Эффект Анимагии

Гермиона медленно ступала по коридорам на четырёх лапах вскоре после полуночи. Получив от Драко сообщение с просьбой встретиться в астрономическом крыле, ей пришлось сознательно сдерживать себя, чтобы не сорваться с места и не помчаться к нему во весь дух. Когда она почувствовала тепло, исходящее от обложки книги, возвещавшее, что Драко написал ей, от потрясения она едва не выронила её из рук. Он хотел её видеть. Эта мысль одновременно окрыляла Гермиону и приводила в ужас. Она понятия не имела, зачем понадобилась ему после того, как всего несколько часов назад он снова стал свидетелем её унижения на уроке заклинаний. Тогда его лицо было совершенно непроницаемым, пугающе лишённым хоть каких-то различимых эмоций. Не доходя до поворота, ведущего в астрономическое крыло, Гермиона приняла человеческий облик. Она снова встала на две ноги и нервно переплела пальцы. Проходя мимо входа в башню, она замедлила шаг, заметив ногу Драко, свисавшую с широкого подоконника. Ей пришлось остановиться. Слишком знакомая картина, слишком сильный прилив чувств от того, что он снова был здесь. Наверное, Драко услышал её шаги, потому что пошевелился, повернулся к ней, поставил обе ноги на пол и посмотрел вдоль коридора в её сторону. Его пальцы крепко сжимали край подоконника. Гермиона почувствовала, как её губы сами собой приоткрылись, когда их взгляды встретились. Она глубоко вдохнула. — Честно говоря, я уже почти ожидал увидеть кошку, — тихо сказал Драко. Ни лицо, ни голос не выдали ни единой эмоции. Гермиона тяжело вздохнула и подошла ближе. Драко не сводил с неё внимательного взгляда, пока она устраивалась рядом, предусмотрительно оставив между ними приличное расстояние и почти прижавшись к противоположной стене. Они оба немного поёрзали, разворачиваясь друг к другу, и поджали ноги, усаживаясь на подоконнике лицом к лицу. Взгляд Гермионы скользнул по нему. Он всё ещё был в школьной форме, в том самом сером джемпере, который ещё неделю назад носила она сама. Получив его сообщение, она сразу же переоделась, сменив одежду для сна на чёрные джинсы и джемпер глубокого винно-красного цвета. Она знала, что эти цвета ей идут, особенно если оставить кудрявые волосы распущенными, чтобы они спадали на грудь. Не то чтобы ей было хоть сколько-нибудь важно, нравится ли Драко, как она выглядит. Совсем не важно. Луна сегодня сияла особенно ярко. Огромная, ослепительная, она заливала всё вокруг серебристым светом, и в её сиянии глаза Драко сверкали так, что смотреть на него было почти больно. Настолько он был красив. Гермиона опустила взгляд на свои руки и принялась нервно перебирать браслет. — Прости, — сказал Драко. Стоило ей услышать его низкий голос, мягко коснувшийся её, словно прикосновение к коже, как веки сами собой закрылись. Как же она по нему скучала. Она подняла голову и недоумённо посмотрела на него. — За что? Взгляд Драко медленно скользил по её лицу, будто он пытался запомнить каждую черту, каждое выражение. — Прости за всё, что происходит. Это моя вина. Ты... ты в порядке? Гермиона снова посмотрела на свои руки. — Это не твоя вина, Драко. И да... со мной всё хорошо. Долгое время он молчал. Когда она вновь подняла глаза, он уже смотрел в окно. Она заметила, как напряжены его челюсть и плечи. Наконец Драко снова повернулся к ней. — Кажется, я понял, что был несправедлив. — В чём? Он неловко поёрзал на широком подоконнике, словно ему было не по себе. — Я ни разу не дал тебе возможности рассказать свою сторону. Объяснить всё. — Он неуверенно посмотрел на неё. — Так что... Он едва заметно махнул рукой, без слов предлагая ей говорить. Сердце Гермионы бешено заколотилось. Она подтянула колени к груди, потом закрыла лицо ладонями и судорожно вдохнула, отчаянно пытаясь не позволить чувствам вновь взять верх, как это происходило последние дни. Ей нужно было наконец найти правильные слова. Когда она опустила руки, Драко всё так же смотрел на неё. Его лицо оставалось напряжённым, а пальцы были крепко сцеплены на коленях. — Я... я... Гермиона зажмурилась и сердито поморщилась, злясь на саму себя. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Ты можешь просто сказать мне... почему? — тихо спросил Драко, и мягкость его голоса застала её врасплох. Она посмотрела на него и наконец, наконец увидела то, чего так долго не могла разглядеть. Боль. Растерянность. Отчаянное желание понять. — Почему ты столько времени притворялась? Почему лгала? Глаза Гермионы защипало от подступивших слёз, но взгляда она не отвела. Лишь медленно кивнула. Слова наконец начали складываться сами собой. И, наблюдая, как на его лице одно за другим проступают чувства, она вдруг ощутила, что может. Что у неё хватит сил. — Я... в тот самый вечер, в библиотеке... когда предложила тебе расписание для подготовки... я сказала, что нуждаться и хотеть — не одно и то же. В его взгляде мелькнуло узнавание: он вспомнил их самый первый разговор в начале учебного года. — А ты ответил, что разница почти несущественна. Взгляд Драко метнулся от одного её глаза к другому, после чего он медленно кивнул. Гермиона тихо, без тени веселья, усмехнулась. — Наверное, и то и другое сыграло свою роль в том, почему я поступила так… И потребность, и желание. Мне казалось, что я тебе нужна. Или что тебе вообще кто-то нужен. А я… я хотела быть здесь. Хотела стать этим человеком. Драко закрыл глаза, словно услышанное оказалось для него непосильным. Но Гермиона уже начала говорить, и слова хлынули сами, прежде чем она успела их удержать. — Сначала это действительно было похоже на жалость. Да, признаю. Мне было тебя жаль. Его глаза распахнулись, и он посмотрел на неё пристально, почти настороженно. — А потом я сама не заметила, как всё изменилось. Я уже не могла перестать приходить сюда, чтобы увидеться с тобой. Не могла перестать искать тебя взглядом, куда бы ни шла. Потом начала защищать тебя, когда другие говорили о тебе всякие мерзости. А потом… я стала ждать каждой встречи с тобой. Жить ожиданием того, что снова окажусь рядом. И в какой-то момент только об этом и могла думать… Я… Я люблю тебя. Она резко сомкнула губы, не позволив этим словам сорваться с языка. Они испугали даже её саму. — Гермиона… — тихо произнёс Драко. При звуке собственного имени, произнесённого его голосом, по её щеке скатилась слеза. Это было так интимно — слышать, как он зовёт её по имени. И всё же… почему это прозвучало как прощание, а не как начало чего-то нового? Он всматривался ей в глаза, нахмурившись, словно знал, о чём она думает. Словно слышал, как в её голове снова и снова звучат эти три слова. Он медленно покачал головой. Будто отвергал их. Гермиона судорожно вдохнула. Этого едва заметного движения оказалось достаточно, чтобы понять всё. Этого недостаточно. Она недостаточна. Она резко поднялась. Слёзы уже текли без остановки, и ей пришлось сделать несколько шагов прочь. Когда она обернулась, Драко всё так же сидел на подоконнике, будто окаменев. Он следил за каждым её движением. На его лице всё ещё застыло то же измученное выражение. — Значит… это всё? — спросила Гермиона. Она ненавидела дрожь в собственном голосе, потому что та выдавала боль, которая всё глубже вгрызалась ей в сердце. Драко поднял обе руки и запустил пальцы в волосы, взъерошив их так, что светлые пряди упали ему на глаза. Он даже не попытался их убрать, лишь перевёл взгляд на неё. Гермиона молча наблюдала, как внутри него разворачивается какая-то невидимая борьба, пока наконец он не поднялся. Медленно, словно каждое движение давалось ему с усилием, он сделал несколько шагов к ней. Когда он остановился всего в шаге, чуть дальше, чем можно было дотянуться рукой, Гермиона заставила себя не отвести взгляда. — Ты и я... — медленно произнёс он, и голос его охрип от нахлынувших чувств. — Мы идём разными путями. Всегда шли. Мы просто обманывали себя. Даже до всего этого. Думали, будто между нами может быть что-то другое. Мой путь был предопределен с самого рождения... А ты... сейчас тебе тяжело. Из-за меня. И мне всегда будет за это жаль. Но ты вернёшься на свой путь, Гермиона. Я знаю, что вернёшься. Она подняла на него взгляд. Его слова медленно проникали в сознание, пока до Гермионы наконец не дошёл их смысл. Он прощался с ней. Что-то тёмное стиснуло её сердце, грозя раздавить его и выжать из него саму жизнь. — А твой путь... — продолжил Драко и умолк на мгновение, с трудом сглотнув. — Для меня он закрыт. Так что нам остаётся только... оставить всё как есть. Она смотрела ему в глаза. В их бледной серебристости застыла боль. Серебро потускнело, почти угасло. Казалось, вместе с этим тускнеющим светом уходила целая жизнь, полная борьбы, о которой Драко так и не смог рассказать словами. Он отталкивал её, потому что она причинила ему боль, как и многие до неё. Драко отталкивал её, потому что не умел иначе. Гермиона любила его. За последние месяцы она вложила в него всю душу, всё своё сердце. А Драко стоял перед ней и говорил, что их пути просто не пересекаются. Или что он не хочет, чтобы они когда-либо пересеклись. Она отступила на шаг, не в силах больше смотреть ему в лицо. Уставившись на его ботинки, едва слышно произнесла: — Я бы прошла любой путь, Драко... если бы только мы могли пройти его вместе. Она не подняла глаз даже тогда, когда услышала, как он судорожно втянул воздух. Но он так и не подошёл. Не сказал ни слова. Не протянул к ней руку. Гермиона закрыла глаза, принимая неизбежное с усталой покорностью. — Но если ты решил, что нам суждено идти порознь, я не смогу тебя удержать. Прямо у него на глазах она превратилась в кошку, нисколько не заботясь о том, что он подумает, увидев её у своих ног. А потом сорвалась с места. Прочь от Астрономического крыла. Прочь от него.

***

Драко застыл, ошеломлённо глядя, как прямо у него на глазах Гермиона превратилась в Осень. Он никогда прежде не видел, чтобы она делала это, и казалось, будто два разных мира, существовавших в его жизни, вдруг нелепо столкнулись друг с другом, открыв ему нечто, чего он до сих пор так и не сумел по-настоящему осознать. Конечно, ему пора перестать называть её Осень. Это было не… ей не нужно было другое имя. Он больше не мог думать о ней ни как об Осень, ни как о Грейнджер. Между ними теперь было слишком многое. И всё же между ними не было ничего. Он смотрел, как она стремительно уносится прочь лёгкой, почти невесомой поступью. Она двигалась совершенно бесшумно. Только хвост плавно качнулся, и в следующее мгновение она уже скрылась за поворотом. И всё равно, чёрт возьми, до невозможности странно было понимать, что это Гермиона. Драко медленно вернулся к нише у окна и тяжело опустился на сиденье. Локти упёрлись в колени, а голова безвольно легла в раскрытые ладони. Я бы прошла любой путь, Драко... если бы только мы могли пройти его вместе. Он тяжело выдохнул. Эти слова снова и снова отдавались в голове, пронзая его насквозь. Но он говорил искренне. Их пути вообще не должны были пересечься, и уж тем более они не вели в одно будущее. Азкабан всё ещё мог стать его судьбой. А Гермиону… её ждало будущее такое же светлое, какой была она сама, сияющая, словно золото. Уизли был прав. Простил он её или нет — а он не простил, хотя желание быть рядом с ней становилось лишь сильнее, она всё равно была для него слишком хороша. Ему почти необходимо было верить, что её чувства к нему выросли из жалости, из этой её вечной потребности спасать всех вокруг и творить добро. Только так всё ещё можно было хоть как-то объяснить. Гермиона не могла по-настоящему любить его, зная о нём всё то, что знала. Это было просто немыслимо. Мысли путались в сплошной хаос, но одну вещь он понимал совершенно ясно. Именно то, о чём сказал Уизли. Драко её не заслуживал.

***

В пятницу утром Гермиона стояла, прислонившись к стене у кабинета зельеварения рядом с Гарри и делая вид, будто совершенно не замечает, что Драко опирается на противоположную стену. Рон стоял перед ними, и Гермионе казалось, что он исподтишка пытается заслонить её от взгляда Драко. Получалось, правда, так себе. Их взгляды, словно притянутые магнитом, снова и снова находили друг друга каждые несколько минут, пока Гермиона наконец не повернулась боком, прижавшись к стене плечом, лишь бы перестать бессознательно искать его глазами. Прошлым вечером Драко всё сказал совершенно ясно. Она ему была не нужна. Стоило этим словам всплыть в голове, как всё её тело будто вздрагивало, словно в него ударяла молния, рассылая вспышки боли по каждому уголку её души. Гермиона отчаянно надеялась, что профессор Слизнорт поскорее откроет кабинет. По всей видимости, он разлил какое-то зелье и теперь убирал последствия, прежде чем впустить учеников. Как же ей хотелось, чтобы сегодня не было совместного урока со Слизерином. Впрочем, Гермионе сейчас хотелось очень многого. Рон что-то говорил ей и Гарри, старательно изображая беззаботность, но даже сквозь его голос она отчётливо слышала низкий голос Драко, разговаривавшего с Пэнси. Затем Пэнси звонко хихикнула над какой-то его репликой, и желудок Гермионы болезненно сжался. В тот миг ей отчаянно захотелось, чтобы эта чёрноволосая слизеринская стерва просто свалила куда подальше. Гермиона крепко стиснула зубы и уставилась на дверь кабинета, словно могла силой воли заставить её открыться и выпустить её из этого тесного, душного коридора. Подняв глаза, она случайно встретилась взглядом с Симусом, который, похоже, по очереди сверлил глазами то её, то Драко. Она удержалась от того, чтобы закатить глаза, и снова опустила взгляд на свои туфли. За последние несколько дней большинство гриффиндорцев оставили её в покое, но те, кого война ранила особенно глубоко, по-прежнему смотрели на неё так, будто она каким-то образом их предала. Теперь Гермиона отвечала на это одинаково: без всяких эмоций принимала к сведению их мнение и давала понять, что оно никак не повлияет на её выбор. Симуса это бесило. И ещё как. Но ей было всё равно. Очень трудно переживать из-за чужого осуждения, когда взгляд сам собой снова скользит к Драко, и ты видишь лёгкую улыбку, с которой он смотрит на Пэнси. Её улыбка была куда шире, она буквально купалась в этом взгляде, обращённом к ней. Он поднял глаза. Поймал Гермиону за тем, что она смотрит на него. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Она поспешно отвернулась, прежде чем он успел увидеть, насколько сильно её это задело. Мерлин… как же больно. Дверь кабинета наконец распахнулась, и на пороге появился профессор Слизнорт. — Простите, что задержал вас! Заходите, заходите. Доставайте котлы! Все медленно протискивались внутрь. Гермиона, не отрывая взгляда от пола, слишком поздно заметила, что в тесноте у дверей их всех прижало друг к другу, и в итоге Пэнси оказалась совсем рядом с ней, а прямо перед ними стоял Драко. Гермиона украдкой взглянула на неё, и сердце болезненно кольнула зависть при виде безупречной кожи и идеально прямых чёрных волос. Пэнси всегда выглядела так, словно только что сошла с обложки журнала. Неудивительно, что когда-то Драко был с ней… Может быть, скоро будет снова… Пэнси перевела взгляд на Гермиону и вопросительно вскинула брови. На её лице промелькнуло любопытство, будто она пыталась разгадать что-то, понятное лишь ей одной. Гермиона поспешно отвела глаза, но, к несчастью, уткнулась взглядом в затылок Драко. Мягкие на вид светлые пряди слегка завивались у самой шеи. Из-под воротника выглядывал край слизеринского галстука, и пальцы так и чесались поправить его, аккуратно разгладить, как она делала это когда-то в своих мыслях. Она тяжело вздохнула и заставила себя отвернуться. Добравшись до кабинета, Гермиона села рядом с друзьями. Урок пролетел незаметно. Они работали над Эликсиром Вечности, и Гермиона с облегчением растворилась в привычной сосредоточенности, позволив мыслям утонуть в формулах, пропорциях и движениях палочки. Закончив, она с удовлетворением закупорила небольшой флакон и аккуратно подписала его своим именем. Когда гриффиндорцы и слизеринцы поднялись, чтобы собрать вещи, голос профессора Слизнорта перекрыл общий шум. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, будьте добры, подойдите ко мне. Рон состроил недовольную гримасу, а Гарри одновременно с ним протяжно застонал. — Мы можем тебя подождать? — предложил Гарри. Гермиона покачала головой. — Всё в порядке. Я вас быстро догоню. Она закинула сумку на плечо и дождалась, пока ученики освободят проход. Лишь после этого медленно направилась к преподавательскому столу, за которым её уже ждал профессор Слизнорт. Драко был там раньше неё. Он стоял, скрестив руки на груди, и молча смотрел на россыпь флаконов с Эликсиром Вечности. Когда Гермиона подошла, профессор Слизнорт добродушно ей улыбнулся. — Да, профессор? — Я хотел узнать, как продвигаются ваши дополнительные занятия, — спросил он. Его взгляд несколько раз скользнул от неё к Драко и обратно, и Гермиона была почти уверена, что он прекрасно знает: занятия давно прекратились. Наверняка он видел и те фотографии. Их ведь уже видел весь Хогвартс. — Видите ли… я так и не получил дополнительное зелье, которое ожидал на этой неделе. До моего стола оно так и не добралось. Драко неловко переступил с ноги на ногу. — Эм, профессор... — начала Гермиона, но Драко перебил её. — К следующей неделе всё будет готово. Просто возникла... небольшая заминка, но скоро я снова войду в рабочий ритм. Профессор Слизнорт приподнял бровь и перевёл взгляд на Гермиону. — Это правда, мисс Грейнджер? Гермиона посмотрела на Драко. Он ждал её ответа, не сводя с неё глаз. Она едва слышно вздохнула. — Да, профессор. Большего она сейчас просто не могла из себя выдавить. Профессор кивнул. — Хорошо. Тогда буду ждать в ближайшее время. Они молча вышли из кабинета и направились по коридору. Несколько долгих мгновений Гермиона пыталась совладать с собственными мыслями, которые метались во все стороны с такой скоростью, что голова шла кругом. И наконец поняла, как должна поступить. — Нам нужно возобновить дополнительные занятия, — сказала она прежде, чем они дошли до конца коридора, где их дороги расходились в разные стороны. Мы идём разными путями. Всегда шли. Драко резко остановился и обернулся к ней. — Что? Гермиона скрестила руки на груди. — Я не собираюсь врать преподавателям насчёт твоего дополнительного проекта. Я дала слово, что буду следить за тем, как идёт работа. Драко молча сжал челюсти, раздумывая над её словами, словно лихорадочно искал способ выкрутиться. Гермионе хотелось отвесить самой себе пощёчину за то, насколько больно её задело это колебание. Она вздохнула и отвела взгляд. — Не волнуйся, Драко. Всё будет касаться только учёбы. Нам даже не придётся разговаривать или смотреть друг на друга, если это не связано с заданием. — Она снова подняла на него глаза. Его лицо оставалось напряжённым, будто он всё ещё пытался найти повод больше никогда не проводить с ней время. — Я знаю, что ты обо мне думаешь. Но я дала обещание и им, и тебе. И я его сдержу. Если тебя это не устраивает, можешь сам объясняться со Слизнортом. Не дав ему возможности ответить, Гермиона прошла мимо быстрым шагом, оставив рядом с ним половину собственного сердца.

***

— Ни в коем случае, Рональд. Я этого делать не буду, — твёрдо сказала Гермиона вечером в пятницу, когда они, сбившись в кучку, сидели перед камином в гостиной факультета. Рон пожал плечами и вопросительно посмотрел сначала на Гарри, потом на Джинни, надеясь на поддержку. — Может, тогда люди наконец перестанут думать, что ты до сих пор сосёшься с Малфоем. Джинни тяжело вздохнула. — Порой ты бываешь восхитительно бестактным, дорогой братец. Она перевела взгляд на Гермиону и слегка приподняла идеально ухоженную бровь. — Но, возможно, в его словах что-то есть. — Джинни! — возмутилась Гермиона, явно не ожидавшая, что та встанет на сторону Рона. — Я не собираюсь идти с Роном на свидание. Это нелепо и совершенно неуместно. — Я и не говорю, что вам нужно настоящее свидание, — ответила Джинни. Её глаза озорно блеснули. Такой блеск обычно означал, что кому-то вот-вот прилетит особенно мерзкое Летучемышиное проклятие. — Но, может быть, завтра в Хогсмиде вы с Роном просто сходите вдвоём выпить сливочного пива. Без всякого пафоса. А мы… пустим слух, что вы туда идёте вместе. А дальше будь что будет. Гарри посмотрел на свою девушку, слегка нахмурившись. — Не сработает. Все знают, что Гермиона и Рон уже давно не смотрят друг на друга в этом смысле. Джинни пренебрежительно махнула рукой. — Чувства могут измениться вот так. Она щёлкнула пальцами, отчего Гарри встревоженно уставился на неё. Джинни ухмыльнулась, наклонилась и быстро чмокнула его в губы. — Но не наши, дорогой. По лицу Гарри было ясно, что это его нисколько не успокоило. Гермиона закатила глаза. — Я не собираюсь притворяться… Или притворяться, что притворяюсь? Она устало вздохнула. — Всё постепенно налаживается… Надеюсь, скоро обо всём этом вообще забудут. В этом нет никакой необходимости. Рон пожал плечами и, сидя на ковре, откинулся назад, опираясь на руки. — Я просто хотел помочь. Может, тогда Симус и остальные наконец от тебя отвяжутся. Мерлин, он уже целую вечность ходит мрачнее тучи. В спальне почти не разговаривает ни со мной, ни с Гарри. Гермиона посмотрела туда, где сидел упомянутый Роном Симус. Он устроился на длинном диване рядом с Дином и Парвати. Они болтали, смеялись и выглядели совершенно беззаботными. Но стоило их взглядам встретиться, как Гермиона сразу поняла: Симус всё ещё сердился на неё. Парвати тоже по-прежнему с ней не разговаривала. И это было особенно горько, потому что раньше они всегда прекрасно ладили. Так больше продолжаться не могло. Гермиона сделает всё, чтобы это изменить.

***

Гермиона об этом даже не подозревала, но Рон тоже хотел, чтобы всё именно так и вышло. Когда она поднялась к себе спать, он как бы между делом обмолвился нескольким гриффиндорцам, что на следующий день собирается пригласить Гермиону выпить сливочного пива в Хогсмиде. И, кажется, ненароком употребил слово «свидание». А дальше будь что будет.

***

В субботу утром, после завтрака, Драко сидел рядом с Пэнси в гостиной Слизерина. Тео развалился в кресле прямо напротив. Драко изо всех сил пытался сосредоточиться на книге. Тео изо всех сил пытался заставить Драко заговорить о Гермионе. Но тот молчал. Если уж он сам с трудом мог разобраться в собственных чувствах, то тем более не сумел бы облечь их в слова. К тому же Пэнси всякий раз недовольно кривилась, стоило Тео произнести фамилию «Грейнджер». Лишь спустя пятнадцать минут, убедившись, что Драко демонстративно их игнорирует, они наконец сменили тему. — Драко, ты придёшь завтра вечером на бал? — спросила Пэнси, сидевшая рядом. Он тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от страницы. — Нет. — Но это же Хэллоуинский бал... Он почти слышал, как она надула губы. Гермиона никогда не стала бы так дуться, чтобы добиться своего. Драко поморщился, уткнувшись взглядом в книгу. Бесполезные мысли. Как же он их ненавидел. И Пэнси вовсе не заслуживала того, чтобы её сравнивали с кем бы то ни было. Она была собой, и этого было достаточно. Он поднял на неё глаза и попытался улыбнуться. — Прости, Пэнс. Просто это не моё. Она надулась уже совершенно открыто. Драко сдержал желание закатить глаза и снова опустил взгляд в книгу. — Если пойдёшь, я, так и быть, подумаю насчёт костюма карликового пушистика, — с ухмылкой сказал Тео. Драко фыркнул и поднял глаза на друга. — Заманчиво. Но, по-моему, ничто не заставит меня вырядиться и потащиться на этот чёртов бал. — Даже Золотая Девочка? — раздался голос слева. Драко повернул голову и увидел приближающегося Блейза. Тот присел на край чёрного кожаного дивана и вопросительно вскинул брови, глядя на него сверху вниз. Драко раздражённо повёл челюстью, и в висках неприятно щёлкнуло. Опять об этом? — Потому что я слышал, она идёт с Уизли. Всё его тело словно окаменело, будто кто-то вылил ему на голову ведро ледяной воды. Холод прокатился по позвоночнику. Этого не может быть. — Не может быть, — сказал Тео. Драко, всё ещё не шевелясь, медленно перевёл на него взгляд. Тео хмуро уставился на Блейза. — После войны между Грейнджер и Уизелом давно уже ничего нет. Блейз только пожал плечами. — Я слышал, сегодня он ведёт её в Хогсмид на свидание. Так что не такой уж большой скачок предположить, что завтра он поведёт её и на бал. Драко молча смотрел на Блейза. Нет. Нет. Уизли... ведь совсем недавно он говорил Драко, как сильно она о нём заботится... Он не мог вот так внезапно пригласить её на свидание. И она не могла... Но ведь ты сам сказал ей, Драко. Сказал, что вы не можете быть вместе. Она свободна делать всё, что захочет... Ему показалось, будто душу смяли в комок и втоптали в землю тысячами ног. Перед глазами вспыхнула картина: Гермиона на свидании с другим. Прикасается к нему. Целует его... Он резко втянул воздух, только сейчас осознав, что почти целую минуту вообще не дышал. — Молодец, Блейз, — пробормотал Тео. — А я ведь уже почти уговорил Драко пойти на хэллоуинский бал... Драко с хлопком захлопнул книгу, отшвырнул её в сторону и поднялся. Ноги казались чужими, деревянными, двигались резко и неуклюже. — Ни черта ты не уговорил. Он быстро зашагал прочь, направляясь прямо к каменной двери. Выйдя в коридор, он не сбавил шаг. Голова высоко поднята, взгляд устремлён вперёд. Он стремительно пересекал один коридор за другим, почти бегом взлетал по лестницам, пока наконец не толкнул двери библиотеки. Гермиона должна быть там. На своей дурацкой библиотечной смене. Как всегда. Драко и сам не понимал, что на него нашло, зачем он вообще отправился её искать. Но внутри всё сжималось в тугой, мучительный узел, настолько невыносимый, что ему отчаянно нужно было хоть что-то сделать, лишь бы это прекратилось. И единственное, что приходило ему в голову, — увидеть её. Он всё ещё злился на неё. И всё ещё был одержим ею. Почти полчаса Драко бродил между книжными стеллажами, прежде чем наконец её нашёл. Пыль забивалась в нос, но в ту же секунду, как он увидел Гермиону, он застыл на месте, а тиски в груди сомкнулись ещё сильнее. На ней снова были джинсы, эта её магловская одежда, и кремовый свитшот. Волосы были собраны в небрежный пучок — тот самый, который Драко видел бессчётное количество раз и всякий раз недоумевал, как он вообще держится. Гермиона потянулась за книгой на верхней полке, приподнявшись на носки, и край свитшота пополз вверх, открыв узкую полоску кожи на талии. Драко тяжело сглотнул, наблюдая, как она снова опустилась на пятки и, нахмурившись, посмотрела на книгу, которую только что достала. Потом она повернулась и пошла прямо в его сторону. Он задержал дыхание. Гермиона подняла глаза и мгновенно остановилась. При виде него она судорожно втянула воздух, крепко прижала книгу к груди и вдруг начала часто дышать. — Драко, — едва слышно выдохнула она. Между ними повисла дрожащая тишина. Они не отрывали друг от друга глаз. Его грудь тяжело вздымалась от неровного дыхания. — Это правда? Её брови сошлись на переносице, пальцы сильнее впились в обложку книги. — Что именно? Драко всматривался ей в глаза. — Ты и Уизли. Она нахмурилась ещё сильнее. — Что? — Ты… Он сегодня приглашает тебя на свидание? Её губы приоткрылись, глаза широко распахнулись. — Что? Нет... Что?.. Нет! Драко видел, как по её лицу одна за другой пробегают растерянность и тревога, как она отчаянно пытается подобрать слова. И только тогда тугой ком в его груди начал понемногу отпускать. На его место пришло глубокое, почти оглушающее облегчение. Он сделал несколько шагов к ней. Гермиона не сводила с него глаз, и с каждым его шагом они становились всё шире. Драко остановился прямо перед ней. Гермионе пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты что, ни с кем не собираешься на свидание? Даже на бал? Она шумно выдохнула ему в лицо, словно сама мысль о том, что она может с кем-то встречаться, была до смешного нелепой, и покачала головой. — Конечно нет. Драко потянулся к книге, которую она держала в руках, легко вытащил её из пальцев и уронил на пол. Та глухо стукнулась о каменные плиты. Гермиона недоумённо взглянула на него. — Хорошо, — сказал Драко. И, обхватив её лицо ладонями, притянул к себе и поцеловал. Гермиона удивлённо ахнула, когда его губы накрыли её, но этот звук почти сразу растаял в тихом вздохе. Его пальцы крепко удерживали её, а она подняла руки к его плечам, затем обвила ими шею, прижимая его к себе и притягивая ещё ближе. Драко тихо застонал ей в губы. Одна его ладонь сжимала её шею сбоку, касаясь тёплой кожи, другая легла на талию, чувствуя сквозь мягкую ткань свитера её тело. Он медленно оттеснял её назад, пока она не упёрлась в книжный шкаф. Прижав Гермиону к полкам, Драко наклонил голову, углубляя поцелуй, жадно ловя каждый её вздох, когда его язык встретился с её. Она была такой же прекрасной, какой он её помнил. Нет. Даже лучше. И на вкус тоже. Сжимая её за талию, он притянул её вплотную, так тесно, что между ними не осталось ни малейшего просвета. Он ощущал каждый мягкий изгиб её тела, прижатого к нему, и с мучительной, почти болезненной жаждой вдавливал её в книжный шкаф. С его губ сорвался хриплый выдох, когда пальцы Гермионы зарылись в его волосы, а ногти слегка царапнули кожу головы. Драко нехотя оторвался от её губ, тяжело дыша ей в щёку. Потом торопливо осыпал её поцелуями, пока не добрался до уха. — Ты, блядь, сводишь меня с ума, — прошептал он. Опустив голову ниже, он едва заметно провёл зубами по её шее, оставляя лёгкий, почти дразнящий укус. Гермиона крепче стиснула пальцы в его волосах и тихо застонала. От этого звука сердце Драко сбилось с ритма и бешено заколотилось. Он снова и снова целовал её шею сбоку, чувствуя, как её грудь тяжело вздымается и прижимается к нему с каждым прерывистым вдохом. Это пьянило. Так же сильно, как и в прошлый раз. Он помнил каждую секунду их последнего поцелуя. Того времени, когда Драко ей доверял. Он медленно отстранился от её шеи, выпрямился и посмотрел сверху вниз на Гермиону. Глаза её всё ещё были закрыты, губы приоткрыты, дыхание оставалось тяжёлым, а щёки заливал нежный румянец. Она не имела права быть такой красивой. Не имела права преследовать его, сводить с ума, так мучительно и так ослепительно путать все его чувства. Драко убрал руки с её талии и упёрся ими в книжный шкаф по обе стороны от её головы, стараясь восстановить дыхание. Стоило ему отпустить её, как ресницы Гермионы дрогнули, и она открыла глаза. Её ладони медленно соскользнули с его плеч ему на грудь. — Драко? — едва слышно выдохнула она. Он молча всматривался в её лицо. — Ты сводишь меня с ума, Гермиона, — тихо произнёс он. — И я уже не понимаю, что чувствую… и чего вообще хочу. Он видел, как она сглотнула. Тепло почти мгновенно исчезло из её взгляда, пока она смотрела на него снизу вверх. — Я… я не знаю, что сказать, — призналась Гермиона. — Я ведь уже просила прощения. И это было искренне… — Я знаю, — перебил он. В его голосе звучало почти отчаяние, словно ему до боли необходимо было разобраться в собственных чувствах, понять, что делать дальше и как поступить правильно. — Просто… я сам не знаю. — Попробуй, — попросила Гермиона. Её пальцы крепче сжали ткань его рубашки у груди. — Поговори со мной. Скажи, о чём думаешь… что чувствуешь… Драко резко выдохнул и зажмурился. Тяжело сглотнул. Когда он снова открыл глаза, ему казалось, будто внутри всё раскололось, и под её искренним, открытым взглядом слова сами хлынули наружу. — Я… иногда хочу причинить тебе такую же боль, какую причинила мне ты. Но в то же время не хочу, чтобы ты страдала вообще никогда. Иногда мне кажется, что я больше никогда не хочу тебя видеть. А потом ты выходишь из комнаты, и я чувствую, будто не могу дышать. Я не хочу хотеть тебя. Хочу ненавидеть, потому что это хотя бы имело бы смысл. Но одна мысль о том, что ты можешь пойти на свидание с кем-то другим, ощущалась так, словно мне сотню раз подряд всаживали нож в живот. Это какое-то безумие, Гермиона… Я схожу с ума. Драко смотрел, чувствуя, как всё внутри обрывается, когда у неё на глазах выступили слёзы. — Я... понимаю, — прошептала она. Моргнула, и по щеке скатилась одинокая слезинка. — Но... ты правда хочешь ненавидеть меня... сильнее, чем хочешь хотеть меня? — Да, — тут же ответил Драко. Потому что так было бы куда проще. Так всё наконец обрело бы хоть какой-то смысл. А сейчас не имело смысла ничего. И ему отчаянно нужно было этот смысл найти. Гермиона закрыла глаза. Её ладони медленно соскользнули с него, пока она отворачивала голову. Сердце Драко болезненно ухнуло вниз, когда он заметил, как дрогнули её губы. Открыв глаза, она уже смотрела в пол. Он оттолкнулся от книжного шкафа и сделал шаг назад, ощущая, что сейчас им обоим необходимо хоть немного пространства. — Всё в порядке, Драко... Я понимаю, почему ты так чувствуешь. По крайней мере, пытаюсь понять. — Она наконец подняла взгляд и снова встретилась с ним глазами. — Но если это действительно так... тебе нужно оставить меня в покое. Ты больше не можешь приходить сюда и целовать меня вот так. Потому что если тебе не нужна я... вся целиком, со всеми моими недостатками... тогда я заслуживаю человека, которому буду нужна именно такой. Будто она со всей силы ударила его кулаком в грудь. Воздух рывком вырвался из лёгких. Теперь она смотрела на него почти с вызовом. — Мне жаль того, что я сделала. Но в то же время... нет. — Гермиона снова шагнула к нему. — Во мне есть часть, которой совершенно не за что извиняться. Потому что ты стоишь здесь, передо мной. Живой. Невредимый. Передо мной. Как я могу жалеть об этом? Драко застыл, широко распахнув глаза. Он не мог пошевелиться. Башня, залитая лунным светом. Сильный ветер. Чёрная бездна под ногами. Воспоминание вспыхнуло перед глазами и исчезло. — Но если ты не можешь меня простить... или никак не можешь решить... тогда... тогда больше не целуй меня. — Новые слёзы побежали по её щекам, хотя в глубине глаз всё ярче разгорался знакомый огонь. — Я знаю, это я попросила... Но за этот год я уже вобрала в себя слишком много твоих чувств, Драко. И я хотела этого. И сделала бы это снова. Но не так. Не это. Я не хочу слышать, как сильно ты меня ненавидишь. И как сильно тебя бесит то, что одновременно ты меня хочешь. Это... несправедливо. И это очень больно. Гермиона дала ему время ответить. В её глазах почти читалась мольба. Но горло Драко сдавило так, что он не мог произнести ни слова, а все разумные мысли словно перестали существовать. Он чувствовал, как грудь судорожно вздымается от резких вдохов, как желудок стягивается в узлы, которые невозможно распутать. Наверное, у него начиналась паникическая атака, хотя он уже ни в чём не был уверен. Не дождавшись ответа, она глубоко вдохнула, наклонилась, подняла с пола книгу, которую он уронил, и, не сказав больше ни слова, ушла. Всё ещё не в силах оправиться от потрясения, Драко смотрел ей вслед, чувствуя, как вместе с ней уходит половина его сердца.