I Keep My Lips Red

Искусственный газон под носками казался Гарри очень мягким, даже каким-то плюшевым. Он уже два часа оттачивал свою чирлидерскую программу, а Зейн ему в этом помогал. Солнце уже начинало клониться к закату, но Гарри был полон решимости закрепить результат и отточить каждое движение до идеала. Его снова начал мучить голод, хотя прошла всего неделя с прошлой кормежки, и тренировка оставалась единственным занятием, которое могло его отвлечь. Но это также означало, что прошла целая неделя с тех пор, как он разговаривал с Луи. Гарри понял, что, возможно, немного перегнул палку, когда предложил Луи себя убить, но ведь это была всего лишь шутка, по крайней мере, для него самого. Он до сих пор помнил ритм сердца Луи и волны возбуждения, просачивающиеся сквозь поры. К несчастью для Гарри, Луи поспешно ретировался обратно в общежитие и больше не показывался. Сначала отказ его расстроил, в очередной раз, но теперь-то все было иначе. Гарри был уверен, Луи его хотел. Теперь вопрос заключался в том, продолжать ли ему эту игру в кошки-мышки или же просто оставить Луи в покое? Закончив программу, Гарри озорно усмехнулся. Ответ на его вопрос только что появился на противоположной стороне поля. — Может, на сегодня хватит? — Измученно спросил Зейн. — Да, мы закончили, — на автомате ответил Гарри, но его взгляд был устремлен совсем в другое место. — Что, запал на Томлинсона? — Луи Томлинсон, значит… — пробормотал Гарри, и от полного имени Луи по коже побежали мурашки. — Приму это как «да». — Откуда ты его знаешь? — Спросил он, наконец повернувшись к озадаченному Зейну. Зейн удивленно на него посмотрел, словно не мог поверить, что Гарри задал такой глупый вопрос. — Ты серьезно? А кто его не знает? — Давай выкладывай, что знаешь. — Настойчиво произнес Гарри. — Ну, кажется, он встречается с каким-то известным парнем. Он, конечно, сильно об этом не распространяется, но уже почти все в курсе. Гарри украдкой взглянул на Луи, пытаясь вспомнить имя его парня. Весь тот вечер был как в тумане, в памяти остался лишь идеальный изгиб челюсти Луи, так удобно лежащий в его ладони. Слабым эхом звучало воспоминание о том, как Луи называл имя своего парня, но эти обрывки тонули в темноте его разума. После всего, что он узнал об этом парне, кем бы он ни был, Гарри чувствовал непреодолимое желание узнать еще больше. Луи ясно дал понять, что то, что случилось с Найлом, было делом рук этого таинственного типа. Все казалось слишком запутанным, в жизни Луи было слишком много неизвестных. И все же какая-то часть его самого была готова принять этот вызов. «Что он еще скрывает?» Зейн протянул ему сумку с формой, и они вместе пошли с поля, Зейн шел спереди. Гарри даже не обернулся, чтобы проверить смотрит ли на него Луи. Он ощущал его взгляд кожей. Парни вернулись в общежитие и оба уткнулись в телефоны. Гарри почти десять минут безуспешно пытался найти профиль Луи в Инстаграме. И вот когда он, наконец, нашел его аккаунт, тот оказался закрыт. Его палец на несколько секунд завис над кнопкой «Подписаться», пока его не отвлек Зейн, пытавшийся что-то ему показать. — Эйч, смотри! Твоя любимая группа тут выступает. — Зейн развернул экран телефона к нему, чтобы показать Гарри пост. Гарри скептически приподнял бровь, всматриваясь в экран телефона Зейна, слова сливались в неразборчивое пятно. — Какая еще группа? — «Red Echo», понятия не имею, что они здесь забыли. Они сейчас дико популярны. Каждая клеточка тела Гарри вспыхнула в гневе, словно внутри него зажглись крошечные огоньки. Зейн увлеченно что-то продолжал говорить, но Гарри уже ничего не слышал. Где-то глубоко внутри проснулось нечто, дремавшее последние шесть месяцев. Жизнь Гарри кардинально изменилась, но это чувство никуда не делось. Он успешно его сдерживал, утоляя голод. Но когда Зейн произнес «Red Echo», оно вырвалось наружу с утроенной силой. Темная ярость и давно похороненная обида поглотили Гарри целиком, его сердце и душу. Все чувства обострились до предела, он даже чувствовал текущую по венам кровь, и ощущал запах крови Зейна. Жажда росла с каждой секундой, мир вокруг начал расплываться. — Гарри? Эйч? — Позвал Зейн, подходя к своему лучшему другу. Гарри крепко зажмурился и попытался вернуться в реальность. Прикосновение Зейна не успокоило, а лишь усилило желание разорвать его на части. Он не мог себе позволить просто пойти на улицу и сожрать первого встречного, и сомневался, что сможет долго сдерживаться. Безопаснее всего было остаться в комнате, но тогда ему придется остаться рядом с Зейном, и он просто не мог себе позволить хоть пальцем его тронуть. Внезапно в голове Гарри мелькнула абсурдная, безумная идея. Но другого выхода у него не было. — Можно я… можно мне тебя укусить? — Тихо спросил Гарри. — Можно тебе что?! — Укусить, мне нужно… пожалуйста, просто поверь мне. Я все объясню, но мне нужно, чтобы ты дал мне себя укусить. Всего раз. Просто чтобы пошла кровь и все, обещаю. Зейн уставился на него в полном недоумении, а Гарри умоляюще смотрел ему в глаза. — Ты хочешь укусить меня и выпить мою кровь? Ты что, блять, вампир или что? — Не совсем. Пожалуйста, Зи, я все объясню, просто не сейчас. Я чувствую, что теряю над собой контроль. Я не хочу делать тебе больно, да и вообще никому не хочу, но сейчас я просто на грани. — Последнее было ложью. Гарри хотел навредить кому-то, но не сейчас. — Это пиздец как странно, — Зейн протянул Гарри руку, — Ну, ладно, давай. Гарри взял руку Зейна и поднес ее к своим губам. Вены, проступающие на запястье, манили, Гарри почти видел, как в каждой пульсировала кровь. Он больше не мог сдерживаться, он начал превращаться. Зубы стали острее, а глаза потемнели. Гарри не смел взглянуть на Зейна, боясь увидеть его реакцию. Вместо этого он выбрал самую мясистую часть ладони, у основания большого пальца, и впился зубами. Горячая кровь хлынула на язык, и он моментально почувствовал облегчение. Он взял столько, сколько мог, но не забывал, что перед ним Зейн, а не какой-то случайный парень, которого он заманил в лес. Этого должно было хватить на какое-то время, и, по правде говоря, Гарри не жаловался. Когда он оторвался от руки Зейна, из уголка губ потекла капелька крови. Он вытер ее большим пальцем и облизал. Это не могло сравниться со вкусом людской плоти, но все же было достаточно, чтобы на время унять голод. Гарри поднял голову и встретился с испуганным взглядом Зейна. Глаза снова стали прежнего зеленого цвета, зубы вернули нормальную форму, но уже ничто не будет как прежде. Придется объясняться. — Эйч, мне больно. — Знаю, прости. Я старался сильно не кусать, даже зашивать не придется. — Это последнее, что меня сейчас волнует, если честно. — В голосе Зейна звучала грусть. Гарри обреченно вздохнул и повалился на кровать. Этот секрет, который он хранил шесть месяцев, все еще давил на него непосильным грузом. Он был уверен, что наконец-то взял контроль над своей жизнью, научился справляться с тревогой. Но теперь, готовясь открыться своему близкому другу, он чувствовал, будто все его усилия пошли прахом. Одной из причин, по которой он ничего не сказал Зейну, было чувство вины, которое друг мог испытывать, узнав, что оставил Гарри одного в ту роковую ночь. В этом не было его вины, и Гарри это знал, но все же не хотел, чтобы Зейн себя корил. Он не раз прокручивал в голове этот момент, и был уверен, что все случится несколько иначе. Но из-за усиливающегося голода у него не оставалось выбора. Наконец Гарри сел и посмотрел Зейну прямо в глаза: — Помнишь тот вечер, когда мы пошли в «Гнездо» и там играла группа из Шербурна? У них еще красивый барабанщик. Зейн неуверенно кивнул, и Гарри понял, что тот все прекрасно помнит. — Я весь вечер флиртовал с их вокалистом. Хотел подцепить барабанщика, но ты же меня знаешь — всегда хочется большего. — Гарри попытался отшутиться, но его лицо снова стало серьезным. — Он отвечал мне взаимностью, конечно. Это было так волнующе, и, Зейн, мне было так весело. Помнишь, как я стоял у сцены, и он сунул мне в рот сигарету? Это было… приятно. Не знаю, казалось, что он видит меня настоящего. Знаю, звучит глупо, но в нем было что-то особенное. Многие смотрят на меня с восхищением, но он как будто видел меня насквозь. Гарри, недолго думая, подошел к сцене и, стоя прямо перед певцом, вызывающе закурил. Затянулся и, чуть смутившись, поднял взгляд на вокалиста. Он был уже прилично пьян, и это, наверное, было видно, но, несмотря на это, Гарри не мог оторвать взгляда от чувственных движений губ парня. Он протянул руку с зажатой между пальцами сигаретой, предлагая ее. Певец усмехнулся и наклонился, чтобы ее взять. Убрав микрофон в сторону, сделал затяжку, не сводя глаз с Гарри, который смотрел на него снизу, как олененок в свете фар. Он наклонился и вернул сигарету, только не в протянутую Гарри руку, а вложил ее ему в губы. От неожиданности тот сначала замер, но потом решил просто расслабиться и отдаться моменту. Он чувствовал на себе множество взглядов, и это лишь распаляло его. Пока группа доигрывала сет, Гарри танцевал, словно в зале никого больше не было. После выступления, когда музыканты собирали аппаратуру, солист спрыгнул со сцены прямо к нему. Они поулыбались друг другу, обменялись парой шуток, после чего парень пригласил его пойти с ним. — И вот, он предложил поехать с ними. Я был пьян, конечно, но все еще мог соображать. Я понимал, что это именно то, чего я хочу. — Гарри опустил голову, нервно заламывая пальцы, прежде чем перейти к самой неприятной части истории. — Когда я вернулся к тебе, чтобы сказать, что буду поздно, я видел, что ты не захочешь меня отпускать. Но… я для себя уже все решил. — Я бросил тебя там? Одного? — Печально спросил Зейн. — Да, но не вини себя. Ты тоже много выпил и собирался уходить. Ты не обязан обо мне заботиться. Я уже не маленький, сам могу за себя постоять. — Гарри, той ночью произошло что-то по-настоящему ужасное. А я взял и оставил тебя, хотя мог помешать. Гарри снова поднял взгляд на друга. — Послушай, это не твоя вина. Пожалуйста, пойми это. Я ни разу тебя не винил, понял? Скажи, что понял? — Понял, — вздохнул Зейн. — В общем, после того, как я тебе все рассказал, мы с группой просто вышли через черный ход. Я понятия не имел, чего ждать, я безумно нервничал. Все это было так дико и страшно, но в лучшем смысле этого слова. Я никогда раньше ничего подобного не делал… Никогда, — смущенно признался Гарри. Музыканты вышли из «Гнезда» вслед за солистом и Гарри, которые шли под руку. Парень повел всех к фургону, который был припаркован за зданием, и все остальные стали загружать в него оборудование. — Кажется, я не расслышал, как тебя зовут, — сказал парень и заправил выбившуюся прядь Гарри за ухо. — Гарри, а тебя? — Да ладно, я думал, ты наш фанат. Гарри рассмеялся. Он и правда ему так сказал, и это было чистой правдой, просто он никогда не удосуживался узнать их имена. Не успел он переспросить, как кто-то из группы позвал их в фургон. Вокалист взял Гарри за руку, и они забрались на заднее сиденье. Гарри понятия не имел, куда они поедут и что там будет, но он был просто счастлив быть там. Парни просто завалили его вопросами, который с каждой минутой становились все более откровенными, и Гарри не знал, что и думать. Он, конечно, привык флиртовать, но дальше страстных поцелуев и пары минетов дело не заходило. Это была совершенно новая территория, но, может быть, сегодня тот самый вечер, подумал он. Чем больше вопросов они задавали, тем напористее становились их прикосновения. Все началось с невинных касаний колена и волос, а теперь его бедра и шею трогали сразу несколько рук. Гарри хотел отшутиться и спустить все на тормозах, но слишком запутался в своих ощущениях. В животе зарождалось любопытство вперемешку со страхом. Пути назад не было, и Гарри решил просто перетерпеть; перебороть свой страх. Хотя от противного предчувствия избавиться никак не получалось. — То есть, они просто начали лапать тебя прямо в фургоне? А куда вы вообще ехали? — Теперь Зейн сидел на его кровати, глядя прямо на Гарри. Гарри заметил, как в уголках глаз Зейна уже собрались слезы, но тот быстренько их смахнул. Он и представить не мог, что ворошить эту старую рану окажется настолько тяжело. Все кадры той ночи, особенно в фургоне, до сих пор стояли перед глазами. Лица расплывались, но если напрячься, он мог разглядеть каждую деталь. Особенно лицо того вокалиста. Гарри знал, что он был намного старше, с волосами почти такой же длины, как и у него. Но больше всего ему запомнились не его четкий подбородок или очаровательная улыбка, а его глаза; темно-коричневые, как кофе, стоявший в кофейнике несколько часов, с осадком гущи на дне. Холодные, темные и пустые, в которых никогда не отражалась улыбка. Этот момент осознания Гарри не забудет никогда. — Тогда я почувствовал, что выхода нет. Куда подевался весь тот кураж… — Гарри шмыгнул носом, пытаясь остановить слезы. — Они меня там заперли. Все произошло так быстро, что я даже понять ничего не успел. Потом машина остановилась, и я почувствовал, как внутри все ухнуло куда-то вниз. В голове была только одна мысль: «Все, это конец?» Они могли сделать со мной все, что угодно… Но я понимал, что это все не просто так. Что здесь что-то неладное, ненормальное. И оказался прав. Их руки были повсюду, сжимали и ощупывали каждый сантиметр его тела. Сердце бешено колотилось в груди, оглушая его своим грохотом. Гарри пытался от них отбиваться, вырывался и извивался. Один из них, барабанщик, которого он разглядывал весь вечер, — о чем сейчас горько сожалел — открыл дверь фургона. В нем чувствовалась какая-то внутренняя борьба, словно он не до конца понимал, что делает. Но, несмотря на это, все же помогал остальным вытаскивать Гарри из машины, и они пошли вглубь леса. Легкие заполнил запах сырой земли. Перевалило заполночь, и на небе не было ни единой звездочки, только непроглядная тьма, поглотившая деревья. По лицу Гарри ручьями лились слезы, и сквозь собственные рыдания и крики он слышал только их смех. Он пытался сфокусировать взгляд на небе, увидев проблеск луны между листьями. То, как она светила прямо на его лицо, в некотором роде странно успокаивало, как будто луна приглядывала за его душой; теперь-то он знал, что значит чувствовать себя увиденным. Гарри сдался, перестал сопротивляться, и спустя несколько мгновений его положили на огромную каменную плиту посреди темного леса. Страх вернулся с новой силой, затмевая все остальное; он чувствовал себя словно под прицелом сразу четырех жутких взглядов. Внезапно он ощутил себя абсолютно беззащитным. Короткая черная юбка задралась, открывая белые хлопковые трусики с розовым бантиком. Он даже не помнил, как с него сорвали куртку, остался только топ в тон к юбке. Даже поздний вечерний воздух было необычайно холодным сегодня. Гарри почувствовал, как две руки прижали его ноги к плите. А еще несколько пар рук легли на его бедра и плечи. Сопротивляться уже не было сил. От их гадких прикосновений хотелось выпрыгнуть из собственной кожи. Решив закрыть глаза, Гарри сосредоточился на дыхании. В глубине души он знал, что любые попытки успокоиться сейчас окажутся бесполезными, но паника надежно приковала его к месту, и он физически был не в состоянии сделать что-либо еще. Не успел он закрыть глаза, как тяжелая рука ударила Гарри по щеке. Его глаза распахнулись, мгновенно наполнившись слезами. — Ангел, просыпайся. — Над ним навис вокалист, впиваясь в него взглядом. Гарри жалобно заскулил, и его нижняя губа задрожала. Певец грубо погладил его по щеке, на которой еще горел след удара, и в его глазах мелькнула фальшивая жалость. Он выпрямился, отступил на шаг и полез в задний карман. В темноте Гарри увидел, как в руках мужчины сверкнул металл. — Ты такой идеальный, так этого хотел. — Он посмотрел вниз на нож, острием коснулся указательного пальца и медленно провернул его. — Я сразу понял, что именно ты-то нам и нужен. Скажи мне еще раз свое имя, куколка. Парень приставил нож к шее Гарри, и тот судорожно вздохнул. Он открыл рот, чтобы заговорить, но осознание ужасающей ситуации мешало ему ответить. После секундного промедления, его щеку обожгла еще одна пощечина. — Г-Гарри! Меня зовут Гарри… — Ах, Гарри. Мой маленький жадный ягненок. Только шлюха согласится «потусить» со всей группой. Но ты же ведь не шлюха, да, Гарри? Нет, настоящая шлюха уже сосала бы у нас в фургоне, а ты… ты оказался трусишкой. Я видел твои дрожащие руки, капельки пота на лбу. Нет, ты не шлюха, Гарри, ты девственник. И ты идеален. — Он убрал нож от его шеи и вложил рукоять между ладонями, направив лезвие вниз. Гарри снова разрыдался, и его буквально колотило от страха в их крепкой хватке. Музыканты затянули какую-то бессмысленную песню на незнакомом языке, от которой у Гарри разболелась голова. Он собрал остатки сил и закричал, вкладывая в крик всю свою боль. Внутри бушевал ураган чувств: ужас, страх, отчаяние, безысходность. А те словно его не замечали. Несмотря на его крики, они пели слаженно и гармонично. Его крик резко оборвался. Грудь сдавило, дышать стало тяжело. Он попытался вдохнуть, но из горла вырвался только хрип. Перед глазами все поплыло. Парни, нависшие над ним, превратились в темные размытые силуэты, лица растворились в ночи. Они его больше не держали, но все же пошевелиться он не мог. Он попытался приподнять голову, но его тело сковала острая, невыносимая боль, словно удав, сжимающий свою жертву. Еще одна попытка вдохнуть оказалась тщетной, и мир начал медленно меркнуть. Собрав последние силы, он снова зажмурился в надежде, что это лишь страшный сон. Открыв глаза, он почувствовал, что погружается в забытье. Он огляделся, отчаянно пытаясь зацепиться хоть за что-то знакомое. И вот оно. В непроглядной тьме выделялась лишь тонкая черная рукоять, торчащая из его груди. Гарри не хотел верить своим глазам и в последний раз их закрыл. Дыхание становилось все медленнее. Инстинкт подсказывал ему во что бы то ни стало поддерживать жизнь в своем теле. Он сделал еще один вдох. В горле забулькала кровь, вырываясь наружу и стекая по подбородку. — Черт возьми, Гарри, они что, убили тебя? — Зейн в шоке вскочил на ноги. — Да, ну, по-крайней мере они пытались. Я понимал, что умираю, чувствовал это каждой клеточкой тела. Это была настоящая пытка — пытаться вдохнуть, когда во рту булькает только собственная кровь. — Гарри отвел взгляд и медленно провел рукой по предплечью. Он слишком хорошо помнил эти ощущения. Даже сейчас любое затруднение дыхания вызывало у него приступ паники. — Не помню, сколько я так пролежал, казалось, меня уносило куда-то совсем в другое место. Никакого света в конце, ни голоса, зовущего вперед. Я попал в какое-то пограничное состояние. Я был между жизнью и смертью, но не в чистилище. Будто сидел на пыльной обочине в ожидании автобуса, который никогда не придет. — Погоди… Я правильно тебя понял? Они провели над тобой какой-то жуткий сатанинский ритуал, убили тебя и… ты жив? — Недоверчиво спросил Зейн. — У меня нет этому объяснений, Зи. Я умер, а потом просто проснулся. Но я стал другим, совсем другим. Гарри до сих пор в точности помнил то ощущение, когда открыл глаза, то смятение, охватившее разум. Ему было все равно, где он и что с ним произошло. Он чувствовал только голод. Не привычное урчание в животе, а нечто необъяснимо сильное и первобытное. Он тек по его венам и затоплял его разум. «Жрать, жрать, жрать.» Нестерпимая, странная жажда обуяла его целиком. Не обычное желание, которое можно утолить сладостью или мимолетной прихотью — это была жажда крови. Гарри слез с камня, на котором сидел, и наклонился, чтобы поднять куртку, валявшуюся на земле. Он накинул ее на плечи и тут же заметил рукоять ножа, все также торчащую прямо из груди, там, где должно было быть сердце. В голове промелькнуло отрывочное воспоминание, от которого перед глазами все поплыло. Но времени раздумывать над тем, что только что произошло, не было, и, честно говоря, он и не хотел об этом думать. Его единственной целью сейчас было любой ценой утолить жажду. Покрепче схватившись за рукоять, он выдернул нож из грудины. Кровь из раны хлынула ручьем, пропитывая одежду и стекая по рельефным мышцам торса. Гарри поглубже вдохнул свежий, чистый воздух, наполненный ароматом хвойного леса. Он выпустил нож из пальцев, и тело само понесло его прочь из леса, а разум отключился, оставив лишь инстинкты. Гарри не знал, сколько он шел, поэтому, увидев мерцающие неоновые огни вывести «Гнезда», он был совершенно дезориентирован. Но тело все также несло его вперед, пока он не оказался у задней двери бара, через которую вышел всего несколько часов назад. Дверь скрипнула, но открылась без малейшего сопротивления. Внутри царила жуткая тишина: пустой зал, липкий пол неприятно хрустел под ногами, нарушая тишину. На удивление, никого из персонала не было видно, и Гарри, воспользовавшись случаем, направился прямиком на кухню. С потолка свисали светильники, тускло освещая небольшие участки, но его внимание привлекла главная лампа, освещавшая верхнюю часть промышленного холодильника. Гарри встал перед ним, схватился за ручку и открыл дверцу. Он пробежался взглядом по всем продуктам внутри, пока в нос не ударил отчетливый запах. Металлический, сильный и аппетитный. Прямо перед ним лежали заготовки стейков, с которых стекала красная жидкость. В таком баре, как «Гнездо» этому шикарному мясу было не место, так что Гарри разодрал упаковку и жадно впился зубами в холодное красное мясо. После рассказа Гарри в их комнате повисла непривычная тишина. Зейн смотрел на него невидящим взглядом, словно все еще переваривая услышанное. Гарри нервно провел дрожащими пальцами по волосам, перекидывая их с одного плеча на другое. — Скажешь что-нибудь? — Робко спросил Гарри. — Почему ты так долго молчал, Эйч? Прошло уже… сколько, шесть месяцев? — Зейн встал над Гарри и положил теплые руки ему на плечи. — Ты, конечно, изменился, но не в плохом смысле. Это же пиздец какой-то, как ты можешь быть таким спокойным? Гарри пожал плечами и поднес руку ко рту, потирая губы, в поисках ответа. Такого слова как «спокойствие» не было в его лексиконе, и он, честно говоря, даже не заметил изменений. Разве что стал более открытым, уверенным в себе и даже наглым. Он долгое время боролся с тем, что ему в себе не нравилось. Большую часть жизни он тщательно прятал свою женственность, даже после вступления в команду поддержки. Под юбками и блеском для губ Гарри все еще чувствовал себя тем неуверенным маленьким мальчиком. Но того Гарри уже давно не было. Конечно, все это было заметно, он это понимал. В один день он просто появился на тренировке в девчачьей форме с бантиком в волосах, и с тех пор ничего не менял. Гарри боялся копаться в себе и анализировать эти изменения, опасаясь вновь окунуться в пережитый ужас. — Я люблю себя таким, каким я стал сейчас. После всего, что произошло, я люблю это; я люблю себя. Да, наверное, звучит дико, но мне намного лучше. — Это все, что сумел выдавить из себя Гарри. — Так вот откуда взялась Харли, да? Вопрос Зейна застал Гарри врасплох. Это было еще одной вещью, о которой он не хотел слишком задумываться. Харли зародилась внутри него вскоре после той ночи; точнее, после его первого выхода «в свет». Когда высокий симпатичный парень спросил, как его зовут, имя «Харли» сорвалось с его губ так легко и естественно, что он даже не успел осознать. Харли принадлежала только ему и никому другому. Даже когда этот парень целовал его шею и ласкал его обтянутый хлопком член, снова и снова повторяя это имя, Харли всегда оставалась только его. Гарри создал ее, он стал ею. И сколько бы незнакомцев ни произносили имя «Харли», сколько бы ни мечтали о ней, они никогда не смогли бы ее у него отнять. Гарри вдохнул в нее жизнь и позволил ей расцвести во всей красе. — Сейчас это не важно. Я тебе рассказал все это только для того, чтобы ты знал: я не пойду на их идиотский концерт. Если я их увижу, я прикончу этих ублюдков, — Прорычал Гарри, стиснув зубы. — Черт, Гарри! Это «Red Echo» с тобой сделали? Пиздец. — Зейн убрал руки с плеч Гарри и обхватил ими его лицо. — Я что, неясно выразился? Ты думал, это все шутка? Это они. Я навсегда запомнил это тупое название. — Ты просто сказал, что это группа из Шерберна. Я не сложил дважды два. Был занят тем, что пытался переварить тот факт, что ты умер, а потом воскрес. — Зейн заходил по комнате, а Гарри внимательно за ним наблюдал. — Ну, в общем это они выступали в тот вечер. Больше никого не было. — Гарри продолжал наблюдать за тем, как Зейн обеспокоенно расхаживал взад и вперед. — Что с тобой? Если ты из-за этого так волнуешься, то извини. Надо было сразу сказать, я знаю, просто… — Томлинсон, — вдруг пробормотал Зейн, останавливаясь как вкопанный. — Луи Томлинсон? Ты о чем вообще? С тобой все в порядке? — Гарри тоже встал и посмотрел Зейну прямо в лицо. — Нам нужно его найти, пошли, — решительно сказал Зейн. — Зачем? Я не хочу его видеть. — Нам нужно идти. Прямо сейчас, Гарри! — Малик схватил Гарри за руку и потащил к выходу. Гарри особо и не сопротивлялся, но недоумение росло в нем с каждой минутой. Он сегодня никак не планировал встречаться с Луи. Он него пахло потом после недавней тренировки, и он точно выглядел не самым лучшим образом. Но если уж Зейн что-то задумал, уже никто не мог его остановить. Они пронеслись по коридору общежития, лавируя между студентами, которые либо шли к себе, либо просто стояли без дела. Вскоре Гарри понял, куда их вел Зейн. Футбольное поле находилось сразу за кафетерием, буквально за углом. Проходя мимо столов и ужинающих студентов, Гарри на секунду задержал взгляд на больших окнах. Он вспомнил, как всего неделю назад смотрел на Луи сквозь эти толстые стекла, очарованный его движениями. Тогда Гарри знал о нем только его номер — двадцать восемь — но теперь у этого счастливого числа появилось имя. Гарри хотел бы, что он так и остался просто номером на поле. Имена только все усложняли, у добычи их быть не могло. Но Луи был другим, теперь Гарри это понимал. Через мгновение они вновь оказались на поле, где еще совсем недавно тренировались. На поле остался только Луи и его мяч, хотя солнце давно уже село. — Так ты скажешь мне, что мы тут делаем, или так и будешь таскать меня за собой, как собачонку? — Спросил Гарри, запыхавшись. — Сейчас сам все увидишь, — Зейн отпустил руку Гарри и направился к Луи. Мяч со свистом влетел в сетку ворот, и Луи побежал за ним. Подняв голову, он встретился взглядом с Гарри, но тут же перевел взгляд на Зейна. — Эй! Луи, верно? — Окликнул его Зейн. — Мы знакомы? — Луи подошел к ним, прижимая мяч к себе. — Нет, но я знаю тебя. Вообще-то все только о тебе и говорят. Луи заметно напрягся. Гарри уловил тонкий запах его страха. Он легонько толкнул Зейна в плечо, намекая, чтобы тот не давил. — Да ладно тебе, все в порядке. Ты же знаешь Гарри, да? — Продолжал Зейн. Луи сдержанно кивнул. — Наверное, можно и так сказать. У Гарри вырвался натужный смешок, но он тут же закрыл рот рукой, увидев направленные на него испепеляющие взгляды Луи и Зейна. — Короче, не буду тянуть. — Заявил Зейн, сложив руки перед собой и выдержав драматическую паузу. — Твой знаменитый бойфренд — кусок дерьма. Передай ему, что если он еще раз появится в Дареме, я скормлю его Гарри. У Гарри глаза полезли на лоб — он все еще пытался понять, что вообще здесь происходит. На лице Луи было такое же выражение, и он выпустил мяч из рук. — О, класс, еще один человек пришел, чтобы сказать мне, какой ужасный у меня парень. Что на этот раз? Он тебя поимел, да? Или, еще лучше, он трахнул Гарри? В этом все дело? — Выпалил Луи, сжав в гневе кулаки. — Следи за языком, когда говоришь о моем друге. — Зейн ткнул пальцем в Томлинсона, приближаясь к нему. — Да твой друг морочит тебе голову! Наверняка врет тебе. Гарри сам сказал, что ничего не знает о моем парне. — Голос Луи становился все громче и громче. — О, правда что ли? — Зейн расхохотался прямо в лицо Луи. — Он чуть не убил Гарри! Это ты как объяснишь, а? В ушах Гарри нестерпимо зазвенело. Схватившись за голову, он согнулся пополам и принялся бить себя по голове, чтобы унять боль. Именно сейчас на Гарри обрушилась вся тяжесть произошедшего, оседая в глубине его желудка, где затаился гнев. Различать голод и дикость становилось все труднее, чем сильнее звенело в его ушах и клокотала ярость. Дыхание сбилось, и Гарри тяжело задышал. Всякий контроль над собой исчез в одно мгновение. Зейн тут же переключил внимание на друга, схватив его за плечи и слегка тряхнув. Гарри все еще бился в приступе ярости, снова и снова ударяя себя по голове. Единственное, что он ощущал, — это сильные руки Зейна, которые не давали ему себя покалечить. Его руки были липкими от пота в ладонях Зейна, а слова словно застряли в горле. — Эйч, послушай меня. Сейчас нельзя. — Умолял его Зейн, с трудом скрывая панику в голосе. Но Гарри не слушал. Внутри бушевал шторм, заглушая все внешние звуки. Он видел, как двигаются губы Зейна, чувствовал прикосновение его рук, но ничего из этого не помогало. Краем глаза он заметил застывшего в оцепенении Луи. Его запах снова ударил в нос; этот пьянящий коктейль страха и пота. У Гарри потекли слюнки, и он сосредоточил все внимание на нем. Мысль о том, как он будет пережевывать его нежную плоть, заставила Гарри улыбнуться. Он представил, как вонзит свои когти прямо в грудину Луи, добираясь до бьющегося сердечка. Он хотел почувствовать, как Луи станет его частью, наслаждаясь каждой клеточкой его тела. Это будет особенным моментом; Гарри чувствовал это всем своим звериным нутром. Где-то в глубине его души было место, предназначенное только для Луи, сотканное из всего, чем тот являлся. Плоть и кровь Луи станут последним, что заполнит это место, растущее в его сердце. И тогда, надеялся Гарри, оно наконец перестанет расти. Луи подошел ближе, источая страх. Гарри следил за каждым его движением, и, как только тот приблизился, он зарычал, словно бешеный пес. Но вопреки всему, Луи подошел вплотную, а Зейн стал держать его еще крепче. В следующее мгновение Гарри почувствовал, как чьи-то нежные руки обняли его за талию и перехватили плечи, а теплая ладонь легла на шею. И словно по волшебству, Гарри застыл. Больше никакого рычания, слюны и тяжелого дыхания. Мягкие губы коснулись его уха, и он услышал шепот: — Я держу тебя, Хаз. Ты в безопасности, я здесь. «Хаз», — эхом отозвалось в голове Гарри. Ему стало немного легче, и он наконец-то смог вздохнуть. Луи отпустил его и встал рядом с Зейном. Они оба смотрели на него настороженно, опасаясь, что он сделает дальше. — Все нормально. Пожалуйста, перестаньте так на меня смотреть. — Попросил Гарри, избегая их взглядов. — И что это сейчас было? Ты что-то знаешь? — Малик повернулся к Луи, вопросительно глядя на парня. — Нет, просто… он однажды помог мне, поэтому я помог ему. Вот и все. А что я должен знать? — Спросил Луи. — Ну… — начал Зейн, но, поколебавшись, посмотрел на Гарри. — Может, пойдем ко мне? Найла нет, так что сможем спокойно поговорить, — предложил Луи, словно почувствовав, что им всем нужно обсудить что-то важное. Зейн и Гарри переглянулись и молча согласились. И они пошли по полю, следуя за Луи.

𖤐𖤐𖤐

Когда они пришли, комната Луи была в полнейшем беспорядке. Тот смущенно оглянулся на друзей, молча извиняясь за бардак. Впервые за долгое время Гарри занервничал. Он словно растворялся в замешательстве и тревоге. Ситуация прямо на глазах выходила из-под контроля, поэтому он снова сел, понимая, что ему снова придется рассказать о случившемся. Весь рассказ он старательно избегал взгляда Луи, больше концентрируясь на Зейне или на своих руках. Луи не перебивал, только молча слушал. Гарри решил не вдаваться в лишние подробности, как с Зейном, а поделиться только самым важным. Закончив, он не знал, чего ждать. Его история звучала невероятно, в такое сложно было поверить. Но Луи видел его состояние на поле. Неутолимый голод и ярость — это отрицать было невозможно. Гарри неловко ерзал на стуле, ожидая хоть какой-то реакции. Ему хотелось просто встать и уйти, исчезнуть навсегда. Может, перевестись в другой университет или уехать из страны? «Наверное, в Италии очень вкусные мужчины», — подумал Гарри. — С тобой это сделали Финн и его группа? — Спросил Луи, пристально глядя на Гарри. Гарри просто кивнул, так и не подняв глаз. — Но ты же сказал, что его не знаешь? Зачем тогда соврал? — В голосе Луи мелькнула досада, и Гарри наконец поднял голову. — Я не знал его, Лу, правда. Точнее не помнил имени. И не вспомнил даже после того, как ты про него сказал. Это Зейн помог мне все соединить воедино. Я в шоке не меньше твоего. Зейн переводил взгляд с одного на другого, не решаясь встрять. Наконец, прокашлявшись, он выпалил: — Можно я просто скажу, что все это просто пиздец? Твой парень, — он ткнул пальцем в сторону Луи, — какой-то сатанист, который хотел грохнуть Гарри. И флиртовал с ним весь вечер только ради… этого. — Стой, это было полгода назад, да, Гарри? — Луи проигнорировал Зейна, обращаясь к Гарри. — Шесть месяцев назад, да, весной. — Твою мать. Я тоже с ним тогда познакомился. — Луи провел руками по волосам, сжимая их в кулак. — Я тебя видел. Значит это был ты, та девушка. Он засунул сигарету тебе обратно в рот, а потом я видел, как он и его друзья вывели тебя через черных ход. Так? Глаза Гарри расширились. — Боже мой, ты был там. — Этот мудак попросил у меня номер телефона, а потом умчался к тебе. Можешь себе представить? — Луи невесело рассмеялся. В глубине души Гарри хотелось спросить Луи, почему Финн выбрал его, а не Луи. Но он понимал, что спрашивать такое бесполезно. Он был лакомым куском, идеальной жертвой, наивным барашком, которого ведут на бойню. Слова Финна день и ночь всплывали у него в голове. Может, он и правда выглядел как похотливая шлюха, на котором жирным шрифтом написано «девственник»? И он доказывал их правоту, без разбора соблазняя парней, позволяя им себя трогать, уходя с ними и позволяя им делать все, что вздумается. Но наутро они пропадали, и это было его утешением. Если уж ему суждено быть шлюхой, то он будет бесчувственной шлюхой-людоедом. Открывшаяся правда, как тяжелое бремя, повисла в воздухе. Никто не ожидал, что все обернется именно так. Гарри волновало лишь одно: что будет дальше? Его главный секрет узнал не только его лучший друг, но и парень, с которым он лишь недавно встретился. И признаться Луи, почему-то, было сложнее всего. Сейчас он был не «Харли» — кокетливым, соблазнительным и дерзким парнем. Луи увидел старого, прежнего Гарри, который остался в том лесу. Робкого, неуверенного, вечно плачущего Гарри, который не знал своего места в мире. Этот секрет был той частицей себя, которую он хотел сберечь и никому никогда не показывать. Этот опыт был только его, но теперь… теперь его слова вырвались наружу, достигли ушей Луи, и внутри образовалась зияющая пустота. Ему больше ничего не принадлежало, он перестал быть собой. Он разделил свою душу с незнакомцем, к которому, несмотря ни на что, продолжал тянуться. В голове Гарри кружились десятки противоречивых мыслей, и давящая тишина комнаты лишь усиливала это ощущение. Все его мысли были слишком громкими и говорили слишком много разных вещей. Неожиданно подступили слезы, и Гарри едва сдерживался. Вся его мнимая сила, его сверхчеловеческая мощь, сейчас потеряла всякий смысл. Эмоции оказались бессильны перед лицом обстоятельств, в отличие от его неутолимого голода. Гарри шмыгнул носом, но все же слезы предательски потекли по его щекам. — Эй, Гарри, ты в порядке? — Зейн тут же подскочил к нему, приподнял его подбородок и вытер слезы. — Это так глупо, хвостик, — пробормотал Гарри, на этот раз не пытаясь отстраниться от друга. — Ладно, на этот раз прощу тебе это дурацкое прозвище, но, пожалуйста, скажи, если тебе плохо. — Просто… всего слишком. Я не знаю, что мне делать, Зейн, — прошептал Гарри, его голос срывался о подступающих слез. Зейн притянул Гарри к себе, позволяя ему уткнуться лицом в грудь. Гарри изо всех сил старался плакать как можно тише, зарываясь лицом в плотную толстовку Малика. Ему было плевать, что Луи все еще сидел рядом и молчал, ему нужна была эта разрядка. В последнее время он так много сил тратил на то, чтобы играть роль, и ради чего? Чтобы почувствовать себя лучше? Чтобы казалось, будто его не сломали, что у него ничего не отняли? После той ночи в лесу он поклялся не проронить ни слезинки, но какой теперь в этом был смысл? — Гарри, прости меня. Если бы я только знал… Я бы смог что-нибудь сделать, — пробормотал Луи, подходя к ним. Гарри высвободился из объятий Зейна, чтобы посмотреть на Луи. Тот казался таким же напуганным, как и он сам, каким-то сломленным и подавленным. На секунду его тронула эта забота, но тут же всплыло в памяти то, как Луи повел себя, защищая своего парня. Этот яростный, истеричный крик в телефон, его полное равнодушие к жизни Гарри. Он не выносил лжи, особенно от Луи, несмотря на все те чувства, что он, возможно, испытывал к этому голубоглазому парню. Встав, Гарри оттолкнул Зейна в сторону и вплотную подошел к Луи. — Мог что-нибудь сделать? Не ври мне, Лу. Он чуть не убил твоего лучшего друга, а что сделал ты? Умолял меня молчать, даже не захотел везти Найла к врачу, и ты ждешь, что я в это поверю? — Голос Гарри дрожал от гнева. Луи фыркнул, пытаясь показать раздражение, но Гарри видел боль, скрытую под этой маской. Если бы Гарри хоть на секунду поверил в искренность Луи, он бы тут же пожалел о своих словах. Но он своими глазами все видел. Эта другая сторона Луи стала для него настоящим потрясением. От жизнерадостного футболиста не осталось и следа, его место занял полный тревоги и неуверенности человек. Услышав фразу «убить его» из уст Луи, Гарри понял, какая тьма скрывалась у него внутри. Несмотря на то, что реальной опасности для Гарри не было, именно эта тьма притягивала его к Луи все сильней. Их собственные темные стороны словно звали друг друга. — Я же сказал, что ты не понимаешь, на что он способен, что он сделает, если я хоть слово скажу против него. Но теперь ты и сам все видишь. Теперь ты знаешь, на что он способен, что он сделает. Я терпел это дерьмо пять долгих месяцев, и не тебе меня судить. — О, так ты хочешь, чтобы я тебя пожалел? В ту ночь я буквально умер, и с тех пор живу с этим из-за твоего ничтожного парня. Так что да, я думаю, что имею некоторое право на критику. — Гарри размахивал руками, подчеркивая каждое слово. — Ты правда думаешь, что мне плевать на то, что с тобой случилось? Я до сих пор не могу в это поверить, — Луи схватил Гарри за руки, пытаясь до него достучаться. — Но тебе не нужно терпеть его постоянные измены. Тебе не приходится выслушивать самые мерзкие оскорбления. Тебе не нужно приходить на занятия или тренировки с синяком на лице и выдумывать дурацкие оправдания. Тебе не надо бояться за своих близких, которые могут попасть под его гнев только потому, что ты оступился. — На последнем голос Луи дрогнул, наполняясь горечью. Хватка Луи ослабла, и он посмотрел Гарри в глаза. В его взгляде читалось какое-то отчаяние, словно он пытался заглянуть ему в душу. Он что-то искал, а Гарри не знал, что ему дать. Что у него еще оставалось? Не давая себе времени на раздумья, он вытянул руки, обхватил напряженные плечи Луи и притянул его к себе. Тот замешкался, но потом все же неуверенно, но обнял его в ответ, робко прижимая его к себе. Не в силах сдержаться, Гарри снова заплакал. Он уткнулся в изгиб шеи Луи, и все его слезы стекали по его теплым щекам и коже Луи. Эмоции, как долго сдерживаемый поток, вырвались на свободу. Сердце наполнилось неожиданным, но приятным теплом. Одного лишь объятия Томлинсона было достаточно, чтобы почувствовать себя цельным и счастливым. В прошлом его близость с парнями ограничивалась лишь обжигающими поцелуями, властными прикосновениями и жадными ласками. Никто не удосужился просто взять его за руку — не говоря уже об объятиях. В крепких и надежных руках Луи, Гарри испытывал нечто совершенно новое. Человечность. Он не смог вспомнить, когда чувствовал себя таким живым, когда в последний раз его связывало с кем-то нечто большее, чем грязный минет в туалетной кабинке бара. Он не хотел, чтобы это чувство прошло. Если бы он мог запечатлеть этот миг навечно, он свернул бы его в маленький шарик и спрятал глубоко в груди, чтобы каждый раз, вдыхая воздух, вспоминать, что значит быть живым. Нехотя отстранившись, Гарри отступил назад. На щеках Луи заиграл смущенный румянец, даже уши покраснели. Все это не имело смысла, и Гарри просто смирился. Это не соревнование «кто больше страдает»; они оба стали жертвами жестокости Финна. Между ними витало невысказанное понимание, и они обменялись печальными, но полными надежды улыбками. — Не хочу прерывать ваш сеанс сближения, но, кажется, у нас есть дела поважнее, — прервал их Зейн, стоя посреди комнаты и переводя взгляд с Луи на Гарри и обратно. — Группа возвращается в Дарем в пятницу вечером и, вроде как, в субботу должна играть в «Гнезде». Может, перехватим их в пятницу? — Подал голос Луи, и вся печаль из его голоса словно испарилась. — Ты намекаешь на то, о чем я думаю? — Спросил Зейн, скрестив руки на груди. Луи взглянул на Гарри и сказал: — Ну, да? Это наш единственный шанс, и теперь у нас есть преимущество. — Он кивнул в сторону Гарри. На губах Гарри появилась коварная усмешка. Вот она, та тьма. Напуганный мальчик мгновенно исчез, и перед ним снова стоял самоуверенный и решительный Луи. Возможно, все пытки Финна наконец-то его сломали. последнее время Гарри постоянно чувствовал его запах — запах страха, и он ему нравился. Но сейчас в воздухе витал другой аромат. Гарри задержал дыхание, наслаждаясь этим будоражащим чувством. Нотки жгучей ненависти и мстительности согревали его изнутри. Тогда-то он и понял, что они с Луи похожи. Пока Луи с Зейном обсуждали возможные риски их плана, Гарри не мог отвести взгляда от Луи. Ноги слегка расставлены, на ширину плеч. Футбол явно пошел Томлинсону на пользу: подтянутые икры и проступающие бицепсы говорили сами за себя. Гарри поднес пальцы ко рту и закусил подушечку большого пальца, скользя взглядом по его телу. Больше не было смысла отрицать это влечение, оно было всепоглощающим и обжигающим. Обстоятельства, конечно, были крайне неподходящие — они вообще-то планировали убийство человека — но безудержное желание попробовать Луи на вкус не отступало. Он хотел его жадно и нежно одновременно. — Эйч, ты случаешь? — Зейн щелкнул пальцами прямо перед лицом Гарри. — А, да, просто задумался. Прости, слушаю. — Гарри откашлялся и отвел взгляд от Луи. — До пятницы еще четыре дня, так? Если мы собираемся это сделать, нужно действовать с умом. Детали обсудим завтра, а сейчас мне пора. Гарри, ты со мной? — Спросил Зейн. — Я… я тебя догоню, встретимся в комнате. Зейн удивленно моргнул, сморщив нос и нахмурив брови. Но расспрашивать не стал, просто махнул обоим парням и поспешил удалиться. Звук захлопнувшейся двери заставил Гарри занервничать, чего он уже давно не испытывал. По правде говоря, он и сам не понимал, почему решил остаться. Это было спонтанное решение, вызванное то ли желанием, то ли одиночеством. Но вот он здесь, стоял перед Луи и молчал. Гарри вспыхнул, увидев, как Луи шагнул к нему навстречу. Он попытался быстро взять себя в руки; меньше всего ему хотелось поставить себя в еще более неловкое положение. На щеках Гарри застыли влажные дорожки слез, и это точно не добавляло ему привлекательности, но он все равно провел руками по своим длинным волосам, пытаясь придать им хоть какой-то вид. «Я справлюсь», — твердил он себе. Луи стоял перед ним на расстоянии вытянутой руки. Желание протянуть руку и притянуть его к себе было очень сильным, но Гарри сдерживался, боясь показаться слишком напористым. Несмотря на совсем недавно отброшенные условности, он не знал, как Луи мог отреагировать на его знаки внимания. — Так… Ты хотел поговорить или…? — Луи нервно теребил край своей футболки. — А, да. Поговорить, да, конечно, — Гарри начал запинаться, словно внезапно разучился говорить. — А ты разве не для этого остался? — Он сделал еще один шаг к Гарри. Луи облизнул губы, ожидая ответа. И Гарри, недолго думая, воспользовался возможностью, сокращая оставшееся между ними расстояние. Они снова вернулись к своей игре в кошки-мышки, и теперь он уж точно не упустит свою добычу. Но когда Луи целомудренно положил руку ему на талию и медленно, но уверенно притянул его к себе, Гарри позабыл обо всем на свете. Больше не было ни охотника, ни жертвы, только Луи и Гарри, дышащие одним воздухом на двоих. Мысли вихрем закружились в голове, когда Луи сильнее сжал его в объятиях. Гарри так сильно хотелось протянуть руку и сомкнуть пальцы на его горле, притягивая его для глубокого, отчаянного поцелуя. В его воображении они жадно целовались, а их языки сплетались в страстном танце. Но вместо этого он, как завороженный, стоял на месте. Руки Луи так идеально лежали на его талии, что он не хотел двигаться, боясь испортить момент. Напряжение нарастало с каждой секундой, обжигая и смущая Гарри. Он опустил голову, пытаясь избежать этого прожигающего взгляда. Луи незамедлительно нежно, но настойчиво сжал его талию, пытаясь вернуть его внимание. От этого простого жеста у Гарри подкосились колени, и ему захотелось большего. Он поднял голову и утонул в его синих глазах, в которых не было ничего, кроме нежности и любви. Одного этого взгляда было достаточно, чтобы Гарри смутился, снова отведя взгляд. Взгляд упал на губы Томлинсона, и он больше не мог отвести взгляд. — Посмотри на меня, милый. Пожалуйста, — свободной рукой нежно приподнимая подбородок Гарри. Гарри смотрел на него с искренней невинностью и едва уловимой тоской. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, ожидая чего-то, чего угодно. Он уже собирался что-то сказать, но Луи его опередил. — Я должен был сделать это еще в ту ночь, когда мы встретились, — выдохнул он, стирая последние сантиметры между ними. Луи убрал руку с талии и обхватил его лицо обеими руками, притягивая ближе. Их губы встретились, и у Гарри задрожали колени. Он осторожно обвил руками его шею, позволяя пальцам запутаться в мягких каштановых волосах. Стайлс думал, что поцелуй с Луи будет более жадным, более страстным. Но та идеальная гармония, с которой их губы слились воедино, превзошла все его самые смелые ожидания. Луи провел кончиком языка по нижней губе Гарри, давая ему возможность проникнуть в его рот. Гарри с готовностью принял это приглашение, и их языки сплелись в чувственном ритме. — Блять, Лу, — простонал Гарри в губы Луи. — Да, я здесь, малыш, — тяжело дыша, пробормотал Томлинсон и вновь жадно впился в его губы. Чем сильнее Луи целовал его, тем громче стоны вырывались из губ Гарри. Он уже не помнил, чего так боялся. Все его внимание было сосредоточено на вкусе Луи и на том, как нежно он держал Гарри в своих руках. Будь его на месте кто-то другой, он бы уже начал раздевать Гарри. От этой мысли он чуть не заплакал. Сейчас он не мог представить себя ни с кем, кроме Луи. Ему нужен был только он. — Ты был прав, — начал Гарри, — Ты должен был поцеловать меня еще тогда. От широкой улыбки Луи у Гарри закружилась голова. В нем снова проснулся тот самый остроумный и обаятельный парень, и на какое-то мгновение к нему вернулось ощущение нормальности. Гарри не хотел думать ни о Финне, ни о группе. Он хотел остаться здесь, с Луи, и целовать его до тех пор, пока их губы не распухнут. Они были знакомы всего неделю, но за это короткое время их жизни тесно переплелись. Размышлять о таких вещах, как время, для Гарри не имело смысла. Судьба преподносила ему немало испытаний, но всегда дарила что-то взамен. И, возможно, встреча с Луи была одним из ее подарков. — Если бы ты не нес всякую чушь, все могло бы случиться гораздо раньше, — поддразнил Луи и легонько ткнул пальцами под ребра, отчего Гарри захихикал, уворачиваясь от его рук. — Эй! — В ответ он игриво толкнул Луи на кровать, тот упал назад и, опершись на локти, взглянул прямо на Гарри. — Давай больше не будем говорить о прошлом, — голос Гарри стал ниже, он становился все смелее, нависая над Луи и упираясь ладонями в упругий матрас по обе стороны от его тела. Чем ближе Гарри подбирался к Луи, тем сильнее разгорался огонь внутри. Гарри перекинул ноги через его бедра, оказываясь сверху и вжимаясь в него всем телом. В воздухе витало возбуждение, и оно усиливалось, пока руки Луи скользили вверх по его бедрам, удерживая на месте. Гарри склонился к нему, остановившись в нескольких сантиметрах от его губ, позволяя этому напряжению свести их с ума. — Ты ангел, — прошептал Луи, облизнув губы. — Хм, не уверен, что подхожу под это определение, ведь я в буквальном смысле восставший из мертвых демон, — пробормотал Гарри, коснувшись губами челюсти Луи, оставляя на ней легкие, едва ощутимые поцелуи. — А по-моему, это делает тебя еще больше похожим на ангела, — Луи слегка надавил на его голову, открывая доступ к нежной шее. По нежной молочной коже рассыпались нежные поцелуи, и Гарри выгнулся в ответ на ласку. — И самый красивый, такой невероятно особенный, — пробормотал Луи между поцелуями. — В чем же моя особенность? — Промурлыкал Гарри. — Немногие могут похвастаться тем, что вернулись с того света, но ты… — Луи начал покусывать его ключицы, — ты словно феникс, восставший из пепла, понимаешь? Непобедимый, опьяняющий, восхитительный, и невероятно сексуальный, — последнее слово сорвалось с губ Луи рыком, и вибрация от него прошлась по телу Гарри обжигающей волной. Гарри качнул бедрами, чувствуя его нарастающее возбуждение. Их губы слились в жадном, страстном поцелуе. Стоны и вздохи смешивались в унисон, когда Гарри все сильнее терся о Луи. Их поцелуи стали более небрежными и требовательными, им хотелось большего. Луи сжал бедра Гарри, чтобы контролировать каждое движение, желая замедлить темп и насладиться каждым мгновением. Эта власть и инициатива, исходящие от Луи, только разжигали его желание. Парень, которому Гарри мог подчиниться и желал отдаться, казался мифом, поскольку все они рушились у него на глазах. Но Луи был живым воплощением того, что Гарри всегда искал. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — прошептал Гарри, отрываясь от его губ, но не отстраняясь совсем. — Что такое, милый? — Луи слегка наклонил голову набок, и в его взгляде читалось беспокойство. — Я никогда раньше этого не делал, — признался Гарри, выпрямляясь, но не сдвигаясь с места. — Тогда, похоже, в этом ритуале с жертвоприношением девственницы есть какой-то изъян, — усмехнулся Луи и убрал выбившуюся прядь волос Гарри за ухо. — Если тебе станет легче, я тоже никогда раньше этого не делал. — Ты и он… никогда? — Гарри был совершенно сбит с толку. — Ну, то есть, да, у нас кое-что было, но я никогда не был сверху. Он всегда заставлял меня быть снизу, и я не знаю… мне никогда это не нравилось, это было не мое, — в глазах Луи отразилась вселенская печаль. Гарри выпятил нижнюю губу и ободряюще провел пальцами по груди Луи. Они оба открыли друг другу свои самые темные секреты, и оказалось, что у них было гораздо больше общего, чем казалось. Гарри не любил говорить о своей девственности не потому, что стыдился ее, а потому, что считал, что все остальные уже давно ее лишились. Ему просто надоело объяснять, поэтому он просто перестал отвечать на этот вопрос. От признания Луи, что он, по сути, тоже девственник, сердце непроизвольно сжалось, ведь все, что он о нем нафантазировал, было неправдой. Гарри не собирался его жалеть. Это добавило еще один повод прикончить Финна, поэтому он не мог жаловаться. В Луи было что-то невероятно ценное, что нужно было оберегать ценой всей своей жизни. И именно это он и сделает. Защитит своего драгоценного голубоглазого мальчика. Настроение быстро изменилось, но Гарри не возражал, и Луи, казалось, тоже. Стайлс слез с коленей парня и просто лег рядом, свернувшись калачиком. Луи с радостью обнял его, прижимая к себе. Объятия тоже были для Гарри вновинку, но с Луи все казалось таким естественным. Его пальцы бессознательно скользнули под футболку Луи, ощущая тепло и мягкость его кожи. Ему хотелось узнать, что он почувствует, если прикусит ее, и позволит ли Луи после этого также нежно его поцеловать. — Что будет после пятницы? — Спросил Луи, поворачивая голову, чтобы невесомо поцеловать Гарри в макушку. Гарри задумался, и, если честно, он не знал. Никто не мог сказать, что случится с ним, с Луи или с ними. Они теперь пара? Разлучит ли их убийство Финна, или наоборот — сблизит? Вопросов было больше, чем ответов. — Не знаю… просто пообещай мне кое-что? — Гарри поднял голову, чтобы посмотреть на Луи. — Пообещай, что не будешь меня бояться. Луи положил свободную руку Гарри на щеку и наклонился, чтобы его поцеловать. В нем не было ни похоти, ни страсти, лишь нежность и обещание. Когда Луи отстранился, он прижался своим лбом ко лбу Гарри и сглотнул, прежде чем заговорить. — Я боялся тебя только потому, что не знал. Но теперь я вижу тебя. Я знаю тебя, Гарри. Ты не какой-то монстр. Ты мой прекрасный ангел, мой прекрасный ягненок. Гарри сразу вспомнил, как Финн назвал его «жадным ягненком», но он уже не злился. Луи назвал его прекрасной овечкой, и это было главное. В пятницу вечером все будет кончено, но сейчас он здесь, с Луи. Просто ягненок, нашедший своего пастуха.