Лиловый.

      Чимин в лёгком помутнении добрался до машины.       После сессии между ними осталась едва уловимая недосказанность. Чонгук словно не хотел отпускать его, цеплялся за каждую секунду, украдкой поглядывал, как будто надеялся, что омега передумает.       А Чимин и сам не спешил уходить — только узел возбуждения внизу живота тянул нетерпеливой нитью, не давая забыть, насколько всё было близко к грани.       Омега метался между двух огней — сослаться на срочные дела и уйти, чтобы, наконец, сбросить напряжение… или остаться, позволив себе немного тепла рядом с тем, по кому он давно скучает.       Ответ пришёл сам собой. Телефон Чонгука настойчиво завибрировал, и альфа, нахмурившись, взял трубку. Работа. В свой выходной он был вынужден сесть за компьютер, тихо извиняясь, больше взглядом, чем словами.       Чимин кивнул в ответ, не дождавшись, пока остынет чай, и почти шёпотом произнёс, что закроет за собой дверь. А затем вылетел из квартиры, как пробка из шампанского — стремительно, с глухим хлопком внутри, от которого звенело в висках.       Машина встретила его скрипом дверцы и тяжёлым хлопком — Mercedes W124, доставшийся от отца, всегда пах пылью, старым освежителем с древесными нотами и чем-то необъяснимо родным.       Чимин осел в водительское сиденье, устало уронив голову на спинку. Обивка жёстко впивалась в лопатки, руль холодил ладони, но всё это не имело значения — тело пылало, разум трещал от мыслей.       Он закусил губу, проводя дрожащими пальцами по внутренней стороне бедра, цепляя ремень, пуговицу, ширинку. Воздуха стало мало.       Перед глазами всё ещё стоял Чонгук — с распухшими губами, блестящими от слюны, с отчаянным взглядом, с мольбой и извинениями, с горячим семенем на пальцах. С губ Чимина сорвался тихий стон.       Он не хотел этого — клянусь, не хотел, но тело не слушалось. Плоть ныла, будто её не долюбили, не дотронулись, не доразорвали. Всё, что осталось от сдержанности, осыпалось в пыль.       Чимин застонал, сцепив пальцы на своём члене. Он дёрнулся под рукой, как зверь, жаждущий свободы. Достаточно было пары движений — воспоминания о влажных ресницах Чона, его горячем рту, лёгком подрагивании пальцев на бедре… И всё закончилось.       Оргазм накрыл резко, беспощадно. Он не пытался его сдержать — выгнулся в сиденье, прикусил губу, чтобы не застонать в голос, и осел, зажмурившись.       Салон наполнился глухим дыханием и напряжённой тишиной.       С каждой сессией желание росло. Чимин всё сильнее жаждал секса — не как акта, а как неизбежного слияния. Тело Чонгука — такое знакомое, такое… доступное, красивое, вечно рядом. А голос — манящий, бархатный, словно струящийся шёлк, проникал в самые потаённые уголки омежьего сознания, растапливая последние границы.       Он хотел его. До боли в висках, до дрожи в коленях. Каждая клеточка тела изнывала от желания вкусить запретный плод, позволить себе то, на что осмелился лишь сегодня — впиться взглядом, представить, как это, когда Чонгук не просто подчиняется, а принадлежит.       Чимин еле сдерживался. Постоянная дрочка порой раздражала — ему хотелось большего. Хотелось раствориться в этих сильных, крепких руках. Быть не просто хозяином, но и телом — нуждающимся, пульсирующим, цепляющимся за его дыхание.       Чонгук был нужен ему. Как партнёр. Как друг. Как покорный. Как… альфа.       Омега бы растерзал его. Как дикий зверь — сорвался бы с цепи, набросился на это великолепное тело. С неистовой страстью обхватил бы своими пухлыми губами его член, лаская, истязая, теряя разум в мучительной пляске ожидания слияния. Слияния двух тел. Двух обнажённых до боли душ.       Он решился.       Перед следующей сессией он обязательно предложит это. Заговорит — не только о теле, но о чувствах. О близости, к которой стремилось его сердце. О будущем, в котором он видел только их двоих.       Чимин хотел стать с ним ближе — не только физически, но и духовно.       Чонгук ему нужен. Совсем. До последней капли желания. До самой глубокой точки одиночества.       Он глубоко выдохнул, когда остался один. Тело ещё трясло от накатившего оргазма, а в груди что-то щемило. Словно виноват. Словно слишком слаб.       Чимин опустил глаза — пятно на животе, на пальцах. Всё казалось постыдным и священным одновременно. Он не спеша потянулся за салфетками из бардачка, стирая следы слабости. Привёл в порядок одежду, волосы, дыхание. Смотрелся в зеркало, пока взгляд не стал вновь холодным и сдержанным.       Но внутри всё бурлило.       Он завёл мотор, не включая музыку — слишком громко было внутри него самого. День молча покатился вперёд, отдаваясь на съедение мыслям.       Чонгук. Его голос. Его взгляд. Его губы, когда он целует.       Чимин уехал, сжав руль так, словно тот мог удержать его на плаву.       Но он уже тонул.

***

      Чимин впервые позволил себе опоздать на работу. После сессии на душе было странно — тихо и тревожно одновременно. Как будто что-то начало меняться.       С утра он с удивлением обнаружил на счету сумму вдвое, если не втрое больше последнего перевода от Чонгука. Пальцы дрогнули над экраном, он даже перечитал цифры, будто не поверил. Тепло расползлось под кожей, пронзая где-то в груди — не от денег, нет. От внимания. От жеста.       Всё ещё не веря, Чимин заказал себе хороший завтрак, оплатил корзину в нескольких онлайн магазинах, а через час уже сидел в любимой кофейне с капучино с фисташковым сиропом, наблюдая, как за окном спешат прохожие.       Встреча с Чонгуком постепенно вселяла в Чимина уверенность и незаметно заставляла пересматривать привычное. Он начал чувствовать ответственность — перед альфой, перед собой.       Но какая может быть уверенность, если в жизни он так и не сделал ни шага вперёд?       Он почти допил капучино, когда телефон завибрировал. На экране — начальник. Второй вызов за утро. Чимин выдохнул и, как в замедленной съёмке, коснулся экрана.       — Пак, ты совсем?! Где тебя носит?! — голос звучал, как плеть, хлёстко и злобно.       — Простите, — Чимин ответил тихо, вежливо, но взгляд в этот момент был ледяным. — Уже иду.       — Ты в курсе, что у тебя две встречи сегодня?! Ты вообще хочешь работать?!       — Уже нет, — спокойно сказал он.       — Что?       Чимин не стал повторять. Просто отключил звонок, не дослушав, и допил свой кофе — одним глотком. Поднялся, поправил верх, будто доспех, и вышел из кофейни, оставив щедрые чаевые.

***

      В офис он вошёл уверенно, чуть медленно, позволяя взглядам скользнуть по себе. Укороченная белая шуба от Чонгука, прямые чёрные брюки, голова приподнята, губы сжаты. Ни капли вины. Только усталость и решимость.       Его начальник уже поднимался со стула, будто готовился к битве, но Чимин опередил:       — Я ухожу.       — Что? — тот моргнул.       — Подаю заявление. Устал быть винтиком. Устал терпеть.       — Ты сейчас с ума сошёл?! Из-за чего?!       — Из-за всего, — тихо сказал Чимин. — Из-за унижений. Из-за зарплаты. Из-за того, что мне давно плохо, но вы этого даже не замечаете.       Молча подойдя к своему столу, Чимин вытащил пустой лист из стопки бумаг, взял ручку и начал писать. Начальник всё это время просто стоял над душой выкрикивая очередное недовольство. Выразив всё, что хотел, омега быстро поставил подписи число, после чего положил на стол, развернулся и ушёл. Не дожидаясь ни слов, ни проклятий. Не оборачиваясь.       На душе было странно — будто шаг в бездну. Но впервые за долгое время — в эту бездну хотелось шагнуть. Осознанно.

***

      Он не поехал домой.       Слишком много адреналина в крови, слишком много света в голове. Хотелось дороги, ветра, хотя бы намёка на свободу. В машине всё ещё пахло пылью и тёплым деревом, ароматами, которые теперь странно перекликались с новым этапом жизни.       Чимин просто ехал. Не выбирал направления. Горячие пальцы сжимали руль, а мысли вертелись вокруг одного — он сделал это. Ушёл. Отрезал. И впервые почувствовал, как воздух стал легче.       Он не заметил, как город начал редеть, уступая место невысоким домам, серым деревьям и неприметным магазинам у дороги.       Чимин закурил, как обычно — только в машине он чувствовал себя по-настоящему один. Дым заполнил салон, смешавшись с запахом старого освежителя и лёгкой тревоги.       Омега успел сделать пару затяжек, когда машина дёрнулась, захрипела и встала, как вкопанная.       — Да чтоб тебя… — выругался он, врезаясь ладонью в руль.       Словно проклятье начальника настигло его на трассе — своевременно, хлёстко, по нервам. Сигарета выпала из пальцев и шлёпнулась под ногу. Чимин машинально придавил её ботинком, ругнулся ещё раз и, сбросив с плеч шубу, вышел наружу.       Холод ударил в лицо, напоминая, что жизнь не кино, и даже свобода имеет свою цену.       Щёлкнул замком и с тяжёлым вздохом поднял капот. Паров дыма уже почти не было, но движок смотрел на него, как будто в обиде. Чимин, не особо разбираясь, но на пределе отчаяния, потянулся к знакомому с юности — попробовал нащупать стартерные провода.       — Давай, детка, не подводи, — прошептал он и соединил концы, как когда-то видел в фильмах.       Моментально последовала искра и щелчок — ток ударил по пальцам, обжёг кожу, прошёл по руке, заставив Чимина резко отдёрнуть её.       — Тварь! — взвыл он, тряся ладонью. — Ну вот же ж, блять!       Сердце колотилось, нервы трещали, как провода под капотом. Он опустил капот с глухим грохотом, шумно выдохнул и рвано провёл руками по волосам.       Пак сел на капот, достал новую сигарету и закурил, зло глядя в пустоту. Ветер трепал волосы, обжигал щеки, а он всё не мог перестать дрожать — от злости, от усталости, от чёртового желания всё бросить и просто исчезнуть.       Он затушил сигарету прямо о капот, отбросил окурок и выдохнул в небо.       Нет. Хватит. Хватит себя жалеть. Что такого? У него есть лучший друг — Джин. И есть Чонгук, пусть с ним и нужно разобраться. А работу всегда можно найти.       Он сжал кулаки, будто сжимал остатки воли. Он сделает шаг навстречу лучшей жизни. А потом ещё один. И ещё. Он побежит, если потребуется, чтобы напиться той самой желаемой жизни.       Чимин вызвал эвакуатор, машинально отвечая на вопросы диспетчера. Говорил спокойно, даже холодно, но внутри всё ещё потрясывало — то ли от злости, то ли от разочарования.       Только сунул телефон обратно в карман, как тот завибрировал. Чонгук.       Jungkook: «Прости, что вчера так получилось. Я не хотел отпускать тебя так. Работа навалилась… Ты в порядке?»       Сообщение осело в груди, как глоток слишком горячего кофе. Пальцы задрожали. Гук будто чувствовал. Всегда чувствовал.       Чимин провёл рукой по лицу, опускаясь на бордюр у дороги. Машина стояла безмолвно, эвакуатор всё ещё в пути, сигареты кончились, но мысли покоя не давали.       Омега долго смотрел на экран, пытаясь собрать мысли. Он не был в идеальном состоянии, но, по крайней мере, сейчас всё казалось под контролем.       Он набрал ответ, немного задумавшись:       Jimin: «Многое сразу навалилось. Уволился с работы. С утра ещё написал заявление, без особых объяснений отдавая. Решил покататься, подумать, как на трассе сломалась машина. Она старенькая, отцовская, но хорошо служила. Наверное, это всё к лучшему. Пора что-то менять.»       Пальцы немного дрожали, но на душе стало спокойнее. Честность, пусть и простая, как глоток воздуха.       Чонгук не заставил себя ждать. Ответ пришёл почти сразу — словно он действительно чувствовал, что с Чимином что-то происходит.       Jungkook: «Тебе просто нужно немного выдохнуть. Вечером поехали куда-нибудь? Я знаю хороший ресторан. Без давления, просто поужинаем, поболтаем. Развеешься.»       Чимин прикусил губу, перечитывая сообщение. Оттепель от этих слов разлилась под рёбрами — простая забота, ненавязчивое приглашение. Он невольно улыбнулся.       Может, это и правда нужно. Может, он сам себя слишком загоняет, пытаясь всё сразу расставить по местам. А Чонгук… он и так уже делает для него слишком много. Подарки, деньги, доверие, искренность — больше, чем Чимин привык получать.       Он справится. Как-нибудь. Ему нужно научиться быть самостоятельным, без вечной опоры.       Jimin: «Хорошо. Спасибо)»       Вечер с Чонгуком. Это звучало… как что-то правильное.

***

      Механик в маслянистом комбинезоне повёл взглядом по двигателю, после длительной возни, хмыкнул, покачав головой. Чимин стоял рядом, слегка поёживаясь от сквозняка.       — Печально, — наконец выдал мужчина. — Её, считай, уже нет. Всё на износе. Можно, конечно, чинить, но дешевле новую взять. Она ж у тебя лет десять простояла?       — Почти, — кивнул Чимин. — Отцовская.       — Ну, тогда понятно. Память — это важно, но как транспорт… — он многозначительно пожал плечами. — Хоть на металл её.       Чимин поблагодарил, когда разбирательство кончилось, забрал бумаги и некоторые вещи из неё, и вышел наружу. Воздух щипал щеки, солнце почти скрылось, а на телефон пришло новое сообщение.       Jungkook: «Всё понял. Вот адрес: «Mingles". 757 Seolleung-ro, Nonhyeon 2-dong, Gangnam-gu. На восемь. Там тихо, кормят вкусно, и тебе понравится интерьер.»       Простое, лаконичное. Без «как ты держишься» и «что теперь будешь делать». Чимин старался не придавать этому значения.       Он посмотрел на экран, потом — на небо. Сумерки накрывали город плавно, как плед. Может, оно и правда — к лучшему.       Jimin: «Спасибо, буду.»

***

      — Ты не собираешься возвращаться с Бали? — Чимин стоял перед зеркалом, прикладывая к телу выглаженные, новые костюмы.       Громкая связь передавала шум волн на фоне.       — А зачем? — хихикнул Джин. — Меня тут вкусно кормят, развлекают, спа каждый день и, между прочим, ахуенно трахают! — сказал он с таким самодовольством, что Чимин фыркнул.       — Я, конечно, рад… но не от всего сердца! — засмеялся он, примеряя украшения и подбирая образ.       — А я-то как соскучился по такому вреднюльке, как ты! — снова рассмеялся Джин, — А ты чего так наряжаешься, м? — спросил Джин, и Чимин почти увидел его прищур через телефон, — У тебя свидание?       — Угу, — Чимин мягко улыбнулся, поправляя воротник. — С Чонгуком.       — С тем Чонгуком?       — Ну… да, — омега закатил глаза, — тем самым, у которого ты отобрал моё сердце, когда впервые его увидел.       — Боже, — простонал Джин, — Теперь всё складывается! Слушай, помнишь, я говорил про спонсора? Ну… с которым я улетел?       — Не говори, что это…       — Не-не, не он. Но! — торжественно заявил Джин. — Он его знает. Они как-то вместе учились, вроде как дружат. Представляешь? Мы с тобой спим с друзьями, охренеть!       — Джин! — Чимин не сдержал смеха, прикрывая рот рукой. — Мы… не спим. Пока.       — Оу, так у тебя всё впереди! Я поднимаю кокосовый фреш за это событие!       Чимин усмехнулся и, глядя на своё отражение, почувствовал, как внутри становится по-настоящему тепло.       — А этот твой альфа знает про меня?       — Что ты — мой лучший друг, вредный и красивый? Конечно, знает, — фыркнул Джин. — А что?       — Просто… если он вдруг общается с Чонгуком, то тот может тоже узнать, что мы с тобой друзья.       — И что в этом плохого? — Джин замолчал на пару секунд. — Ты чего, боишься, что он что-то не так подумает?       — Я не знаю… просто пока хочется держать это всё между нами. Без чужих мнений.       — Тогда расслабься. Никто никому ничего не говорит. Я тут для кайфа, а не для сплетен, — рассмеялся Джин. — А ты соберись и наслаждайся вечером. Ты это заслужил.

***

      Чимин вошёл в ресторан — утончённый, с хрустальными люстрами и мягкими диванами, где скатерти белее снега, а официанты двигались бесшумно, будто тени. Вокруг пахло вином, специями и вечерним ожиданием.       Он на мгновение замер, скользя взглядом по залу, и ощутил странное чувство дежавю. Именно сюда когда-то привёл его Джин — «знакомиться с настоящей жизнью», как тот тогда пошутил. И именно здесь, под блеск бокалов и музыку из рояля, он впервые почувствовал, будто стоит на границе чего-то нового.       А теперь он снова здесь. И снова ищет его глазами.       И нашёл. Чонгук сидел у окна, повернувшись чуть в сторону, в светлом костюме без галстука, с расслабленным видом. Пальцы перебирали бокал, губы были мягко поджаты — он выглядел одновременно чужим и пугающе близким.       Чимин сделал вдох, поправил край пиджака и пошёл к нему.       — Надеюсь, ты не ждал слишком долго, — сказал он, подходя ближе.       Чонгук поднял на него взгляд — тёплый, внимательный, будто сам Чимин был чем-то бесценным.       — Я бы подождал и дольше, — прозвучало в ответ.       Омега сел напротив, позволяя себе расслабиться, пока официант молча подал меню. Они не торопились — сначала обменялись парой улыбок, неуверенных, как будто всё ещё привыкали к новому уровню близости.       — Что будешь? — спросил Чонгук, мельком глянув на меню, как будто уже знал, что закажет.       — Что-нибудь лёгкое. Не хочу тяжести, — ответил старший, прокручивая в голове названия блюд.       В итоге заказ выглядел так:       Чимин — салат с грейпфрутом и авокадо, тартар из тунца и бокал белого вина.       Чонгук — ростбиф с картофельным пюре, бокал красного и закуска с трюфелем.       Заказ отдали официанту, и наступила небольшая пауза. Неловкая, но тёплая — как перед чем-то важным. Оба ощущали это.       Чимин медленно провёл пальцем по ножке бокала и, не поднимая глаз, тихо сказал:       — Я сегодня весь день думал… что хочу поговорить с тобой. По-настоящему.       Чонгук чуть кивнул, положив руки на стол, сцепив пальцы.       — А я ехал сюда с тем же чувством… Что нам пора.       Их взгляды пересеклись. В этом не было ни резкости, ни обвинений — только два человека, которые наконец готовы распахнуть всё самое важное.       — Ты… слишком хорошо ко мне относишься, — начал Чимин, наконец взглянув на него. — Я не привык к этому. Иногда думаю, что не заслуживаю.       Чонгук мягко хмыкнул:       — Это глупо. Я делаю то, что хочу. Потому что ты мне нравишься. Потому что ты важен.       Чимин опустил взгляд, слабо улыбаясь:       — Мой друг говорит, что я до сих пор живу так, будто вечно должен за что-то оправдываться.       — А ты не должен, — Чонгук чуть наклонился вперёд. — Ты не обязан быть идеальным или доказывать, что достоин. Я вижу тебя настоящего. И этого достаточно.       Омега молчал, крепче сжав бокал в пальцах. В горле будто ком встал. Но в глазах — уже не тревога, а благодарность.       — Я хочу… попытаться. Позволить себе что-то настоящее. Не знаю, как получится, но…       — Вместе справимся, — перебил его Чонгук и улыбнулся так, будто этого и ждал.       И в этот момент официант принёс еду — будто сцена окончилась и начался следующий акт.       Чонгук чуть отстранился от стола, отложив приборы, и посмотрел на него серьёзнее:       — Думаю… прежде чем начинать что-то по-настоящему важное, нам стоит хорошо узнать друг друга. Не только то, что на поверхности, но и в быту, в жизни, в желаниях. Мы ведь даже не знаем, как будем спать вместе — кто с краю, кто обнимается, а кто пинается.       Он усмехнулся мягко, но глаза его нешуточно блестели. Чимин поднял взгляд.       — Как раз об этом я и думал. — Он на мгновение замолчал, будто собирался с духом. — Я бы хотел внести правки в контракт, если это возможно.       Чонгук чуть напрягся. Это было заметно по тому, как он выпрямился и затаил дыхание. Но он кивнул:       — Конечно. Я слушаю.       Чимин опустил взгляд на свой бокал, пальцами едва касаясь его ножки.       — Я хочу попробовать секс.       Он не сказал это громко, выражая не вызов, не смущение — скорее, как факт, наконец принятый внутри.       «Я хочу попробовать секс» — эхом заиграло в голове альфы.       Он не ослышался? Это было сказано вслух? Сердце забилось быстрее, почти вырываясь из груди. Чонгук почувствовал, как его внутренности сжались, а дыхание слегка сбилось. Он мог поклясться, что каждый уголок его тела напряжён, как струна, и в голове лишь одно: это действительно происходит?       Его взгляд метнулся к Чимину, и в ту секунду всё вокруг исчезло. В его глазах был огонь — яркий, жгущий, пульсирующий. Альфа ощущал, как этого мгновения он ждал долгие недели. Может быть, месяцы.       — Ты… — его голос сорвался, и он заставил себя сделать паузу, чтобы не звучать слишком резко. — Ты уверен, что хочешь этого? Ты не чувствуешь, что… я могу быть недостаточно хорош для тебя? — Чонгук почувствовал, как его живот сжался, словно нервный узел завязался внутри.       Ему было сложно совладать с волнующими его эмоциями, но он знал, что если сейчас не взять себя в руки, он просто потеряет контроль.       Чимин выглядел так спокойно, так уверенно, но для Чонгука это было, как ураган, раздирающий его изнутри.       — Чимин, ты знаешь, что для меня это важно. Очень важно. И если ты готов, я… готов быть с тобой, но ты должен знать, что всё будет изменено. Всё. И если что-то пойдёт не так… Я не хочу, чтобы ты пожалел.       Его глаза сверкают, но в них теперь не только желание, но и… что-то глубже — необходимость, вызов самому себе.       Он не знал, как долго ещё будет бороться с этим напряжением. Может, ему стоило ещё раз всё обдумать? Но для него сейчас важно было только одно: не потерять Чимина.       Он был уверен. Он знал, что делает. Словно перед ним открывался новый мир, и он был готов к нему шагнуть.       Чимин готов поклясться, что жаждет раствориться в этих крепких руках, впиться в его губы и почувствовать, как их тела сольются в одно целое. Он, может, и не знал всех деталей, но интуиция подсказывала, что это будет нечто большее, чем просто физическое. Это было не о теле, а о том, что таится в глубине души. Это был вызов, не к его слабости, а к его готовности быть полностью открытым. Для Чонгука.       В его глазах было что-то новое — решимость. Он не сомневался, не отступал. Всё это, эти эмоции, ощущение, что мир за секунду может измениться, были просто необходимы.       Он наблюдал, как Чонгук пытался сдержать эмоции, как его голос дрогнул, но Чимин не мог позволить себе слабину. Он уже сделал шаг вперёд и теперь не будет отступать.       — Я уверен. — его голос был ровным, уверенным, без малейшей доли сомнения. — Это то, чего я хочу. И не переживай, я не пожалею. Если мы не попробуем, так и не узнаем, что будет.       Чонгук пытался сглотнуть, ощущая, как его тело напряженно реагирует на слова Чимина. Все было так неожиданно, и всё же не так, как он себе это представлял. Он все ещё не мог прийти в себя после услышанного.       — Думаю, нам стоит обсудить это в более приватной обстановке, — наконец, сказал Чонгук, делая паузу, чтобы немного восстановить дыхание.       Чимин кивнул, улыбнувшись уголками губ, но в его взгляде уже не было сомнений.       — Я согласен, — ответил он, переводя взгляд на их почти пустые бокалы с вином. — Когда у нас будет возможность поговорить… без всех этих лишних глаз.       Они оба поняли, что обсуждать такую личную тему, да еще в ресторане, не стоило. Атмосфера была слишком открытой, и хоть слова Чимина звучали решительно, напряжение в воздухе оставалось.       Чонгук тихо вздохнул и посмотрел на Чимина, желая как-то разрядить обстановку. Он чуть наклонился вперёд, чтобы не быть слышимым посторонними, и сменил тему.       — Знаешь, я так и не спросил… кем ты работал раньше? — спросил Чонгук, небрежно подбирая вино в бокале, пытаясь вернуть разговор в более лёгкое русло.       Чимин приподнял бровь, будто слегка удивлённый переменой темы, но на самом деле, он был благодарен за это. Ему не хотелось давить на Чонгука, и смена фокуса стала для него спасением.       — Офисным планктоном, — усмехнулся Чимин, поднося бокал к губам. — Менеджером по работе с клиентами. Красиво звучит, а на деле… бессмысленные таблички, звонки, отчёты, бесконечные презентации ради улыбки начальства.       Он немного помолчал, глядя на вино в бокале, как будто пытаясь разглядеть в нём отражение своих прошлых дней.       — Иногда казалось, что я просто сливался с офисной мебелью. Те же цвета, та же функция: быть, но особо не мешать.       — Но ты выбрал уйти, — Чонгук усмехнулся, чуть склонив голову.       — Да, — уверенно кивнул Чимин. — Наверное, это и было первым шагом к себе. Хотя бы попыткой.       Он посмотрел на Чонгука, и уголки его губ тронула лёгкая, почти невидимая улыбка.       — А ты? Какой у тебя бизнес? — спросил Чимин, наклоняясь чуть ближе.       Чонгук обвёл пальцем край бокала и усмехнулся.       — У меня сеть торговых центров. Ну, знаешь, тех, где на первом этаже пахнет карамелью, на втором тебе пытаются впарить люксовый крем, а на третьем можно случайно оставить половину зарплаты за чашку кофе и журнал.       Чимин фыркнул от смеха, а Чонгук добавил, чуть мягче:       — Я не сразу этим занялся. Сначала выкупил одно умирающее здание. Потом — ещё одно. Хотел создать место, куда людям будет хотеться возвращаться. Где можно потеряться на целый день… и выйти с ощущением, что ты стал чуть счастливее.       — Каждый раз, заходя в торговый центр, выхожу не просто счастливым, а с чувством, что буду есть одну лапшу до следующей зарплаты! — смеётся Чимин, качая головой.       Чонгук тоже рассмеялся, откинувшись на спинку кресла:       — Значит, всё работает как надо… Я доволен! Моя цель — разорить людей весело и с комфортом!       Они оба смеялись, и воздух между ними стал легче — будто вечер действительно начал приносить обещанное тепло.

***

      Пара не замечала, как летит время. Тарелки пустели, бокалы наполнялись по второму, третьему кругу, а темы для разговоров сменяли друг друга.       Чимин смеялся, рассказывая о том, как однажды потратил половину зарплаты на уходовую косметику только потому, что консультант был «чертовски убедительным». Чонгук подыгрывал, подкидывал свои истории из жизни владельца ТЦ — с нелепыми покупателями, странными предложениями и курьёзами из переговоров.       Омега ловил себя на мысли, что не просто расслабился — он смотрел на Чонгука и чувствовал, как искренне ему хорошо рядом. Его тёплый смех, лёгкие движения пальцев по ножке бокала, внимательный взгляд, который проскальзывал всякий раз, когда Чимин говорил — всё это пугало своей естественностью.       Чонгук, наблюдая за Чимином, не мог не заметить, как тот, несмотря на всё, что происходило в его жизни, с каждым словом становился всё более открытым и непринуждённым. Это удивляло его. Он будто только что оказался в мире, где не нужно было строить стены, скрывать свои эмоции. И с каждым моментом Чимин становился всё ближе.       Гук вдруг ощутил, что не хочет отпускать этот вечер. Не хотел, чтобы исчезла лёгкость, которая возникла между ними, как только они выйдут за дверь ресторана. Он решился завершить этот день иначе. Подготовился к этому заранее.       — Знаешь, — сказал альфа, когда пауза в разговоре позволила это, — Я думаю, что этот вечер не должен заканчиваться прямо сейчас.       Чимин, чуть удивлённый, поднял глаза, но в голосе Чонгука не было ни намёка на привычную серьёзность. Он кивнул, чувствуя, что что-то важное вот-вот произойдёт.       Чонгук дождался счёта, и, когда он был оплачен, спокойно поднялся с места. Он на мгновение задержал взгляд на Чимине, будто оценивал его, и его губы изогнулись в соблазнительной улыбке.       — Пойдём, — сказал он, поднимаясь. — У меня есть кое-что для тебя.       Он протянул руку, и Чимин, всё ещё удивлённый, встал, следуя за ним.

***

      Небо уже освещал яркий, но молодой месяц, а телефон упрямо показывал 22:09. Сейчас темнело рано, и дорогу расчерчивали редкие огни фонарей.       Они шли в сторону парковки, и Чимин автоматически подумал, что Чонгук направляется к своей машине. Он уже собирался заговорить, когда глухо буркнул:       — Но ты же пил. Не стоит…       — Я и не собирался, — легко перебил его Чонгук, сворачивая к одному из боковых рядов. Он остановился перед новым чёрным, будто лакированным Lexus, с блестящими колёсами и идеально чистыми стёклами, словно только что с салона.       — Вот, — он чуть повернул голову к Чимину, — знакомься.       Чимин растерянно уставился на машину, на мгновение даже не поняв, к чему эта демонстрация. Он слабо улыбнулся. Его собственная развалюха стояла где-то в ремонте, а даже с финансовой поддержкой от Чона, о таком авто можно было только мечтать.       Что-то защемило в груди, но он сразу это задавил — не время.       — Красивая, — сказал Чимин, обводя машину взглядом. — Мне всегда нравилась эта марка… Особенно в чёрном.       Он обошёл авто сбоку, машинально провёл пальцами по идеально гладкому капоту. Молча кивнул, пытаясь не выдать лёгкое замешательство.       Он не понимал, что происходит. Где тот самый подарок, о котором говорил Чонгук? Неужели… это всё? Омега чуть нахмурился и, не поднимая глаз, спросил:       — Ты купил себе новую машину?       — Нет, — мягко ответил Чонгук, сделав шаг ближе. — Я купил её тебе.       Омега застыл. Пальцы сжались в кулак, сердце вдруг сжалось — будто на мгновение перестало биться. Он медленно повернул голову, встретившись с тёплым, уверенным взглядом альфы.       — Чонгук… — его голос едва дрогнул. — Зачем?       — Потому что ты больше не должен волноваться о том, как добраться домой. Потому что ты достоин лучшего. И потому что я хочу заботиться о тебе, — спокойно, но твёрдо сказал Чонгук.       Чимин не знал, что сказать. Только смотрел. Внутри всё мешалось — растерянность, тепло, лёгкий страх и глупая, нежная благодарность. Он смотрел на него с секундной нерешительностью — всё внутри будто переворачивалось от переизбытка чувств. Он не привык к таким жестам. Не привык, что о нём вот так заботятся. Это сбивало с толку… но и грело.       Молчать было бы невежливо.       — Спасибо, — тихо сказал он, слабо улыбаясь. — Я… правда не знаю, что сказать. Это слишком. Но… мне приятно. Очень.       Он провёл пальцами по зеркалу, будто пытаясь убедиться, что это всё не сон, и сдержал лёгкий вздох.       — Она правда красивая. И… мне нравится эта марка. Ты… ты всё это заранее планировал?       В голосе зазвучала мягкая, чуть смущённая нотка — как будто он всё ещё не верил, что такое может происходить с ним.       Чонгук усмехнулся, легко и уверенно, и чуть покачал головой.       — Нет, не совсем. Сначала хотел просто побыть с тобой. Но когда узнал, что с твоей машиной всё… плохо, — он мельком взглянул на Чимина, — Понял, что у тебя не должно быть повода переживать. Ты заслуживаешь больше, чем вечно латать старое.       Он сделал шаг ближе, слегка касаясь плеча омеги.       — Она на твоё имя. Всё оформлено. Если не понравится — вернём, выберешь другую. Или вообще откажешься. Но я надеюсь, ты не откажешься.       Чимин сглотнул, чувствуя, как внутри нарастает дрожь — но не от страха. От ощущения важности момента.       — Я… не знаю, что сказать, — повторил он почти шёпотом. — Но, наверное, просто… мы можем забрать её завтра? Ты не против?       Чонгук улыбнулся шире, потянулся к двери, открывая её перед ним.       — Было бы странно, если бы я был против. Ты ведь теперь водитель этого Лексуса.       И Чимин сел. Осторожно, будто боялся повредить кожу на сидении. Смеясь про себя, но с теплом в груди. Он всё же улыбнулся — искренне, с тем редким теплом, что пробирает до самых рёбер. Он провёл рукой по кожаному сиденью, ощущая свежесть нового салона, и взгляд его задержался на Чонгуке.       — Ты правда… — он замолчал, подбирая слова. — Ты стараешься ради меня.       Это было не столько удивление, сколько тёплое осознание: кто-то рядом действительно заботится, переживает, хочет порадовать. Не потому что должен. А потому что чувствует.       — Ты меня… покоряешь, — тихо добавил Чимин, едва заметно покачав головой, словно сам не веря, что сказал это вслух.       Чонгук не ответил сразу. Только мягко закрыл за ним дверь, обошёл машину, сел рядом и повернулся к нему, одарив взглядом, в котором пряталась неуверенная, но настоящая надежда.       — А я и не собираюсь останавливаться, — сказал он серьёзно.       И Чимин, впервые за долгое время, почувствовал, что не хочет тормозить этот путь.