Эффект Анимагии

Паника. Страх. И снова паника. Гермиона превратилась в комок ощущений. Её мозг ещё был способен чувствовать, но уже не мог мыслить. Кожу жгла ледяная вода озера, окружавшая её со всех сторон. Она была повсюду, давила на тело извне и словно проникала внутрь, обжигала горло и лёгкие, пока Гермиона не закашлялась, захлёбываясь. При каждом судорожном вдохе в груди вспыхивала острая боль. Там, куда её ударил ногой Атертон, словно раз за разом вонзалось копьё. Ноги беспорядочно дёргались под водой, руки отчаянно молотили по поверхности, изо всех сил стараясь удержать голову над водой, чтобы успеть вдохнуть хоть немного воздуха. Перед глазами всё расплывалось от ужаса. Куда бы Гермиона ни посмотрела, она видела лишь воду и бесконечную тьму, окружавшую её со всех сторон. Осознание того, что ноги не достают до дна, заставляло сердце колотиться так сильно, что оно, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она больше ничего не контролировала. Паника и вода смыкались вокруг неё, не оставляя ни единого выхода. — Д-Драко! — только это имя ещё сохраняло хоть какой-то смысл. Оно сорвалось с её губ в отчаянном крике, пока она лихорадочно искала хоть что-нибудь, что могло бы её спасти. Ей был нужен он. Ей нужен был Драко. Вода хлынула в рот, и Гермиона снова захлебнулась. А потом наступило мгновение. Лишь доля секунды. Когда ужас стал настолько всепоглощающим, что тело Гермионы оцепенело. Мозг словно застыл, больше не в силах отдавать команды конечностям. Из её груди вырвался полный отчаяния крик, вода накрыла лицо, и она ушла под поверхность. Её поглотили темнота и глухой рокот воды. Вода становилась всё темнее. Всё тяжелее. И вместе с этим чувство неминуемой смерти усилилось настолько, что стало почти невыносимым. Гермиона уже не понимала, где верх, а где низ. Лёгкие до боли распирало от последних запасов воздуха. Она снова стала четырёхлетней девочкой, оказавшейся подо льдом. Страх полоснул по ней, словно ножом. Гермиона рыдала под водой, и вместе с рыданиями последние пузырьки воздуха вырывались из её лёгких. Потом… Ощущение. Чьё-то прикосновение к руке. Лёгкое касание щеки. И почти сразу крепкая, несгибаемая хватка сомкнулась на её плече. Её потащили. Наверное, прошло всего несколько секунд, хотя показалось, будто минули долгие минуты, прежде чем Гермиона снова вынырнула на поверхность. Воздух наконец ворвался в лёгкие, и первый вдох обжёг грудь так, будто её разрывали изнутри огнём. Хватка на плече ослабла, и Гермиону снова накрыла паника. Но в следующую секунду чья-то рука обвилась вокруг её спины, притянула ближе, прижимая к чужому телу. Её дрожащие пальцы судорожно вцепились в чьи-то плечи. И тогда она увидела его. Драко. Его лицо было совсем рядом. Решительно гребя назад, он удерживал её одной рукой, крепко прижимая к своей груди, а другой мощными взмахами рассекал воду. Под водой его ноги яростно работали, унося их к берегу. Безумный взгляд Гермионы жадно скользил по его лицу, словно она пыталась запомнить каждую черту, позволить самому его присутствию вытеснить весь остальной, невыносимый ужас. Лицо Драко застыло в суровой решимости. Челюсти были крепко стиснуты. Он слегка отвернул голову, не сводя глаз с берега, к которому упорно плыл. Мокрые светлые волосы прилипли ко лбу и виску, а по коже стекали прозрачные капли воды. Одного лишь взгляда на него оказалось достаточно, чтобы ужас, сжимавший Гермиону, наконец начал отступать. Её следующий вдох обжёг грудь новой вспышкой боли, полоснувшей по рёбрам. Она смогла втянуть лишь совсем немного воздуха, слишком мало, чтобы наполнить лёгкие. — Д-Драко, — запинаясь, выдохнула Гермиона, судорожно вцепившись пальцами ему в плечи. Он лишь на миг перевёл на неё взгляд, услышав своё имя, и тут же снова отвернулся. Она снова попыталась вдохнуть. Боль в груди усилилась, пока не стало почти невозможно втянуть хоть немного воздуха. — Я… я не… — она захлебнулась судорожным вдохом, и паника нахлынула с новой силой. — Не… не могу… д-дышать… — Всё в порядке, Грейнджер, — низко произнёс он, не отвлекаясь от того, что делал. Его взгляд был устремлён вперёд. — Я тебя держу. Мы почти выбрались. Драко наконец нащупал под ногами твёрдое дно. В следующее мгновение Гермиона почувствовала, как ступни царапает земля. Ещё миг, и над поверхностью воды показались её плечи, потом грудь. Драко буквально вытащил её из озера, и вода потоками стекала с их одежды. Когда вода доходила им лишь до середины бедра, он отпустил её. Гермиона, пошатнувшись, сделала шаг вперёд. Ноги едва слушались. Она тут же рухнула на четвереньки, с громким всплеском снова оказавшись в воде. Несколько секунд она пыталась ползти, одновременно заставляя себя дышать, но боль в груди становилась всё сильнее с каждой секундой. Адреналин понемногу отпускал, и вместе с этим пришло страшное осознание: похоже, у неё сломаны рёбра. Чьи-то руки подхватили её под мышки и подняли на ноги. Она тихо всхлипнула и бессильно привалилась к его боку, короткими, поверхностными вдохами пытаясь справиться с болью. — Не могу… дышать… — прохрипела она, захлёбываясь воздухом. Драко тихо, сквозь зубы, выругался и потащил её дальше, вытаскивая из воды. Добравшись до размокшего берега, Гермиона снова рухнула вниз, вырвалась из его рук и отчаянно вцепилась пальцами в твёрдую землю, словно ей необходимо было почувствовать, что она действительно стоит на суше. Но лёгкие уже горели огнём, отчаянно требуя кислорода. Она с мучительным усилием втянула ещё один рваный вдох и с болезненным криком повалилась набок. Драко оказался рядом мгновенно. Положив ладонь ей на талию, он осторожно перевернул её на спину. — Грейнджер, ты в безопасности. Ты на земле. Дыши, слышишь? Ты должна дышать. Она широко распахнутыми глазами смотрела на него, не в силах совладать ни с паникой, ни с болью. Ещё несколько прерывистых, бесплодных попыток вдохнуть, и лицо Драко исказилось. Он быстро окинул её взглядом, пытаясь понять, что не так. — Где болит? — резко спросил он. — Рёбра… — выдохнула она дрожащим голосом. — Он… пнул меня… Что-то ещё мелькнуло на краю сознания. Что-то связанное с Атертоном. С тем, как он её ударил. Но уже в следующую секунду мысль исчезла, сметённая отчаянной борьбой за каждый вдох. — Блядь, — хрипло процедил Драко. Он тут же схватился за её рубашку и без малейших объяснений рванул ткань в стороны. Холодный ночной воздух обжигал влажную, обнажённую кожу её живота, пока она неловко пыталась повернуться, беспомощно скребя пальцами по раскисшей грязи под собой. Взгляд бессвязно метался по россыпи звёзд над головой, когда чья-то ладонь осторожно коснулась её живота. Но стоило мягким пальцам подняться выше, как резкая вспышка боли вырвала у Гермионы сдавленный крик. Лицо исказилось, глаза крепко зажмурились. Удар боли мгновенно вышиб из лёгких весь воздух. Она попыталась вдохнуть снова, хоть немного, но даже это причиняло мучительную боль. Из её горла вырвался жалобный всхлип. — Блядь… Грейнджер, — торопливо сказал Драко. — Мне нужно доставить тебя в больничное крыло. — Нет… — с трудом выдавила она, понимая, что не выдержит так долго без помощи, что лёгкие уже не справляются. — Пожалуйста. Он снова грязно выругался. — Я не знаю ни одного лечебного заклинания! — в его голосе зазвенела почти паническая растерянность, пока взгляд судорожно метался по склонам оврага над ними. — Я даже не знаю, где моя палочка. — В… кармане, — прохрипела Гермиона. Пальцы торопливо зашарили по её карману, и она почувствовала, как он вытаскивает её палочку. Драко тяжело и часто дышал. Он произнёс «Акцио», и Гермиона скорее услышала, чем увидела, как его собственная палочка со свистом вернулась хозяину. — Так… что… — тревога густо пропитала его голос. — Валде… Диагнозико, — с усилием произнесла она и дрожащей рукой показала, как нужно вести палочкой над её грудной клеткой. Она отчаянно повернула к нему голову, пока Драко, стиснув зубы, медленно обвёл палочкой её тело и пробормотал диагностическое заклинание. Их взгляды одновременно устремились к ряду ярких изображений, вспыхнувших над её грудью. Перед ними возникла светящаяся копия её собственного тела, словно отражение анатомического атласа. Гермиона в оцепенелой панике смотрела, как изображение её сердца бешено колотится в груди. Драко широко раскрыл глаза и наклонился ближе, внимательно разглядывая магическую проекцию. Холодное сияние заклинания подсвечивало его лицо. Он казался мертвенно бледным. — Эм… два… нет, три сломанных ребра слева, — пробормотал он и, наклонив голову, всмотрелся с другой стороны. — Справа вроде ничего… не могу понять… чёрт, я не знаю. Гермиона судорожно вдохнула, и боль полоснула её насквозь. — Ах… — она поспешно подняла руку, одним движением смахнула диагностическое заклинание, и изображения исчезли, снова погрузив их в серебристую темноту, освещённую лишь луной. Стиснув зубы, она с трудом проговорила: — Третье… четвёртое и… пятое ребро… слева… Она прервалась, болезненно поморщившись после очередного неглубокого вдоха. — Заклинание… Бракиум Эмендо. — Блядь, Грейнджер, я… — он скривился, глядя на неё сверху вниз. — Мне нельзя этого делать. Я могу сделать только хуже! Её грудь судорожно вздрагивала от боли и нехватки кислорода. С ужасающей ясностью Гермиона почувствовала, как по краям зрения начинает сгущаться темнота. Она взяла его руку, сжимавшую палочку, и своими слабыми, дрожащими пальцами повторила нужное движение, прекрасно понимая, насколько это опасно. Затем медленно и точно направила его руку вперёд. — Бракиум, — едва слышно выдохнула она. И тут же заставила его резко взмахнуть палочкой вверх. — Эмендо. Она отпустила его руку и слабо указала на левый бок, туда, где были переломы. — Здесь. Рука бессильно упала обратно в грязь, и в тот же миг Гермиона почувствовала, как последние остатки сил покидают её тело. Она закашлялась. Боль пронзила грудь раскалённым копьём, и следом сорвался тихий, измученный стон. Драко тихо, сквозь зубы, выругался и, опустившись перед ней на колени, подался ближе. Он занёс над ней палочку, но на миг замер. Его взгляд лишь на секунду встретился с её глазами, затем он глубоко вдохнул и снова сосредоточился на её груди. Брови сошлись на переносице от напряжённой сосредоточенности. Его рука плавно пришла в движение, пока он произносил заклинание, тщательно выговаривая каждый слог, а в конце он коротко взмахнул палочкой вверх, точно так, как показывала ему Гермиона. — Бракиум Эмендо. В тот же миг у неё в груди что-то отчётливо хрустнуло. Она почувствовала, как рёбра встают на место, и резко ахнула, невольно выгнувшись. — Грейнджер?! Гермиона медленно опустилась обратно на землю и посмотрела на него. Драко нависал над ней, тяжело дыша. Его глаза были широко распахнуты от тревоги. Она ощущала, как палочка, зажатая в его руке, упирается ей в бедро, пока он склонялся над ней. Другая его ладонь уже лежала у неё на плече. — Ты… ты в порядке? — спросил он, и голос его прозвучал неожиданно слабо. Гермиона глубоко вдохнула, пусть и дрожащим дыханием. Лёгкие наконец наполнились воздухом, и в груди больше не было боли. Она медленно выдохнула, чувствуя, как её тело всё ещё мелко дрожит под его пальцами. — Я… я в порядке. Кажется, получилось. Драко на мгновение закрыл глаза и бессильно откинулся назад, убирая руки с её тела. — Чёрт бы всё побрал, — пробормотал он, прижимая ладони ко лбу. Палочка едва держалась между большим пальцем и остальными. Гермиона сосредоточилась на дыхании. Паника постепенно отпускала, по мере того как тело убеждалось: всё закончилось, она жива, с ней всё в порядке. Благодаря Драко. Она медленно села, запахивая разорванную рубашку. От каждого движения по телу разливалась тупая, выматывающая боль, и она невольно поморщилась, только сейчас осознав, насколько обессилела. Переведя взгляд на Драко, она увидела, что он сидит, подтянув одно колено к груди. Ладони всё ещё закрывали лицо. — Спасибо, — тихо сказала она. Он опустил руки, и Гермиона увидела выражение его лица. Сердце на миг замерло. Те самые мысли, что уже мелькали раньше, снова кольнули её сознание, настойчиво, словно она упускала нечто по-настоящему важное. Он смотрел на неё, и на его лице не дрогнул ни единый мускул. Но в глубине его глаз таилось что-то тёмное, отчего Гермиону снова захлестнул липкий ужас. Его челюсть напряглась, на скулах заходили желваки, пока взгляд медленно скользил по её лицу. — Ты точно в порядке? — спросил Драко. Его голос был пустым, выжженным дотла, без единой живой нотки. Она нахмурилась, всматриваясь в него. Сознание отчаянно пыталось собраться воедино сквозь остатки изнеможения и медленно отступающую панику. — …Да. Он коротко кивнул, затем поднялся на ноги и застыл над ней, глядя прямо ей в глаза. — Охуительно. Просто охуительно, — процедил он, грубо запихивая палочку в карман. В его голосе внезапно вспыхнула ярость. Именно в этот миг, когда Драко возвышался над ней, а она смотрела на него снизу, сидя на земле, до Гермионы наконец дошло. Она резко втянула воздух. Осознание обрушилось на неё с сокрушительной силой. — Как ты могла? Гермиона запрокинула голову, глядя на него снизу вверх, и почувствовала, как сердце вновь начинает бешено колотиться от возвращающегося страха. — Ч-что? Самое идиотское слово, какое только можно было произнести, сорвалось с её губ. Она понятия не имела, что делать. Что говорить. Драко сжал челюсти так, что они заходили ходуном, и коротко, недоверчиво усмехнулся. — В смысле «что»? Это всё время была ты… ведь так? Вот оно. Когда Гермиона вошла в воду, она не была человеком. Невозможно было поверить, что среди паники, боли… а потом и того, как Драко её спас, она умудрилась забыть такую чудовищно важную деталь. Гермиона сглотнула. Вина, страх и тяжёлое предчувствие словно сковали её изнутри. — Я… Она осеклась, продолжая смотреть на него. Слова всегда были её сильной стороной, но сейчас, встретившись с его взглядом, она не могла выдавить из себя ни единого. Драко смотрел на неё исподлобья, и она с отчаянием хотела всё объяснить. Хотела, чтобы он понял. Она не хотела его потерять. Не хотела, чтобы он её возненавидел. Гермиона поднялась на ноги, лишь слегка пошатнувшись, и выпрямилась, глядя на его застывшую фигуру. В лунном свете серебристые глаза казались зловеще сияющими. Он медленно покачал головой, пока её разум лихорадочно пытался найти нужные слова. — Ты… — начал он, затем тяжело сглотнул и продолжил: — Каждую ночь… Это ты была в астрономической башне… в библиотеке… и ты… ты была в моей постели тем утром. Это ведь был не сон, правда? На его вопрос Гермиона лишь судорожно выдохнула и закрыла глаза. Она была уверена, что этого ответа окажется достаточно. А когда снова открыла их, сразу пожалела, что вообще это сделала. На его лице застыло выражение, удивительно похожее на ненависть. От этого у неё жалко, мучительно сжалось сердце, а в животе словно рухнул тяжёлый камень. Она почувствовала, как глаза начинают наполняться слезами. — Я… мне жаль, — едва слышно прошептала она, сделав к нему неуверенный, дрожащий шаг. — Я просто… Драко поднял руку, и Гермиона тут же замерла, не договорив. — Нет… Не хочу этого слышать… Пожалуйста, просто уйди. Уйди отсюда. Он отвернулся к чёрному озеру, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки. Она осторожно сделала ещё один шаг. — Но… ты можешь хотя бы позволить мне объя… — Отъебись, Грейнджер, — прорычал он, заставив её остановиться. Взгляд его не отрывался от тёмной воды. — Я не могу… Просто оставь меня в покое. Я не хочу сейчас тебя видеть. — Драко… — прошептала Гермиона, чувствуя, как горло сжимается от подступающих рыданий. — Я не могу… Просто уйди. В его голосе звучало такое сокрушённое бессилие, что Гермиону с тошнотворной ясностью пронзило осознание: на этот раз причиной была именно она. Она судорожно вдохнула, ощущая, как что-то болезненно стискивает грудь. Гермиона с трудом сглотнула ком в горле. Слеза уже скользнула по щеке, пока она смотрела на его неподвижный, словно высеченный из камня профиль. Гермиона знала, что натворила. Она с самого начала понимала, что для Драко это станет предательством. Что если он узнает, если поймёт, что это была она, то непременно придёт в ярость. Он почувствует себя обманутым, осквернённым тем доверием, которое ей подарил. Тем, как без утайки открывал перед ней душу, как ласково гладил её, искренне считая всего лишь кошкой и никем больше. И всё это время незаметно становился к ней ближе с каждой их совместной подготовкой к занятиям. Она знала, что натворила. Несчастье и чувство вины придавили грудь тяжёлой глыбой, и Гермионе вдруг снова стало нечем дышать. Ведь была причина, по которой она всё это время возвращалась к нему снова и снова. Причина, куда более глубокая, чем желание поддержать Драко в трудный момент. Гермиона хотела быть рядом с ним. Она привязалась к нему. Её чувства стали глубже, а болезненное сжатие сердца говорило яснее любых слов: она его любила. Это была любовь, которая тянулась к нему призрачными пальцами, отчаянно моля, чтобы он посмотрел на неё, сказал, что всё ещё можно исправить, что всё будет хорошо, чтобы просто заключил её в объятия. Драко не шелохнулся. Его грудь всё ещё тяжело вздымалась от ярости. Это разбивало ей сердце. — Прости, — снова дрожащим голосом сказала Гермиона. Но слова захлебнулись рыданием, вырвавшимся из груди. Она резко развернулась, больше не в силах смотреть ни на его напряжённую, застывшую фигуру, ни на выражение ненависти, застывшее на его лице. Она бросилась прочь через лужайку, одной рукой прижимая друг к другу края разорванной рубашки. Измученные ноги едва слушались, но она бежала так быстро, как только могла, а слёзы беспрепятственно катились по её щекам. Гермиона сама заварила эту кашу. И теперь ей оставалось лишь расхлёбывать её до конца.

***

Свирепый ветер трепал одежду Драко, пробираясь сквозь ткань и впиваясь в озябшую кожу. Но он уже давно не двигался. Возможно, он так и прирос к этому месту, у самого берега Чёрного озера. Он даже не обернулся, чтобы посмотреть, как Грейнджер бросилась прочь, обратно к замку. Даже её рыдания не заставили его повернуть голову, хотя он чувствовал их всем своим существом: внутри всё рушилось, сердце болезненно сжималось. Его разум отчаянно отказывался принимать то, во что только что превратилась его жизнь. Две вещи, которые, как ему казалось, приносили хоть какой-то свет в его тёмное существование, были Осень и Грейнджер. Осознание того, что это один и тот же человек, затягивало его мысли в безумный водоворот, в чёрную бездонную яму, из которой он, возможно, уже никогда не сможет выбраться. Миллион мыслей. Миллион вопросов. Она появилась в его жизни в самые тяжёлые минуты. Драко доверил ей свои самые глубокие страхи и самые постыдные сомнения. Она была рядом тогда, в Астрономической башне, когда он уже собирался… Неужели она жалела его? Эта мысль вспыхнула в сознании, и его тут же пронзила мучительная, беспощадная тоска. Может, после того, что она увидела в Астрономической башне, она просто почувствовала себя обязанной ему помочь? Драко знал… он знал, что она из тех, кто готов принести себя в жертву. Но насколько далеко простиралось это её самопожертвование? Что было настоящим, а что нет? Осень. Её никогда не существовало. Это Драко дал ей имя, гладил её, говорил ей то, чего не мог сказать никому другому, прижимал к себе. Он доверял ей. Доверял, потому что считал её всего лишь кошкой. Грейнджер. И вдруг всё, что она когда-либо ему говорила, перестало казаться настоящим. Всё, чего они добились вместе с помощью его магии, всё, что пережили вдвоём… их поцелуй. Всё оказалось фальшью. Частью одной большой лжи. Она тоже была ненастоящей. Мечтой, сотканной из красивой лжи и уродливой правды. По его лицу текла влага. Он понял это по ветру: щёки вдруг стали холоднее. Драко плакал. Он слишком хорошо знал это чувство. Уже давно не плакал, с той самой ночи в Астрономической башне, но слёзы и густая, всепоглощающая тоска встретили его как старые друзья, распахнув объятия. Позади раздался тихий стон, вырвавший его из оцепенения. Драко показалось, что ветер донёс до него какое-то слово. Наконец он пошевелился, медленно повернув голову, и даже удивился, что шея не захрустела после того, как он так долго сидел неподвижно. Взгляд сразу наткнулся на тёмное пятно на газоне чуть выше по склону. Оно шевелилось. Атертон. Стиснув руки в кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев, Драко резко развернулся и с какой-то странной, почти пугающей невозмутимостью поднялся по поросшему травой склону, пока не остановился прямо над стонущим человеком. Он молча смотрел на него сверху вниз, ничего не выражая. Атертон зашевелился на земле и часто заморгал, словно ещё не до конца понимал, где находится. — Что… что происходит? Драко медленно опустился на одно колено, по пути доставая палочку. — Сейчас расскажу, что происходит, — произнёс он, и собственный голос показался ему чужим: тихим, глухим и смертоносным. — Ты больше никогда не посмотришь в мою сторону. И больше никогда не заговоришь с Гермионой Грейнджер. Если ослушаешься, мне будет глубоко насрать, окажусь я в Азкабане или нет. Я отрежу тебе все конечности, которыми ты так дорожишь, скормлю их гигантскому кальмару и заставлю тебя смотреть. Атертон уставился на него осунувшимся, побледневшим лицом. Его глаза слегка расширились и беспокойно метались между глазами Драко. — И поверь мне на слово, — продолжил Драко, — я получу от этого огромное удовольствие. Даже, блядь, не вздумай меня проверять, Атертон. — Я… что ты со мной сделал? Что это вообще была за магия? — голос Атертона дрожал. Драко улыбнулся. — По сравнению с тем, что я ещё с тобой сделаю, — пообещал он, — это вообще ничего. Просто. Отъебись. От. Меня. Атертон открыл рот, собираясь что-то сказать, а может, съязвить, но Драко не дал ему такой возможности. — Петрификус Тоталус. Он с огромным удовлетворением наблюдал, как каждую мышцу мгновенно сковало заклинанием, превратив Атертона в неподвижную статую. Их взгляды встретились: в широко распахнутых глазах Атертона застыл шок. Драко поднялся на ноги и посмотрел на него сверху вниз с нескрываемым презрением. Затем занёс ногу и со всей силы наступил ему на лицо. Под подошвой мерзко хрустнул нос, кость поддалась, и в следующее мгновение кровь хлынула ему на губы, густыми струйками стекая по подбородку. — Когда заклинание перестанет действовать, загляни в Больничное крыло, — произнёс Драко с безупречным равнодушием. — Если, конечно, к тому времени не околеешь от холода. Он отвернулся от Атертона и подошёл к другому неподвижному телу, лежавшему на газоне. Пол лежал без сознания у его ног, бессильно уронив голову набок. Драко тяжело вздохнул, на мгновение задумался, а затем с явной неохотой произнёс: — Ренервейт. Пол тихо застонал и беспокойно завозился на земле, затем медленно открыл глаза. В следующую секунду он резко сел, судорожно хватая ртом воздух. — Што... што случилось? — спросил он, подняв взгляд на Драко, стоявшего над ним. Драко посмотрел на него без тени эмоций. — Тебе стоит тщательнее выбирать друзей. С этими словами он отвернулся и зашагал обратно к замку, оставив Пола сидеть на земле. — Ты… не собираешься донести на нас? — донеслось ему вслед. Драко остановился и медленно обернулся. Он встретился взглядом с немецким мальчишкой. — Некому сообщать, — честно ответил он. — Я не… Похоже, я больше никому не могу доверять. Да и кому вообще было бы до этого дело? — К тому же, — продолжил Драко, скользнув тёмным взглядом к Атертону, чей подбородок был измазан кровью, — с ним я уже разобрался. Если он ещё хоть раз попробует что-нибудь выкинуть, ему больше не придётся притворяться, будто я применил Непростительное. Он снова посмотрел на Пола. Тот всё ещё дрожал, сидя на земле, вероятно, из-за той мёртвой пустоты, что застыла в глазах Драко. Он и сам ощущал её внутри: холодную бездну, которая звала его. — В следующий раз я сделаю это по-настоящему. И даже не подумаю просить прощения. Драко уходил прочь. Под его ногами с хрустом ломались сухие осенние листья, ледяной ветер обжигал кожу. Но он ничего не чувствовал. Боль. Драко ничего не чувствовал. Он продолжал идти, болезненно щурясь и силой отгоняя мысли. Печаль. Нет… ничего. Он… ничего не чувствовал. Ногти впились в ладони. Он сглотнул, пытаясь унять жжение в горле. Желание. Резкий вдох. Грудь обожгло болью, подбородок предательски дрогнул. Ничего. Совсем ничего.

***

Гермиона не спала. К тому времени, когда солнце поднялось над далёкими холмами и залило спальню мягким золотистым светом, горло у неё саднило от надрывных рыданий, а глаза опухли от бесконечных слёз. Она так и лежала поверх покрывала, не переодевшись после вчерашнего. Школьная форма давно высохла, но всё ещё тревожно пахла озёрной водой. Свернувшись клубком в тщетной попытке согреться, Гермиона никак не могла заставить себя забраться под одеяло или хотя бы дотянуться до джемпера. Услышав, как соседки начинают просыпаться, она наконец подняла голову. Сняв заглушающие чары, Гермиона отдёрнула полог кровати. — Пав? — хрипло позвала она. Голос едва звучал. Парвати сразу обернулась, и её тёмные глаза широко распахнулись. — Ох, Гермиона... Что случилось? — Ночь была паршивая, — пробормотала она. — Можешь позвать Джин, пожалуйста? — Конечно, — без колебаний ответила Парвати, набрасывая на плечи мантию. — Ты совсем замёрзла. Может, принести тебе... — Пожалуйста, — перебила её Гермиона. — Мне нужно поговорить с Джинни. Парвати осеклась, ещё несколько долгих секунд внимательно смотрела на неё, затем молча кивнула и поспешила к выходу. Гермиона осталась сидеть на кровати, нервно теребя пальцами... Не золото. Серебро. Она опустила взгляд на серебряный браслет у себя на запястье, который Драко недавно трансфигурировал, и новая волна слёз мгновенно застлала глаза, легко покатившись по щекам. Не прошло и минуты, как в спальню буквально влетела Джинни. — Гермиона? Она замерла у двери, увидев Гермиону на кровати с пологом. Плечи Джинни, напряжённые до предела, медленно опустились, а лицо исказилось пониманием. — Ох... Ох, Миона... Она тут же подошла, присела на край матраса и раскрыла объятия. Гермиона почти рухнула в них. Такое случалось редко. Она почти никогда не позволяла себе настолько открыто показывать чувства и ещё реже просила утешения. Обычно Гермиона прекрасно умела раскладывать всё по полочкам, держать себя в руках, запирать эмоции глубоко внутри. Но не это. С этим она не справлялась. Этого оказалось слишком много. Чувства вырывались наружу сами, накрывая её снова и снова, словно настойчивые морские волны, не знающие усталости. — Мне так жаль, — тихо повторяла Джинни, пока Гермиона плакала, уткнувшись лицом ей в плечо. Прошло ещё около получаса. За это время Гермиона рассказала обо всём, что случилось ночью. Джинни сидела с плотно сжатыми губами, медленно качая головой, будто до сих пор не могла поверить услышанному. Гермиона тоже не могла. Всё произошедшее казалось каким-то горячечным бредом, словно стоило ей сейчас войти в Большой зал, встретиться взглядом с Драко через весь зал, и они снова улыбнутся друг другу, снова не смогут отвести глаз, потому что расстаться даже взглядом окажется выше их сил. Сердце мучительно сжималось в груди. Казалось, его разорвали пополам. Будто половина больше ей не принадлежала, а осталась где-то в стенах замка, рядом с мальчиком, который теперь будет смотреть на неё с той самой ненавистью, что она увидела прошлой ночью. Спустя ещё некоторое время, после бесконечных слов утешения, Джинни наконец поднялась с кровати и протянула Гермионе руку. Гермиона посмотрела на неё. — Я сегодня никуда не пойду, Джин. Джинни нахмурилась. — Нет, пойдёшь. Может, не на занятия, но как минимум к Минерве ты обязана сходить. Гермиона подняла руку и устало потёрла воспалённые, ноющие глаза. — Что? Зачем? Джинни опустила протянутую руку и упёрла её в бок. — Так, Гермиона. Я очень тебя ценю и безмерно уважаю. Но, пожалуйста, не превращайся в одну из тех девушек, которые напрочь теряют голову из-за какого-то парня. Гермиона уронила руки на колени и сердито посмотрела на неё снизу вверх. — О чём ты вообще говоришь? — Об Атертоне! — резко бросила Джинни. — Ты пойдёшь к Минерве и расскажешь ей всё, что произошло прошлой ночью. У этого придурка явно не все дома. Гермиона на мгновение закрыла глаза, и тошнотворный ком в животе только усилился. — Я... я уверена, что Драко уже сообщил о нём. — Правда? — с тяжёлым сарказмом протянула Джинни. — И с чего ты это взяла? Может, потому что он всегда бегал жаловаться на каждого мудака, который над ним издевался? Да брось, Гермиона... А даже если сообщил, твоё свидетельство только поможет подтвердить его слова и добиться для Атертона наказания, которого он заслуживает. Гермиона тяжело вздохнула и наконец медленно кивнула. — Да... ты права. Я знаю, что права... Я... я не понимаю, что со мной происходит. Джинни снова присела на кровать, и выражение её лица смягчилось. — Думаю, ты впервые в жизни переживаешь разбитое сердце. Гермиона встретилась с ней взглядом, и лицо Джинни расплылось за пеленой слёз. — Да... наверное, ты права. Когда Джинни ушла, оставив Гермиону переодеться, та села на кровать и достала расписание подготовки к экзаменам. Пергамент оказался холодным, хотя она и не ожидала, что на нём появится новое сообщение. Она снова печально вздохнула, развернула его и опустила взгляд на своё вчерашнее послание Драко. Ей едва не стало смешно от собственных слов, от наивного намерения признаться ему во всём правильно, как следует. Потом взгляд зацепился за их сегодняшнюю запись в расписании: встреча в библиотеке для подготовки к зельеварению. Гермиона отложила пергамент, подтянула колени к груди и отчаянно уговаривала себя не вспоминать, как вчера он её целовал, как держал в объятиях. И как они пообещали повторить это сегодня. Всего через полчаса. От боли в груди становилось почти невозможно дышать. Гермиона вытерла слёзы, переоделась в одежду, которая не напоминала ей о ей о ледяной воде, а потом с помощью нескольких заклинаний попыталась привести в порядок волосы и скрыть покрасневшее от слёз лицо. Она пойдёт к Минерве Макгонагалл и сделает всё, чтобы Атертон понёс наказание за то, что пытался сделать с Драко. И за то, что сломал ей рёбра и пытался утопить её, подумала Гермиона. Но сначала... Гермиона крепко, до дрожи в пальцах, сжала ремень сумки и вошла в библиотеку. Сердце колотилось как безумное, к горлу подкатывала тошнота. Но она должна была узнать, придёт ли он. Она попыталась улыбнуться мадам Пинс, но, кажется, получилось лишь вымученно скривиться. Гермиона скованно двинулась между книжными стеллажами. Ноги казались странно онемевшими. И вот она увидела их стол. Сердце ухнуло вниз, когда она поняла, что он пуст. Впрочем, удивления она не испытала. Она поставила сумку рядом и села. И стала ждать.

***

Драко не взял с собой ни сумку, ни книги. Он явился в библиотеку за десять минут до конца их общего свободного урока, прихватив с собой лишь злость и непоколебимую решимость. Он вовсе не собирался идти к ней. Наоборот, был твёрдо намерен избегать её как можно дольше. Но несколько часов, проведённых на кровати в полном одиночестве, дали Драко слишком много времени на размышления. Он снова и снова прокручивал в памяти каждый миг, проведённый с Осенью, и теперь видел всё совершенно иначе. Теперь его мысли были… удивительно ясными. Он точно знал, чего хочет дальше. Он больше не сомневался в том, как воспринимает всё произошедшее. И Грейнджер должна была узнать, что он чувствует. Она сидела на своём месте, когда он вышел из-за книжного стеллажа. Драко едва не остановился, увидев её сгорбившейся над столом. Она не отрывала взгляда от собственных пальцев, и во всей её позе читались обречённость и усталость. Он стиснул зубы и приказал себе не обращать внимания на её вид. Затем заставил себя идти дальше. Услышав его шаги, Грейнджер подняла голову. Она тут же выпрямилась, её глаза широко распахнулись, словно она совсем не ожидала, что он придёт. Руки были сцеплены на столе, будто в молитве. На этот раз Драко действительно остановился, не дойдя до своего места всего несколько шагов. Он увидел её глаза. Покрасневшие. Влажные. Разбитые. Воздух будто покинул его лёгкие, пока они долго молча смотрели друг на друга. Когда Драко так и не двинулся с места, она резко поднялась, одним быстрым движением, опираясь ладонями о стол. — Драко... Он поднял руку, и Грейнджер тут же осеклась, лишь тихо, прерывисто вдохнув. Его взгляд медленно скользил по ней, словно он изголодался по её виду, что, чёрт возьми, было чистой правдой. Но уже через мгновение Драко поспешно отвернулся, будто не мог заставить себя смотреть на неё. Потому что не мог. — Это была ошибка, — процедил он сквозь зубы, не сводя взгляда с разноцветных корешков книг на соседней полке. Одного взгляда на неё оказалось достаточно, чтобы решимость, за которую он цеплялся всё утро, начала рассыпаться. Грейнджер была всё такой же мучительно прекрасной, а теперь — даже больше, потому что он знал, какой она ощущается под его пальцами, какой вкус у её губ. Но это ничего не меняло. Он уже собирался уйти, но услышал её отчаянное: — Подожди! Драко продолжал смотреть на книжную полку перед собой. Челюсть была напряжена до боли, всё тело словно превратилось в натянутую струну. Он услышал, как она обошла стол и направилась к нему. Плохая идея. Ей не следовало подходить к нему ближе. Боковым зрением он уловил, как в следующую секунду она оказалась рядом, и тут же почувствовал её запах. Жасмин. Как всегда, он накрыл его с головой. Да дыши же, мать твою, ртом, идиот. Драко глубоко вдохнул через рот. Грудь тяжело поднялась, пока она стояла совсем близко. — Пожалуйста, Драко… позволь мне хотя бы всё объяснить, — тихо сказала она, но в её голосе звенела отчаянная настойчивость. Грейнджер шагнула вперёд, вставая между ним и книжным стеллажом, так что теперь ему пришлось смотреть на неё сверху вниз. В её глазах читалась мольба. Он резко выдохнул. — Почему бы лучше мне не объяснить? — произнёс Драко, радуясь, что голос звучал глухо и был пропитан яростью, а не выдавал ту тоску и ту утрату, которые накрывали его всякий раз, когда он смотрел ей в глаза. Грейнджер сглотнула. Её дурацкие пальцы снова начали нервно теребить что-то, и он по привычке опустил взгляд. Она не крутила золотое кольцо. Она перебирала... браслет. Тот самый браслет, который он сделал из её серьги. Осень — моё любимое время года. Теперь Драко мог бы рассмеяться, вспомнив собственные слова, только смех этот был бы совершенно пустым. Она что, всё это время над ним издевалась? Насмехалась? Его взгляд стал холоднее. — В ту первую ночь ты нашла меня в астрономическом крыле. Увидела, что я плакал, и подумала: «Бедный Малфой. Бедный тупой Пожиратель смерти». А потом включился твой идиотский синдром спасать весь чёртов мир, и ты решила снова и снова ко мне возвращаться. Глаза Грейнджер широко распахнулись. Она замотала головой, губы приоткрылись, но Драко заговорил раньше. — Мне казалось, я ясно всё тебе сказал. Прямо здесь, за этим столом... — он махнул рукой себе за спину, в сторону стола, не сводя с неё тяжёлого взгляда. — Мне не нужна твоя грёбаная жалость. — Это была не жалость... Драко презрительно усмехнулся. — Правда? Может, не всегда... — признал он, и голос слегка смягчился. — Но ведь именно с неё всё и началось. Разве нет? Грейнджер ничего не ответила. Раздражённо проведя языком по кромке зубов, Драко коротко кивнул. — Да. Так я и думал. Он закрыл глаза. Что-то болезненно сдвинулось у него внутри, и он с силой выдохнул. Следующие слова прозвучали хрипло, сдавленные подступавшими чувствами. — В ту ночь... там, на Астрономической башне... Он снова открыл глаза. Брови Грейнджер были сведены, а взгляд переполняла печаль. — Грейнджер... я знаю, что ты меня спасла. Я знаю. Я... Она судорожно втянула воздух, заикаясь на вдохе. В глазах заблестели слёзы, и рука Драко сама потянулась к её лицу. Его пальцы осторожно легли ей на щёку. От его прикосновения она захлебнулась всхлипом, и по её лицу скатилась слеза. Драко дрожащим выдохом выпустил воздух. Голова сама опустилась ниже, пока их лбы не соприкоснулись. Грейнджер подняла руки и судорожно вцепилась в его джемпер. — Я... спасибо тебе, — едва слышно прошептал Драко. Не убирая ладони с её щеки, он притянулся к её губам. Лишь легко, почти невесомо коснулся их своими. Ему нужно было это сделать. Он не мог иначе. Драко снова отстранился. Её пальцы ещё крепче сжали ткань его джемпера, словно умоляя не уходить. — Спасибо, — повторил он. А затем окончательно отступил, осторожно убирая её руки с себя, чтобы сделать шаг назад. — Но я тебе не доверяю. Грейнджер застыла, не сводя с него взгляда сквозь ресницы, слипшиеся от слёз. От этого зрелища сердце разрывалось. — Думаю, да, — тихо признался Драко. — Вчера... Мне казалось, что ты, наверное, единственный человек, которому я могу доверять. Я думал, что ты, пожалуй, самый честный и добрый человек из всех, кого я встречал. И я купился... Грейнджер покачала головой, не отводя от него глаз. — Пожалуйста, Драко... — Мне не нужен ещё один человек, который будет мне лгать, Грейнджер, — сказал он, снова отступая на шаг. Ему пришлось отвернуть голову. Он больше не мог смотреть, как она плачет, потому что знал: ещё немного, и он сломается под тяжестью этого зрелища. Он уже чувствовал, как трещит по швам. — С занятиями покончено... Дальше я справлюсь сам. Не... не приходи больше в астрономическое крыло. Просто... не приходи. Не дожидаясь ответа, Драко развернулся и пошёл прочь, но она снова заговорила, когда он успел сделать всего несколько шагов. — Подожди... подожди, эм... Он остановился. И действительно стал ждать, хотя слова так и повисли в воздухе. Он не слышал, чтобы она двигалась, но понимал: она лихорадочно пытается что-то придумать. Наконец она заговорила: — Что... то есть... ты уже видел Минерву? Я как раз иду к ней... чтобы подтвердить твою версию. Я расскажу ей всё, что видела. Обещаю. Его плечи напряглись, когда до него дошёл смысл её слов. Драко обернулся. — Нет, не расскажешь, — резко сказал он. Грейнджер нахмурилась. — Что? Он сделал несколько шагов обратно. — Я уже всё уладил, Грейнджер. Так что хоть раз в жизни просто оставь это в покое. — Ты сообщил на него? — выражение её лица мгновенно изменилось; теперь она смотрела на него с недоверием. — Нет. Она раздражённо стиснула челюсти, и Драко увидел, как в её глазах снова вспыхнул тот самый огонь. — Нельзя позволить ему уйти от ответственности за то, что он сделал, — яростно сказала Грейнджер, вскидывая подбородок. Молодец, девочка, успел подумать он, прежде чем одёрнул себя. Какого чёрта его вообще волнует, что этот огонь снова загорелся в её глазах? — Ты должен заявить на него. Иначе это сделаю я. Драко смерил её тяжёлым взглядом. — Ты вообще способна хоть иногда не делать чужие проблемы своими? Господи, блядь, неужели ты не можешь хоть раз оставить всё как есть? Она прищурилась. — Только не это. Нет. Ни за что. Он стиснул зубы, напряжённо размышляя. Потом заставил себя расслабиться и снова встретился с ней взглядом. — Грейнджер... Вчера ночью, после того как ты ушла в озеро, я кое-что сделал. И никто не должен об этом узнать... Я не знаю, что со мной будет. Её глаза расширились от изумления. — Что ты сделал? Драко облизнул пересохшие губы и отвёл взгляд, вспоминая ту невероятно мощную магию, которой воспользовался без палочки. Он знал, что в ней была настоящая тьма. Это была плохая магия. — Я и сам толком не понимаю, — тихо сказал он, почти себе под нос, прежде чем снова посмотреть ей в глаза. — Но я потерял палочку... а потом Атертон наложил на тебя то заклятие... И что-то... произошло. Это было не... Думаю, это могла быть тёмная магия. Такая... которой точно не пользуются люди, мечтающие отправить меня в Азкабан. Грейнджер неуверенно посмотрела на него. — Ох... Но я могу предоставить свои воспоминания. Показать им, что произошло. Тебя ведь вынудили... Драко покачал головой. — Нет, Грейнджер... Я прошу тебя... если тебе, блядь, хоть немного не всё равно, что со мной будет, оставь это. Как я уже сказал, с Атертоном я разобрался. Больше он такого не повторит. Грейнджер судорожно вдохнула и провела ладонью по лицу, всё ещё мокрому от слёз. — Оставь это, — повторил Драко, когда её рука опустилась и она снова посмотрела на него. И ему показалось, что на этот раз она услышала. Услышала отчаяние в его голосе. Она обхватила себя руками, отвела взгляд и уставилась себе под ноги. — Хорошо. Драко ещё мгновение смотрел на неё. На то, как её пальцы впиваются в собственные предплечья, почти до боли сжимая кожу; как часто вздымается грудь от резких вдохов; на покрасневшие, покрытые пятнами щёки. Такая красивая. И всегда была такой. Он медленно выдохнул, затем развернулся и ушёл. На этот раз она его не остановила.

***

Гермиона провела остаток дня и всю ночь в постели, снова и снова прокручивая в голове слова Драко. Мысли метались, словно маятник, не давая ей ни минуты покоя. Её рассудок отчаянно твердил, что нужно немедленно идти к Макгонагалл, несмотря на все страхи Драко. Но другая её часть, та, что была разорвана в клочья чувствами к нему, хотела исполнить его просьбу. Защитить его. Попытаться вернуть хотя бы крупицу его доверия, если это вообще ещё было возможно. К рассвету Гермиона решила вернуться к привычному распорядку. Это было необходимо. Возвращаясь на занятия, она сможет не спускать глаз с этого ненавистного слизеринца и убедиться, что он больше не попытается сделать ничего подобного. Она будет следить за ним по Карте Мародёров, ловить каждое его движение взглядом в Большом зале и на уроках. Станет его личным призраком, его кошмаром, пока окончательно не убедится, что Драко в безопасности. Она твёрдо решила: если случится хоть что-то ещё, если будет хотя бы ещё один шаг, способный причинить вред, она сразу же отправится к Макгонагалл. А потом ей придётся не просить у Драко разрешения, а вымаливать у него прощение. Потому что она всё ещё надеялась. Надеялась отчаянно. Гермиона приняла ванну и оделась. Была суббота, и она мысленно умоляла вселенную подарить ей спокойный день, чтобы не произошло ничего, что разрушило бы её хрупкий план хотя бы ненадолго вернуться к чему-то похожему на нормальную жизнь. Она только открыла дверь на лестницу, как перед ней неожиданно возникла Джинни. Увидев её убитое выражение лица, Гермиона нахмурилась. — Джинни? — Эм... по-моему, тебе лучше пока не спускаться вниз, — сказала Джинни и, положив руки ей на плечи, мягко подтолкнула обратно в спальню. Гермиона сбросила её руки. — О чём ты говоришь? — Там... кто-то развесил фотографии... У Гермионы словно камень рухнул куда-то под рёбра. Она не сводила глаз с Джинни. — Фотографии? Какие ещё фотографии? — Ну... — Джинни запнулась, и в этот миг Гермиона вдруг поняла всё ещё до того, как та договорила. — Меня и Драко? — Голос предательски дрогнул. Джинни молча кивнула, нервно прикусив губу. — Сколько фотографий? — Всего одна. Одна и та же, — ответила Джинни. — Но они... они повсюду. Сначала я подумала, что только в нашей гостиной, но когда попыталась их сорвать... оказалось, они приклеены чарами вечного приклеивания. Гермиона лишь молча смотрела на неё. — Тогда я проверила коридоры... — тихо продолжила Джинни. — Они... они по всему замку. Из лёгких Гермионы будто разом выбило весь воздух. — П-по... по всему замку? — выдавила она срывающимся голосом. Джинни снова кивнула, болезненно морщась. Гермиона закрыла глаза. Она оттолкнула Джинни, не обращая внимания на её очередное предупреждение, и тяжело зашагала вниз по лестнице, пока не вышла в гостиную Гриффиндора. Джинни оказалась права. Это было… повсюду. Колдография, на которой были запечатлены Гермиона и Драко, была размножена и развешана по всем стенам, большие и маленькие снимки покрывали гостиную. Её взгляд невольно остановился на особенно огромной колдографии. С мучительным ужасом она смотрела, как Драко бережно касается её щеки и нежно целует в губы, а она отчаянно сжимает в пальцах его джемпер. Это произошло вчера в библиотеке. Кто-то сфотографировал их. Внутри всё словно опустело, пока она снова и снова наблюдала, как изображение повторяет один и тот же момент: нежный поцелуй, которым он благодарил её за спасённую жизнь… Гермиона почувствовала, как глаза наполняются слезами, и медленно оглядела притихшую гостиную. Почти все места были заняты. И каждый смотрел на неё. Но не с жалостью. Нет. Никому не было жаль, что её личную жизнь безжалостно выставили напоказ по всему замку. Почти в каждом взгляде, который встречался с её глазами, были злость и отвращение. Рон. Он стоял, упрямо уставившись в пол, крепко скрестив руки на груди. Рядом был Гарри. Он не выглядел злым… скорее глубоко расстроенным. Тишина в гостиной звенела так громко, что казалась оглушительной. Гермиона застыла на последней ступеньке, судорожно переводя дыхание. А потом всё взорвалось. Со всех сторон посыпались вопросы. Симус яростно кричал. Джинни уже была рядом, схватила Гермиону за плечо и встала перед ней, словно пытаясь заслонить собой. Рон только качал головой. Голоса накладывались друг на друга, шум становился всё громче с каждой секундой. Гермиона с трудом сглотнула. Перед глазами всё расплывалось. Паника и унижение накрыли её с головой. Она ждала… ждала, что внутри вспыхнет привычная искра, которая всегда заставляла её защищаться, бороться, не позволять себя растоптать. Но ничего не произошло. Словно эта искра оказалась где-то недосягаемо далеко. Гермиона судорожно втянула воздух, захлёбываясь рыданием, отвернулась от всех и бросилась обратно вверх по лестнице. Возможно, ей хватило бы мужества пережить эту бурю. Возможно, она смогла бы вынести то, что все узнали обо всём именно так… Если бы рядом с ней был Драко. Если бы они проходили через это вместе. Но, как и все остальные… Он её ненавидел.