ног, но он лишь снова переступил так, чтобы полностью заслонить её собой. — Что ж, извини, если разочаровал. Но я здесь, так что тебе придётся с этим смириться. — Это не в моей природе, — просто ответил Атертон, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Так что пора подтолкнуть события. Он скользнул взглядом к своему приятелю, затем снова посмотрел на Драко. — Думаю, никто и глазом не моргнёт, если решит, что именно ты наложил заклятие Круциатус на бедного, наивного Пола. Гермиона, выглянув из-за икры Драко, заметила, как Пол резко повернулся к Атертону. На его лице вспыхнуло искреннее изумление. — Чего ты сейчас сказал? — спросил Пол со своим тяжёлым акцентом. Атертон лишь небрежно махнул рукой в его сторону, затем поднял палочку Драко и лениво закрутил её между пальцами. — Им достаточно будет применить Приор Инкантатум к твоей палочке, и они всё увидят. С этими словами он направил палочку Драко на Пола. Тот испуганно отшатнулся, широко раскрыв глаза, и вскинул руки. Драко шагнул вперёд. — Атертон, — жёстко произнёс он, — это… это не сработает. Мне достаточно будет показать свои воспоминания обо всём этом, и тогда тебе пиздец. Атертон только покачал головой с усмешкой, поднял уже свою палочку и направил её на Драко. Гермиона почувствовала, как шерсть на загривке встала дыбом. Она была готова в любую секунду обратиться и броситься между ними. — Если только я не сотру тебе память, — сказал он. — Тогда всё будет до смешного просто. Гермиона слышала, как дыхание Драко стало чаще. Казалось, она буквально слышала, как лихорадочно работает его мозг. — И это, по-твоему, победа надо мной? — тихо поддел он. — Просто обезоружить меня? Даже духу не хватает сразиться по-настоящему? Атертон лишь закатил глаза. — Да брось ты эту херню. — Норман, — дрогнувшим голосом сказал Пол, — что ты делаешь? Мы же никогда об этом не договаривались. Атертон чуть выше поднял палочку Драко, по-прежнему целясь в Пола. — Не переживай. Сначала я тебя оглушу, так что ничего не почувствуешь. Он перевёл взгляд на Пола. — Только так мы его достанем. — Я не хочу его достава… — Ступефай, — скучающим тоном произнёс Атертон. Не сводя глаз с Пола, он выпустил заклинание. Луч ударил того прямо в грудь, и его тело сразу же безвольно рухнуло на землю. Едва Атертон начал произносить заклинание, Драко сорвался с места. Он взлетел по травянистому склону, устремившись прямо на него. Гермиона метнулась следом, и низкое рычание завибрировало у неё в груди. Услышав стремительно приближающегося Драко, Атертон резко обернулся. Гермиона увидела, как его глаза потрясённо распахнулись, а палочка тут же взметнулась вверх. Его рот уже открывался, готовый произнести новое заклинание. Плечо Драко с силой врезалось в грудь Атертона ещё до того, как заклинание сорвалось с его губ. Оба рухнули на землю, одновременно глухо охнув: удар вышиб воздух из их лёгких. Драко обеими руками вцепился Атертону в запястья, и они отчаянно боролись за палочки. Гермиона не колебалась ни секунды. Она прыгнула на руку, сжимавшую палочку из боярышника, и впилась зубами в плоть. Рот мгновенно наполнился горячей кровью. Атертон вскрикнул от неожиданности, его пальцы судорожно разжались, выпуская палочку Драко. Зубы Гермионы скользнули глубже, разрывая кожу ещё сильнее, и он взвыл от боли. — Да какого… — …ебучий идиот… — прорычал Драко, отпуская его руку и бросаясь к своей палочке, которая уже лежала в траве. Ослабив хватку, Атертон на краткий, едва уловимый миг сумел взять верх над Драко. Гермиона услышала, как тот глухо охнул и закашлялся, прежде чем рухнуть набок. Она не успела разглядеть, что именно произошло, потому что в этот момент подхватила зубами палочку из боярышника. Когда она снова посмотрела на них, Атертон уже стоял на четвереньках, поднимаясь на ноги, а Драко, тяжело и хрипло дыша, лежал рядом на земле. Одной рукой он сжимал бок, а его колени почти подтянулись к груди. Гермиона увидела, как пальцы Драко медленно сжались в кулак, вдавливаясь в траву. Костяшки побелели так сильно, что казалось, сейчас прорвут кожу, выдавая всю ярость, что клокотала внутри. — Это что, блять, кошка? — с презрительной ухмылкой бросил Атертон. Гермиона уже собиралась доказать ему, что она вовсе не кошка. Собственное боевое заклинание уже жгло кончик языка, но Атертон внезапно взмахнул ногой. Она не успела среагировать. Его ботинок с силой врезался ей в бок. Она услышала собственный болезненный вскрик, а в следующее мгновение уже летела по воздуху. Где-то по дороге палочка Драко выскользнула из её пасти. Она рухнула у самого края озера. Боль раскалённым клинком полоснула по боку. Гермиона попыталась подняться, но сразу поняла, что что-то не так. Стоило пошевелить передними лапами, как грудь пронзила такая мучительная боль, что из горла вырвалось лишь жалкое, беспомощное мяуканье. — Только, блядь, тронь её! — донёсся слева крик Драко. Следом раздался жестокий смех Атертона. — Эверте Статум! Гермиона только начала поворачивать голову к Драко, когда заклинание ударило в неё. Её снова швырнуло в воздух. Она кувыркалась, вращалась, взмывая всё выше. — НЕТ! Это было последнее, что она услышала, прежде чем её тело ударилось о поверхность чёрного озера. Холод мгновенно поглотил её целиком. Тьма затопила взгляд. В ушах загрохотал неистовый шум воды. Маленькие лапы начали вытягиваться, шерсть исчезала прямо на глазах, и в одно мучительное мгновение она снова стала человеком. Рот был распахнут в беззвучном крике под толщей воды, и ледяная вода хлынула в горло. Паника впилась в неё когтями, пока не вытеснила всё остальное, став единственным, на чём она была способна сосредоточиться.

***

Драко с ужасом наблюдал за происходящим, всё ещё судорожно хватая ртом воздух после удара коленом в живот, как Атертон взмахом заклинания подбросил Осень в воздух, а затем она с громким всплеском рухнула в чёрное озеро. Злость. Ярость. Бешенство. Драко стал всем этим сразу. Они пропитали его до последней клетки, потрескивали под кожей, покалывали в кончиках пальцев, словно разряды молнии. Мысли исчезли. Их вытеснило нечто куда более древнее и могущественное, полностью завладевшее его телом и разумом. Магия хлынула из него наружу вместе с кипящей кровью, и сам воздух вокруг неестественно дрогнул. Драко никогда прежде не видел беспалочковой магии. Он даже не пытался её освоить, прекрасно зная, насколько она редка. Но сейчас ему и не пришлось пытаться. Она просто случилась. Что-то вырвалось из него. Волна магии, разошедшаяся во все стороны, пригнула траву и закружила сухие листья. Когда Атертон, самодовольно ухмыляясь, повернулся обратно к нему и поднял палочку, Драко лишь смотрел на него не мигая. Не двигаясь. В его глазах уже читался смертный приговор. Атертон понял это слишком поздно. Когда магия уже обрушилась на него. Мелькнули расширившиеся глаза, вырвался испуганный вздох, и невидимая сила оторвала Атертона от земли. Подняв его в воздух, она несколько раз яростно встряхнула, будто тряпичную куклу, пока он хрипло, отчаянно орал, а затем с глухим ударом швырнула обратно на землю. Драко не шевелился. Атертон тоже. Странная магия отступила, оставив после себя жуткую, почти осязаемую тишину. Грудь Драко тяжело заходила ходуном, когда к нему наконец вернулось дыхание, а вместе с ним чувства, ощущения, память. Он жадно втянул в лёгкие воздух и согнулся пополам. Усталость навалилась так резко, будто проникла прямо в кости. Какая бы магия сейчас ни вырвалась из него, расплатилась она с ним сполна. Вода громко плеснула. Драко резко вскинул голову, и сознание наконец догнало настоящее. Осень. Он тут же сорвался с места, бросившись к берегу. Сердце колотилось где-то в горле, взгляд лихорадочно метался по траве в поисках палочки. Из озера донёсся ещё один всплеск, и Драко поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как кто-то, с шумным вдохом, вынырнул на поверхность. Слишком шумным. Осень не могла издать такой звук. Он замер у самой кромки берега и, щурясь, вгляделся в чёрную воду, не понимая, что происходит. На поверхность поднялся... человек. Его первой мыслью было, что Пол или Атертон каким-то образом оказались в воде. Драко лишь на мгновение перевёл взгляд на неподвижные тела Атертона и его друга, но новый полный ужаса крик заставил его тут же снова посмотреть на озеро. Луна была единственным источником света, и лишь спустя ещё одну секунду, судорожно втянув в себя холодный воздух, Драко увидел её. Всякая способность мыслить исчезла. Потрясение пригвоздило его к месту. Он понял, кто оказался в воде, быстрее, чем успело пройти мгновение. Он не видел ни каштановых волос, ни кудрей, теперь прилипших к голове мокрыми прямыми прядями. В этом свете и с такого расстояния невозможно было различить её лицо. Но он просто знал. Это была она. Осень вошла в озеро. А из воды поднялась Гермиона Грейнджер. Неверие захлестнуло его. Остатки воздуха с шумом вырвались из лёгких, когда ошеломляющее осознание накрыло его с головой. Память обрушилась на него лавиной. Все его встречи с Осенью… каждый раз, когда она появлялась в Астрономической башне, наверху, в обсерватории, в библиотеке. Или… в его постели. Пальцы Драко сами собой сжались в напряжённые кулаки. Только увидев, как Грейнджер захлебнулась сдавленным криком и снова ушла под воду, он наконец вырвался из оцепенения. Не позволяя мыслям сорваться в хаос из-за того, что собирался сделать и ради кого, Драко бросился прямо в чёрные воды озера, пока в голове пронзительно звенели слова. Я не умею плавать… Я боюсь воды с тех самых пор. Когда его тело ударилось о воду, паника накрыла его с новой силой. Шум в ушах, и без того оглушительный, словно усилился в сотню раз. Ледяной холод мгновенно впился в тело, будто тысячи тонких игл одновременно вонзились под кожу. Он вынырнул на поверхность и, прорвавшись сквозь воду, жадно вдохнул полной грудью ночной воздух. Впереди он видел Грейнджер. Она отчаянно колотила руками по воде, пытаясь удержаться на плаву, а её полные животного ужаса крики заставляли его окоченевшее тело цепенеть ещё сильнее. — Д-Драко! — истерично выкрикнула она, тут же захлебнувшись судорожным кашлем. Драко мощно рассёк руками воду, устремляясь к ней. — Я иду, Грейнджер.